Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1527 Восхождение на Священную Гору и возрождение из пепла
— Фугуй, а Око Великого Дао у Ай Цаншэна — это тоже Зрачки клана Лэй?
— Да, Дедуля Шоу, но не совсем так, как вы думаете.
— То есть?
— Этот император, прежде чем полюбить все живое, любил и прекрасных дев. В те времена он еще не входил в Десять Почтенных Престолов и скитался по Южному Региону, где повстречал девушку по имени Лэй Сяосяо, которая тоже только вступала на свой путь.
— И что дальше?
— Любовь, несчастный случай, смерть… Кажется, Лэй Сяосяо погибла во время исследования каких-то руин. Перед смертью она отдала ему свои Зрачки клана Лэй. Лук Греха он тоже нашел там.
— Вот как… А нет ли такой вероятности, что он, желая заполучить Лук Греха, убил ее, вырвал глаза, а потом обставил все как красивую исто…
— Э-э, Дедуля Шоу, там были и другие люди, так что такой вероятности нет, ха-ха. Они уже и в Семью Лэй возвращались, собирались пожениться.
— О, какая жалость. Это я мелочно поступил. Считай, что я не говорил никаких гадостей.
— Хорошо, Дедуля Шоу.
...
— Фугуй, а почему Ай Цаншэн вечно сидит в инвалидном кресле? Кто это умудрился сломать ему ноги? Неужели в Священном Зале так мало платят, что у него нет Духовных кристаллов на Пилюлю Восстановления Тела?
— Все не так, Дедуля Шоу. Вы, должно быть, краем уха слышали, что император Цаншэн раньше мог стоять.
— Раз уж ты об этом заговорил, то я краем уха слышал много версий. Говорили, что он калека от рождения. Что в детстве ему сломали ноги родители за шалости. А еще, что это Ба Цзуньань свернул их ему с помощью древних боевых искусств, чтобы пустить на пилюли… Я хочу услышать твою версию.
— Дело вот в чем: император Цаншэн действительно родился калекой, но еще до того, как войти в Десять Почтенных Престолов, он развил свое тело до такой степени, что смог стоять. А потом он снова сел в кресло, и причиной тому, кажется, была…
— Что?
— Сила Злого Бога!
— Расскажи подробнее.
— Император Цаншэн родился калекой, потому что в его ногах таилась злая сила. Он родился в Южном Регионе, который сам по себе является Землей Греха. Многие люди там рождаются с частицей силы Злого Бога, из-за чего страдают от уродств или слабоумия…
— А он особенный и смог использовать эту силу?
— Верно! Руины, в которые он отправился с Лэй Сяосяо, и были тем местом, где он получил наследие Злого Бога. А Лук Греха — одно из божественных орудий, которым в древности владел сам Злой Бог, и он до краев наполнен его силой.
— Значит, он с рождения был идеальным сосудом для наследия Шу Цзу, и по счастливой случайности или по велению судьбы попал в те руины, нашел Лук Греха и вырвал…
— Не вырвал!
— Ох, ладно-ладно, не вырывал… То есть, еще до уровня Десяти Почтенных Престолов он овладел Силой Изначального Истока, что сродни постижению Всепроникающей Божественной Мысли на уровне Врожденного. С тех пор он был непобедим, так?
— Да.
...
— Фугуй, а что за человек этот Ай Цаншэн?
— Сильный, решительный, хладнокровный, мудрый, великодушный, сострадательный…
— Постой, ты описываешь его так, будто это мы злодеи, раз собираемся с ним драться.
— ...
— Отлично, Фугуй. Ты в здравом уме и не боишься указать мне на мои промахи. Мы и правда такие. Продолжай.
— Дедуля Шоу, в Священном Зале, может, и много недостатков, а вся организация Алых Одежд прогнила до самого основания, но там все же есть несколько человек, достойных уважения. Например, Старейшина Янь, император Цаншэн…
— Фугуй, ты знай меру, когда указываешь на промахи, терпение у меня не безграничное. Он ведь подстрелил Старейшину Сана в Багунли, ты ведь знаешь об этом?
— У пса Ай, безусловно, есть пара достойных похвалы качеств, но он слишком упрям. Думаю, это одно из его слабых мест!
— Хорошо, хорошо, выкладывай.
— Давайте условно разделим Священный Зал и Пять Великих Кланов Святых Императоров на «фракцию святости», а различные темные силы во главе со Святыми Рабами — на «фракцию рабства». У каждой из этих фракций своя философия и свое понимание слова «справедливость».
— Так, а Ай Цаншэн?
— Упрямый пёс Ай создал свою собственную фракцию. Он не чистокровный «святоша». Он из тех, кто всегда будет на стороне большинства, — из «фракции чистой справедливости».
— Что это значит?
— Когда у власти находится «фракция святости», пёс Ай из «фракции чистой справедливости» непременно будет ее защищать!
— Почему?
— Потому что, если «фракция рабства» захочет свергнуть «фракцию святости», это будет долгий и кровавый процесс, который повлечет за собой множество невинных жертв.
— ...Фугуй, почему, слушая тебя, я чувствую себя виноватым?
— Дедуля Шоу, Фугуй еще не закончил. «Фракция чистой справедливости» — не абсолютное, а относительное добро. Например, чтобы защитить врата «фракции святости» и сохранить их положение, пёс Ай на некоторые вещи закрывает глаза.
— Например, на Алые Одежды?
— Да!
— Например, на коррупцию внутри Священного Зала?
— Да!
— Тогда я понял, что он за человек. Представь, что по рельсам несется неуправляемая повозка. Прямо по курсу на путях лежат пятеро невинных людей. Но впереди развилка, и на другом пути лежит один человек. У тебя есть право выбора и только один шанс им воспользоваться: переключить стрелку, чтобы повозка свернула на другой путь…
— Да, Дедуля Шоу, вы прекрасно его описали! Пёс Ай без колебаний пожертвует меньшинством, чтобы спасти большинство, даже если разница будет всего в одного человека!
— А ты, Фугуй?
— Я? Дедуля Шоу, вы же знаете, я занимаюсь разведкой, а таким людям положено быть хладнокровными… Я считаю, что их судьба предрешена, а его — нет. Я бы не стал ничего менять.
— Ожидаемо. Ваш выбор — это ваши имена.
— А вы, Дедуля Шоу?
...
Когда Сюй Сяошоу приземлился на изрытую воронками землю, опустошенную недавней битвой, и встретился взглядом с Ай Цаншэном, в его голове пронеслись все сведения, что он выведал у Ли Фугуя, когда они, словно герои древности, сидели под деревом с вином и рассуждали о судьбах мира.
Сведения были настолько подробными, что включали даже имена двух мальчиков-слуг, что обычно сопровождали Ай Цаншэна. Один работал до обеда, другой — после, и вся их работа заключалась в том, чтобы толкать инвалидное кресло.
Насколько же силен стал Павильон Цветов и Трав!
Насколько же хорош стал Ли Фугуй!
Трудно было даже представить, какой ужасающей мощью обладал Фэньцинь, действовавший в свое время прямо под носом у Священной Горы Сломанного Османтуса.
А если взглянуть на все сейчас…
Полусвятой Ай Цаншэн говорил, что будет лишь наблюдать, но в тот день он, пользуясь своей силой, выстрелил. Теперь в этом поступке прослеживалась определенная логика.
Под Оком Великого Дао расстояние между Священной Горой Сломанного Османтуса и руинами далекого Города Юйцзин было ничтожным.
Точно так же, благодаря Сокровенному Смыслу пространства, Сюй Сяошоу, хоть и находился высоко в облаках, одним взглядом стер это расстояние.
Один на земле, другой в небесах.
Один святой, другой смертный.
Два человека, разделенные пропастью во всех мыслимых аспектах, преодолели разрыв эпох и барьер расстояния, чтобы сойтись в долгой, судьбоносной дуэли взглядов. Казалось, сам воздух между ними вот-вот заискрится.
Идиллию нарушил Цао Эрчжу, который, почесав в затылке, недоуменно спросил:
— Братец Сяошоу, кто отстрелялся? Я не стрелял.
Сюй Сяошоу споткнулся и, обернувшись, метнул на верзилу испепеляющий взгляд:
— Я не с тобой разговариваю!
— А, понятно.
— Слушай, если я вдруг исчезну, а ты услышишь, как я что-то кричу напоследок, то начни кричать то же самое, понял?
— Хорошо, братец Сяошоу.
Отдав распоряжения, Сюй Сяошоу больше не обращал внимания на Цао Эрчжу. Он взмахнул рукавом, заложил руки за спину и сделал Шаг в небеса.
— Вшух!
Перед великим защитным строем Священной Горы Сломанного Османтуса внезапно развернулась сияющая Диаграмма сокровенного смысла пространства.
Диаграмма, заслонив небо и солнце, была так огромна, что, казалось, готова была поглотить своим сиянием всю перевернутую гору.
На этот раз ее видело не только Око Великого Дао. Ее видел весь мир.
— Сюй Сяошоу!
— Святой Раб… нет, Дедуля Шоу из Первого Павильона под Небесами!
— Он… он… он наконец-то пришел штурмовать Священную Гору!
На Священной Горе Сломанного Османтуса — у подножия, на склонах, на вершине — бесчисленное множество людей смотрело в небо. От самых простых стражников до полусвятых из Совета Десяти — на лицах у всех застыло потрясение.
За прошедшие дни все уже знали о громком заявлении, которое Дедуля Шоу сделал при восхождении на Город Юйцзин.
И вот, город не был уничтожен, но его разграбили так, что стало еще хуже.
Половина его обещания была выполнена!
Некоторые полагали, что на этом Дедуля Шоу остановится. Даже у его дерзости должен быть предел. В конце концов, Священная Гора Сломанного Османтуса была местом, ближе всего расположенным к «Небесной Лестнице».
Другие же говорили, что еще во времена Небесного Города Дедуля Шоу уже вступал в прямое столкновение со Святым Императором, а за пределами Тайного Царства Четырех Символов и вовсе разорвал голыми руками Святого Императора Цилиня. Он давно ничего не боялся.
И теперь, когда Сокровенный Смысл пространства расцвел над вершиной Священной Горы…
У всех на сердце полегчало.
Это было не облегчение.
Это было чувство неизбежности.
Он пришел!
Наконец-то! Можно больше не дрожать в ожидании!
...
— Быстрее, быстрее!
— Дедуля Шоу штурмует Священную Гору, надо спешить, чтобы посмотреть!
— Кто владеет Кровавым бегством — вперед! Кто не владеет — тот опоздал, ха-ха-ха…
Толпа, что ранее окружала Город Юйцзин, слушала лекции Старейшины Чжуна, и те многие, что примчались посмотреть на битву после трансляции в Зеркале передачи Дао, теперь ринулись вслед за Цао Эрчжу в сторону Священной Горы.
— Братаны, ну разве я не молодец?
Издалека донесся голос Фэн Чжунцзуя. Он сжимал в руках Зеркало передачи Дао и снимал самого себя — он все еще не ушел!
— Я знаю, у вас ко мне есть претензии.
— Честно говоря, я впервые веду трансляцию, так что немного дрожащие руки — это нормально. Не ругайтесь.
— Но теперь все иначе. Сейчас здесь нет ни главы моего клана, ни других членов клана Фэн. Они все сбежали первыми, а я остался. Почему?
— Потому что я знаю, что вы хотите увидеть больше всего…
Закончив свою спокойную речь, Фэн Чжунцзуй развернул Зеркало передачи Дао и истошно завопил:
— Первый Бессмертный Меча, Дедуля Шоу!!
Едва не оглохнув от его крика, люди Пяти Регионов увидели в зеркале очертания той самой Диаграммы сокровенного смысла пространства, что развернулась у далекой, торчащей из небес перевернутой горы.
В тот же миг все, кто уже собирался по домам, замерли и тут же развернулись, чтобы занять места получше.
— Черт!
— Фэн Чжунцзуй, ты мужик, у тебя есть яйца!
— Так держать, Фэн Чжунцзуй, жги! Братаны тебя прикроют!
— Ни хрена себе! За один этот поступок я обязательно приеду в Город клана Фэн и проставлюсь тебе!
Фэн Тинчэнь, проходя мимо одного из Зеркал передачи Дао, заметил, что битва бессмертных мечников закончилась, а люди все еще не расходились.
Напротив, их пыл лишь усилился.
Почему?
Фэн Тинчэнь, который уже почти добежал до южной границы Центрального Региона, не удержался и подошел поближе.
Он еще не успел разглядеть изображение, как услышал голос Фэн Чжунцзуя — хриплый от многодневных криков, но все еще полный кипучего энтузиазма:
— В былые времена!
— Битва Бессмертного Меча Хуа и Восьмого Бессмертного Меча была названа «Первой битвой под небесами»!
— Но никто не знает, как она проходила, а ее исход был весьма сомнительным, что сделало ее «Главным разочарованием под небесами»… Почему?
— Потому что тогда я, Фэн Чжунцзуй, еще не родился! У меня не было Зеркала передачи Дао! Но теперь все иначе, теперь другие времена!
Нет, ну как он смеет такое говорить?
Фэн Тинчэнь ошеломленно слушал, не успевая за ходом мыслей нынешней молодежи, как вдруг услышал истеричный вопль:
— Не родись на свете я, Фэн Чжунцзуй, и передача Дао была бы вечной тьмой!
— Император Цаншэн и Дедуля Шоу, Священный Зал и Святые Рабы — кто же одержит верх?
— Братаны, угостите меня выпивкой в Павильоне Цветов и Луны в Городе клана Фэн, и я прямо сейчас отправлюсь передавать вам Дао!
Толпа у Зеркала передачи Дао взорвалась.
— Да!
— Павильон Цветов и Луны, значит? Я запомнил. Осмелишься транслировать — я осмелюсь угостить.
— Да сколько там Духовных кристаллов стоит эта выпивка? Вперед, братцы, пусть этот парень всю жизнь в вине купается, замаринуем его!
— Ха-ха-ха, винный человек? Скорее винный бессмертный меча! Звучит лучше. Я вижу в этом юноше задатки бессмертного мечника…
Фэн Тинчэнь инстинктивно хотел развернуться и оттащить этого смертника домой.
Но вдруг он остановился.
А ведь Фэн Чжунцзуй был в чем-то прав.
Разве не жалели все Древние мечники, что не смогли увидеть ту битву между Хуа Чандэном и Ба Цзуньанем?
Пока его самого нет на месте, пока нет никого из старших клана Фэн…
Фэн Чжунцзуй к тому же говорит, что это его собственная прихоть. Если разобраться, это всего лишь детская шалость. Будут ли последствия?
Нет!
Разве не для того и нужно Зеркало передачи Дао, чтобы люди могли наблюдать за битвами и постигать Дао?
Именно!
Так стоит ли останавливать Фэн Чжунцзуя?
Не стоит!
Фэн Тинчэнь потер лицо, изменил внешность, вскочил на верхушку дерева и с улыбкой посмотрел на далекое Зеркало передачи Дао.
— Не зря он из нашего клана Фэн. Смелый парень!
...
— Ай Цаншэн!!
Громовой раскат, сошедший с небес, разнесся над Священной Горой Сломанного Османтуса на глазах у всего мира, повергая в трепет и ужас:
— В тот день в Багунли я был на уровне Врожденного, а ты — Полусвятым. Ты осмелился выстрелить в меня из своего Лука Греха через целый регион, через бездну уровней развития, из-за чего мой учитель Сан Цие был ранен, у него случилось Отклонение ци, и вы забрали его на свою Священную Гору.
— Прекрасно! Подумать только, прославленный Полусвятой напал исподтишка на практика уровня Врожденного! Не говоря уже о том, где та честь и совесть, что ты взрастил за все годы своего совершенствования, я лишь спрошу тебя…
— Думал ли ты, что не пройдет и года, как я вернусь, овладев Сокровенным Смыслом, ступлю на твою Священную Гору и одной левой разобью этот твой хваленый черепаший панцирь?
Слово сказано — гигант рожден!
В ослепительном золотом сиянии руки Яростного гиганта почернели и иссохли, а затем покрылись багрово-золотой драконьей чешуей, и он обрушил свой удар вниз!
— БУМ!!
Никакого изящества.
Лишь чистая эстетика насилия.
Лишившись управления Мастера Небесных Тайн святого уровня и потеряв множество стражников в ключевых точках, защитный строй в глазах другого Мастера Небесных Тайн того же уровня был полон брешей!
От одного этого удара в защитном строю с грохотом образовалась дыра размером с небо!
В Абрикосовом мире все жители Города Юйцзин, видевшие это, остолбенели.
Они помнили, как в тот день Шэнь И открыл сразу три пути древних боевых искусств — Путь небес, Путь человека и Путь Асуры, — и вдобавок использовал Сокрушительный кулак божественного уровня, чтобы лишь на миг пробить брешь в строю, прежде чем тот полностью активировался.
В итоге он так и не смог нанести строю никакого вреда, а сам был стерт различными силами.
А теперь…
Дедуля Шоу взошел на гору!
Он первым делом устранил оковы Города Юйцзин.
Он уничтожил два тела Дао Сюаньцзи, которая могла управлять горным строем.
Остались лишь неискушенная в бою Цзю Цзи да Ай Цаншэн, который мог только сидеть в своем кресле и сверлить его взглядом…
Неужели они и впрямь смогут остановить этого безумца?
— Вот это да!
Перед Зеркалами передачи Дао толпа взорвалась, увидев, как Дедуля Шоу одним ударом разносит защитный строй Священной Горы.
Они не разбирались во всех тонкостях.
Они знали лишь одно: в этот миг святая земля Мира Очищения Духа получила пробоину от кулака Дедули Шоу.
Это впечатляло куда больше, чем невидимое «У врат в царство духов и боги называют себя богами», и воодушевляло сильнее, чем легендарная «Великая битва Хуа и Восьмого»!
— Этот паршивец…
На руинах Зала Священной Вселенной Старейшина Юй невольно нахмурился и сделал полшага вперед, словно не в силах больше терпеть.
Но тут же он осознал, что вокруг не было никого, перед кем стоило бы играть.
Дао Сюаньцзи мертва.
Судья убрался восвояси.
Сейчас было время бить баклуши, а не высовываться.
— ...Впечатляет. Ай Цаншэн, будь осторожен, — предупредил Старейшина Юй, сделав шаг вперед, а затем снова отступил.
Ай Цаншэн молча смотрел на золотого гиганта в далеком небе. Его взгляд был спокоен, как гладь озера. Он не стал ни возражать, ни заставлять наглеца замолчать, подняв лук.
— Онемел?
— Сказать нечего?
Сюй Сяошоу тут же сел ему на шею. В его словаре не было понятия «святых нельзя оскорблять». Если уж оскорблять, то втаптывать в грязь до последнего.
— Отлично! Тогда позволь задать нашему великому императору Цаншэну еще один вопрос!
— Прославленный Священный Зал, на каждом шагу кричащий о справедливости, установил правила для всего континента: людям запрещено иметь дело с Призрачными зверями, а мастера уровня королевского престола и выше обязаны открывать барьерное поле перед боем.
— Однако сами вы втайне потворствуете Призрачным зверям, наводя порчу на Алые Одежды, а вовне нарушаете собственные слова, нападая на слабых…
— Я спрашиваю вас, старейшина Фан Вэньсинь, основатель Алых Одежд Первого Поколения, есть ли в моих словах ошибка? Осмелитесь ли вы, положа руку на сердце, сказать, что Сюй Сяошоу лжет?
Взгляды бесчисленных людей на горе и у ее подножия устремились к видимому и невидимому Фан Вэньсиню.
На руинах Зала Священной Вселенной Фан Вэньсинь тяжело вздохнул. Ему нечего было ответить.
— Молчание — знак согласия!
Сюй Сяошоу снова посмотрел на Ай Цаншэна:
— И еще я спрашиваю императора Цаншэна: что же такое ваша «великая любовь ко всему живому»? Где проходит грань между справедливостью и предвзятостью?
Молодежь на горе еще не до конца понимала, о чем речь, но у стариков волосы вставали дыбом.
Язык Сюй Сяошоу был страшным оружием. Он бил не в бровь, а в глаз, каждый его вопрос затрагивал самую суть.
Ай Цаншэн, не говоря ни слова, толкнул колеса своего кресла вперед и медленно поднял Лук Греха.
— Вшух!
Сила Злого Бога начала собираться.
На луке быстро сгустилась черно-красная стрела, заставляя пространство вокруг дрожать.
«Обнаружено наведение. Очки пассивности +1».
Сюй Сяошоу не испугался, а, наоборот, громко рассмеялся:
— Достойный подход Священного Зала: не можешь решить проблему — реши того, кто ее задал!
— Хорош же Священный Зал!
— Хорош же Ай Цаншэн!
— Хорош…
Бздынь!!
Изображение в Зеркале передачи Дао резко приблизилось, переключившись с подножия горы на вершину, но в то же мгновение стрела из Лука Греха исчезла из кадра.
Никто не мог уследить за стрелой Ай Цаншэна!
От спуска тетивы до поражения цели и смерти требовалось меньше половины вдоха!
В этом все в Зале Священной Вселенной уже убедились на примере Дао Сюаньцзи.
Но в этот раз!
Бэйбэй, Си и другие воочию увидели, насколько сильно три слова «Древний мечник» сдерживали Дедулю Шоу!
— Ао-о-о!
В тот миг, когда тетива Лука Греха звякнула, раздался драконий рев, и в небесах возникла огромная багрово-золотая тень дракона.
Лишь на мгновение, а затем тень исчезла, словно мираж.
Все, что увидели люди, все, что смогло передать Зеркало передачи Дао, было уже на другой стороне…
Дедуля Шоу!
Сюй Сяошоу в человеческом обличье!
Одной рукой он сжал стрелу из Лука Греха!
Его рукав давно исчез, а иссохшая кисть была покрыта багрово-золотой драконьей чешуей. Стрела в его руке неистово вибрировала и дрожала, словно живая, не желая быть пойманной.
Однако со временем заключенная в ней Сила Злого Бога постепенно рассеивалась, и в конце концов стрела из Лука Греха обратилась в ничто.
С непроницаемым выражением лица Сюй Сяошоу медленно опустил руку и усмехнулся:
— Когда я был на уровне Врожденного, ты мог напасть только исподтишка.
— Когда я на уровне королевского престола, ты все так же можешь напасть только исподтишка.
— Ай Цаншэн, похоже, ты хорошо знаешь, как обижать слабых? Не волнуйся, я пришел не для того, чтобы драться с тобой.
Сюй Сяошоу гордо стоял на вершине Священной Горы, уже внутри защитного строя.
Он окинул всех презрительным взглядом и холодно произнес:
— Я пришел, чтобы известить тебя.
— Потеряв инициативу в Руинах Чиновника-Палача Богов, ты уже никогда не догонишь остальных.
— Я взошел на Священную Гору. Используй все свои средства, расставь свои сети. Надеюсь, когда я вернусь, обижать слабых все еще будешь ты!
Вжух!
Стрела Лука Греха вновь начала стремительно сгущаться.
Ай Цаншэн, казалось, понял, что собирается сделать Сюй Сяошоу.
Но в то же мгновение с небес сошел божественный свет, окутал Сюй Сяошоу, и тот исчез.
— Чиновник-палач, владыка судеб, все живое равно… Жань Мин!
(Конец главы)