Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1637 Исток Десяти Предков в каменной стеле, один окрик обращает вспять колесо жизни
— Дракон?
Древний иероглиф «Дракон» был знаком им всем. Он недвижно покоился в звездной пустоте, равнодушный ко всему сущему. Его очертания то вспыхивали, то гасли, будто мираж.
— Осторожнее.
Даже искушенный Дао Цюнцан нахмурился, но вопросов задавать не стал. Он был уверен: если уж он чего-то не знает, то Сюй Сяошоу и Ба Цзуньань – тем более.
Переглянувшись, они без слов решили пока не покидать Божественные руины.
Дао Цюнцан мысленно направил к иероглифу одну из своих Марионеток Небесных Тайн. Что ни говори, а в таких ситуациях пушечное мясо – вещь незаменимая.
Тридцать тысяч ли звездной пустоты марионетка на предельной скорости должна была преодолеть всего за десяток вдохов.
— Замедляется!
Сюй Сяошоу неотрывно следил за ней и мог с точностью сказать, что чем ближе марионетка подбиралась к древнему иероглифу «Дракон», тем ниже становилась ее скорость.
И стоило ей пересечь столийную черту вокруг иероглифа…
Марионетка Небесных Тайн не успела ни подать сигнал тревоги, ни как-либо среагировать, ни даже издать единого звука.
Она просто рассыпалась в пыль, а затем и вовсе обратилась в ничто.
Погибла на месте.
Зрачки Дао Цюнцана расширились. Уж он-то лучше всех знал, из чего сделаны его творения. Даже без активированных защитных механизмов прочность ее корпуса была сравнима со щитом воина первого ранга, что едва дотягивало до уровня защиты Полусвятого.
«Ни предупреждения…»
«Ни реакции…»
«Ни малейшей задержки перед гибелью…»
Вот что было самым главным. Подобную мгновенную смерть Марионетки Небесных Тайн можно было объяснить лишь одним – колоссальной, невообразимой разницей в силе.
— Попробуем еще раз? — Сюй Сяошоу бросил взгляд на позёра-старого даоса, ничуть не жалея об утрате.
Дао Цюнцан не возражал. Широким жестом он было призвал сотню марионеток, но, помедлив, выделил лишь девять и направил их к иероглифу «Дракон» с разных сторон.
— Жмот!
Сюй Сяошоу не упустил случая вставить свое слово. Его голос прозвучал глухо:
— Ты куда больший жмот, чем я думал!
— Я не только жмот, но еще и мелочный, и злопамятный, — не оборачиваясь, бросил Дао Цюнцан.
— А ты и впрямь злопамятный, раз до сих пор помнишь одно-единственное слово, — парировал Сюй Сяошоу, который был готов к такому ответу.
Дао Цюнцан не стал продолжать перепалку и настороженно следил за движением марионеток.
Раздался сухой треск.
Как и ожидалось, все девять Марионеток Небесных Тайн, окружившие иероглиф «Дракон» со всех сторон, были уничтожены, едва приблизившись на сто ли.
— Так я и думал!
Сюй Сяошоу щелкнул пальцами, и в его ладони возникла сферическая область пространства, испещренная бесчисленными сложными узорами Дао, напоминающими Дао-узоры Небесных Тайн.
В тот же миг Дао Цюнцан тоже вытянул руку, и над его ладонью появилась сфера, внутри которой мелькали мириады острых всполохов меча, похожих на Силовое поле Ближнего мира.
— Оно должно выглядеть так… — в один голос произнесли они.
Изумленно переглянувшись, оба вновь заговорили одновременно:
— Великие умы мыслят одинаково.
После короткой паузы их голоса снова наложились друг на друга, но на этот раз прозвучали по-разному.
— Не зря ты — это ты, — сказал Дао Цюнцан.
— Не зря я — это я, — отозвался Сюй Сяошоу.
В Мире Древних Книг Ба Цзуньань опешил от этих трех фраз. Он и представить не мог, что за короткое время в Руинах Жаньмин дуэт Сюй-Дао достигнет такого поразительного взаимопонимания.
Если бы не его Меч-Я, передавшее сознание в «Канон Созерцания Меча» Сюй Сяошоу, Ба Цзуньань мог бы поверить, что перед ним Марионетка Небесных Тайн, которая разыгрывает спектакль вместе с позёром-старым даосом.
Неожиданно в его душе зародилось чувство тревоги…
Но Ба Цзуньань тут же подавил его.
«Что за вздор».
…
— Если Суйин не умер, то это, должно быть, его запасной план, — проницательно заметил Дао Цюнцан, не сводя глаз с иероглифа «Дракон».
«Должно быть…» — Сюй Сяошоу погрузился в раздумья.
Видя, что он молчит, позёр-старый даос решил подстегнуть его мысль:
— Будь то его душа или воля, его наследие наверняка сокрыто в этом иероглифе. Не хочешь подойти взглянуть?
Слова словами, а смотреть так смотреть.
Сюй Сяошоу подглядывал с помощью Ядра Небесного Царства. Дао Цюнцан вел разведку Марионетками Небесных Тайн. Истинные тела обоих при этом не покидали пределов Божественных руин.
Суйин потерпел поражение, и победителями, казалось, вышли они. Но, как ни странно, ни тот, ни другой не ощущали себя победителями.
— Почему я?
Сюй Сяошоу задумчиво потер подбородок. На самом деле, ему совсем не хотелось туда идти. Единственное, что стоило обдумать, было вот что: если они с позёром-старым даосом будут тянуть время и никто не решится исследовать иероглиф «Дракон», а Суйину для воскрешения как раз не будет хватать именно этих мгновений, то потом останется лишь кусать локти.
«Нет! О чем я могу додуматься, о том и Дао Цюнцан додумается! И то, что беспокоит меня сейчас, его должно беспокоить еще сильнее!»
— Пойдем вместе? — взвесив все за и против, предложил Дао Цюнцан, решив пропустить череду препирательств. Он тоже понимал, что время не ждет.
— Хорошо.
Сюй Сяошоу не стал мешкать, схватил позёра-старого даоса за руку и посмотрел в звездную даль:
— Кто первый сбежит, тот щенок.
— Договорились!
На страницах древней книги Ба Цзуньань пошатнулся. На его лице отразилась гамма сложных чувств.
…
Сюй Сяошоу впервые по-настоящему ступил в звездную пустоту. Исследовать ее с помощью сознания и оказаться здесь во плоти — это были два совершенно разных ощущения.
Прикрываясь Щитом, Сокрушающим Равновесие, и следуя указаниям Искусства духовного созвучия, он нашел путь сквозь рваные потоки пространства-времени, и окружение разом изменилось. Неистовые пространственно-временные бури стихли. Мир вечной тьмы исчез.
Шагнув из разлома черной дыры, Яростный гигант уменьшился до человеческих размеров. Сюй Сяошоу оказался в пространстве, лишенном гравитации.
Вдох… выдох…
Сюй Сяошоу почувствовал себя неуютно, его тело перевернулось в воздухе. Лишь окутав себя духовной энергией и смоделировав на поверхности тела привычную гравитацию, он смог свободно передвигаться.
Тишина! Абсолютная тишина!
Настолько абсолютная, что даже собственное дыхание и стук сердца казались оглушительными. Не нужно было даже всматриваться внутрь себя — стоило лишь сосредоточиться, и Сюй Сяошоу слышал, как по жилам несется кровь.
«Удивительное чувство…»
Куда ни кинь взгляд — повсюду простирался бескрайний звездный океан. В атмосфере древности и запустения бесчисленные Марионетки Небесных Тайн выстроились вдалеке в огромный, но неактивированный массив. А в его центре тихо дремал массивный иероглиф.
«Дракон!»
Иероглиф был толстым, словно высеченным из цельной каменной плиты. На его поверхности мерцал свет, то вспыхивая, то угасая, подобно биению сердца, полного жизненной силы.
— Что это такое?
Сюй Сяошоу больше не мог сдерживать любопытство. Суйин был Злым Богом, а Злой Бог — злым воплощением Шу Цзу. Ни тот, ни другой не имели никакого отношения к иероглифу «Дракон».
«Предок Драконов?»
Даже если предположить связь с Предком Драконов, это все равно было странно. Насколько он помнил, в видениях Войны богов, что он узрел при первом посещении Руин Жаньмин, присутствовали лишь силы Святого Предка, Небесного Предка, Предка-Демона и Шу Цзу. Считая Чиновника-Палача Богов, всего пять Богов-Прародителей. Предок Драконов в их число не входил. Единственное, что Сюй Сяошоу знал о нем, — это Драконий Абрикос, который сейчас покоился в Абрикосовом мире. Появление здесь иероглифа «Дракон», да еще и возможность его использования Суйином, казалось совершенно неуместным.
— Злой Бог как-то связан с Предком Драконов?
Дао Цюнцан тоже пробормотал что-то себе под нос, но прямого ответа не дал. Казалось, слова «я не знаю» давались ему с большим трудом.
Сюй Сяошоу бросил на него быстрый взгляд и, отвернувшись, больше не питал надежд.
— А ты знаешь?
Он мысленно обратился к Ба Цзуньаню в Мире Древних Книг. Этот Ба Цзуньань обладал силой времен создания «Канона Созерцания Меча», но его сознание принадлежало калеке с восемью пальцами, умудренному богатым жизненным опытом. Возможно, на него-то и можно было положиться.
Дао Цюнцан заметил, что Сюй Сяошоу внезапно замолчал, и сразу понял, что тот обратился к кому-то другому. Не обидевшись, он с таким же ожиданием посмотрел на даньтянь Сюй Сяошоу. «Кажется, где-то здесь. Если бы он мог принять человеческий облик…»
Ба Цзуньань смотрел издалека. Его силуэт стал совсем тусклым. Очевидно, как он и говорил, времени у него оставалось совсем немного.
— Подойдите ближе.
Он не стал сразу отрицать.
При этих словах глаза Сюй Сяошоу и Дао Цюнцана одновременно загорелись.
Вжух! Вжух!
Две фигуры, не страшась смерти, возникли в трехстах ли от иероглифа «Дракон». На расстоянии ста и двухсот ли перед каждым из них висела либо Марионетка Небесных Тайн, либо древний камень.
— Я не знаю, что это… — Ба Цзуньань некоторое время всматривался, а затем, нахмурившись, покачал головой.
Любой другой на их месте был бы глубоко разочарован. Но Сюй-Дао не только не разочаровались, а наоборот, преисполнились еще большего ожидания. Они оба ждали услышать «но».
— Но, возможно, я слышал о чем-то подобном.
— Рассказывай, — поторопил его Сюй Сяошоу.
— Знаете старшего Ю? Ю Ту. Однажды он рассказал мне, что видел каменную стелу с толстым основанием и округлой вершиной, на которой был высечен один иероглиф.
— …Меч? — подал голос Дао Цюнцан.
Ба Цзуньань молчал, но Сюй Сяошоу, словно получив ответ, указал на далекий иероглиф и тоже спросил:
— Меч?
Ба Цзуньань кивнул.
— Меч, в древнем начертании!
— Старший Ю говорил, что поначалу не заметил ничего особенного, но, присмотревшись, был потрясен до глубины души. Иероглиф «Меч» на той стеле словно содержал в себе саму истину пути меча. Девять великих искусств меча, Восемнадцать школ меча, Три тысячи путей меча — все они брали начало из него. Не будет преувеличением сказать, что это был исток Дао Меча.
Слова прозвучали слишком категорично. Сюй-Дао переглянулись, оба потрясенные и полные сомнений.
— Разве исток пути меча — не Бог Меча Гу Лоуин?
— Я спросил о том же, — подтвердил Ба Цзуньань, что его терзали те же сомнения, и добавил:
— Старший Ю ответил мне уклончиво. Не похоже, что он хотел уйти от ответа, скорее всего, он и сам не знал всей правды.
— Где он видел эту стелу? — внезапно спросил Дао Цюнцан.
Ба Цзуньань не ответил, словно раздумывая, стоит ли отвечать на этот вопрос. В итоге он так и не произнес ничего вслух, а лишь передал мысль Сюй Сяошоу:
«Он не сказал. Я предполагаю, что в Башне Меча. Но бывал ли старший Ю в Башне Меча, я не уверен».
«Башня Меча… Лю Фуюй?»
Сюй Сяошоу внезапно вспомнил эту женщину, которая преследовала его по пятам с самого прибытия в Город Юйцзин, пытаясь затащить в Башню Меча.
А потом… мысль оборвалась.
Ба Цзуньань сказал немного. Связь между иероглифами «Меч» и «Дракон» так и осталась загадкой, даже если теперь в деле оказалась замешана Лю Фуюй… Да и сама Лю Фуюй была той еще загадкой! Кроме того, что она из Башни Меча, а теперь — из Первого Павильона под Небесами, Сюй Сяошоу ничего о ней не знал. Связь с ней ровным счетом ничего не проясняла.
Дао Цюнцан не был из тех, кому нужны готовые ответы. Ему достаточно было услышать и понять, даже не дослушав до конца. Немного поразмыслив, он выстроил логическую цепочку и произнес:
— Хватит играть в загадки. Что такого вы не можете сказать при мне? Башня Меча, верно?
Сюй Сяошоу и Ба Цзуньань лишились дара речи. Что за пугающий ум!
Дао Цюнцан продолжал рассуждать вслух:
— Стела, о которой ты говоришь, содержит наследие Древнего искусства меча, сравнимое с наследием Бога Меча Гу Лоуина… На Континенте Священного Духа такого нет, иначе Пять Великих Кланов Святых Императоров давно бы прибрали его к рукам. Во-вторых, наследие стелы и наследие Бога Меча не обязательно должны быть разными вещами. Что, если это одно и то же? Что, если Бог Меча узрел стелу, прозрел и постиг суть? Одно стало одним, другое — двумя, а их сочетание породило три, из которого и родилось Древнее искусство меча? А может, все было наоборот: Бог Меча после обожествления и становления Предком создал стелу, чтобы оставить свое наследие? Наследие Бога Меча находится не в Пяти Регионах, по слухам, оно в Башне Меча…
Говоря это, Дао Цюнцан посмотрел на Сюй Сяошоу:
— Лю Фуюй ведь ищет тебя? Как будет время, отправляйся с ней в Башню Меча, взгляни на тот иероглиф «Меч» своими глазами. С твоей-то смекалкой, думаю, ты сможешь провести параллель и с этим иероглифом «Дракон».
Сюй Сяошоу молчал.
Ба Цзуньань молчал.
Скорость мысли этого человека была пугающей.
В звездной пустоте надолго воцарилась тишина. Видя это, Дао Цюнцан усмехнулся:
— В общем, вы оба так и не поняли, что это за «Дракон», а я, кажется, начал догадываться.
«Что же это?»
Будь на его месте кто-то другой, Сюй Сяошоу так бы и спросил, а если бы не получил ответа — проткнул бы мечом. Но с позёром-старым даосом так было нельзя. Тут требовался тонкий подход, нужно было зайти издалека:
— Если в «Мече» сокрыто наследие Древнего искусства меча, то в «Драконе» — истинное учение Предка Драконов. Эта стела не принадлежит Суйину, она ждет меня!
Сказав это, Сюй Сяошоу покрылся драконьей чешуей. Похоже, Сила Дракона-предка, полученная от девяноста девяти плодов драконьего абрикоса, вот-вот должна была эволюционировать до уровня Наследия Небесного Предка. По крайней мере, он изо всех сил старался показать это Дао Цюнцану.
Любой другой клюнул бы на эту наживку, но Дао Цюнцан лишь скривил губы:
— Так иди, возьми ее. Она будет твоей.
Сюй Сяошоу вздохнул, оставив попытки хитрить:
— Что это?
Только тогда лицо Дао Цюнцана приняло загадочное выражение, а в уголках губ заиграла его фирменная улыбка, от которой хотелось скрежетать зубами. И как раз в тот момент, когда Сюй Сяошоу и Ба Цзуньань уже решили, что он сейчас скажет «небесные тайны не подлежат разглашению», он внезапно произнес:
— Истинная Стела Истока!
…
Хлоп! Хлоп!
Едва прозвучали эти слова, как камень в двухстах ли перед Сюй Сяошоу разлетелся на куски. То же самое произошло и с Марионеткой Небесных Тайн Дао Цюнцана. В тот же миг волна распространилась дальше, и невидимое «поле» от иероглифа «Дракон» начало расширяться. Камень и марионетка в ста ли от них тоже мгновенно обратились в ничто.
Не раздумывая ни секунды, Сюй Сяошоу развернулся и бросился бежать:
— Гав!
В тот же миг с другой стороны донесся такой же лай:
— Гав!
Восприятие подсказало, что Дао Цюнцан изображал собаку ничуть не медленнее его самого, а среагировал даже на долю секунды быстрее.
Реакция Ба Цзуньаня, разумеется, тоже была молниеносной. Но он был не властен над своим телом. Почувствовав опасность, он лишь успел сделать шаг в Мире Древних Книг в сторону иероглифа «Дракон»:
— Повторяй за мной.
Не успел он договорить, как Сюй Сяошоу уже утащил его за собой из звездной пустоты обратно в Божественные руины.
Ба Цзуньань потерял дар речи. В этот момент он вдруг понял, что люди действительно бывают очень разными. Горбатого могила исправит: Сюй Сяошоу иногда казался безрассудным, но на самом деле они с ним были из разного теста. Он был одного поля ягода с Дао Цюнцаном! Прохвосты! Это если выражаться культурно. А если говорить прямо, то Ба Цзуньань не побоялся бы и этого слова. Мерзавцы!
…
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Как оказалось, у мерзавцев были свои методы выживания. Невидимое поле, исходящее от иероглифа «Дракон», резко расширилось, и те, кто не успел убежать, оказались в его зоне действия. Вернее, те Марионетки Небесных Тайн, что Дао Цюнцан намеренно оставил для определения дистанции, стремительно превратились в пыль.
Сто ли, тысяча ли, десять тысяч ли… Радиус действия поля все увеличивался. В конце концов, у Дао Цюнцана сердце кровью обливалось, но он не решался идти напролом и приказал оставшимся марионеткам атаковать издалека.
Лучи света, пушечные залпы, духовные техники, тайные искусства… Все виды энергии рассыпались в прах при соприкосновении с полем «Дракона». Дистанцию определить удалось, но о силе поля оставалось лишь догадываться.
Дао Цюнцан повернул голову и посмотрел на «щенка» рядом с собой:
— Полагаю, Щит, Сокрушающий Равновесие, выдержит.
В переводе это означало: «Не хочешь ли попробовать? В случае успеха получишь Истинную Стелу Истока».
Сюй Сяошоу с усмешкой посмотрел на этого лицемера:
— Могу одолжить тебе Щит, Сокрушающий Равновесие.
«Давай, иди!» — читалось в его взгляде. — «Возьми мой щит, выдержи атаку. Если добудешь „Дракона“, то, поскольку заслуга будет твоя и щита, поделим пополам».
— Я не смогу поднять Щит, Сокрушающий Равновесие, — покачал головой Дао Цюнцан.
— Щит, Сокрушающий Равновесие, весит столько же, сколько Гегемон, — холодно усмехнулся Сюй Сяошоу.
— Вовсе нет. Щит — оружие тяжелое, а Гегемон — всего лишь посох.
— Ты не щит, откуда тебе знать, что щит тяжелее посоха? Может, попробуешь?
— А ты не я, откуда тебе знать, хочу я пробовать или нет? Может, сам попробуешь?
— Извини, я очень даже против.
— А я за то, чтобы ты был против…
— А я против того, что ты за…
— Заткнитесь! — не выдержав, рявкнул Ба Цзуньань. Мало того, что эти двое трусили, так они еще и уставились на наследие Суйина и принялись собачиться. «Если бы вы хоть раз объединили усилия, давно бы уже прошли эти Божественные руины, зачем бы я понадобился?»
Сюй-Дао оскалились друг на друга, а затем одновременно затаили дыхание и уставились на иероглиф «Дракон». В разгар битвы они могли действовать сообща, чтобы одолеть Суйина: ты берешь на себя первую половину, я — вторую. Но когда бой подходил к концу, они снова начинали плести интриги, боясь, что противник урвет кусок побольше или, как тот рыбак из притчи, заберет себе и Суйина, и их самих.
…
— Р-р-ро-а-а-ар!
В беззвучной пустоте космоса раздался оглушительный драконий рык, прозвучавший не в ушах, а в самом сознании. Вдалеке, над иероглифом «Дракон», извиваясь, возникла исполинская призрачная тень пятипалого золотого дракона. Этот дракон был настолько огромен, яростен и могуч, что превосходил даже Демонического Императора Черного Дракона, которого Сюй Сяошоу видел прежде.
Едва появившись, он вызвал у них лишь одну мысль…
— Предок Драконов!
Переглянувшись, Сюй-Дао произнесли это в один голос. В их глазах одновременно читались и алчность, и страх.
«Неужели Суйин воскрес, используя силу Предка Драконов?»
Очевидно, что Сила Дракона-предка, исходящая от предполагаемой Истинной Стелы Истока, была несравнима с силой девяноста девяти плодов драконьего абрикоса. Возможно, она была сравнима с Каменной скрижалью Святого Предка, а то и превосходила ее!
«Неужели Суйин способен призвать Предка Драконов в его пиковой форме и даже управлять им?»
В звездной пустоте начал сгущаться фиолетовый туман. Под пятипалым золотым драконом быстро скопилась клубящаяся дымка, и в этот миг в центре его лба раскрылся зловещий фиолетовый глаз.
Око Зловещего Инь!
При виде этого глаза у Сюй-Дао екнуло сердце. А Ба Цзуньань в Мире Древних Книг, увидев это, лишь тихо вздохнул и, махнув рукой, подозвал Сюй Сяошоу:
— Повторяй за мной.
…
— Запрет!
Едва Око Зловещего Инь на лбу пятипалого золотого дракона открылось, как появился туманный, призрачный трон Суйина, который, казалось, вот-вот рассыплется от дуновения ветра. А на нем восседали… Никого! Лишь жалкие осколки души и воли, которые он, видимо, с трудом собрал воедино, находясь на грани гибели.
Но туман сгущался все быстрее, и безумный, одержимый голос Суйина пронесся по космосу и зазвучал в головах у всех, кто был в Божественных руинах. Сюй Сяошоу даже мог представить, как этот тип, спрятавшись невесть где, складывает печать двумя пальцами.
Без сомнения… сейчас у него оставался лишь один выбор — та самая техника, которую он случайно увидел с помощью Искусства Иллюзорного Меча.
— Запрет: Обратное Колесо Жизни!
Сюй Сяошоу выхватил Юсыцзянь и бросил злобный взгляд на Дао Цюнцана. В конце концов, ему было не тягаться с этим мерзавцем в подлости, и он решил взять инициативу на себя.
— Ба Цзуньань, помоги!
Первый раз — случайность, второй — закономерность. На этот раз, чтобы переместиться из Божественных руин в космос, ему понадобился всего один Пространственно-временной скачок. Сюй Сяошоу стоял на Диске Дао Меча, его тело окутывали вихри Намерения меча, а Щит, Сокрушающий Равновесие, был закинут за спину. Весь его вид выражал непоколебимую решимость.
— Дао!
В Мире Древних Книг Ба Цзуньань шагнул вперед, и его голос прозвучал как небесная музыка:
— Дао является во сне, Зеленая Обитель откликается в сердце.
Это… Сюй Сяошоу мгновенно погрузился в особое состояние, состояние Искусства Иллюзорного Меча. Он понял, что Ба Цзуньань перед уходом собирается нанести сокрушительный удар, раз уж решил призвать даже Зеленую Обитель.
— Дао!
Он сжал в руке Юсыцзянь, шагнул вперед и, открыв рот, уже собирался последовать его примеру…
Как вдруг вдалеке, над иероглифом «Дракон», трон Суйина содрогнулся и, издав лишь безумный вопль, исчез без следа.
— Запрет: Запретный ход жертвоприношения духа!
(Конец главы)