Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1675 Позорная ярость и кровавый поцелуй заката
«Император Цаншэн… так вот что это значит…»
Услышав слова Ай Цаншэна, все Пять Регионов погрузились в молчание. Сюй Сяошоу перед Зеркалом передачи Дао тоже затих, лишь неосознанно кивнув.
Он и раньше слышал об Ай Цаншэне, причем из самых разных источников. Что-то рассказывал Ли Фугуй, что-то всплывало в сравнениях его боевой мощи с Шэнь И, пару раз о нем вскользь упоминал Дао Цюнцан… Но больше всего сведений он почерпнул из баллады о Десяти Почтенных Престолах и обрывочных слухов да легенд.
Все эти фрагменты сложились в его сознании в субъективный образ «Ай Цаншэна»: упрямец, обладающий некоторой силой, но по сути — не более чем сторожевой пёс Священного Зала.
Потому-то Сюй Сяошоу и любил называть его «пёс Ай».
Но сейчас, выслушав философию Императора Цаншэна, Сюй Сяошоу вдруг осознал, что если взглянуть на вещи с его точки зрения…
«А ведь его Дао… кажется, не так уж и плохо?»
…
На Первой смотровой площадке в Городе клана Фэн, среди зрителей, погруженных кто в молчание, а кто в растерянность, был один человек. «Никто не понимает малыша Ай Цаншэна лучше меня…» — подумал Дао Цюнцан, обводя всех взглядом и скрестив руки на груди. Его мысли на удивление совпали с мыслями Сюй Сяошоу, но, в отличие от него, Дао Цюнцан произнес их вслух, громко и отчетливо:
— Я не уверен, что смогу в одиночку одолеть Юэ, Бэй, Хуа, Жао, Дао, но мое Око Великого Дао уже узрело, какую катастрофу принесет объявление им войны.
— Думаю, мне пора занять чью-то сторону.
Эти слова внезапно взорвали мертвую тишину площади.
Десятки тысяч взглядов разом метнулись в его сторону, устремившись на человека, одетого точь-в-точь как Глава Дворца Дао. Никто не понимал, что он несет. Неловкость и недоумение повисли в воздухе.
«Что он творит?..»
«Да мне за него стыдно, хоть под землю провались…»
Обычный человек под таким количеством взглядов, вероятно, умер бы на месте, но Дао Цюнцан не чувствовал ровным счетом ничего. Он полностью погрузился в роль:
— Я всегда отстаивал не позицию Священного Зала, а свою собственную. Позицию Цаншэна.
— Хотя Око Великого Дао видит в Священном Зале немало изъянов, его достоинства перевешивают недостатки. Поэтому со стороны может показаться, будто я защищаю Священный Зал.
По площади пронесся коллективный вздох.
Теперь все поняли, что делает этот тип в кричащем наряде Главы Дворца Дао. Он изображает Императора Цаншэна — и это было чертовски смело!
Надо признать, у этого эпатажного господина был весьма уникальный «ракурс повествования» — словно он был глистом в животе Императора Цаншэна, которого извлекли на свет в Южном Регионе, и тот вдруг заговорил:
— Недавно в Пяти Регионах появилась организация под названием Святые Рабы. Их идеи весьма дерзки, а сила велика, но я по-прежнему не вижу ни малейшего шанса на то, что они смогут заменить Священный Зал.
— Даже если бы и смогли, даже если Око Великого Дао ошиблось, даже если бы Священный Зал и Святые Рабы оказались равны по силе и сошлись в смертельной схватке, или даже если бы Святые Рабы победили… В самом конце им все равно пришлось бы столкнуться с проблемой Юэ, Бэй, Хуа, Жао, Дао.
— Глава Святых Рабов — всего лишь человек, равный мне по славе. Пусть его люди, объединившись, и превзойдут меня в силе, но даже если они будут в десять или сто раз сильнее — разве смогут они одолеть Юэ, Бэй, Хуа, Жао, Дао?
— Такая победа равносильна поражению.
Сделав паузу, «глист» Ай Цаншэна картинно сжал кулак, будто держал в нем всю мудрость мира:
— Поэтому я решил не менять свою позицию.
«Ну дает…» — толпа вокруг теперь смотрела на «Главу Дворца Дао» как на безумца, устраивающего представление, и это зрелище вдруг прояснило туман в головах.
Он не боится говорить!
И в его словах, как ни странно, есть смысл!
После туманной и загадочной речи настоящего Императора Цаншэна его истинная позиция оставалась не до конца ясной, но этот «глист», кажется, сумел ее объяснить.
— Эй, как тебя зовут? А ты забавный!
— Ты! Иди смени Фэн Чжунцзуя! Я хочу слушать твой комментарий!
— Так фанаты пса Ай и вправду существуют? А я-то думал, что любить Главу Дворца Дао или Дедулю Шоу — это уже предел странностей. Но чтобы пса Ай?..
— …
Площадь оживилась, наполнившись тихим гулом голосов.
Но гомон был сдержанным. Всех охватило странное любопытство, и люди с нетерпением ждали, какие еще мудрые мысли выдаст этот безумец.
«Внимание…» — Дао Цюнцан, продолжая озвучивать мысли Ай Цаншэна, мысленно примерял на себя роль Сюй Сяошоу.
«Что дает мне это внимание?»
«Стыд? Неловкость? Дискомфорт?»
«В сущности, это не более чем колебания эмоций или духовной энергии. Бэй Хуай мог бы извлечь из этого пользу, но Сюй Сяошоу, похоже, не из таких…»
Дао Цюнцан изучал Сюй Сяошоу.
Тот обожал подобные выходки, привлекающие всеобщее внимание.
Обычный человек в тишине многотысячной толпы не нашел бы в себе смелости даже первым нарушить молчание.
Даже самому Дао Цюнцану потребовалась определенная психологическая подготовка, чтобы заговорить.
Сюй Сяошоу же был совершенно ненормальным. Он делал это с легкостью. Было ли это просто чертой его характера?
И было ли простым совпадением то, что после каждой такой выходки он глубже постигал Дао и обретал новые знания?
Возник вопрос.
Но одни лишь размышления бесполезны.
Дао Цюнцан всегда был человеком действия. Он решил проверить все на практике!
Его речь, как и всегда у Сюй Сяошоу, приковывала к себе взгляды тысяч людей, и каждое его слово звучало свежо и неожиданно:
— От Святых Рабов отделилась группа, назвавшая себя Первый Павильон под Небесами. Глава этой шайки смутьянов — Сюй Сяошоу.
— Я знаю Сюй Сяошоу. В Багунли я выпустил по Святым Рабам стрелу. Не будем сейчас вдаваться в подробности, но, судя по результату, это был первый раз, когда Лук Греха не смог убить воина уровня Врожденный.
— Множество знаков указывало на то, что Святые Рабы станут сильным противником. Сюй Сяошоу — тоже. И вот, как и ожидалось, сегодня он выступил против меня, пытаясь отомстить за ту стрелу.
Самым захватывающим зрелищем на Первой смотровой площадке Города клана Фэн внезапно стала не битва на священной горе, а театр одного актера внизу.
Браво! Просто браво!
Этот «Глава Дворца Дао», оказывается, был всеяден!
Без сомнения, он умел подражать эпатажу Главы Дворца Дао, читать мысли Ай Цаншэна и метко подмечать, что Дедуля Шоу действует под влиянием эмоций. Очевидно, он изучил всех троих!
— Неужели Дедуля Шоу и пёс Ай не могут помириться? — мир окончательно сошел с ума, и кто-то из толпы задал вопрос. — Я бы хотел увидеть, как он вступит в Белые одежды и будет служить Бэйбэй. Или присоединится к Первому Павильону под Небесами и разнесет священную гору. Вот чего я жду!
Дао Цюнцан с улыбкой посмотрел на говорившего и медленно, с легким неодобрительным причмокиванием, погрозил ему пальцем.
Этот жест заставил всех вокруг заскрежетать зубами — кое-кто едва сдержался, чтобы не наброситься на него с кулаками. Но тот, невозмутимо, продолжал играть свою роль:
— У этого паренька с зеркалом хватило смелости задать вопрос, и я решил поделиться с ним своими сокровенными мыслями. Кто-то может не поверить, но я действительно так думаю.
— Юэ, Бэй, Хуа, Жао, Дао и Священный Зал — это уже наилучшая из возможных систем. Даже если Святые Рабы победят, и даже если их Первое Поколение — достойные люди, что будет через несколько поколений? Через сто, через тысячу лет?
— Когда Святые Рабы превратятся в новых Юэ, Бэй, Хуа, Жао, Дао, а Первый Павильон под Небесами — в новый Священный Зал, кто поручится, что их потомки справятся лучше, чем нынешние правители?
— Мудрец, подобный Дао Цюнцану, и тот говорил: «Династия ослабевает через три поколения»… Да, Священный Зал не идеален. Но в моем Оке Великого Дао вообще нет ничего идеального. И эта система, на мой взгляд, вполне неплоха.
При этих словах даже те, кто смотрел на него как на обезьянку в цирке, были поражены.
А ведь в словах этого «глиста» что-то было!
— Меня зовут Ай Цаншэн. Мое Око Великого Дао видит не только Дао, оно видит далеко в будущее.
— На самом деле, я мог бы изменить свою позицию. Но для этого ты, Сюй Сяошоу, и вы, Святые Рабы, должны не сравняться со мной, а превзойти меня в десять, в сто тысяч раз. Стать настолько сильными, чтобы в одно мгновение стереть с лица земли и Священный Зал, и Юэ, Бэй, Хуа, Жао, Дао.
— Но тогда… тогда уже не будет иметь никакого значения, изменю я свою позицию или нет. Поэтому, возвращаясь к началу, я говорю: компромиссов не будет.
Дао Цюнцан посмотрел на задавшего вопрос человека:
— В игре для храбрых второго варианта не бывает.
Все поняли, что он имел в виду: только битва!
Неизвестно почему, но слова этого самозванца вдруг обрели невероятную убедительность.
Может, потому что он слишком хорошо играл свою мистическую роль.
А может, потому что, проанализировав ситуацию от обратного, он пришел к тому же выводу, что и Дедуля Шоу, сказавший «драться», и Ай Цаншэн, сказавший «сражаться».
— Отлично!
Кто-то одобрительно выкрикнул и хотел было спросить что-то еще.
Но тут все заметили, что человек, изображавший Главу Дворца Дао, исчез.
А?
На Первой смотровой площадке воцарилось недоумение.
Однако вскоре образ самозванца стерся из памяти людей, оставив их наедине с размышлениями над его словами.
На краю площади Дао Цюнцан по-прежнему стоял на том же месте, не сдвинувшись ни на шаг.
«Сомнения в голосах, пристальные взгляды, восхищение на лицах, насмешливые мысли…» — Дао Цюнцан задумчиво потер подбородок, все еще погруженный в роль, но уже не ту, что видели окружающие.
Он размышлял.
Размышлял о Сюй Сяошоу.
Об источнике его странностей и о том, как ему победить в грядущей схватке.
«Возможно, это и есть ответ?»
…
— Отлично, теперь остался всего один вопрос!
Интервью закончилось, и Фэн Чжунцзуй, не выдержав напряжения, поспешно вернулся в воздух.
Держа на плече зеркало, он транслировал картину того, как святые покидают гору, и комментировал на ходу:
— Битва неминуемо разразится в Мертвом море. Все полусвятые со священной горы сейчас направляются туда, чтобы ждать приказа.
— Неожиданно, но Священный Зал, захвативший Безрукавого из Святых Рабов, не смог перехватить инициативу. Напротив, Дедуля Шоу, обычно действующий вторым номером, взял игру в свои руки и стал хозяином положения.
— Время его появления определит, когда начнется битва. Но, с другой стороны, Император Цаншэн контролирует место сражения.
— Могу сказать лишь одно: Дедуля Шоу и Император Цаншэн сдерживают друг друга, не уступая ни шагу, и оба выкладываются на полную!
Фэн Чжунцзуй цокнул языком и с чувством добавил:
— Братцы, Мертвое море — запретная земля на священной горе, строжайший секрет. Говорят, там держат таких злодеев… кхм, таких мастеров, как Безрукавый или У Юэ. В общем, я никак не смогу попасть внутрь и показать вам, что там происходит.
— Но мне и так выпала огромная честь. Я никогда не думал, что буду комментировать первую половину войны между Дедулей Шоу и Императором Цаншэном, и уж тем более не думал, что после всего сказанного останусь в живых.
— Но самое удивительное, что мне вообще доверили комментировать эту партию. Наверное, никто не ожидал, что в итоге обойдется без хитрых интриг, и все будут играть в открытую.
Словно что-то вспомнив, Фэн Чжунцзуй усмехнулся и, понизив голос, заговорщически прошептал:
— Скажу крамольную вещь, но это было предсказуемо, ха-ха. Ведь Главы Дворца Дао на священной горе нет…
— И такой мелкой сошке, как я, удалось разгадать великий замысел? Хе-хе-хе!
Прощание навевало грусть.
Но жизнь радовала.
Глядя, как полусвятые почти покинули площадь, Фэн Чжунцзуй, даже не слушая, знал, что мастера Очищения Духа по ту сторону зеркала во всех Пяти Регионах сейчас будут сходить с ума от ярости.
Ведь самое интересное им увидеть не удастся!
Но то, что должно было произойти дальше, уже нельзя было решить бутылкой вина в Павильоне Цветов и Луны.
Даже если бы он поставил на кон весь Клан Фэн, ему бы не позволили транслировать ни единой капли из Мертвого моря… Фэн Чжунцзуй содрогнулся и, не желая оставаться последним смельчаком, тоже развернулся, чтобы уйти.
Одному небу известно, какое давление испытывает тот, кто последним покидает это место под взором Ока Великого Дао!
Но не успел он уйти, как боковым зрением заметил какое-то движение. Отложив выключение Зеркала передачи Дао, он торопливо направил его туда.
— Братцы, не кричите! Кажется, что-то намечается!
…
— СЮЙ! СЯО! ШОУ!
Истошный рев не вовремя остановил уходящих полусвятых и приковал к себе внимание всех Пяти Регионов.
Все были потрясены. Действительно что-то намечалось.
Полусвятой Цинь Дуань!
Именно в этот момент!
Придя в себя, он снова мог говорить!
Его гнев запоздал настолько, что людям по всему миру пришлось на мгновение задуматься, чтобы вспомнить причину его ярости: пощечина от Цю Гу, пощечина от божественного посланника Цзю Цзи и издевательства Сюй Сяошоу.
Он долго копил злость, но, очнувшись, не мог выместить ее на Девяти жертвенных османтусах, а потому вложил всю свою ярость в этот единственный крик.
— Что… что это…
Мозг Фэн Чжунцзуя заработал, и он все понял:
«Неужели за то время, пока я задавал вопросы Императору Цаншэну, Цинь Дуань восстанавливал свою душу и ничего не слышал?»
Только это могло объяснить, почему он осмелился на такое громкое заявление после того, как Император Цаншэн уже принял окончательное решение.
Только оставшись на начальном этапе конфликта, он мог возомнить, что Император Цаншэн его поддержит, и выйти вперед, чтобы заставить Дедулю Шоу подписать с ним контракт полусвятого.
И он не знал, что все молчаливо решили проигнорировать непреодолимую технику Нитей Марионетки Дедули Шоу. Лишь поэтому он мог по глупости выскочить и напомнить миру о своем существовании.
Цинь Дуань не просто громогласно объявил Пяти Регионам о своем своевременном возвращении и своей ярости. В этот миг его жажда убийства беззастенчиво обрушилась на каждого, в чьем взгляде ему чудилась насмешка.
Сверкая глазами, он уставился на Фэн Чжунцзуя в небе и первым делом разразился бранью:
— Щенок, как ты смеешь произносить священное имя Полусвятого!
Небо содрогнулось от гула. Из всех семи отверстий на лице Фэн Чжунцзуя хлынула кровь, его отбросило назад, и он едва не выронил Зеркало передачи Дао.
Он был в ступоре.
Он никогда бы не подумал, что первое ранение за время трансляции получит не от последствий битвы Дедули Шоу и Императора Цаншэна.
А за то, что произнес священное имя Полусвятого.
Проницательный Фэн Чжунцзуй мгновенно понял, в чем дело, и в ту же секунду его разум взорвался:
«Да нет же, почтенный, я не смеялся над вами!»
«Вам совершенно не обязательно калечить одним словом такого слабака, как я, чтобы продемонстрировать свою мощь и вернуть себе достоинство, растоптанное Дедулей Шоу!»
«За какие грехи мне это? Почему эта напасть свалилась именно на меня?»
У Фэн Чжунцзуя даже мысли не возникло о сопротивлении.
Какое там! Он, какой-то Фэн Чжунцзуй, посмеет сопротивляться полусвятому?
Он лишь жалел, что отец с матерью не подарили ему при рождении пару крыльев. Трепыхаясь в воздухе, он вытирал кровь и заодно летел прочь от горы.
Зеркало передачи Дао в руках мечущегося оператора само пыталось поймать в фокус что-то важное.
Но когда камера спешно скользнула по склону священной горы, зрители в Пяти Регионах даже не заметили промелькнувшее в кадре оранжевое сияние заката.
— Убивай!
— Да, давай, убей кого-нибудь!
— Ха-ха, мужикам нужна драка, да такая, чтоб кровь рекой!
Эмоции зрителей перед зеркалом внезапно достигли пика. Они лишь жалели, что битва так затянулась, и считали вспышку ярости полусвятого Цинь Дуаня вполне оправданной.
…
— Х-х-х!
— Х-х-ха! Х-х-х!
Цинь Дуань дышал тяжело и прерывисто, сжимая кулаки до хруста.
Сразив словом этого зарвавшегося мальчишку из клана Фэн, он слегка опустил голову. В его глазах полыхал звериный багровый огонь, готовый пожрать любого.
Сейчас он был раним, как никогда.
Он и сам понимал, что с ним что-то не так.
Но он никак не мог смириться с тем, что Цю Гу, свернувший ему шею на триста шестьдесят градусов, теперь как ни в чем не бывало собирался отправиться в Мертвое море, даже не взглянув в его сторону.
Еще большим унижением он считал то, что не смел выплеснуть свой гнев на Духовное тело Цзю Цзи, которое пронзило его Алебардой, Рисующей Дракона, и одним ударом раздробило его душу.
Разве это не унижение? Это и есть унижение!
Достигнуть уровня Полусвятого и не иметь возможности выплеснуть гнев — разве это «нормально»?
«Если бы они сейчас подошли и извинились, я бы, может, и не сорвался, но они…»
Он бросил косой взгляд.
Цю Гу заискивающе беседовал со старейшинами Фаном и Чжуном. Его угодливая гримаса была отвратительна. В его мире не существовало чужой жизни или достоинства.
Духовное тело Цзю Цзи оставалось все таким же благородным и изящным. Ее удаляющаяся спина, покачивающиеся в такт шагам бедра — один взгляд на нее рождал нестерпимое желание броситься вперед и разорвать в клочья эту лицемерную благопристойность!
— Неужели я, святой, хуже даже Цзян Буи?! — взревел Цинь Дуань, взмывая в небо. Он больше не мог сдерживать убийственную ярость, рожденную из всепоглощающего стыда.
Мир замер.
Но даже падающие листья были окрашены в издевательский желтый цвет.
Даже игривый ветерок, казалось, шептал насмешки.
Только что Зеркало передачи Дао транслировало на все Пять Регионов позорную картину того, как его, полусвятого, безжалостно водят за нос. Это непременно станет посмешищем!
— Хе-ха-ха-ха…
Цинь Дуань разразился горьким смехом, и по его лицу потекли слезы. Священная гора под ним окрасилась в багровый цвет, повсюду мерещились кровавые цветы.
Он качал головой, одержимо бормоча что-то себе под нос, пока его шепот не перерос в истошный, отчаянный рев:
— Жалкое зрелище, какое жалкое зрелище!
— Все сдохните, все сдохните!
Он резко обернулся!
Этот Фэн Чжунцзуй, убегая и прячась, еще смел тайком наводить на него свое Зеркало передачи Дао!
«Я… что, я так смешон?»
Словно лопнула струна. Мир не был хрупким, но в этот миг Цинь Дуаня сломало одно лишь зеркало.
Струна в его разуме оборвалась.
— Чья собачья смелость позволила тебе самовольно вести трансляцию со священной горы? — прорычал Цинь Дуань. Его тело окуталось кровавой демонической аурой, и он исчез.
В следующее мгновение Зеркало передачи Дао, кувыркаясь, полетело вниз, транслируя на все Пять Регионов демонический облик Цинь Дуаня, который мертвой хваткой вцепился в шею Фэн Чжунцзуя, словно тот был цыпленком.
— Умри!
Все смотрели в ужасе.
А Цинь Дуань, вытаращив глаза и растянув рот в жуткой улыбке, смеялся.
Он издал звук «о-о-о» и слегка сжал пальцы.
Хруст!
Глаза Фэн Чжунцзуя вылезли из орбит, а голову выдавило вверх, словно фрикадельку из мяса.
— Умри, умри, умри, умри, умри!
Демонические когти Цинь Дуаня за доли секунды тысячи раз пронзили тело перед ним, словно он пытался выплеснуть весь позор, накопленный за жизнь.
Когда тело превратилось в кровавый фарш, он остановился. В этот самый миг падающая голова оказалась на уровне его плеча.
Бум!
Удар ногой с разворота — и останки разлетелись в стороны.
Сила, непобедимость, власть над судьбой, власть над жизнью и смертью!
Опьяняющее чувство восторга позволило выплеснуть эмоции, но породило лишь еще большую жажду.
Жажду убийства!
Жажду крови!
— Хе-хе-хе-хе, хе-хе-хе-хе-хе…
Цинь Дуань согнулся пополам в приступе безумного смеха, растирая в ладонях кровавую пену. Демоническая энергия вырвалась из его тела.
Внезапно он яростно посмотрел на юг, отбросил руку в сторону и плюнул в сторону Пяти Регионов. Его голос прогремел, как раскат грома:
— Сюй Сяошоу!
— Ты думаешь, ты достоин меня унижать?! (Конец главы)