Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1690 И изгнанник стремится к облакам, и три божества ведут беседу
— Абрикосик, тебе стоит поумерить пыл.
В укромном уголке Абрикосового мира Цзиньжэнь отвел Духа Драконьего Абрикоса в сторону для личной беседы:
— Девять жертвенных османтусов теперь здесь, ее Истинное тело рядом с тобой, так что времени у тебя впереди много. Как говорится в старой пословице: «Прекрасная древесная дева – достойная пара для благородного мужа». Но Призрачная ива теперь тоже Мировое древо, так что будь осторожен и не торопи события.
Лицо Духа Драконьего Абрикоса исказилось от досады:
— Я же говорил, не хочу я эту Призрачную иву, не хочу!
— Нет, нет, нет…
Цзиньжэнь покачал головой:
— Призрачная ива нам необходима. Развитие Абрикосового мира невозможно без ее силы. Но мое отношение к ним и к тебе совершенно разное.
С искренним видом он развел руками и продолжил:
— Что бы ни случилось в будущем, я всегда буду целиком и полностью на твоей стороне, это даже не обсуждается. Мои отношения с ними – дело недавнее, в них нет никаких чувств. С тобой все иначе. Мы с тобой начинали с малого, у нас общая цель. Я хочу превзойти Десять Почтенных Престолов, а ты – Иву, Поклоняющуюся Богам, чтобы стать главой исконных деревьев. Верно?
Дух Драконьего Абрикоса открыл было рот. Он не хотел никого превосходить, он хотел спать. Но в такой ситуации…
Если он не превзойдет, то Девять жертвенных османтусов, скорее всего, достанется Иве, Поклоняющейся Богам.
Судя по всему, перед старшим братом Ивой тетушка Девять жертвенных османтусов сама вела себя как младшая сестричка.
Давление!
Какое тяжкое давление!
В Духе Драконьего Абрикоса, вечно предпочитавшем покой и бездействие, на миг вспыхнул боевой дух, но тут же угас.
— Трудно.
Он не уточнил, что именно трудно.
Но Цзиньжэнь понял: трудно было все.
«Что ж, прости, Абрикосик, но Абрикосовый мир не станет для тебя раем праздности и роскоши. Это было бы слишком несправедливо по отношению ко всем остальным, кто здесь трудится не покладая рук. Тебе нужна небольшая встряска!»
— Ива, Поклоняющаяся Богам, – далеко не простак, тебе нужно ее остерегаться. Если что-то будет непонятно, сразу спрашивай меня. Ли Фугуй тоже хороший советчик, он очень умен.
— Конечно! — хотел было ответить Дух Драконьего Абрикоса, но Цзиньжэнь жестом остановил его.
— Я знаю, что ты не любишь общаться с другими. Ты обращаешь на меня внимание лишь потому, что я – Владыка Мира Абрикоса. Но сейчас ситуация иная. Присмотрись к Ли Фугую, поспрашивай его. Абрикосовый мир переживает редчайший период бурного развития. Кто угодно может стать преградой на этом пути, но только не один из нас. Эту волну не остановить!
Дух Драконьего Абрикоса то открывал рот, чтобы что-то сказать, то снова закрывал, и в конце концов лишь глубоко вздохнул.
Сюй Сяошоу был прав.
Именно он обладал стратегическим видением.
Если отбросить личные чувства, то превращение Ивы, Поклоняющейся Богам, в Мировое древо принесет Абрикосовому миру огромную пользу.
Вот только…
При мысли о том, что Девять жертвенных османтусов окажется меж двух деревьев и может склониться в другую сторону, Духу Драконьего Абрикоса было невесело.
Он любил получать все, не прилагая усилий.
Он хотел пропустить этап ухаживаний.
Призрачная ива, хоть и была зловещей, дала его характеру весьма точную оценку: лень!
Сломив апатию Духа Драконьего Абрикоса, Цзиньжэнь, разумеется, не мог просто уйти. Нужно было дать и пряник.
Он сменил тему и, обняв драконью голову Духа, понизил голос:
— Ты видел Священное Древо Зачатия?
Дух Драконьего Абрикоса замер. В его сознании возник образ пышнотелой темной Матери-Древа, а в ушах будто бы зазвучал ее томный, чарующий голос.
Если Девять жертвенных османтусов была святой девой, то Священное Древо Зачатия – без сомнения, Демоницей, причем самой что ни на есть искушенной!
Он содрогнулся:
— Не смею.
А?
Цзиньжэнь опешил.
«Я спросил, видел ли ты. А на какой вопрос ты ответил „не смею“?»
Решив, что ответ означает «не видел», Цзиньжэнь усмехнулся:
— Ты так одержим Девятью жертвенными османтусами, возможно, потому, что твой кругозор слишком узок, и ты видел только такой типаж…
— Я знаю о Священном Древе Зачатия, — отрезал Дух Драконьего Абрикоса.
Теперь Цзиньжэнь понял, что тот имел в виду.
Ты даже помыслить о Древе Зачатия не смеешь?
— Да ты совсем размазня, что ли? — не выдержал Цзиньжэнь.
Мне приходится помогать тебе ухаживать за Девятью жертвенными османтусами, буквально подносить ее к твоему рту, и только тогда ты шевелишься.
А о Священном Древе Зачатия ты даже и не думаешь?
«Неудивительно, что Призрачная ива тебя презирает. Да я и сам начинаю тебя презирать, приятель!»
Дух Драконьего Абрикоса смущенно молчал, не находя слов.
Цзиньжэнь не стал больше с ним разговаривать и бросил напрямик:
— В Божественных руинах сознание Священного Древа Зачатия было уничтожено. Сейчас его Духовное тело восстанавливается.
Глаза Духа Драконьего Абрикоса тут же вспыхнули. Увидев это, Цзиньжэнь лишь вздохнул:
— Я собираюсь перенести Священное Древо Зачатия в Абрикосовый мир.
— Перенести! Перенести!
— Я собираюсь объединить Божественные руины с Абрикосовым миром.
— Объединить! Объединить!
— Ты сможешь это сделать?
— Смогу… э-э, не смогу.
— Вот именно, для этого нужна Ива, Поклоняющаяся Богам. Но я гарантирую, что она не займет твоего места. Однако в будущем тебе придется постараться, иначе и Девять жертвенных османтусов, и Священное Древо Зачатия могут перейти на ее сторону, и в итоге ты останешься ни с чем.
— …Хорошо!
— Ты действительно сможешь?
— Смогу!
Цзиньжэнь кивнул, пристально посмотрел на Духа Драконьего Абрикоса и развернулся, чтобы уйти.
Он много раз пытался заставить Драконий Абрикос побороться, проявить величие исконного древа, высвободить силу Святого Императора, но все было тщетно.
Только сейчас он понял, что заставить ленивое дерево стремиться к чему-то можно, лишь посадив рядом с ним два других, прекрасных.
Очевидно, мышление людей и деревьев несовместимо.
Мир деревьев – сплошной разврат.
… …
— Смогу!
— Но на это потребуется время. Я сделаю все возможное.
Вернувшись в Аптекарский сад Шэнь-нуна, Цзиньжэнь изложил свою идею о слиянии Абрикосового мира и Божественных руин. Ответ Ивы, Поклоняющейся Богам, был утвердительным.
Цзиньжэнь поднял голову к небу и тяжело вздохнул.
«Абрикосик, если бы не наше давнее знакомство, если бы не желание помочь тебе… Будь я хоть немного бессердечнее, боюсь, в этом окрепшем Абрикосовом мире тебе бы не нашлось места. Ты бы стал лишь пищей для тигров и волков, которые со временем поселятся здесь!»
Но, с другой стороны…
Не будь Драконий Абрикос таким ленивым, он не прятался бы в Аптекарском саду Шэнь-нуна.
Не будь он таким никчемным, его бы за столько лет давно выкопал Священный Зал или кто-нибудь еще.
С этой точки зрения, если бы Драконий Абрикос не воспылал алчностью к Девяти жертвенным османтусам, его существование и образ жизни были бы воплощением даосского принципа сокрытия святыни. Об обожествлении и становлении предком можно было бы и не мечтать, но прожить он мог бы очень долго.
И если бы не это, Сюй Сяошоу никогда бы не встретил Драконий Абрикос и не превратил бы свою Изначальную Обитель в Абрикосовый мир, получив такое огромное преимущество.
Уже одного этого было достаточно, чтобы Сюй Сяошоу не бросил Драконий Абрикос.
Пьешь воду – помни о том, кто вырыл колодец. Конечно, Чэн Синчу тоже был одним из благодетелей и заслуживал места в Хрустальном Дворце, но, к сожалению, погиб молодым.
— Дедуля Шоу, если вы готовы, я могу соединиться с Божественными руинами прямо сейчас.
Умные люди быстро учатся, и умные деревья – тоже.
Ива, Поклоняющаяся Богам, постепенно привыкала к манере и темпу разговора Драконьего Абрикоса и Сюй Сяошоу и старалась подстроиться.
Да, оставалось только подстраиваться!
Священная Гора Сломанного Османтуса – обитель неги, Город Юйцзин – могила героев. Эта атмосфера роскоши пронизывала весь Центральный Регион и Священный Зал.
Это было совсем не в духе Ивы.
Ее истинная природа была дикой.
Но и она поддалась этому очарованию, ведь кому не нравится всеобщее поклонение? Раньше, на Священной Горе Сломанного Османтуса, даже когда ее ствол был срублен, она все равно пользовалась должным уважением, в том числе со стороны Дао Цюнцана, Ай Цаншэна и Хуа Чандэна.
Абрикосовый мир был другим.
В Абрикосовом мире, за исключением Драконьего Абрикоса, благодаря присутствию Сюй Сяошоу все дышало кипучей энергией и волчьими амбициями!
И если переход на его сторону был вынужденной мерой, то, говоря по душам, Сюй Сяошоу очень подходил Иве. По крайней мере, она так считала.
Как и Дао Сюаньцзи, иначе она не смогла бы одолжить ему свою силу ранее. Вот только между ними была существенная разница: последней не хватало способностей, катастрофически не хватало!
— Соединяй.
Цзиньжэнь взмахом руки извлек Ядро Небесного Царства. Но когда Ива, Поклоняющаяся Богам, уже собиралась действовать, он с улыбкой добавил:
— …Конечно, соединяй. Но прежде я хочу представить вам кое-кого.
В Аптекарском саду Шэнь-нуна в ряд выстроились многометровые Девять жертвенных османтусов, Драконий Абрикос и Ива, Поклоняющаяся Богам.
К этому моменту Девять жертвенных османтусов тоже «добровольно» прошла процедуру заключения контракта, став одним из Мировых древ, и начала собирать удачу.
Три Мировых древа, словно три гигантских божества, возвышались в самом центре Аптекарского сада Шэнь-нуна, позади Хрустального Дворца Города Юйцзин, создавая невероятно гнетущее ощущение.
А перед тремя деревьями стояли два крошечных человека.
— Подойди.
Цзиньжэнь сделал знак рукой.
Ли Фугуй – в длинных одеждах с узором черного питона и воротником-стойкой с фиолетовыми облаками, с накинутым на левое плечо черно-красным плащом, что придавало ему вид человека высокого положения, – сдерживая трепет в сердце и дрожь в руках, шагнул вперед. Внешне он был спокоен, но внутри у него бушевала буря.
Он поочередно кивнул каждому из трех Мировых древ, стараясь не делать никаких заискивающих жестов вроде поклонов или сложенных рук. Его самообладание было настолько велико, что он, не дожидаясь представления Дедули Шоу, под ужасающим давлением взглядов трех исконных деревьев заговорил первым:
— Приветствую вас, почтенные. Я – Ли Фугуй.
… …
С легкой улыбкой на губах Ли Фугуй произнес свое имя, а затем поднял голову и посмотрел прямо перед собой. Его глаза сияли.
Исконные деревья!
Это же исконные деревья!
«В древности говорили: „Когда Хаос впервые рассеялся, Небо и Земля родились сами собой. Пробуждаясь в свой час, они восставали ото сна при встрече. С древнейших времен их число неизменно – девять. Они не прекратят борьбу за Дао и не исчезнут с переменой эпох. Это и есть Девять исконных деревьев“».
А Дедуля Шоу собрал здесь целых три!
И, говорят, четвертое уже на подходе!
И первым, кого они увидели после того, как стали Мировыми древами Абрикосового мира, помимо самого Владыки, был я.
Кто я такой?
Я – Ли Фугуй.
Разве «Ли Фугуй» – это какое-то выдающееся, потрясающее мир имя, сравнимое с именами Ба Цзуньаня, Дао Цюнцана или Ай Цаншэна?
Вовсе нет!
Ли Фугуй – это просто Ли Фугуй, и ничего больше.
Ли Фугуй родился в нищете, в детстве был низкорослым и невзрачным, и даже уличные бродяги могли запросто пнуть его ногой.
Если бы не толика удачи, дарованная иному, если бы в момент отчаяния, на грани гибели, его кто-то не подобрал, не затащил в темную организацию, в Мир Очищения Духа…
…Ли Фугуя давно бы уже не было.
В темных организациях таких бродяг – пруд пруди, кого там только нет.
А в разведывательных структурах выжить труднее всего. Интриги, смертельные схватки, уничтожение своих и предавших своих, полное истребление всего человеческого – и только потом ты выходишь оттуда.
…И Ли Фугуя снова нет.
Что может быть у человека, оставшегося в полном одиночестве?
Удача улыбнулась ему, и он, благодаря способности к Очищению Духа, попал в Мир Очищения Духа, но его талант был посредственным.
С помощью различных ухищрений он кое-как выбился в люди, но и среди сверстников не был лучшим, лишь чуть выше среднего.
Но лес всегда губит деревья, что тянутся выше других.
Те, кто был сильнее меня, погибли. Те, кто был талантливее, пали при исполнении.
И в итоге оказалось, что я, Ли Фугуй, – самый живучий?
Путь Очищения Духа труден – значит, нужно медленно глотать пилюли и шаг за шагом повышать свой уровень. Путь разведки опасен – значит, нужно действовать осторожно и шаг за шагом подниматься по служебной лестнице.
Ли Фугуй никогда не думал о том, чего он хочет достичь.
И уж тем более не мечтал о том, что когда-нибудь сможет говорить о «мечтах» и «вершинах», как это делают великие люди.
И вот, оглянувшись назад…
Я стою, облаченный в плащ.
А люди у подножия горы зовут меня… Господин Ли!
Павильон Цветов и Трав проложил мне путь, Остров Пустоты дал мне мечту, но только следуя за Дедулей Шоу, я смог по-настоящему превратить чудо в реальность!
Это не Искусство Иллюзорного Меча.
И тем более не Второй мир.
Три исконных древа сейчас смотрят на меня. Они внимательно разглядывают, тщательно оценивают…
Они привыкли к пирам Таоте, их взору представали лишь святые да императоры, а одному из них некогда поклонялся даже Бог-Прародитель.
Они не замечают муравьев вроде Цаншэна и не знают, что даже Великая Пустота – не предел, и что однажды им придется взглянуть на нее с уважением.
Кто я в их глазах?
Зачем Дедуля Шоу привел меня сюда?
Ли Фугуй родился с заурядной внешностью простолюдина, но обладал проницательным умом и, конечно, понимал, что Дедуле Шоу сейчас не нужна цепная собака, которая будет лишь вилять хвостом перед исконными деревьями.
Но под взглядами трех исконных деревьев жалкий практик Великой Пустоты, не обладающий Силой Изначального Истока, осмеливался оставаться таким невозмутимым…
Он важнее Священного Древа Зачатия.
Он важнее Божественных руин.
Он появился в тот самый момент, когда глава исконных деревьев, Ива, Поклоняющаяся Богам, уже была готова действовать.
Он был настолько непримечателен, что одного взгляда хватало, чтобы понять: у этого человека есть скрытые таланты. Именно такие люди – величайшая редкость, единственные в своем роде.
Неужели и я, Ли Фугуй, могу стать Единственным?
Стоя под сенью древесных крон и сдерживая бурю в душе, Ли Фугуй увидел, что ответа долго не следует. Он невозмутимо улыбнулся и спокойно повторил:
— Приветствую вас, почтенные. Я – Ли Фугуй!
… …
Скромный и невозмутимый, учтивый и исполненный достоинства… Ива, Поклоняющаяся Богам, молчала целых десять вдохов.
Она знала, что ни один практик Великой Пустоты не выдержит такого давления, даже Полусвятому это было бы трудно.
Тем более что перед ним стояли целых три исконных древа!
«Великая Пустота…»
Да, это был всего лишь практик уровня Великой Пустоты.
Без Силы Изначального Истока, без Всепроникающей Божественной Мысли, без Святой силы, без ничего.
Он был прост до крайности.
Единственное, что было невидимо, – это его талант.
А талант у него, несомненно, был, иначе Сюй Сяошоу не стал бы его представлять.
Ива, Поклоняющаяся Богам, не могла понять лишь одного: почему у большинства последователей Сюй Сяошоу такой же низкий уровень развития, как у него, но при этом такой же выдающийся характер?
Дракон – не то создание, что таится в пруду.
А те, кто следует за драконом, становятся облаками в небе.
Когда Ли Фугуй повторил свое имя во второй раз, Ива, Поклоняющаяся Богам, уже не смела относиться к нему свысока, каким бы несерьезным это имя ни казалось.
Она уже собиралась заговорить…
Но тут стоявший рядом Дедуля Шоу, ковыряя в ухе, как бы в шутку произнес:
— Наш господин Ли из Абрикосового мира приветствует вас, вы что, все оглохли, не слышите?
Духовное тело Девяти жертвенных османтусов вздрогнуло и тут же проявилось. Она первой дружелюбно откликнулась:
— Здравствуй, мальчик Ли Фугуй, здравствуй…
Ива, Поклоняющаяся Богам, также явила свое духовное тело, Призрачную иву, но лишь слегка кивнула в знак приветствия, по-прежнему храня молчание.
Цзиньжэнь без лишних слов, на глазах у двух деревьев, снова торжественно вручил Ли Фугую Главную печать Мира Абрикоса, символ воли его Владыки:
— Отныне в мое отсутствие господин Ли будет моим полноправным представителем. Его слово – мое слово, равное слову Главы Дворца Дао, равное слову тех, кто над Небесной Лестницей. И никаких „почему“.
«Вот оно!»
Ли Фугуй едва не разрыдался.
Дождался! Не перед Драконьим Абрикосом, а перед чужими деревьями дождался таких слов от Дедули Шоу.
Это означало, что он стал настоящим вторым номером в Абрикосовом мире. Чжу Икэ, ты опоздал!
Духовное тело Девяти жертвенных османтусов хотело было еще немного поболтать, задать вопрос вроде «почему», но, услышав это, замолчало и молча кивнуло.
Ива, Поклоняющаяся Богам, была слегка удивлена.
Она действительно не спросила «почему». Но, будучи упрямым деревом, она все же хотела знать, до какой степени Ли Фугуй может представлять Сюй Сяошоу, где предел:
— Это не Проклятие и не что-то иное, просто предположение. Что если Дедуля Шоу падет во внешнем мире…
Цзиньжэнь посмотрел на нее и, на удивление, не стал возражать, а лишь беззаботно ответил:
— Второго Владыки Мира Абрикоса не будет. Но Ли Фугуй найдет способ воскресить меня, чего бы это ни стоило.
Призрачная ива пристально посмотрела на Дедулю Шоу и не стала больше задавать вопросов о «доверии» и «предательстве». Без всяких «почему».
Наконец, ее взгляд переместился на Ли Фугуя.
В тот же миг Ива, Поклоняющаяся Богам, в Аптекарском саду Шэнь-нуна словно сбросила маску. Ее нежно-зеленые ветви вдруг стали мрачными и зловещими.
Она стала иссиня-зеленой, почти прозрачной, и от нее повеяло леденящим холодом, будто в следующую секунду ее ветви пронзят душу Ли Фугуя, поднимут его в воздух и иссушат, поглотив всю его силу.
— Ты видишь Иву, Поклоняющуюся Богам! Почему не падаешь ниц?!
— Ты видишь Иву, Поклоняющуюся Богам! Как ты смеешь не падать ниц?!
— Ты видишь Иву, Поклоняющуюся Богам…
Стоило их взглядам встретиться, как в голове Ли Фугуя взорвалась демоническая волна.
Абрикосовый мир исчез, и вместо него он увидел жуткую картину: все миры поклонялись Призрачной иве, принося ей в жертву бесчисленных живых существ.
Ветви этой Ивы, Поклоняющейся Богам, простирались по всем мирам, и каждая из них была величественнее и огромнее, чем в Абрикосовом мире, чем любое другое исконное древо в его предельной форме.
Вот он, глава исконных деревьев!
Боль была невыносимой, он едва не рухнул на землю.
Ли Фугуй был всего лишь практиком Великой Пустоты и не мог выдержать такой ментальной атаки. Он чуть было не лишился рассудка и не превратился в безвольную марионетку.
Но в этот момент большая печать, которую он крепко прижимал к груди, слабо засветилась золотом.
Драконий Абрикос вмешался!
Сознание прояснилось, и Ли Фугуй вырвался из иллюзии.
Действуя по привычке, он тут же взял под контроль ноги, которые едва не подкосились. Несмотря на раскалывающуюся от боли голову, он даже бровью не повел. В его взгляде, устремленном на Призрачную иву, не было и тени враждебности, лишь прежнее спокойствие.
Только теперь в нем читался и немой вопрос:
«Чего ты добиваешься?»
— Ты! — взревел Драконий Абрикос, едва не бросившись в атаку.
В последнее время он сдружился с Ли Фугуем. Хоть он и презирал этого человека, но своих можно обижать самому, а чужим – нельзя!
Но не успел он двинуться с места, как духовное тело Девяти жертвенных османтусов остановило его, нахмурившись и молча покачав головой.
Драконий Абрикос ничего не понял, но замер, а затем резко посмотрел в другую сторону.
Сюй Сяошоу не вмешивается?
И он это терпит?!
Призрачная ива, конечно, прочла вопрос во взгляде Ли Фугуя, но не ответила, а лишь спросила в свою очередь:
— Дедуля Шоу ответил мне. Он тебе верит. А ты?
Даже не вопрос!
Просто «а ты?»!
Как на такое отвечать?
«Призрачная ива, ты слишком высокомерна!»
Гнев Духа Драконьего Абрикоса готов был выплеснуться из глаз, но, взглянув на Ли Фугуя, он успокоился.
Ли Фугуй был слишком спокоен.
Словно священная гора рушилась перед ним, а он и бровью не вел.
Встретив смертоносный взгляд Призрачной ивы, он лишь слегка улыбнулся и ответил ей тем же – взглядом и словами:
— Это не высокомерие и не пустые слова, а лишь простое утверждение… Пока жив Абрикосовый мир, жив и Дедуля Шоу.
Под ужасающим давлением трех исконных деревьев Ли Фугуй, держа в руках Главную печать Мира Абрикоса, медленно поднял голову.
И Абрикосовый мир будто бы стал светлее.
Ива, Поклоняющаяся Богам, сбросила облик Призрачной ивы и вернулась к своему прежнему виду нежной весенней ивы.
Ее духовное тело, Призрачная ива, тоже улыбнулось и слегка кивнуло.
Но на этот раз оно не промолчало, а произнесло, и в голосе его слышалась смесь шутки и серьезности:
— Приветствую господина Ли. (Конец главы)