Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1221 Смертоносное красноречие, карающее всех!
Что уж говорить о Жао Яояо.
В этот миг даже Сяо Кунтун, скрывавшийся под личиной Восьмого Бессмертного Меча, растерялся, глядя на появившегося в небе старшего брата-наставника из Бессмертного Града Созерцания Луны.
Он настолько растерялся, что даже забыл о мелочах маскировки: муть в его глазах исчезла, сменившись неподдельным изумлением. Даже когда Жао Яояо раскрыла его истинную личность, он не был так потрясен!
Одежда, стать, внешность, манеры… внезапно появившийся «Сяо Кунтун» был точной копией того «я», каким он себя помнил. А этот вздох… он был вздохом всего Бессмертного Града Созерцания Луны, вздохом, выражавшим всю нынешнюю беспомощность самого Сяо Кунтуна.
«Он… Воплощение Мысли-меча?» – мысленная буря пронеслась в голове Сяо Кунтуна, пока он вглядывался в свое море ци.
Он даже заподозрил, что это его собственное Воплощение Мысли-меча, которое он отправил ранее, чтобы оно пришло на выручку в решающий момент, – вот только сам процесс «отправки» он почему-то совершенно забыл.
Но нет, все было не так! Маленький серебряный человечек, сотканный из Мысли-меча, все еще парил над его морем ци. А значит, тот, другой «Сяо Кунтун», никак не мог быть Воплощением Мысли-меча!
Так кто же это мог быть?
Мысль пронеслась молнией, и Сяо Кунтун бросил косой взгляд на кое-кого позади.
«Сюй Сяошоу?»
Но Сюй Сяошоу по-прежнему стоял рядом с Господином Сыжэнем. На его лице было такое изумление, а взгляд так и сновал между ним и новоприбывшим, что сомнений не оставалось: он, как и все, принял Ба Цзуньаня за Сяо Кунтуна и теперь был сбит с толку появлением второго. Идеальная игра, ни единого изъяна!
«Но это точно проделки этого мальчишки…» – вспомнил Сяо Кунтун, как однажды на сцене одновременно оказались фальшивый Кун Юхэнь и настоящий Сюй Сяошоу, и все встало на свои места.
В конце концов, в подлунном мире изобразить Ба Цзуньаня могли лишь двое: Сяо Кунтун и Сюй Сяошоу. А вот изобразить самого Сяо Кунтуна мог только Сюй Сяошоу – Ба Цзуньань до такого бы не снизошел!
«Мальчишка, только не наломай дров… Мой Бессмертный Град Созерцания Луны – не опора для твоих безумств. Здесь нет права на ошибку…»
Поняв все, Сяо Кунтун забеспокоился. Оставалось лишь утешать себя тем, что, судя по прошлым поступкам Сюй Сяошоу, ему можно доверять. По крайней мере, он не станет играть жизнями бесчисленных Древних мечников из Бессмертного Града Созерцания Луны.
На Острове Пустоты царило всеобщее изумление.
Если возглас Жао Яояо, назвавшей Ба Цзуньаня «Сяо Кунтуном», стал для всех полной неожиданностью, то внезапное появление еще одного «Сяо Кунтуна» окончательно превратило их мысли в кашу.
— Восьмой Бессмертный Меча — не Восьмой Бессмертный Меча, а старший брат-наставник из Бессмертного Града… Но ведь старший брат-наставник уже здесь, он сражался со Святой Меча Жао, у него была Мысль-меч… а теперь появился еще один… Так, если тот — это он, и этот — тоже он, то кто тогда тот первый?!
— Все, я окончательно запутался. Я верю Святой Меча Жао, но сейчас мне кажется, что у нее с головой… нет! Это точно со мной что-то не так!
— Я же говорил! С Восьмым Бессмертным Меча все в порядке! Я в свое время наблюдал за битвой Десяти Почтенных Престолов, и он был именно таким — необузданным и дерзким!
— Да, он ведь однажды «пал», так что сейчас он очень слаб. Святая Меча Жао тоже сказала, что он проходит через запечатывание меча, так что вполне понятно, почему он временно не может сражаться.
— Вы все так думаете? Значит, этот второй старший брат-наставник — настоящий?
— Э-э… ну, не могу согласиться.
По всему Острову Пустоты знакомые и незнакомые люди сбивались в кучки, оживленно обсуждая происходящее.
Среди них было немало ярых поклонников Восьмого Бессмертного Меча. Еще недавно их вера пошатнулась, и они пали духом, но теперь, когда ситуация резко изменилась, оказалось, что они не ошиблись. Разногласия порождали самые невероятные предположения.
Из-за этого Жао Яояо, которая и так зависла в воздухе с пустой головой, пытаясь уловить хоть какую-то нить в гуле голосов внизу, запуталась еще больше.
«Вас подозревают. Очки пассивности +1210».
«На вас обратили внимание. Очки пассивности +1922».
«Вас обсуждают. Очки пассивности +847».
«...»
Стоило ему появиться, как информационная панель запестрела уведомлениями. Сюй Сяошоу знал: если бы не высочайшие требования для входа на Остров Пустоты, отсеявшие девяносто девять процентов всех мастеров Очищения Духа на континенте, эта рокировка с личностями принесла бы ему добрую сотню тысяч Очков пассивности. Жаль, а так придется довольствоваться малым…
Но времени на сожаления не было. Использовать Второе истинное тело, чтобы оно заняло его место, а самому под видом Сяо Кунтуна совершить эффектное появление с помощью Искусства Исчезновения и Шага в небеса… На такую Подмену Небес Сюй Сяошоу отважился бы только перед Жао Яояо, да и то лишь в расчете на то, что Сяо Кунтун достаточно умен, чтобы быстро все понять и подыграть ему.
Будь на месте Номер Два или оставайся Янь Усэ в сознании, Сюй Сяошоу ни за что не осмелился бы явить свое истинное тело. Он боялся умереть. Но ради спасения ему приходилось играть на пределе своих возможностей. «Что ж, будем считать, что все это ради Очков пассивности, – подумал он. – Просто способ уж больно рискованный!»
— Ты… — растерянно вымолвила Жао Яояо. Она переводила взгляд с «Сяо Кунтуна» на «Ба Цзуньаня», и даже ее Божественный Меч Лазурного Свода, казалось, утратил былую решимость.
Сюй Сяошоу под учтивой личиной Сяо Кунтуна первым нарушил молчание. Он склонил голову, демонстрируя почтение младшего:
— Еще не было возможности поздравить Бессмертную Меча Жао… ах нет, теперь уже Святую Меча Жао. От лица всех Древних мечников Бессмертного Града Созерцания Луны примите мои искренние поздравления с вашим возвышением!
Закончив с этим, он, не давая никому вставить и слова, с холодной усмешкой повернулся к «Ба Цзуньаню», уже попавшему в список подозреваемых Жао Яояо, и резко сменил тон:
— Я никогда не сомневался в проницательности Святой Меча Жао.
— Но если вы намерены и дальше поливать грязью мой Бессмертный Град Созерцания Луны, то мы, его Древние мечники, не можем с этим согласиться и не станем этого терпеть.
— Потому что, зная своего учителя, я могу сказать: он никогда бы не стал обучать такого труса, что прячет свое лицо, пусть даже и в качестве простого ученика.
— И уж если бы мне, Сяо Кунтуну, понадобилось прикрываться именем учителя для каких-то грязных делишек, то, полагаю, учитель явился бы сам, чтобы первым навести порядок в своих рядах.
— И тогда ваше вмешательство, Святая Меча Жао, уж точно не понадобилось бы.
Слова эти заставили всех на Острове Пустоты вздрогнуть и согласно кивнуть. В них была логика: разве мог такой гордец, как Восьмой Бессмертный Меча, взять в ученики трусливую крысу, которая прячется за чужой личиной? С этой точки зрения, даже если Ба Цзуньань на поле боя был подделкой, это никак не мог быть старший брат-наставник Бессмертного Града. А вот новоявленный Сяо Кунтун выглядел благородно и внушительно, в нем чувствовалась толика былого высокомерия Восьмого Бессмертного Меча. К его словам стоило прислушаться!
Жао Яояо эти доводы тоже убедили. Она чувствовала, что что-то здесь не так, но с ходу не могла понять, что именно, а потому решила пока не вмешиваться и понаблюдать.
Единственным, кого эти слова разозлили, был «Ба Цзуньань». И дело было не только в том, что его персонаж должен был возмутиться из-за сомнений в его личности, — сам Сяо Кунтун пришел в ярость от завуалированных оскорблений Сюй Сяошоу.
«Он нарочно? Или это просто часть роли? Но ведь он прекрасно знает, что я — настоящий Сяо Кунтун, и все равно ни в грош меня не ставит, так унижает. Если правда раскроется, как я потом людям в глаза смотреть буду?»
«Ба Цзуньань» провел костяшками пальцев по подбородку, и на его лице мелькнуло раздражение. Но ему ничего не оставалось, кроме как подыграть Сюй Сяошоу. Он покачал головой и с усмешкой произнес:
— Ты забавный. Когда я обучал тебя искусству меча, я делал это не для того, чтобы ты теперь смел меня упрекать.
«Сяо Кунтуна» это, казалось, только позабавило. Он язвительно ответил:
— Забавный? Ты не только прикрываешься личиной моего учителя и морочишь всем голову, но даже не можешь выдержать и одного удара Святой Меча Жао, пороча его доброе имя. Это ты называешь «забавным»? Ну, тогда ты и вправду очень «забавный».
«Ну, Сюй Сяошоу, погоди у меня!» – Сяо Кунтун едва сдержал рвущийся наружу гнев. Ему хотелось подскочить к этому наглецу, оттаскать его за уши и хорошенько поколотить.
Он много слышал о ядовитом языке Сюй Сяошоу, но раньше его колкости были направлены на Священный Зал, что Сяо Кунтуна только радовало. Теперь же он испытал это на собственной шкуре.
«И как у него только язык поворачивается? – поражался Сяо Кунтун. – Мы оба под чужими личинами, а он умудряется одновременно унижать меня как фальшивого Ба Цзуньаня и колоть в самое сердце как настоящего Сяо Кунтуна, намекая на мою слабость. Вот же негодяй. Это же надо так искусно язвить!»
«Ба Цзуньань» сощурился, словно его взбесил этот юнец, и резко бросил:
— Наглый острослов! Так ты меня благодаришь?
— Благодаришь? — «Сяо Кунтун» расхохотался. — Ха-ха-ха! Ты, самозванец невесть откуда взявшийся, смеешь притворяться моим учителем и еще что-то лепечешь о «благодарности»? Таких, как ты, я повидал и зарубил слишком много!
«Сяо Кунтун» запрокинул голову и рассмеялся так сильно, что на глазах выступили слезы. Наконец, он опустил голову и серьезно произнес:
— Да, мой учитель обучал меня искусству меча всего один день. Он даже не назвал меня своим учеником, а после исчез без следа. Но всем, чего я, Сяо Кунтун, достиг сегодня, я обязан только ему! В моем сердце учитель — самый благородный и святой человек на свете. И пусть сейчас Бессмертный Град Созерцания Луны и Святые Рабы находятся по разные стороны, я помню его доброту и никогда не подниму на него руку.
«Сяо Кунтун» обвел всех взглядом, мельком взглянув на Жао Яояо, затем гордо выпрямился, и его голос, исполненный мощи, способной поглотить горы и реки, прогремел:
— Того, кто стал мне учителем, я почитаю как отца! Но ты, самозванец, как ты смеешь посягать на мою сыновнюю преданность?!
Эти слова, оглушительные, полные благородной ярости и идущие от самого сердца, прогремели в ушах у всех присутствующих. Их пронзительная искренность, усиленная аурой, способной поглощать горы и реки, заставила всех содрогнуться. Они не только выразили сокровенные мысли самого Сяо Кунтуна, который, словно встретив родственную душу, был так потрясен, что на миг забыл об их враждебных ролях и не нашел, что ответить, но и заставили стоявшую в стороне Жао Яояо покраснеть от стыда.
«Того, кто стал мне учителем, я почитаю как отца…»
Сяо Кунтун имел право так говорить, ведь он действительно жил по этому принципу! Он признал Ба Цзуньаня своим наставником, и пусть тот был его учителем всего один день, всю свою оставшуюся жизнь Сяо Кунтун посвятил ему. Он сражался во всех концах света, переименовав Царство Восточной Луны в Царство Ба Цзуня; он превозносил имя своего учителя, распространяя его искусство меча и основав Бессмертный Град Созерцания Луны, благодаря чему все Небеса Бога Меча стали почитать его наставника, Ба Цзуньаня, как первого после самого Бога Меча.
«А что же я?» – спросила себя Жао Яояо. Мэй Сыжэнь обучал ее искусству меча, и не один день, а целых три! Но в итоге она не только не проявила должного уважения к учителю, но и здесь, в этот самый миг, занесла над ним меч, готовая его убить! Если бы не тот «Ба Цзуньань», обронивший пару слов, она бы даже не поняла, что Мэй Сыжэнь пошел на унижение и насмешки лишь для того, чтобы она смогла отбросить сомнения и нанести удар!
«Я не достойна зваться человеком…» – лицо Жао Яояо залилось краской, она опустила голову, словно на шею ей давил тяжкий груз, и не смела даже искоса взглянуть на своего первого наставника.
«Того, кто стал мне учителем, я почитаю как отца…» – повторил про себя стоявший поодаль Мэй Сыжэнь, и сердце его наполнилось такой радостью, что ему захотелось запрокинуть голову и трижды расхохотаться, чтобы выразить свои чувства. В отличие от остальных, которым оставалось лишь гадать, кто из «Сяо Кунтунов» настоящий, Мэй Сыжэнь, почувствовав неладное, мысленно обратился к Связующему талисману. Тот без сомнений указал на второго Сяо Кунтуна. А значит, это и вправду был переодетый Сюй Сяошоу! Как и в тот раз с Кун Юхэнем, Сюй Сяошоу остался стоять рядом с ним, но одновременно появился в другом обличье, чтобы вмешаться в события. И теперь, когда личность Сюй Сяошоу была полностью подтверждена, эта пылкая фраза – «Того, кто стал мне учителем, я почитаю как отца» – обретала особый смысл. Неважно, понимать ли ее как «тот, кого я признал учителем» или «тот, кто учил меня, Сюй Сяошоу» – суть оставалась одной. Сюй Сяошоу и впрямь был благодарен своим наставникам! Быть может, именно в этом и заключался смысл того, как отчаянно он тренировался и шел вперед под гнетом огромной ответственности – все ради Святого Раба Безрукавого? Мэй Сыжэнь не чувствовал ревности, лишь радость. То, что Сюй Сяошоу произнес эти слова, пусть и от имени Сяо Кунтуна, уже делало все его путешествие на Остров Пустоты стоящим. Прожить жизнь, обучая искусству меча, и обрести такого ученика... о чем еще можно мечтать?
Все на острове замерли, очарованные этим искренним и смелым признанием. Даже не видя его меча, девяносто девять процентов зрителей уже не сомневались, что второй Сяо Кунтун — настоящий. Даже ярые фанаты Восьмого Бессмертного Меча теперь верили, что их кумир — подделка, но изображал его не Сяо Кунтун, а кто-то другой.
«Ну и малый…»
Оправившись от нахлынувших чувств, Сяо Кунтун глубоко вздохнул. Он был в полном восторге от Сюй Сяошоу. Сложную ситуацию «кто же из нас подделка» тот разрешил парой фраз, разнеся ее Вдребезги. Теперь даже самому Сяо Кунтуну его Ба Цзуньань казался жалким подобием, лишенным духа оригинала. Если бы он не знал, что он и есть Сяо Кунтун, то и сам бы поверил, что Сюй Сяошоу в его обличье — настоящий.
Но и это было еще не все. Фразой «Того, кто стал мне учителем, я почитаю как отца» он нанес сокрушительный удар по Жао Яояо, которая, пройдя через Закалку Сердца в Бренном Мире, все равно была готова убить своего наставника. А по довольной улыбке Господина Сыжэня и тому, как он помахивал веером, Сяо Кунтун понял, что Мэй Сыжэнь принял искреннюю благодарность Сюй Сяошоу.
Господин Сыжэнь ничего не сказал, но этим он сказал все. Надпись на его веере «Ты что, глупый?» неизвестно когда сменилась на «Этот юноша подаёт надежды».
И самое главное — Сюй Сяошоу произнес эти слова от его, Сяо Кунтуна, имени! Сяо Кунтун не находил слов, чтобы описать ораторское искусство этого парня. Если бы у Древнего искусства меча существовал высший Сокровенный Смысл, то им наверняка был бы разящий в самое сердце «язык-меч». Только посмотрите на Жао Яояо — она уже ни за что не сможет вновь сразиться с Господином Сыжэнем. И если бы в этом мире существовала высшая награда за «язык-меч», Сяо Кунтун без колебаний вручил бы ее этому парню, в совершенстве овладевшему искусством намеков и фраз с тройным дном.
Он несколько раз открыл и закрыл рот, чувствуя, что любое слово будет звучать постыдно. Но, чтобы подыграть, Сяо Кунтуну пришлось, все еще нося лицо своего учителя, прорычать:
— Нечестивец, что ты задумал?!
— Все еще притворяешься? — один вопрос и один взгляд Сюй Сяошоу заставили Сяо Кунтуна сгореть со стыда.
Затем этот благородный «Сяо Кунтун» холодно усмехнулся и, повернувшись к Жао Яояо, поклонился:
— Святая Меча Жао, не стоит вам марать руки об эту трусливую крысу.
— И можете больше не бросать тень на мой Бессмертный Град Созерцания Луны. С этим человеком я разберусь сам!
(Конец главы)