Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1074 Кто ищет смерти?!
— Отлично, отлично… Сюй Сяошоу на удивление быстро вошел в медитацию. Талант у него и впрямь неплохой… хм, талант к созерцанию.
Сяо Кунтун все еще кружил по древней, испещренной временем улице вокруг Сюй Сяошоу, что сидел, скрестив ноги, в глубоком сосредоточении. Потирая подбородок, он с серьезным видом разглядывал его, словно редкий диковинный вид.
Какая редкость — утихомиренный Сюй Сяошоу!
Прежде, сколько бы он его ни видел, этот малый либо творил какие-то немыслимые дела, либо был на пути к ним. Когда еще он вот так покорно и тихо сидел?
Лишь в такие мгновения и можно было разглядеть его истинный дар к самосовершенствованию.
И вот, не прошло и четверти часа, как он уже достиг состояния полного безмыслия, а судя по нарастающей ауре, что исходила от его тела…
«Боги и Будды пред очами» — это вполне реально!
В Бессмертном Граде Созерцания Луны Сяо Кунтун наставлял десятки тысяч мечников, желавших стать Древними мечниками.
Многие, подобно Сюй Сяошоу, быстро входили в медитацию, а некоторые — даже быстрее него.
Но тех, кто после этого смог бы за какие-то четверть часа проявить вовне ауру своего внутреннего созерцания, найти свою истинную суть и явить ее за пределами духовного мира, можно было пересчитать по пальцам!
С таким талантом, даже если не принимать во внимание преувеличенные похвалы господина Сыжэня, будто он с ходу постигнет «Богов и Будд пред очами», стоило лишь однажды поймать нужное ощущение, и дальнейший путь к вершинам Искусства меча сердца становился лишь вопросом времени.
Да, времени… у кого-то его уходило больше, у кого-то меньше — все зависело от одаренности!
Некоторые, поймав это ощущение, достигали первого уровня за три месяца или за год — это был удел гениев.
Другие же тратили на это всю жизнь и лишь на смертном одре, спустя десятки лет, могли развить это чувство и наконец постичь «Богов и Будд пред очами».
«Сколько же времени понадобится Сюй Сяошоу?» — сгорая от любопытства, думал Сяо Кунтун.
Он помнил, что его учитель, кажется, управился примерно за полчаса, а ему самому потребовалось шесть часов.
Но сравнивать было бессмысленно: и он, и его учитель приступили к изучению Искусства меча сердца, уже практически в совершенстве овладев другими техниками владения мечом.
С таким накопленным опытом и пониманием ауры найти и материализовать «намерение» за короткое время было довольно просто.
Конечно, это «просто» Сяо Кунтун вывел, сравнивая свою школу со школой Мэй Сыжэня.
Если же сравнить его с другими мечниками из Бессмертного Града Созерцания Луны…
Все они принадлежали к одной школе и приступали к Искусству меча сердца, уже достигнув определенных успехов в других техниках. Но даже самому одаренному из тех, кого наставлял Сяо Кунтун, потребовалось почти полгода.
Совершенно несопоставимо!
Но даже это считалось гениальностью!
Сю Юанькэ… Сяо Кунтун помнил это имя. Тот был невероятно силен, настоящий самородок на пути Древних мечников, уступавший лишь ему самому и его учителю.
Погрузившись в раздумья, Сяо Кунтун не сдержал любопытства и спросил:
— Господин Сыжэнь, сколько времени вам понадобилось, чтобы постичь хоть что-то, когда вы начали практиковать Искусство меча сердца?
Он намеренно не стал говорить о «Богах и Буддах пред очами», ведь школа господина Сыжэня отличалась от его собственной: у них успехом считалось уже то, что ты поймал ощущение и постиг некую зачаточную форму.
А дальнейшее оттачивалось уже по мере совершенствования на пути меча.
— Семь дней.
Мэй Сыжэнь ответил как ни в чем не бывало. Вопрос не показался ему бестактным — он с радостью отвечал на вопросы младших. Возможно, в этом и проявлялась его пагубная, как он сам считал, страсть к наставничеству.
— Семь дней! Вы, должно быть, начали сразу с Искусства меча сердца. Постичь его основы за семь дней — это невероятно, — искренне восхитился Сяо Кунтун.
Он подумал, что если бы сам в детстве начал с этого искусства, то и за семь лет вряд ли добился бы хоть какого-то результата.
Мэй Сыжэнь улыбнулся, отвел взгляд от Сюй Сяошоу, и, поигрывая бумажным веером, посмотрел на Сяо Кунтуна.
— За семь дней я постиг не основы Искусства меча сердца, а «Богов и Будд пред очами» в их изначальной, хаотичной форме.
— Что? — Сяо Кунтун застыл. Это было слишком немыслимо!
— Сколько вам тогда было лет? — не удержался он от вопроса, пытаясь провести параллели.
— Лет двенадцать-тринадцать? — Мэй Сыжэнь попытался вспомнить, но подробности уже стерлись из памяти.
Сяо Кунтун на мгновение умолк, а затем спросил снова:
— И это был ваш первый меч?
— Нет.
Эти слова принесли Сяо Кунтуну некоторое облегчение.
Но тут же услышал, как старый мечник добавил:
— Это случилось… через три дня после того, как я впервые взял в руки меч.
Сяо Кунтун потерял дар речи.
Три дня?
Какая разница — впервые или через три дня?
Слегка уязвив самолюбие юноши, Мэй Сыжэнь с улыбкой сказал:
— Просто так вышло, что у меня оказался талант именно к Искусству меча сердца. Другие техники давались мне с трудом, на них ушли десятки лет.
— Не говоря уже о том, что в твоем возрасте я не обладал особой боевой мощью. А уж если сравнивать с таким чудовищем, как твой наставник, то и вовсе говорить не о чем.
— Три вдоха до Врождённого, три года до Бессмертного Меча… Перед таким несравненным гением даже Ю Ту склонил бы голову в смирении!
Вот это правда!
С этим Сяо Кунтун был полностью согласен.
По идее, любой, кто овладел хотя бы первым уровнем одного из Девяти великих искусств меча, уже имел право называться Бессмертным Меча.
Стоило такому человеку повзрослеть и обрести хотя бы базовую силу уровня Отсечения Дао, способную противостоять Великой Пустоте, как он мог претендовать на место среди Семи Бессмертных Меча.
Но со времен прошлой эпохи мечников борьба за этот титул становилась все ожесточеннее.
Дошло до того, что мастер, владеющий лишь первым уровнем какого-то одного искусства, не имел даже права бросить вызов кому-либо из Семи Бессмертных Меча предыдущего поколения.
Но его учитель был другим…
Сяо Кунтун не понаслышке знал, каким «чудовищем» был его наставник. Тот действительно, с первого дня, как взял в руки меч, всего за три года в совершенстве овладел восемью из Девяти великих искусств меча, кроме Искусства Сокрытия Меча.
Под «совершенством» здесь подразумевался первый уровень.
Но даже сочетание этих техник позволяло ему с легкостью бросать вызов обычным Бессмертным Меча.
Более того, в тот период Ба Цзуньань освоил и вторые уровни некоторых искусств, что делало его в несколько раз сильнее рядового Бессмертного Меча!
— Увы, излишняя твердость ведет к излому…
Мысли Мэй Сыжэня тоже унеслись вдаль.
В юности характер Ба Цзуньаня — дерзкий, необузданный, непокорный — идеально соответствовал пути Древнего мечника.
Но именно поэтому, проявив такой талант, ему было трудно и дальше оставаться «свободным».
Он был подобен обнаженному клинку, разящему без оглядки, что несется вперед, пока не разобьется о непреодолимую преграду. В конце концов, под давлением внешних сил этот клинок едва не сломался, как и его Зеленая Обитель. К счастью, он выжил, но был вынужден вернуться в ножны.
И оставался в них несколько десятков лет.
Однако Дао меча безгранично и объемлет все. Где беда — там и счастье, где счастье — там и беда подстерегает.
— Искусством Сокрытия Меча твой учитель начал всерьез заниматься уже после того, как смирил свой пыл, не так ли? — многозначительно посмотрел на Сяо Кунтуна Мэй Сыжэнь.
— Точно не знаю…
Сяо Кунтун не решился ответить, не смея обсуждать наставника за его спиной.
Но в душе он прекрасно знал: нынешний уровень учителя превосходил любое совершенство, это была абсолютная завершенность.
Меч из ножен несет гибель, меч в ножнах — учтивость.
Благородный муж среди клинков — сначала почтение, а затем бой!
Его учитель прошел путь от юношеской необузданности до нынешней сдержанной мощи, достигнув предела в обеих крайностях — и в «гибели», и в «учтивости».
Каким же ослепительным и несравненным будет его удар теперь, когда он достиг этого состояния совершенной гармонии инь и ян? Сяо Кунтун не смел даже представить.
— Иногда я по-настоящему завидую этим гениям. Они смело бросаются вперед, отчаянно сражаются… Даже неудачи, покуда те их не убьют, становятся для них лишь трамплином на новый уровень, новой точкой для прорыва, — с ноткой грусти в голосе произнес Мэй Сыжэнь, постукивая веером по ладони.
Сяо Кутун мог лишь кивнуть в знак согласия, не решаясь развивать эту тему. Он боялся проболтаться и выдать господину Сыжэню какую-нибудь информацию об учителе.
— Но разве Сюй Сяошоу не таков же? — Он, усмехнувшись, перевел взгляд на юношу, сидящего в медитации. — Я всегда считал, что учитель слишком сильно на него давит. Те, с кем Сюй Сяошоу вынужден сейчас сталкиваться, — это противники совершенно не его уровня.
— Но порой я думаю: несмотря на такое давление, Сюй Сяошоу умудряется найти выход и блестяще разрешить столько проблем.
— Возможно, его потенциал еще не исчерпан до предела.
Сяо Кунтун помолчал, а затем внезапно поежился и, скривившись, добавил:
— А потом снова думаю, что это слишком жестоко. В конце концов, Сюй Сяошоу еще совсем юн и не должен быть втянут в войны старшего поколения.
— В некоторых ситуациях, с которыми он сталкивается, даже мне трудно вмешаться…
Мэй Сыжэнь рассмеялся, но прекрасно понимал замысел Восьмого Бессмертного Меча.
— Да, такое давление чрезмерно. Но, думаю, твой учитель просто увидел в Сюй Сяошоу себя в молодости, — тихо произнес он.
Сяо Кунтун замер, а затем его будто осенило.
Действительно, талант Сюй Сяошоу был огромен, возможно, даже больше, чем его собственный.
План учителя для него в точности повторял тот путь, который он прошел сам в юности: использовать максимальное давление, чтобы заставить человека расти с немыслимой скоростью.
Сюй Сяошоу слишком рано оказался в этой игре. Если он не сможет быстро вырасти, то вскоре станет лишь пешкой, которой пожертвуют сильные мира сего.
А у брошенной пешки лишь один путь — смерть.
Внезапно раздался гул!
Сидящий в медитации Сюй Сяошоу содрогнулся, и от него, словно приливная волна, хлынула необозримая аура.
Могучее Намерение меча начало бушевать на древней улице. Сам Сюй Сяошоу, будто пробудившийся ото сна древний лев, внезапно взмыл в воздух. Его глаза были плотно закрыты, но от него исходило ошеломляющее ощущение «пробуждения», «возвращения» и «безумия»!
— «Цюнци в тишине вскармливается в сердце, а тело дряхлеет, подобно старому древу…»
Сяо Кунтун отступил на несколько шагов, почувствовав, как это воздействует на его духовный мир.
Он не мог поверить своим глазам: в Сюй Сяошоу, только начавшем изучать Искусство меча сердца, он увидел отголоски того, что учитель описывал как сущность «Цюнци».
«Этот парень и впрямь под огромным давлением. Его "истинное я"… оно немного свирепое, даже пугающее».
Сяо Кунтун незаметно бросил взгляд на устрашающий Образ-меч за спиной господина Сыжэня.
Может, старый мечник потому и загорелся желанием обучать его, что разглядел в «истинном я» Сюй Сяошоу силу, не уступающую его собственной?
— Весьма свирепо. Вопрос лишь в том, как долго он сможет поддерживать это состояние и сможет ли с ходу найти свое истинное "я", — Мэй Сыжэнь слегка кивнул, и в его глазах появилось еще большее удовлетворение.
Стоя с Образом-мечом за спиной, он не сдвинулся ни на дюйм, совершенно не поддаваясь влиянию воли Сюй Сяошоу.
— Сомневаюсь…
Сяо Кунтун неуверенно начал, мысленно проводя сравнение.
Раз уж они из одной школы, сравнивать можно было только с господином Сыжэнем.
А этот старый мечник через три дня после того, как взял в руки меч, за семь дней постиг «Богов и Будд пред очами» в их изначальной форме. В сумме — десять дней!
Сколько времени прошло с тех пор, как Сюй Сяошоу заявил о себе?
Полгода?
Допустим, он держит меч уже полгода!
Но до сих пор он шел по «дикому пути». Неужели теперь, под руководством господина Сыжэня, он сможет постичь «Богов и Будд пред очами» всего за одну медитацию, за какие-то жалкие четверть часа?
Такой талант был бы куда страшнее, чем его собственный или даже талант его учителя!
«В лучшем случае, он, как и господин Сыжэнь, постигнет "Богов и Будд пред очами" в изначальной форме, а затем потратит еще полгода на оттачивание, чтобы создать свою собственную версию…» — быстро вынес вердикт Сяо Кунтун.
Треск!
Однако аура Сюй Сяошоу, сидевшего с закрытыми глазами, казалось, росла с немыслимой, иррациональной скоростью!
Вскоре по всей улице раздался непрекращающийся треск.
Древние высокие башни вдалеке, затронутые Намерением меча, начали покрываться трещинами, а затем рушиться.
Грохот!
Услышав нарастающий гул, Мэй Сыжэнь взмахнул Каменным мечом. Искусство Иллюзорного Меча быстро соткало простой и грубый иллюзорный мир, и все аномалии вокруг были перенесены в это ложное Пространство-время, чтобы грохот взрывов не потревожил его любимого ученика Сюй Сяошоу.
— Эта аура… растет слишком уж пугающе. Что он встретил в своем духовном мире? Насколько же велико давление, которое он испытывает?
Чувствуя все возрастающую мощь, Сяо Кунтун ощутил, как поры на его коже сжались. Он посерьезнел и весь обратился в слух, полный настороженности.
Как мог Сюй Сяошоу, всего лишь Мастер, обладать такой аурой?
Насколько же сильно было подавлено его «истинное я», чтобы отдача оказалась столь сокрушительной?
Выражение лица Мэй Сыжэня тоже сменилось с одобрительного и довольного на серьезное и обеспокоенное. Он с упреком произнес:
— Ба Цзуньань и впрямь перегнул палку!
— Не все такие, как он. Боюсь, испытания, которые Сюй Сяошоу переносит в своем духовном мире, гораздо тяжелее, чем мы можем себе представить. После этого я непременно потребую у него объяснений.
Сяо Кунтун молча поднял глаза на старого мечника, дрожа от страха и не смея вставить ни слова.
Он попытался сменить тему:
— Господин Сыжэнь, Искусство меча сердца требует прежде всего закалки духа. Я боюсь, что такой стремительный рост ауры Сюй Сяошоу — это не к добру, а скорее к беде.
— Ты о Демоне сердца? — спросил Мэй Сыжэнь, не сводя глаз с Сюй Сяошоу и внимательно следя за любыми изменениями.
— Вроде того… — робко пробормотал Сяо Кунтун. — Я имею в виду, что если он в своем духовном мире попытается силой сокрушить Полусвятого, с которым сталкивался ранее, чтобы испытать это пьянящее чувство победы, то может переусердствовать и в итоге… навредить себе. Породятся лишние мысли, которые помешают ему в освоении Искусства меча сердца.
Он подбирал слова с величайшей осторожностью.
Но даже так, его слова, очевидно, разгневали Мэй Сыжэня.
— Демон сердца так демон сердца, к чему увертки? Но этому не бывать! — Мэй Сыжэнь метнул в него яростный взгляд, но тут же снова сосредоточился на состоянии Сюй Сяошоу.
Сяо Кунтуна словно парализовало от этого взгляда, усиленного Образом-мечом. Он в ужасе выпалил:
— Да, да, вы совершенно правы, почтенный!
— Сюй Сяошоу исключительно одарен и силен духом, Демон сердца ему не грозит, если только не будет внешнего вмешательства…
Он осекся и сам рассмеялся.
Здесь были он и господин Сыжэнь. Какой безумец осмелится помешать Сюй Сяошоу?
Судя по тому, как господин Сыжэнь только что защищал своего ученика, с такого смельчака сдерут три шкуры.
И в этот самый миг, когда аура достигла своего пика, и даже иллюзорный мир, созданный Мэй Сыжэнем, зашатался, готовый вот-вот рассыпаться на куски…
Тело Сюй Сяошоу внезапно сильно содрогнулось. В тот момент, когда он должен был быть полностью погружен в свой духовный мир, а его лицо — бесстрастным, на нем вдруг отразилось видимое напряжение.
А затем из его глаз, ушей, ноздрей и рта начал сочиться легкий черный дымок.
— Это?.. — зрачки Сяо Кунтуна сузились.
Не может быть.
Я что, накаркал?
Мэй Сыжэнь тут же метнул в его сторону разъяренный взгляд. Он не произнес ни слова, но Сяо Кунтун почувствовал, что старый мечник сказал все, что думал. Ему захотелось провалиться сквозь землю.
«Только не это, пожалуйста, только бы ничего не случилось. Если с тобой что-то случится, то и мне конец…» — бормотал Сяо Кунтун, искоса поглядывая на господина Сыжэня и сложив руки в молитвенном жесте.
Но чего боишься, то и случается!
На его глазах, спустя лишь мгновение после первого тревожного знака, Сюй Сяошоу затрясся всем телом. Энергия меча в нем пришла в полный хаос, очевидно, он сбился с пути. Его кожа покрылась трещинами, из которых сочилась кровь, а изнутри хлынула мощная демоническая энергия.
Он выглядел точь-в-точь как Старейшина Сан, пораженный стрелой из Лука Греха, — полное и безоговорочное Отклонение ци!
— Ах ты, ворона! — не выдержал наконец Мэй Сыжэнь и уже занес Каменный меч для удара.
— Это не моя вина… — взвизгнул Сяо Кунтун и отпрыгнул в сторону, готовый бежать.
И тут они оба что-то осознали. С недоверием они одновременно повернули головы в одном направлении. Это был не дурной язык — кто-то действительно вмешался и нарушил медитацию Сюй Сяошоу!
Нет!
Кажется, это все-таки был дурной язык!
— Чьих это рук дело?
Сяо Кунтун инстинктивно захотел исправить свою оплошность, броситься на поиски злоумышленника, вытащить его и забить до смерти.
Но в следующую секунду он понял, что атмосфера вокруг стала… неправильной.
Застывшей. Жуткой. Ужасающей.
В этот миг Сяо Кунтун, старший брат-наставник Бессмертного Града Созерцания Луны, почувствовал себя так, словно увяз в трясине. Он не мог даже шагу ступить, не то что броситься за кем-то в погоню.
Он с трудом попытался повернуть голову…
Ему показалось, что господин Сыжэнь рядом с ним изменился. Он больше не был тем мягким старцем. Он словно мутировал, превратился в кого-то другого.
Нужно было действовать, иначе будет поздно!
Ужасающее, удушающее чувство, исходившее от него, было подобно тому, как если бы небесный бог вонзил свой усмиряющий моря жезл в бесконечные вулканы Огненных Владений Абсолютного Пепла и яростно провернул его бессчетное число раз.
Можно было с уверенностью предсказать…
В следующую секунду грянет извержение, способное уничтожить мир!
С нечеловеческим усилием Сяо Кунтун наконец повернул голову и посмотрел в сторону господина Сыжэня.
И тут в ушах у него прогремел раскат грома, способный расколоть и разум, и душу — дикий и ужасающий.
— Кто?!
Сердце Сяо Кунтуна замерло от страха.
Перед его глазами предстало лицо старого мечника Мэя — мрачное, искаженное до предела, багровое от натуги. На шее отчетливо вздулись вены.
Мэй Сыжэнь мертвой хваткой вцепился взглядом в одну точку вдали.
Он стиснул зубы, его гнев взметнулся до небес. Когда он вновь открыл рот, у Сяо Кунтуна непроизвольно проявились «Боги и Будды пред очами», но он не смел пошевелиться и лишь зажал уши.
И, как он и ожидал, сдавленный, низкий голос, полный леденящей ярости, был выдавлен сквозь зубы старого мечника.
— Кто… ищет… смерти!!