Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1684 Рождённый человеком не виновен, так как же отринуть невиновного от рождения

Пять Небесных Упадков тоже хочет что-то сказать? Он что, собирается прочесть заклинание?

Даже через Зеркало передачи Дао зрители во всех Пяти Регионах ощутили зловещую ауру.

К этому моменту, после многократных пояснений Чжун Юаньцзы и толкований Фэн Чжунцзуя, все уже поняли истинное значение Жемчужины Кровавого Мира.

И взглянув с этой точки зрения на восхождение Пяти Небесных Упадков на священную гору, люди осознали, почему он был рождён под несчастливой звездой.

— Отличная была Священная Гора Сломанного Османтуса, а он пришел — и все пропало!

— Отличный был поединок, должен был нормально начаться и нормально закончиться, но он влез, и все вышло из-под контроля.

— Дедуля Шоу ведь хороший человек. Каждый сражается за свой путь Дао, не причиняя вреда другим, по крайней мере, соблюдая границы. Он несколько раз щадил и Цинь Дуаня, и Цю Гу… А этот пришел — и всех убил.

— Наверное, он раньше помог Дедуле Шоу, а теперь занимается моральным шантажом. Сам полез в пекло, вынуждая Дедулю Шоу спасать его, чтобы противопоставить всему миру и медленно поджаривать на огне. Какая мерзость.

— Сам слабак, а выпендриваться любит. У Дедули Шоу не было слабых мест, а теперь из-за него появилось. Да чтоб он сдох!

— Как Тело Упадка вообще может жить? Чего ждет Великий Император Цаншэн, неужели он и вправду даст ему слово?

— Да пристрелите его уже!

Среди зрителей в Пяти Регионах поначалу были те, кто отнесся к Пяти Небесным Упадкам с некоторой симпатией за спасение Фэн Чжунцзуя.

Но узнав о Жемчужине Кровавого Мира, они окончательно решили, что этот человек неразумен и вообще не должен жить.

Само существование подобных ему — пустая трата духовной энергии неба и земли. Как ему вообще дали время и возможность достичь уровня Полусвятого?

Но не бывает правил без исключений, и нашлась крошечная горстка людей, решившая высказаться в защиту Пяти Небесных Упадков:

— Рано или поздно Дедуля Шоу и император Ай сойдутся в битве. Неужели кто-то всерьез думает, что если бы не Пять Небесных Упадков, в их схватке не пострадали бы посторонние?

— Ворон никогда не был дурной приметой. Он просто из доброты заранее сообщает о смерти, а когда это случается слишком часто, вы, по своему невежеству, и начинаете считать его вестником несчастий!

Это, разумеется, привело в ярость большинство, и на смельчаков обрушился шквал оскорблений:

— Это что еще за речи Носителя призрачного зверя?

— Больной, лечиться иди! Неужели кто-то и правда заступается за Пять Небесных Упадков? И чего ради? Чтобы он тебе челом бил?

— Да ты выдержишь ли!

Больше, естественно, никто не осмеливался подать голос.

Фэн Чжунцзуй перед Зеркалом передачи Дао не слышал споров в Пяти Регионах.

Да если бы и слышал, не стал бы в них участвовать и высказывать свое мнение.

В душе он все еще был благодарен Пяти Небесным Упадкам за помощь, но этим все и ограничивалось.

А чтобы сближаться с ним, поддерживать его…

Фэн Чжунцзуй не решался.

Будучи выходцем из знатного клана, он, узнав всю правду, мог проявить к Жемчужине Кровавого Мира и Телу Упадка лишь одну любезность — почтительно держаться на расстоянии.

Он мог лишь стараться изо всех сил вести свою трансляцию честно, справедливо и беспристрастно, не искажая языком камеры слова и поступки Пяти Небесных Упадков. И это был абсолютный предел.

Но Ай Цаншэн был другим.

Как один из бывших Трех Императоров Священного Зала…

Он не нуждался в силе Белых одежд и не опирался на исследования Алых Одежд. Он всегда оставался нейтральной стороной.

Он доверял лишь собственным чувствам, а не тому, что видел, слышал или о чем судачили другие.

И пусть в Пяти Небесных Упадках он уже разглядел все самые опасные явления Пяти Регионов — Тело Упадка, Жемчужину Кровавого Мира, Призрачного зверя…

Когда Пять Небесных Упадков заговорил…

Ай Цаншэн на мгновение задумался и понял, что с самого появления этого человека на Священной Горе его мысли словно находились под чужим влиянием.

Он так и не дал ему права «высказаться» — стрела из Лука Греха уже была выпущена.

Если бы не Сюй Сяошоу, Пять Небесных Упадков уже угас бы в молчании.

— Говори.

Он был в Восточном Регионе.

Односложный ответ Ай Цаншэна, брошенный так же небрежно, как он обычно говорил с Си, заставил всех мастеров Очищения Духа, наблюдавших за битвой в ближайших городах, всполошиться.

Даже на лице Чжун Юаньцзы отразилась тревога.

Первое правило в борьбе с Телом Упадка — свести к минимуму любые «контакты»: разговоры, сближение и прочее. Лучше всего сохранять «параллельные курсы».

Первое правило в борьбе с Жемчужиной Кровавого Мира — не давать ему времени. Чем дольше тянешь, тем сильнее становится его направляющая сила.

Неужели Ай Цаншэн не понимал этих истин?

Если Пять Небесных Упадков прибегнет к уловке, то всем живым существам на сто тысяч ли окрест грозит гибель!

— Постойте…

Чжун Юаньцзы в своей повязке уже было открыл рот, но тут почувствовал тяжесть на плече — его с силой опустили на землю.

Обернувшись, он увидел Сюй Сяошоу.

Чжун Юаньцзы отпрянул в испуге, отступая на несколько шагов, чтобы всем было видно: он не принимал Нефритовый талисман Мира Абрикоса и не имеет ничего общего с Первым Павильоном под Небесами.

На такое у него не хватило бы духу!

— Я что, какая-то зловещая звезда? Или у меня руки грязные? — Сюй Сяошоу повертел в воздухе ладонью, усмехнулся и, покачав головой, обратился к старику Чжуну. — Кем бы он ни был, право сказать хотя бы пару слов у него должно быть?

— Если бы был выбор, кто бы захотел стать Пятью Небесными Упадками?

— Ты бы захотел?

Чжун Юаньцзы осекся и, открыв рот, не смог вымолвить ни слова.

У него не было такой сильной эмпатии, как у Сюй Сяошоу, и он не мог поставить себя на место Пяти Небесных Упадков, чтобы взглянуть на вещи с его точки зрения.

Тело Упадка и Жемчужина Кровавого Мира по-прежнему вызывали у него отторжение — чувство, которое невозможно было стереть на физиологическом уровне.

Он верил, что любой, кто хоть недолго пробыл на Священной Горе и имел представление о Пяти Великих Абсолютных Телосложениях, не принял бы такого опрометчивого решения, как сейчас Ай Цаншэн.

Поэтому он не мог понять Ай Цаншэна!

Нельзя было давать ему времени!

Если на весы положить судьбу всех живых, то один Пять Небесных Упадков по сравнению с мириадами жизней — все равно что волос быка рядом с россыпью звезд на девяти небесах. Как их вообще можно сравнивать?

… …

— Великий Император Цаншэн, может ли этот старик считаться одним из простых смертных под взором вашего Ока Великого Дао?

Неподалеку Пять Небесных Упадков, получив дозволение Ай Цаншэна, внезапно заговорил, словно не слыша прервавшегося окрика.

Чжун Юаньцзы изумленно вскинул брови и повернулся к нему.

Этот человек…

В этот миг у Зеркал передачи Дао по всем Пяти Регионам на лицах людей отразилось то же удивление, что и у Чжун Юаньцзы.

В общем представлении Пять Небесных Упадков был безумцем.

Его молчание и поступки, его кровожадность, его губительная сущность — все это сплеталось в образ бесчеловечного маньяка.

Никто и подумать не мог, что первый вопрос Пяти Небесных Упадков окажется таким… человечным.

Некоторые даже уловили в его словах нотки скорби.

В этот момент Пять Небесных Упадков был не похож на того несравненного Полусвятого, что в одиночку прошел по Священной Горе и одним ударом ладони уничтожил Цинь Дуаня и Цю Гу. Он походил на дряхлого, доживающего свой век старика.

Казалось, ноша, которую он нес, окончательно сломила его, и лишь пройдя через смерть в пустыне, он смог с трудом вернуть себе крупицу чувств.

— Может.

Кресло-каталка из османтуса опустилось на груду обломков.

Сидящий в нем Ай Цаншэн слегка кивнул. Он по-прежнему взирал на всех свысока, по-прежнему был скуп на слова.

Око Великого Дао видело — Пять Небесных Упадков действительно изменился. Он в корне отличался от того, каким был раньше.

Прежде проявления его души и сознания на всех уровнях Дао были совершенно хаотичны, спутаны, как клубок ниток, и общаться с ним было невозможно.

Теперь же по упорядоченному течению законов Дао вокруг него было видно, что он на время обрел ясность ума.

Став нормальным, он жаждал нормального общения.

— Великий Император Цаншэн, имеет ли право на прощение тот, кто совершил ошибку?

Этот второй вопрос нарушил тишину в Пяти Регионах, и толпа зашумела.

Кто-то говорил «да», кто-то — «нет».

Одни считали, что «все зависит от обстоятельств», что нужно учитывать как минимум тяжесть и масштаб проступка.

Трудно было представить, что Пять Небесных Упадков способен на такие глубокие размышления.

Будь он обычным Полусвятым, он бы имел обычные права. По крайней мере, Великий Император Цаншэн не должен был при первой же встрече едва не пристрелить его в Западном Регионе?

— Наверное, имеет?

Фэн Чжунцзуй пробормотал себе под нос, чувствуя, что совершившего ошибку можно «простить», а вот заслуживает ли он «наказания» — это уже другой вопрос.

— Имеет.

Ответ Ай Цаншэна не был двусмысленным. Напротив, он прозвучал твердо и решительно.

Он не знал, о чем хотел спросить Пять Небесных Упадков, и мог судить лишь по самому вопросу: человек от рождения обладает «правом» на прощение, а остальное зависит от обстоятельств.

— Тогда…

Пять Небесных Упадков получил два утвердительных ответа, и в его безжизненно опущенных под маской глазах блеснул огонек надежды.

Но на этот раз он долго медлил, прежде чем осмелился спросить:

— А тот, кто виновен от рождения… заслуживает ли он смерти?

Уши Чжун Юаньцзы невольно дернулись, а по затылку побежали мурашки.

В этот миг все зрители перед Зеркалами передачи Дао поняли, о чем на самом деле хотел спросить Пять Небесных Упадков.

Небесную судьбу не изменить.

А Абсолютное Телосложение — и есть судьба!

Он родился с Телом Упадка, которое означало зловещую звезду. Он не был виноват, но из-за этого совершил множество ошибок. Заслуживает ли он прощения?

Все Пять Регионов взорвались спорами.

Ай Цаншэн же, напротив, умолк, не в силах вымолвить и слова.

Сюй Сяошоу впервые видел, как Пять Небесных Упадков полностью открыл свою душу, и это невольно вызвало у него уважение.

Он начал понимать, почему тот пришел на Священную Гору.

Не из-за Статуса Полусвятого и не из-за него самого, а из-за Ай Цаншэна.

Великий Император Цаншэн олицетворял высшую власть, прямоту и, что еще важнее, волю, признанную большинством!

Задай Пять Небесных Упадков эти вопросы Главе Дворца Дао, и этот позёр-старый даос отфутболил бы их на край вселенной.

Спрашивать его самого тоже было бесполезно.

Сюй Сяошоу знал, что он ничего не олицетворяет.

Его жизненный опыт был слишком мал, он даже не смог бы дать определенного ответа. Спроси он сейчас себя, он бы ничего не добился.

Во всех Пяти Регионах был лишь один человек, способный устроить для Пяти Небесных Упадков «Испытание сердца», — Ай Цаншэн.

И этот вопрос поставил Ай Цаншэна в тупик.

Пять Небесных Упадков не стал дожидаться ответа и задал другой вопрос:

— Или, другими словами, должен ли был вообще рождаться тот, кто виновен от рождения?

Вопрос, бьющий в самое сердце, вопрос за вопросом.

Те, кто не понимал, не могли уловить, в чем разница между двумя формулировками одного вопроса Пяти Небесных Упадков. Разве это не одно и то же?

Но те, кто понял…

Сюй Сяошоу глубоко вздохнул.

Далеко от этого поля битвы, где шло испытание сердца, за целый регион отсюда, на краю Священной Горы Сломанного Османтуса, Фан Вэньсинь протяжно вздохнул.

Как ответить?

Ответа не было!

Фан Вэньсинь давно разглядел, что Пять Небесных Упадков — Носитель призрачного зверя.

Задай Пять Небесных Упадков этот вопрос сегодняшним Алым Одеждам, тридцать лет спустя, — Жао Яояо или Юэ Гунли, — и ответом было бы «заслуживает смерти», «не должен был рождаться»!

Но он спрашивал Ай Цаншэна тридцатилетней давности!

Ай Цаншэн, конечно же, знал о делах Алых Одежд. Более того, он был свидетелем того, как Алые Одежды от Первого Поколения пришли к упадку, постепенно превратившись в инструмент для изучения Силы Великой Пустоты.

Было ли это плохо?

Нет, хорошо!

Исследования, последовавшие за Первым Поколением Алых Одежд, принесли пользу многим.

Они наделили мастеров на уровнях королевского престола и Отсечения Дао большей силой, позволив им лучше защищать еще больше людей.

Было ли это абсолютно хорошо?

Тоже не абсолютно!

По крайней мере, после Первого Поколения из-за «исследований», из-за чрезмерной погони за Силой Великой Пустоты…

Отношение Алых Одежд к Призрачным зверям постепенно превратилось в тотальное истребление.

А не в то, чтобы, пусть даже наполнив Белую Медную Монету до краев, превратив ее в Медную монету кровавой тени, все же защитить некоторых Призрачных зверей — если не добрых, то хотя бы тех, кто в данный момент не проявлял враждебности к континенту.

Фан Вэньсинь искал ответ всю жизнь, но так и не смог найти его, или, вернее, не смог добиться, не был способен ухватить правильный ответ.

Вопрос Пяти Небесных Упадков не то чтобы не имел ответа.

Но что мог ответить Ай Цаншэн?

Опровергнуть волю Пяти Великих Кланов Святых Императоров?

Опровергнуть достижения Алых Одежд за последние тридцать лет?

Опровергнуть свой собственный статус «Защитника Дао», опровергнуть свое Дао, позволяющее жертвовать малым ради блага большинства?

В споре о Дао оружие не нужно.

Если бы Ай Цаншэн прямо дал ответ, которого ждал Пять Небесных Упадков, его собственное Дао рухнуло бы!

— Что ты хочешь сказать?

Ай Цаншэн впервые не дал прямого ответа, а вместо этого своим Оком Великого Дао впился взглядом в стоящего перед ним человека.

Да!

Он мог видеть насквозь оранжевый балахон с капюшоном, оранжевую маску Ямы и все законы Дао, которые Пять Небесных Упадков постиг за свою жизнь, — абсолютно все!

Но он не мог проникнуть в его сердце.

— Хе…

— Хе-хе-хе…

— Хе-хе-ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха…

Пять Небесных Упадков горестно рассмеялся, безвольно понурив голову, словно марионетка, и принялся мотать ею из стороны в сторону.

Его смех становился все пронзительнее, все более резал слух.

А затем внезапно оборвался, канув в бездну, и все его тело затряслось, источая демоническую энергию.

— Даже ты, хе-хе-хе…

— Даже Великий Император Цаншэн не смеет прямо ответить на этот вопрос…

Разочарование!

Полное, безоговорочное разочарование!

Все зрители в Пяти Регионах затаили дыхание, вновь увидев в Пяти Небесных Упадках безумие и кристально чистое отчаяние!

— Что-то нехорошо все это…

Кто-то вдруг вспомнил слова Чжун Юаньцзы.

И теперь все понимали, что старик Чжун был прав.

Нельзя было давать Пяти Небесным Упадкам времени. Этого человека нужно было пристрелить с самого начала, пристрелить насмерть.

Чем дольше он жил, тем страшнее становилось!

Но Пять Небесных Упадков, на удивление, не впал в ярость, не обезумел.

Он быстро подавил разочарованный смех, поднял голову и с нажимом спросил:

— Ай Цаншэн, ты называешь себя «Защитником Дао», защищаешь Пять Регионов континента, поддерживаешь семь или восемь из десяти.

— Ты знаешь, что в мире нет абсолютного совершенства, и следуешь относительной справедливости, но при этом ждешь появления идеальной «десятки».

— Ты сам себе не противоречишь?

— И кто же станет этой «десяткой»? Святые Рабы? Сюй Сяошоу? Ба Цзуньань или все вы, Десять Почтенных Престолов?

Пять Небесных Упадков вскинул руки, разведя их в стороны, и скорбно произнес:

— Никто.

Лицо Ай Цаншэна оставалось спокойным, как гладь озера, его совершенно не тронули эти ядовитые слова.

Пять Небесных Упадков продолжал:

— Этот старик проходил мимо Священной Горы, думая, что Глава Дворца Дао не даст мне ответа, потому что он уже сделал свой выбор.

— Мир не даст мне ответа, потому что мир уже устроен именно так.

— Но, проходя мимо Зеркала передачи Дао, я услышал твое обращение к континенту, твою прямоту, твою искренность, твою жажду «Дао».

— Люди называют тебя «Стрелой Правосудия». Этот старик поверил и пришел просить ответа, а ты не смеешь ответить?

Он сделал паузу и, глядя на Великого Императора Цаншэна, что высокомерно восседал в своем кресле на груде обломков, громогласно воскликнул:

— Этот старик спрашивает тебя еще раз: должен ли был рождаться тот, кто виновен от рождения?

— Отвечай мне или убей меня!

Пять Небесных Упадков выпятил грудь, его голос звучал хрипло, бесцветно, надрывно:

— Я пришел на Священную Гору в жажде смерти!

Его голос прогремел, как гром, потрясая души.

Зрители в Пяти Регионах вздрогнули от этого крика. Камера Зеркала передачи Дао показала Великого Императора Цаншэна, но тот по-прежнему молчал.

Пять Небесных Упадков в ярости сжал кулаки, словно пытаясь что-то раздавить, в его голосе звучали крах и беспомощность:

— Вы не смеете ответить, но смеете давать определения?

— Вы одним словом определили «относительное», описав «относительное совершенство» как «абсолютное». А вы подумали о чувствах тех, кто находится в серой зоне?

— Раз они не могут подать голос, о них можно не думать?

— Раз они в серой зоне, и Око Великого Дао их видит, а мир — нет, о них тоже можно не думать?

— Ну да… — голос Пяти Небесных Упадков ослаб, в нем зазвучала мука. — За столько лет появился лишь один Полусвятой вроде этого старика.

— Да и то по случайности он попал в поле зрения вашего светлого мира. Зачем о нем много думать?

— Мнения из серой зоны, голоса из тьмы — все это, наверное, просто шум…

Пять Небесных Упадков растерянно огляделся и, наконец, посмотрел на Сюй Сяошоу. В его глазах, полных беспомощности, промелькнул вопрос:

— Как… можно разбудить того, кто притворяется спящим?

Того, кто притворяется спящим или глухим, не разбудить никак, если только не кулаком… Сюй Сяошоу тяжело прикрыл глаза и молча перевел взгляд на Ай Цаншэна.

Ай Цаншэн открыл было рот, но так ничего и не сказал.

Пять Небесных Упадков подождал немного, а затем снова издал смешок «хе-хе». Он издали поднял руку и с почтением произнес:

— Вы восседаете на вершине Священной Горы, и даже сейчас, спустившись в Восточный Регион, вы находитесь выше нас.

— Кресло под вами источает аромат османтуса, за вашей спиной может быть и величественный Зал Священной Вселенной, и благоденствующая на века страна.

Пять Небесных Упадков качал головой, скорбно усмехаясь.

Призрачная и демоническая энергия вырвались из его тела, переплетаясь и пересекаясь. Он согнулся и прорычал:

— А я не могу!

— Я барахтаюсь в кипящей воде и пламени, от меня исходит зловоние упадка, я совершаю неконтролируемые поступки в помутнении рассудка, и даже за спиной! За моей спиной!

Он замолчал.

Камера Зеркала передачи Дао отъехала назад.

Сейчас за спиной у Пяти Небесных Упадков была та же картина, что и когда он поднялся до середины Священной Горы.

Трава и деревья за ним увяли, все окутал серый туман — зрелище гниения и упадка, лишенное всякой жизни.

— За моей спиной больше нет света…

Он глубоко вздохнул, словно пытаясь набраться смелости, чтобы прореветь еще несколько слов.

Но у него не вышло, остался лишь вздох:

— Справедливость — над вашей головой, правосудие — в вашем луке, Око Великого Дао озарит рассветом все Пять Регионов, и все будет процветать.

— Но вы меня не видите…

— Я стою спиной к свету, и мой удел — вечная ночь.

Пять Небесных Упадков издал долгий и тихий вздох. Неизвестно, что задело его, но он в последний раз поднял глаза и с надеждой спросил:

— Ай Цаншэн, я спрашиваю тебя в последний раз.

— Должен ли был рождаться тот, кто виновен от рождения?

В Пяти Регионах воцарилась мертвая тишина.

Казалось, Зеркало передачи Дао вот-вот разобьется от этого бьющего в самое сердце вопроса — даже изображение слегка дрожало.

Руки Фэн Чжунцзуя тряслись, как и сердца всех Пяти Регионов, как и глаза Ай Цаншэна, его Око Великого Дао.

Ай Цаншэн открыл было рот, но снова промолчал.

Ответ, казалось, обжигал ему горло, перекатываясь внутри, и, наконец, пробив себе путь, вырвался наружу:

— Нет никакого «должен» или «не должен».

— Виновен не тот, кто рожден человеком, а тот, кто всему этому виной. (Конец главы)