Я - вор, крадущий невероятные навыки (Новелла) Том 1 Глава 103 Перед вступительным экзаменом в Академию Рахельн
Весна.
Пора, когда мир готовится к новым начинаниям.
И в эти дни, когда весна окончательно вступила в свои права.
По коридору, нагруженный кипой бумаг, вышагивал мужчина.
Был он не кем иным, как вице-профессором Академии Рахельн.
Прошлый год пронесся словно ураган.
И сколько же битв пришлось пережить с самого открытия Академии!
Студенты, как один, непрерывно грызлись за власть и влияние, а профессорам приходилось носиться как ошпаренным, чтобы предотвращать бесконечные инциденты.
Академию Рахельн в буквальном смысле лихорадило.
Благо, переболев этой заразой, в последнее время обстановка начала понемногу успокаиваться.
Все благодаря тому, что наиболее выдающиеся студенты один за другим стали центрами своих фракций.
И только-только показалось, что наступила долгожданная стабильность...
Как этой весной вновь нагрянул поток первокурсников.
«Черт подери».
Вице-профессор в отчаянии закрыл лицо руками.
Стоило лишь представить, во что превратится с трудом достигшая равновесия Академия, когда сюда хлынет новая толпа, и все становилось предельно ясно.
Откровенно говоря, ему до смерти хотелось вцепиться в грудки директору и потребовать отменить набор.
Но с его скромной должностью вице-профессора о подобных выходках не могло быть и речи.
Так чем же ему предстояло заняться сегодня?
А именно — изучением списков тех, кто будет сдавать вступительные экзамены.
На прошлогодней церемонии творился сущий кошмар.
Поэтому в этот раз преподавательский состав единодушно поклялся: они досконально изучат каждого абитуриента, чтобы экзамены прошли без сучка и задоринки.
Бах!
Пнув дверь вице-профессорской, он шагнул внутрь.
Несколько коллег с глубокими тенями под глазами бросили на него вялый взгляд и тут же уткнулись обратно в бумаги.
Все они находились в одной лодке.
«И почему эта проклятая Академия пользуется таким бешеным успехом?»
Академия Рахельн была воздвигнута с единственной целью — взрастить величайших героев этого мира.
Учреждение, ради которого объединили усилия Империя, Четыре Королевства и множество мелких государств.
По задумке, оно должно было стать местом единения, где все плечом к плечу шли бы к общей цели.
Однако эти надежды рухнули в одночасье.
Студенты, насквозь пропитанные ядом политических интриг своих фракций, стремились не стать героями, спасающими мир от Эрозии, а лишь урвать кусок пожирнее для своих стран.
«Мир прогнил насквозь».
Казалось бы, едва оперившиеся юнцы должны быть иными.
Но не прошло и пары дней с его вступления в должность, как он в полной мере осознал всю степень их расчетливости и коварства.
«Стоит только об этом подумать, как снова скручивает живот».
Вице-профессор Хамель бросил стопку бумаг и плюхнулся на стул.
Оставалось лишь смириться и продолжить пахать.
— Хамель, вы только приступаете?
Раздалось с залитой солнцем стороны кабинета.
Делая глоток чая, женщина одарила его расслабленной улыбкой.
Угольно-черные волосы, родинка под глазом — это была Кайран, такая же вице-профессор, как и он.
И с чего бы ей быть такой безмятежной?
Причина была до смешного проста.
Именно на ее плечи легла организация нынешних вступительных экзаменов — она вытянула самую несчастливую карту.
Роль главного экзаменатора распределялась чистым жребием.
Профессора, сделавшие себе имя еще до прихода в Академию, как один открестились от этого бремени, заявив, что это забота вице-профессоров.
В итоге последним пришлось стиснуть зубы и тянуть жребий.
И «победительницей» оказалась именно Кайран.
Поэтому все в один голос твердили ей:
Отдохни хотя бы от бумаг.
— ...Скорей бы уже эта церемония.
Ведь к началу церемонии поступления все экзамены останутся позади.
С жалостью посмотрев на Кайран, которая жила лишь ожиданием этого дня, Хамель вновь уткнулся в документы.
Но стоило ему перевернуть первую же страницу.
— Блять?
Мат вырвался сам собой, и в ту же секунду взгляды всех присутствующих скрестились на нем.
Ведь подобные слова никак не подобали вице-профессору, проверяющему документы.
— Кто там? Кто опять матерится?
— Богом молю, давайте хоть в этот раз обойдемся без эксцессов.
Заныли вице-профессора.
Кайран, как главный экзаменатор, вздрагивала от каждого ругательства.
В них ей чудилось ее собственное мрачное будущее.
Тем временем Хамель лишь обхватил голову руками.
И виной тому было имя, начертанное в анкете.
«Четвертая принцесса, Сижели Эфания».
В свои пятнадцать лет эта гениальная девочка уже прослыла величайшим умом во всей Империи.
И не было никаких сомнений, что именно она станет ядром имперской фракции среди первокурсников.
У Хамеля мгновенно разболелась голова.
Наткнуться на столь опасную фигуру на первой же странице!
К тому же, в графе сопровождающего значился «Безумный Клинок».
Наслышанный о дурной славе этого рыцаря, Хамель помрачнел еще сильнее.
«Хоть на этом спасибо: основной профиль — Литература, дополнительный — Специальные дисциплины».
Академия Рахельн делилась на пять основных факультетов.
Боевой, где во главу угла ставилась сила оружия.
Литературный, посвященный наукам и знаниям.
Теологический, чтящий божественное.
Магический, погруженный в исследования таинств.
И факультет Специальных дисциплин, обучающий нетипичным навыкам, лежащим за рамками первых четырех.
Каждый студент выбирал один профиль в качестве основного и еще один — как дополнительный.
Сижели поступала на Литературный — пожалуй, самый мирный из всех факультетов.
Разумеется, «мирный» лишь по сравнению с остальными.
Там велись такие изощренные интеллектуальные баталии, что порой даже вице-профессора не могли за ними уследить.
Но, по крайней мере, внешне это выглядело пристойно.
«Пожалуй, это можно считать везением».
Вступительные экзамены на Литературный сводились к банальному решению письменных тестов и подсчету баллов.
Так что хотя бы на этом этапе проблем возникнуть не должно.
Тем не менее, сделав мысленную пометку об особой опасности, он отложил анкету и перешел к следующей.
— Пиздец.
Очередное грязное ругательство сорвалось с его губ.
Взгляды коллег вновь сфокусировались на нем, но Хамель, не мигая, пялился в бумагу.
Имя, открывшееся ему на следующей странице, заставило виски пульсировать от дикой боли.
«Мэри Диана?!»
Та самая сумасшедшая сука, которая, подпав под влияние Пожирателя Мира, едва не прикончила четвертую принцессу Сижели Эфанию!
И плевать на влияние Пожирателя Мира — она совершила покушение на члена императорской семьи!
Ходили слухи, что даже семья Диана отреклась от нее, а день казни уже был назначен.
Каким же образом она избежала плахи и умудрилась подать документы в Академию?
«Они что, собираются отправить ее учиться вместе с принцессой, которую она пыталась убить?!»
В голове Хамеля этот абсурд никак не укладывался.
Это противоречило всякому здравому смыслу.
Но тут его взгляд зацепился за примечание в разделе «Особые отметки».
«...Носительница Императорского Клейма».
Страшная печать Империи Эфания: стоит лишь помыслить о бунте против императорской семьи, как мозг носителя мгновенно превращается в кашу.
Именно это клеймо было выжжено на Мэри Диане.
«А ключ к активации находится в руках Сижели Эфании?»
Хамель подозрительно прищурился.
Мэри Диана когда-то претендовала на звание «Имперского Копья» и славилась тем, что обладает Небесным Даром Войны.
Очевидно, Империя не желала просто так разбрасываться столь ценным ресурсом, решив вместо этого намертво приковать ее к себе строгим ошейником, превратив в цепного пса.
Проблема заключалась лишь в том, кто именно держит поводок — Сижели Эфания.
Учитывая, что покушение готовилось именно на нее, передача контроля казалась вполне логичным шагом.
«Но тут явно кроется что-то еще».
Не исключено, что именно милосердие Сижели Эфании спасло Мэри от казни.
Как говорится, даже собака, прожив три года в Башне Магов, научится читать заклинания.
Повидав на своем веку немало подковерных игр в стенах Академии, Хамель научился хотя бы в общих чертах считывать скрытые мотивы.
И сейчас от этих документов отчетливо несло мрачными интригами.
«Еще одна ходячая катастрофа».
Ее профилем был Боевой, а дополнительным — Специальные дисциплины.
То, что и здесь фигурировали Специальные дисциплины, слегка царапнуло сознание, но он решил не зацикливаться на этом.
Работы оставалось еще непочатый край.
И стоило Хамелю потянуться за следующим листком...
— Пиз...
В этот раз он даже не договорил.
Тяжело вздохнув, он задался вопросом: не проклята ли его стопка, раз в ней собрались все подобные отбросы?
Первым, что бросилось в глаза, была фамилия — Вальхайм.
Сильнейший род в мире, змеиное гнездо чудовищ в человеческом обличье, породившее неисчислимое множество героев.
И младший отпрыск этого семейства — Крашу Вальхайм.
Именно его имя красовалось на бланке.
Голова Хамеля была готова расколоться на части.
Ведь одно только упоминание этой фамилии вызывало в памяти образ Шарлотты Вальхайм — величайшей занозы в заднице всей Академии.
Божественный Меч, Шарлотта Вальхайм.
Вполне оправдывая свой титул, она была сильнейшим клинком Рахельна.
И, по совместительству, главной нарушительницей спокойствия.
Стоило кому-то хоть пальцем ее тронуть, как она без малейших колебаний втаптывала несчастного в грязь.
Особые навыки: абсолютная неспособность сдерживать свой скверный характер.
Хобби: заставлять всех отводить взгляд при малейшем зрительном контакте.
С ее безжизненно-холодным взглядом Шарлотта внушала первобытный ужас даже вице-профессору Хамелю.
И вот теперь сюда заявляется ее братец.
«Кажется, до меня доходили кое-какие слухи о младшем Вальхайме».
Хамель покопался в памяти.
Сначала говорили, что он полный бездарь, но затем поползли слухи, будто он внезапно преобразился.
Сплетни, окружающие его персону, множились как грибы после дождя.
«Хотя в последнее время они как-то поутихли».
Многие даже стали поговаривать, что разговоры о его возрождении — не более чем пустой треп.
Но как бы там ни было, Вальхайм есть Вальхайм.
Он гарантированно станет очередным эпицентром бури.
Основной — Боевой, дополнительный — Специальные дисциплины.
И снова Специальные дисциплины.
С глубоким вздохом отложив анкету в ту же стопку.
Он с обреченностью принялся проверять дальше.
«Да уж, этот год обещает быть ничуть не легче предыдущего».
Переворачивая страницу за страницей, он раз за разом натыкался на отпрысков знатнейших родов, и только тяжело вздыхал.
Семьи, которые весь прошлый год занимали выжидательную позицию, насмотревшись на успехи Академии Рахельн, теперь ринулись подавать заявки гурьбой.
«Ха, даже прямой наследник рода Игрит здесь».
Вспомнив об Алой Магической Башне, он понял, что и на Магическом факультете будет жарко.
«И все-таки странно, что так много опасных кадров выбирают Специальные дисциплины как дополнительный профиль».
Наследник Игритов тоже подал туда документы, что вызвало у Хамеля лишь недоумение.
А перелистнув страницу, он наткнулся на еще одно имя.
«Артур Грамальте».
Имя показалось ему донельзя заурядным, поэтому он без задней мысли закинул анкету в общую стопку.
И стопка с документами кандидатов особой опасности продолжала неумолимо расти.
И Хамель даже не замечал, как с каждым пополнением этой стопки вдалеке нервно дергался уголок губ несчастной Кайран.
＊ ＊ ＊
Исполинское древо, пронзающее облака и уходящее кроной в самую высь, словно подпирая собой небесный свод.
Древо Богов.
Мировое Древо.
Под его ветвями, меняющими цвет каждый сезон и осыпающими мир нежно-розовыми лепестками по весне.
Возвышался столь же колоссальный замок — Академия Рахельн.
Территория Академии, включая студенческие кампусы, по размерам не уступала крупному городу. Под защитой Мирового Древа, ограждающего от скверны Мировой Эрозии, она гордо носила звание величайшего учебного заведения в мире.
И, вполне оправдывая этот титул, первый год ее существования ознаменовался настоящим ураганом из небывалых талантов.
Но едва этот бурный год подошел к концу.
Как на Академию Рахельн уже надвигалась новая буря.
Цок-цок, цок-цок—
Под мерный стук копыт едущей кареты юноша с иссиня-черными волосами неспешно приоткрыл глаза.
Выглядящий на все восемнадцать, высокий и статный, он перевел взгляд на окно.
За стеклом, кружась в танце ветра, проносились лепестки Мирового Древа.
Весь мир окрасился в розовые тона — зрелище столь завораживающее, что любой другой замер бы в восхищении.
Но его оно не трогало ни на йоту.
И не мудрено: эту картину он видел в своей жизни столько раз, что она успела набить оскомину.
— Все-таки я снова здесь.
Пробормотал Крашу Вальхайм.
Именно он прибыл сегодня, чтобы сдать долгожданные вступительные экзамены в Академию.
— Волнуешься?
Услышав настоящий голос, а не привычную телепатию, Крашу повернул голову.
Прямо перед ним сидел ворон и деловито чистил перышки.
Это был слуга Кримсон Гарден — Бессмертной Пожирательницы Мира, которую он взял себе в наставницы.
— Еще чего. Какое к черту волнение.
Крашу лишь невесело усмехнулся.
В прошлом это место служило ему убежищем.
Он искренне верил, что лучше торчать в Академии Рахельн, чем всю жизнь унижаться и ловить косые взгляды в поместье Вальхаймов.
Но, к несчастью, Академия не смогла стать для него укрытием.
Ведь и здесь проклятая фамилия «Вальхайм» продолжала безжалостно душить его.
«Но в этот раз все будет иначе».
Крашу небрежно поднял руку.
И тут же ощутил, как по пальцам заструились грозовые разряды и языки черного пламени.
Он кардинально отличался от себя прежнего.
Нынешняя учеба в Рахельне обернется чем-то таким, о чем прошлый он не мог бы и помыслить.
— Раз уж ты так взбудоражен, дам тебе один совет.
Он ведь только что сказал, что ничуть не волнуется.
Крашу недовольно зыркнул на ворона.
— Не вздумай применять на вступительных то, чему недавно научился.
И ради чего было заводить этот разговор?
Крашу с тяжелым вздохом отмахнулся от этой чуши.
— Думаешь, на экзамене мне вообще придется прибегать к подобному?
— Ты ведь у нас любитель порастратить силы по пустякам.
Ворон пристально уставился на него, и Крашу отвел взгляд.
— Я тебя предупредила, а ты мотай на ус. Контролировать мощность тебе пока сложновато. Неужто хочешь поубивать кого-нибудь прямо на вступительных?
Кое-кого прикончить он бы точно не отказался.
Но Крашу лишь небрежно кивнул.
Он не собирался судить людей исключительно по воспоминаниям из прошлой жизни, как это было с Пендалом.
Хотя, если они и сейчас окажутся мразями, ничего хорошего их, разумеется, не ждет.
— А пока, держи-ка это.
В этот момент Кримсон Гарден швырнула ему брошь.
Поймав ее налету, Крашу выслушал пояснение:
— Через эту штуковину я смогу с тобой связываться. Если заявишься в Академию с вороном, кто-нибудь наверняка вспомнит Крада.
— Здравое решение.
Мэри тоже видела ворона во время инцидента в Империи.
Так что Крашу надежно спрятал брошь во внутренний карман.
— А ты чем займешься, Крим?
— Буду летать где-то неподалеку. Имей в виду.
Ну, дело хозяйское.
Дерг—
Карета дернулась и окончательно остановилась.
— Господин Крашу, мы прибыли-с.
Услышав голос снаружи, Крашу толкнул дверцу.
Тяжело спустившись по ступенькам, он увидел миниатюрную девушку в форме служанки.
С ее густыми каштановыми волосами и серыми глазами она была поразительно похожа на одного хорошего знакомого Крашу.
Это была Алиша, дочь Алиода.
Если бы не хрупкое телосложение — следствие перенесенной в детстве «Синюшной смерти» — она была бы вылитой женской копией своего отца.
Алиод занимал пост Главного дворецкого Обители Синей Сосны.
Более того, поскольку Крашу уже стал совершеннолетним, нужда в личном дворецком отпала.
Так что, при всем желании, он не мог сопровождать Крашу в Академии.
И потому приставил к нему свою дочь.
С тех самых пор, как Алиша исцелилась, Алиод неустанно вдалбливал ей в голову, что она обязана жизнью Крашу и должна отплатить за это любой ценой.
Он был свято уверен, что она станет верной служанкой для своего спасителя.
Сам Крашу уверял, что прекрасно справится один.
Но Алиод был непреклонен: «Позвольте ей прислуживать вам хотя бы во время отдыха», — умолял он, и Крашу волей-неволей пришлось взять ее с собой.
— Спасибо за работу, Алиша.
— Что вы-с, не стоит благодарности-с.
Ради комфорта Крашу Алиша наотрез отказалась садиться в экипаж и всю дорогу протряслась на козлах рядом с кучером.
Услышав похвалу, она низко и почтительно поклонилась.
Крашу ответил на это лишь сдержанной усмешкой.
В ее манерах явно угадывалась выучка Алиода.
И пусть этот вычурно-официальный тон звучал слегка натянуто, он явно уже въелся в ее привычку.
Но было в ней и кое-что отличное от отца.
— У тебя подол загнулся.
Ее милая неуклюжесть.
— Ой! П-простите великодушно!
Маска безупречной вежливости в духе Алиода тут же дала трещину.
Вспыхнув до корней волос, девушка судорожно принялась одергивать юбку, а Крашу почему-то вспомнил жену Алиода.
Она была точно такой же, так что гены явно взяли свое.
— Я пошел на экзамен. Ступай в зал ожидания для прислуги, найду тебя, как закончу.
— Слушаюсь. Соберу багаж и немедленно отправлюсь туда-с.
Обычно вещи переносят лишь после того, как абитуриент успешно сдаст экзамен.
Но ни у Крашу, ни у Алиода не возникало даже мысли, что он может провалиться.
Еще бы, ведь Алиод своими глазами наблюдал, как росла сила его господина.
Пока Алиша с поклоном удалялась.
Кримсон Гарден выпорхнула из кареты и взмыла в небо.
Проводив ворона взглядом, Крашу вновь посмотрел на раскинувшиеся под сенью Мирового Древа здания Академии Рахельн.
Экзамен по боевым дисциплинам должен был проходить в Боевом павильоне.
«Интересно, скольких знакомых рож я там встречу?» — подумал Крашу, направляясь к зданию.
Чем дальше он шел, тем гуще становилась толпа.
Желающих поступить в Академию Рахельн была просто тьма.
«Тут не меньше тысячи человек наберется».
И как он только сдавал этот экзамен в прошлый раз?
Кажется, он тогда чудом проскочил в самый хвост списка поступивших.
Да и то лишь потому, что его противник на экзамене банально струсил, услышав фамилию Вальхайм.
«И зачем я вообще это вспомнил».
Только настроение испортил, раздраженно нахмурился Крашу. И в этот момент...
Толк—
Кто-то, стремительно несшийся сзади, с размаху врезался ему в плечо.
Благодаря Шестому чувству Крашу вполне мог бы уклониться, но в плотной толпе просто не нашлось места для маневра.
Отряхнув плечо, Крашу обернулся и увидел здоровенного, как буйвол, парня.
Одежда трещала на его мускулах по швам — казалось, перед ним стоит не человек, а какой-то монстр.
Проблема была в том, что лицо этого бугая было Крашу до боли знакомо.
Тот самый мышечный свин, который до регрессии сумел поступить в Академию благодаря участию в имперском турнире.
И которого Крашу, заявившись на турнир, вырубил с одного удара еще на отборочном этапе.
Надо же было столкнуться с ним именно здесь!
Видимо, этот упертый баран не оставил попыток пробиться в Академию.
Вот уж ирония судьбы.
В эту секунду лицо громилы перекосило от гнева.
— Эй, ты! Сам врезался, а теперь еще и пялишься?!
Услышав этот наезд, Крашу удивленно моргнул.
Громила совершенно его не узнал.
«Ах да, я же тогда был в облике Крада».
Лицо и телосложение кардинально отличались, так что мудрено было признать.
Что ж, Крашу решил помочь ему освежить память.
Кажется, тогда он сказал что-то вроде...
— Я смотрю прямо на тебя, жирный ублюдок.
— Ч-что?! Ж-жирный?!
Глаза качка мгновенно налились кровью, как у взбешенного быка.
Не обращая внимания на толпу, он с рычанием бросился на Крашу.
Глядя на приближающуюся тушу, Крашу неспешно поднял руку.
Этот жест показался громиле смутно знакомым.
Острое чувство дежавю пронзило его затуманенный яростью мозг.
Определенно.
Совершенно точно.
На том злополучном турнире было нечто похожее...
Но не успела эта мысль оформиться, как Крашу уже пришел в движение.
Кулак молниеносно впечатался прямо ему в челюсть.
— Хр-рясь?!
Сдавленно хрюкнув, мышечный свин взмыл в воздух.
Чхонгён (Дюймовый толчок).
Запоздалая взрывная волна от удара подбросила его обмякшее тело еще выше.
— А-а-а!
— Какого черта?!
Абитуриенты, направлявшиеся в Боевой павильон, с воплями бросились врассыпную, уворачиваясь от падающей с небес туши.
Грохнувшись на брусчатку, качок лишь слабо застонал: перед глазами у него плясали хороводы звезд.
Кар-р!
Услышав хриплое воронье карканье, проваливающийся в беспамятство громила наконец вспомнил тот турнир.
И странного мальчишку с закрытыми глазами, который точно так же отправил его в полет, стоило лишь попытаться ударить.
— Кха... Хек... Э-это...
Прохрипел он, судорожно дернулся и, закатив глаза, окончательно отключился.
Крашу брезгливо отряхнул руку.
— Если сбил кого-то плечом, имей совесть извиниться.
Оставалось надеяться, что инъекция хороших манер в этот раз подействует как надо.