Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1359 Путь животных — бессилие небес. Святой и смертный — в лике бодхисаттвы

Что есть добро?

Что есть зло?

И кто решает, где правда, а где ложь?

Цэнь Цяофу смотрел, как Ван Дачуй в панике обращается в бегство, и в его глазах вспыхнул гнев.

Он знал, что Ван Дачуй способен на большее. Он видел не слабость, а бесчестие и низость.

— Неблагодарная тварь!

Когда ударила молния, Цэнь Цяофу, откинувшись назад и собрав всю свою силу, с яростью метнул Топор Обвитого Бессмертного, в котором была заключена сама суть «разрубания».

С оглушительным ревом топор пронзил воздух, преодолел звуковой барьер и, пущенный позже, достиг цели первым. В одно мгновение он настиг отчаянно спасавшегося Ван Дачуя.

— Спасите…

Ван Дачуй ревел в боевой канал Небесной группы, проклиная то, что за столько времени на подмогу так и не явился никто дельный. Одновременно он перевернулся в воздухе и, словно гиена, свирепо уставился назад.

Он не мог подставить спину под такой смертельный удар.

Но Топор Обвитого Бессмертного, чей клинок зловеще поблескивал, не давал ни единого шанса.

Этот удар был наполнен духовной силой, а по пятам за ним неслась молния Священного Испытания. Попади он в цель — и смерть неминуема. Такое не выдержать даже с помощью Восьми врат.

Мир, казалось, на миг замедлился. Ван Дачуй протяжно выдохнул, и все его тело вспыхнуло ослепительным светом.

— Путь животных!

Его налитые кровью глаза тотчас же ввалились под выпирающие надбровные дуги, все тело покрылось буро-желтой шерстью, на которой проступили беспорядочные черно-коричневые пятна.

Нос и челюсти вытянулись вперед, и его некогда человеческая голова теперь больше походила на собачью.

Ван Дачуй превратился в получеловека-гиену!

— У-у-у…

Раздался странный, высокий, скрежещущий вой.

Ван Дачуй наклонился вперед, рванул всеми четырьмя лапами пустоту, и пространство с грохотом разлетелось вдребезги.

Топор Обвитого Бессмертного прошел сквозь его голову, но разрубил лишь остаточный образ.

Прежде чем снизошло Священное Испытание, Ван Дачуй успел броситься к Фанфану, от которого осталась лишь половина тела, схватил его своими длинными челюстями и тут же ударил задними лапами по воздуху.

С оглушительным треском молнии, заполнившие небо, разлетелись на осколки.

Его невероятно острые когти разорвали в клочья даже громы Священного Испытания!

— Древние боевые искусства… Шесть Путей? — сердце Цэнь Цяофу дрогнуло.

Если Ван Дачуй владел Шестью Путями, пусть даже одним из них, зачем ему было бежать? Он мог бы прямо здесь, перед ним, голыми руками разрывать молнии Священного Испытания одну за другой!

К счастью, первый удар Ван Дачуя после активации Пути животных был направлен не на него. По этому броску Цэнь Цяофу понял: с его противником что-то не так. Его жизненная сила и кровь стремительно сгорали. В таком состоянии Ван Дачуй продержался бы от силы двадцать-тридцать вдохов, а потом просто рухнул бы замертво от истощения.

— У-у!

Схватив Фанфана, Ван Дачуй, казалось, лишился остатков разума. Однако он не проглотил кусок плоти, а подбросил его высоко в воздух.

И снова бросился в атаку!

Цэнь Цяофу с ужасом осознал, что уже не поспевает за скоростью Ван Дачуя, и инстинктивно выставил блок.

С грохотом человекоподобная гиена вырвалась из разлома в пространстве. Ее когти впились в спину, ягодицы и бедра Цэнь Цяофу, разрывая в клочья его защитный барьер.

Раздался звук рвущейся плоти, и зад Цэнь Цяофу превратился в кровавое месиво.

Нахлынула боль, но Цэнь Цяофу, не смея медлить, со свирепым взглядом использовал силу удара, чтобы отступить.

— У-у!

И снова рядом с ухом раздался тот же леденящий душу вой.

Ван Дачуй в облике гиены был настолько быстр, что, разорвав очередную молнию Священного Испытания над головой Фанфана, тут же метнулся к Цэнь Цяофу. Защита и нападение — без малейшей задержки.

— Собачья тварь! — взревел Цэнь Цяофу в ярости.

Этот пес посмел ворваться в самый центр Священного Испытания, чтобы растерзать его! Даже если он не будет использовать духовную силу, теперь молнии все равно его настигнут.

Не войдя в логово тигра, не добудешь тигрят. Ван Дачуй думал так, но и Цэнь Цяофу был не из робких.

Он выхватил из кольца еще один топор и, взмахнув им в сторону, нанес удар ногой.

С лязгом топор разлетелся на куски под когтями гиены.

А мощный хлещущий удар Цэнь Цяофу пришелся прямо в пасть ринувшемуся напролом Ван Дачую.

Хруст!

Раздался звук ломающейся кости.

Одним рывком Ван Дачуй оторвал правую ногу Цэнь Цяофу. Во все стороны брызнула кровь.

— Кх!

Боль была невыносимой. Цэнь Цяофу глухо застонал. Он не был мастером телесных техник, и агония от оторванной ноги едва не лишила его рассудка и контроля над битвой.

Но многолетний опыт взял свое. Подавив боль, Цэнь Цяофу сделал жест рукой — сперва приманка, а затем смертельный удар.

— Срез Обвитого Бессмертного!

Раздался едва слышный свист рассекаемого воздуха.

Обезумевший Ван Дачуй его даже не заметил.

В тот самый миг, когда Цэнь Цяофу лишился ноги, брошенный им ранее Топор Обвитого Бессмертного вернулся и одним ударом рассек гиену пополам.

Чисто и решительно!

— У-у-у…

Хлынула кровь, в воздухе повисли разорванные внутренности.

Мука от разделенного надвое тела вернула обезумевшего Ван Дачуя к реальности.

«Наследие древних боевых искусств, которым владеет Отдел Тела, слишком скудно, — пронеслось у него в голове. — Я полжизни изучал обрывки Шести Путей, но так и не смог воссоздать их полностью. А неполную версию не смог бы подчинить себе никто, даже сам Шэнь И. Такой предсмертный бросок может свалить большинство врагов, но не такого зверя, как Цэнь Цяофу. К тому же цена за использование неполной техники непомерно высока. Путь животных, превращение в гиену… он многократно увеличивает силу, но чем дольше сражаешься, тем больше теряешь разум».

Когда в багровых глазах Ван Дачуя забрезжил огонек сознания, его охватили сожаление и горечь.

«Ступив на Путь животных, назад дороги нет. Может, лучше умереть с достоинством сейчас, чем обезуметь окончательно и быть убитым людьми из Священного Дворца?».

— Просто жаль… — прошептал он, глядя на ошеломленного Фанфана, который так и лежал на земле, не в силах вымолвить ни слова, и тяжело закрыл глаза.

«Не убежать. И не стоило поворачивать назад. Кто теперь сможет все это разрешить?»

Священное Испытание с ревом обрушилось вниз, и его целями стали оба: и Фанфан, разрубленный пополам, и Ван Дачуй, рассеченный надвое.

Цэнь Цяофу, с растерзанным задом и оторванной ногой, был тяжело ранен и уже не мог думать ни о ком другом — только о собственном Священном Испытании.

Он проглотил Пилюлю Восстановления Тела и, сжимая Топор Обвитого Бессмертного, одним ударом разрубил хлынувший на него поток молний.

Тут же рядом раздались два мощных взрыва. Без сомнения, это Священное Испытание настигло Фанфана и Ван Дачуя.

Цэнь Цяофу на миг прикрыл глаза. Смерть Ван Дачуя его нисколько не тронула. Но Фанфан… какая досада! Такой талантливый юноша!

Молнии бились о землю. Высвободив духовное чутье, Цэнь Цяофу вздрогнул.

Он увидел не мертвые тела двух глав Шести Отделов, а сияющий щит, защищавший их от Грозовой скорби.

Воздух завибрировал, и с небес снизошла святая мощь.

Цэнь Цяофу резко вскинул голову и увидел стоявшего неподалеку в пустоте Вэй Аня, от которого исходила аура праведности.

— Вэй Ань из Школы Святых Хранителей? Полусвятой из Священного Дворца явился, чтобы защитить двух глав из Священного Зала?

Цэнь Цяофу изумленно вскинул брови.

Священное Испытание на небесах разрасталось, очевидно, почувствовав ауру Полусвятого. Опасность росла с каждой секундой, словно переходя на новый уровень.

— Хватит, — с суровым видом произнес Вэй Ань, стоявший в пустоте. Он не стал упоминать о случившемся, а лишь обозначил свою позицию по поводу того, что должно было произойти дальше.

Цэнь Цяофу взглянул на Священное Испытание, затем на Вэй Аня, так же залитого святым светом, и рассмеялся:

— Что значит „хватит“?

— „Хватит“ означает, что на этом все кончено, — сказал Вэй Ань. — Прошлое оставим в прошлом. Но и тебе пора остановиться, чтобы не было больше бессмысленных жертв.

— Ха-ха-ха… — громко расхохотался Цэнь Цяофу. Он стоял с топором наготове, Великая Пустота против Полусвятого, и его аура ни в чем не уступала.

Он скривил губы в усмешке и, качая головой, сказал:

— Мальчишка, ты хоть понимаешь, что такое „хватит“ и что такое „бессмысленные жертвы“?

Лицо Вэй Аня оставалось бесстрастным. Он молчал. По возрасту Цэнь Цяофу и вправду годился ему в прадеды.

— Я прохожу свое посвящение здесь, но не трогаю невинных и не использую Священное Испытание, чтобы угрожать кому-либо из участников Испытания Священного Дворца, — сурово произнес Цэнь Цяофу.

— Это потому, что я заранее убрал всех участников с поля боя, — ответил Вэй Ань.

— Нет! Это потому, что я знал, что вы их уберете и оставите поле боя своим партнерам — Священному Залу! — усмехнулся Цэнь Цяофу. — Это был ваш выбор, выбор Священного Дворца, так что нечего теперь пенять на других!

Вэй Ань сощурился и замолчал. Слова Цэнь Цяофу казались дерзкими, но били точно в цель, раскрывая суть происходящего.

С грохотом ударила новая волна Священного Испытания. Но молнии не могли пробить ни сияние вокруг Вэй Аня, ни щиты, укрывавшие Фанфана и Ван Дачуя.

Выдержав удар, Цэнь Цяофу раскинул свое духовное чутье, охватывая все поле боя. Он увидел большие отряды Алых Одежд и Белых одежд за пределами зоны испытания, а еще дальше — толпы участников.

Собрав всю свою духовную силу, он обратился ко всему Тайному Царству Четырех Символов:

— Священный Дворец давно знал, что Священный Зал собирается использовать Руины Жаньмин, чтобы расправиться с некоторыми людьми. Например, со мной.

— Было очевидно, что битва затронет великие принципы, сам Священный Путь, и, конечно же, повлияет на ход вашего испытания.

— Так почему же вы, наплевав на жизни участников, все равно пошли на это сотрудничество?

Цэнь Цяофу развел руки в стороны и ледяным тоном продолжил:

— Я не знаю, о чем вы договорились со Священным Залом.

— Но раз вы знали о грядущей битве и все же решились провести испытание в Тайном Царстве Четырех Символов, значит, вы ко всему подготовились.

— Так что за чушь ты мне сейчас несешь, Вэй Ань?

В глазах Вэй Аня промелькнуло раздражение, но Цэнь Цяофу, ничуть не смутившись, заговорил еще громче:

— Хватит?

— Все только начинается, а ты говоришь мне, что хватит?

Он с усмешкой обвел взглядом окрестности:

— Я хотя бы знаю меру. Я лишь разрушил тот небесный массив, не тронув ни одного человека или объекта вашего испытания. Я даже не замахнулся топором на вашу так называемую золотую башню.

— А с другой стороны, разве защита участников — это не твой прямой долг, мальчишка? Не то, что ты и так должен делать?

— Но посмотри, что ты делаешь сейчас?

Цэнь Цяофу напирал:

— Ты пытаешься провести черту, но я-то действую в ее пределах. Это ты перешел границу, вмешавшись в дела, не имеющие отношения к Испытанию Священного Дворца.

— Так кто сказал „хватит“?

— И кому пора остановиться?

Его слова сопровождал грохот падающих с небес молний.

Вэй Ань потерял дар речи, но под ударами Священного Испытания стоял не шелохнувшись.

А вот Цэнь Цяофу уже с трудом сдерживал натиск преобразившихся молний. Он проглотил еще одну пилюлю, не сводя с Вэй Аня пристального взгляда.

Его голос разнесся по всему Тайному Царству Четырех Символов. Все — и участники, и Экзаменаторы, и готовые к бою Алые Одежды с Белыми одеждами — слышали его слова и невольно погрузились в раздумья.

Вэй Ань долго молчал, затем, взглянув на разрубленных на четыре части Фанфана и Ван Дачуя, глухо произнес:

— Крысу, бегущую через улицу, всяк норовит прибить. Я не сказал ничего дурного.

— Хороша поговорка: „Крысу, бегущую через улицу, всяк норовит прибить“!

Цэнь Цяофу хлопнул себя по ноге и рассмеялся. Затем он выпрямился, и смех исчез с его лица. Он взглянул на Вэй Аня, стоявшего в сиянии белого святого света с высоко поднятым знаменем справедливости:

— Высота, на которой ты стоишь, положение, которое занимаешь, все, что у тебя есть… все это так слепит нас, презренных крыс, что мы даже глаз не можем открыть!

— Так кто же решает, кто здесь крыса? Кто определяет, где правда, а где ложь, где черное, а где белое?

Цэнь Цяофу прикрыл глаза рукой:

— Я даже твоего лица разглядеть не могу, так ты сияешь!

Вэй Ань почувствовал, как в нем закипает гнев, и уже хотел было ответить, но Цэнь Цяофу, на миг понизив голос, снова заговорил во всю мощь:

— Но разве все твои помыслы — о справедливости?

— Разве все, что ты видишь — истина?

— Священный Дворец вырастил вас, Святых, но дал ли он вам способность отличать правду от лжи?

Цэнь Цяофу указал на Фанфана и Ван Дачуя:

— У Священного Зала нет Полусвятых, что им нужна твоя помощь?

— Они так долго звали на подмогу, почему же только ты, способный сдержать Священное Испытание, пришел спасти их из огня и воды?

— Включи мозги, мальчишка!

Цэнь Цяофу издевательски продолжал:

— Дао Цюнцан водит тебя за нос, а ты даже не понял!

— Сегодня ты вступился за них, следуя своей лицемерной справедливости.

— А завтра Непостижимый богам и демонам Глава Дворца Дао найдет сотню других прекрасных предлогов, которые даже тебе покажутся разумными, и втянет тебя в свою игру.

— Сейчас ты можешь сказать мне „хватит“. А посмеешь ли ты от имени всего Священного Дворца заявить, что с тебя тоже „хватит“? Что ты не станешь клинком в руках Дао Цюнцана и не погубишь удачу, которую ваш Священный Дворец копил сотни, тысячи лет?!

Грохот Священного Испытания обрушился с небес, подобно внезапному озарению. В Тайном Царстве Четырех Символов на мгновение посветлело.

Экзаменаторы из Священного Дворца, Алые Одежды и Белые одежды из Священного Зала — все почувствовали, как затрепетали их сердца, а мысли забурлили. Они твердили себе, что слова этого Святого Раба, Цэнь Цяофу, — всего лишь попытка посеять раздор. Но в то же время в глубине души каждый задавался вопросом: почему от Священного Зала и вправду не явился ни один Полусвятой? Ведь в конце битвы порядок наводил именно Вэй Ань из Священного Дворца, а Ван Дачуй так и не дождался подмоги от Небесной группы… О чем же думал Непостижимый богам и демонам Дао Цюнцан?

Вэй Ань молчал. Он и сам смутно догадывался, что его использовали.

Все было именно так, как он и говорил Дао Цюнцану на Священной Горе Сломанного Османтуса: Испытание Священного Дворца — это дело Священного Дворца, а война Священного Зала — дело Священного Зала. Пусть вода из колодца не смешивается с речной.

Но когда он увидел, что шестнадцатилетний Фанфан, достигший уровня Великой Пустоты, вот-вот погибнет от Священного Испытания, его сердце дрогнуло от жалости. Он все-таки вмешался и своей силой защитил этого несравненного гения. Это почти ничего ему не стоило — так, легкое движение руки.

Вэй Ань смутно чувствовал, что что-то не так, но не придавал этому значения. И лишь теперь, когда слова Цэнь Цяофу все расставили по своим местам, он с ужасом понял: он попался на крючок!

Он сделал Дао Цюнцану поистине несбыточное предложение, и тот согласился. А потом сам же, ничего не заметив, переступил черту и ввязался в войну между Священным Залом и Святыми Рабами.

Так вот каков Дао Цюнцан?

Цэнь Цяофу смотрел на растерянного мальчишку, и его голос смягчился, но в нем по-прежнему звучала насмешка:

— Священный Дворец — это лишь место для взращивания Святых. Он не вмешивается в мирские дрязги. Этому правилу много лет, и в нем есть свой смысл.

— Так что не строй из себя всезнайку, мальчишка.

— Ты еще и жизни-то толком не знаешь. Не думай, что раз достиг уровня Святого, то можешь изображать из себя живого бодхисаттву в мирских делах.

— Сейчас именно ты перешел черту. Это тебе пора сказать „хватит“ и остановиться, а не мне!

Он махнул рукой в сторону двоих внизу:

— Хочешь их забрать? Забирай! Тащи в свой Священный Дворец и воспитывай как следует!

— Но если вздумаешь снова вмешаться, то я, хоть сейчас тебе и не противник, не могу поручиться, что ваш Священный Дворец, ввязавшись в эту игру, сможет выйти сухим из воды.

Цэнь Цяофу усмехнулся, не выказывая ни малейшего страха перед Полусвятым.

Он все прекрасно понимал, просто не стал произносить вслух последнюю мысль:

«Святые Рабы не хотят враждовать со Священным Дворцом и в любой момент дадут им возможность отступить. Но Дао Цюнцан, втянув в это дело Вэй Аня, так просто его не отпустит!»

Вэй Ань молчал. Его молчание прошло путь от презрения к разговору и нежелания объясняться до нынешнего полного безмолвия.

Он бросил взгляд на Фанфана и Ван Дачуя, и его пальцы едва заметно дрогнули. Он собирался забрать их, но теперь в глубине души ему расхотелось их спасать.

Внезапно с неба донеслись размеренные, отчетливые хлопки.

Лунным светом озарился силуэт. Прямо под молниями Священного Испытания по воздуху неторопливо шагал прекрасный юноша в накинутых на плечи алых одеждах, с обнаженным торсом.

Юэ Гунли улыбался, прищурив свои длинные лисьи глаза. Его улыбка могла бы свести с ума тысячи девушек.

Аплодируя, он с любопытством вошел в самый центр битвы и спросил:

— Выдавать черное за белое, плести искусные речи… это у Святых Рабов такая традиция?

— Ваши люди так искусны в софистике, что смогли заставить замолчать даже нашего господина Вэй Аня?

(Конец главы)