Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1693 Перестройка Врат Тяньсюань в Абрикосовом мире. Все Пять Регионов в моей власти

— Разве короли и знать рождаются с этим званием?!

От громового рыка Цао Эрчжу все Божественные руины трижды содрогнулись.

Рука Фэн Юйцзиня дрогнула, и он едва не разорвал в клочья только что созданное Мо Мо физическое тело.

Его веко бешено дергалось. Подавив желание обернуться и прикончить этого тупого верзилу, он продолжил сосредоточенно работать над слиянием духа и плоти.

Победить он бы не смог.

Фэн Юйцзинь хоть и считался бывалым Святым Императором и, благодаря своему положению в Двух линиях Черного и Белого, примерно представлял себе уровень Десяти Почтенных Престолов, но у него не было ни малейшей уверенности, что он сможет выдержать гнев неведомого ему Куй Лэйханя. И это при том, что, по слухам, этот здоровяк по фамилии Цао еще даже не достиг уровня святого.

«Святой…»

Святость — для кого-то вершина, а для кого-то лишь начало пути. Все зависит от человека.

Земля дрожала. На лицах Старейшины Сана и Водяного отразилось изумление: они были поражены, что крик Цао Эрчжу мог высвободить такую мощь. Но вскоре они пришли в себя.

— Не то!

Землетрясение началось вовсе не из-за Цао Эрчжу. В самих Божественных руинах что-то происходило!

— Что происходит? Неужели руины сейчас обрушатся? — Старейшина Сан поднял взгляд к небу, которое искажалось, явно предвещая неладное.

— Вряд ли… — возразил Водяной, который все еще отчасти верил в Сюй Сяошоу. — Он ведь уже заполучил Ядро Небесного Царства. Если только Суйин не вернулся… но Сюй Сяошоу ни за что не дал бы ему шанса найти руины!

— Я не это имел в виду, — выслушав его, Старейшина Сан помрачнел еще больше. — Именно потому, что Ядро Небесного Царства теперь у Сюй Сяошоу, внезапное обрушение руин как раз не было бы ничем удивительным.

Водяной лишь усмехнулся в ответ.

«Безрукавый, ах, Безрукавый! Ну и что с того, что ты постиг Сокровенный Смысл, став Полусвятым? Твой дух все так же некрепок, Сюй Сяошоу оставил на нем свой след.

Да, этот парень мастер устраивать неприятности, но ты хоть понимаешь, что такое Божественные руины?

Разве это Башня Пилюль?

Или Белый Грот?

Нет, ни то и ни другое.

Это место — земля Наследия Чиновника-Палача Богов Жань Мин, место возрождения Зловещего Иньского Злого Бога! Оно построено на основе треугольника Небесного Царства!

С таким-то мощным, просто „взрывным“ фундаментом, как Сюй Сяошоу может его взорвать?

Чем он его взорвет?

Техниками взрыва вашей Школы Испепеляющего Сияния?»

…

В тот самый миг, когда он об этом подумал, раздался оглушительный грохот. Небо, будто гигантская пилюля, сжатая до предела, не выдержало чудовищного давления и взорвалось.

Потрясенные Старейшина Сан, Водяной, Цао Эрчжу и Фэн Юйцзинь подняли головы и увидели, как в небесах разверзлась гигантская дыра. Бесчисленные осколки, словно потоки света, посыпались вниз.

Зрелище было сколь прекрасным, столь и ужасающим.

— Не может быть… — Водяной опешил. — И вправду взорвалось?

Старейшина Сан, словно только этого и ждал, одной рукой снял дрожащую соломенную шляпу, а другой почесал онемевший затылок и пробормотал:

— Вот поэтому я и говорю: ты не понимаешь Сюй Сяошоу…

«До чего же знакомая картина!

Начиная с Павильона Духовных Сокровищ и заканчивая вылазками этого парня во внешний мир, до Старейшины Сана, даже когда он был в Мертвом море, время от времени доносились слухи о взрывных подвигах Сюй Сяошоу.

В его глазах этот парень был ходячим олицетворением принципа „где появился — там и взорвал“.

Остров Пустоты не был им уничтожен, вероятно, лишь потому, что Врата Иного Измерения в итоге достались Ба Цзуньаню — одному из немногих, кто способен сдержать этого сына взрывов.

Теперь, когда Божественные руины оказались под контролем Сюй Сяошоу, просто перепахать все три неба внутри было явно недостаточно.

Эти руины могли нормально функционировать только в полдень, потому что утром или вечером — то есть, рано или поздно — они все равно должны были взорваться!»

— Но почему? — Старейшина Сан не мог понять. Божественные руины уже принадлежали Сюй Сяошоу, так с чего им взрываться?

Неужели слова Водяного оказались пророческими, и Зловещий Иньский Злой Бог вернулся?

— Скорее, смотрите!

У Цао Эрчжу было зоркое зрение. В расколотом небе, в черной дыре, он разглядел мелькнувшую на мгновение темно-зеленую тень ивовой ветви.

— Что это?

Цао Эрчжу, конечно, знал, что такое ива и ивовые ветви. Но он поумнел и научился не говорить о том, в чем не уверен. Сказать, что Божественные руины внезапно взорвались из-за какой-то ивовой ветки… Сама мысль показалась ему абсурдной. Не решаясь делать выводы, он лишь посмотрел на дядюшку Сана и остальных в ожидании ответа.

— Ива… — рассеянно пробормотал Водяной.

«А? Так это и вправду ива? А я-то думал, мне показалось».

— Ива… которая может взрываться… Это какое-то изначальное древо? — спросил Цао Эрчжу.

С тех пор как он покинул Гору Цинъюань, ему на глаза попадались то величайшие божественные орудия, то Оружие-способности, то изначальные древа, то Боги-Прародители… И все они, без исключения, входили в какой-нибудь список «девяти великих» или «десяти величайших». Цао Эрчжу начал подозревать, что эти числа условны, а девятка, возможно, просто символизирует бесконечность. Иначе как объяснить, что за какой-то месяц он несчетное число раз видел вещи, которых на всем Континенте Священного Духа должно быть не больше девяти или десяти? Теперь при виде меча он сразу думал не то о мече Хуньдунь, не то о высшем божественном мече, не то о тех самых Двадцати одном знаменитом мече. А при виде дерева первой мыслью была — «изначальное древо», словно ими был усеян весь континент.

«Изначальное древо, которое взрывается…»

Эрчжу был невежествен, но и Старейшина Сан с Водяным не могли припомнить изначальное древо с таким свойством. Вот Молот, Сотрясающий Небеса — тот да, мог взорваться.

Однако об Иве, Поклоняющейся Богам, ивовом древе-предке, они оба знали. Переглянувшись, они увидели в глазах друг у друга потрясение:

— Сюй Сяошоу напал на Священную гору, сразился с Ай Цаншэном, чем разгневал и пробудил Иву, Поклоняющуюся Богам. И теперь она явилась в Божественные руины, чтобы уничтожить его «перевалочный пункт»?

И Божественные руины действительно были таким перевалочным пунктом. Сюда из Пяти Регионов непрерывным потоком прибывали люди Господина Ли. Они забирали Сюй Сяошоу, который возвращался сюда и впадал в состояние Ложной смерти, и разносили его по разным уголкам Пяти Регионов. Таким образом, побывав где-то всего раз, Сюй Сяошоу, используя Сокровенный Смысл пространства, мог свободно перемещаться между Священной горой и любой точкой Пяти Регионов. Он становился поистине неуловимым — даже стрелы Ай Цаншэна вряд ли могли бы его достать.

Когда Сюй Сяошоу впервые предложил эту идею, и Старейшина Сан, и Водяной сочли ее превосходной. Но теперь… Получается, из-за Ивы, Поклоняющейся Богам, его «перевалочный пункт» раскрыт, и Ай Цаншэн может нагрянуть прямо в логово Святых Рабов?

— Бежать!

В этом Святые Рабы были мастера. А уж Фэньцинь — и подавно.

Но куда бежать?

Божественные руины стремительно разрушались. Небо Первого неба уже полностью обрушилось, превратившись в ужасающую черную дыру. Войти туда сейчас — означало не попасть на Восемнадцатое небо, а добровольно затеряться в обломках Пространства-времени.

В этот критический миг, словно божество с небес, перед ними возникла высокая, прямая фигура. Глаза всех присутствующих загорелись.

— Братец Сяошоу!

Цао Эрчжу с радостным топотом подбежал к нему. В прошлые несколько раз, когда братец Сяошоу появлялся здесь, Эрчжу был занят тренировками. Впервые после битвы с Суйином он видел его во плоти.

Возникло чувство, будто день разлуки тянулся как три года, и за эти годы их дружба лишь окрепла и стала глубже.

— Братец Сяошоу, это конец света! — выпалил Цао Эрчжу, в панике указывая на небо, словно братец Сяошоу был слепым и ничего не видел.

Цзиньжэнь даже не поднял головы и лишь безразлично махнул рукой:

— Без паники. Ничего страшного.

У Старейшины Сана дернулся уголок рта. До чего же знакомые слова! Он раздраженно спросил:

— Что ты вообще творишь?!

Хотя в его голосе и звучал гнев, на душе у Старейшины Сана полегчало. По тону Сюй Сяошоу было ясно, что обрушение Божественных руин было частью его плана и не вышло за рамки ожидаемого.

А раз так, то даже если Ива, Поклоняющаяся Богам, и нашла это место, у него наверняка был припасен какой-то ход, чтобы разрешить ситуацию.

— История долгая. А если вкратце, то лучше и не говорить. Так что промолчу…

— А ну говори!

Старейшина Сан вовсе не желал оказаться на месте несчастного духовного растения, запертого в Алхимическом котле перед самым взрывом.

Он всю жизнь плел интриги, и умереть, не понимая, что происходит, было для него хуже самой смерти.

«Какой же этот старик зануда. Неужели мне придется ему все объяснять? Кто он, а кто я… Ах да, он же мой наставник, тогда ладно…» — Цзиньжэнь нахмурился и, встретив несколько растерянных взглядов, был вынужден заговорить:

— Если вкратце, то я сразился с псом Ай на Священной горе.

— Священную гору я разнес щитом вдребезги. Пёс Ай в отчаянии позорно бежал на юг, а я, сжалившись над беззащитными, по просьбе Девяти жертвенных османтусов и Ивы, Поклоняющейся Богам, забрал их в Абрикосовый мир, чтобы немного за ними присмотреть.

Что?!

Водяной был потрясен. Фэн Юйцзинь — в ужасе.

Старейшина Сан едва не скрипнул зубами. Он попытался отбросить все хвастливые преувеличения Сюй Сяошоу и добраться до сути.

«Священная гора разрушена… Ай Цаншэн отступил, чтобы заманить его в ловушку? А Сюй Сяошоу воспользовался его же планом, чтобы под шумок утащить и Девять жертвенных османтусов, и Иву, Поклоняющуюся Богам? Да это же полный бред!»

Даже без прикрас сама суть произошедшего была слишком ошеломляющей!

— А это тогда что такое? — спросил Старейшина Сан, указывая на рушащееся небо. Землетрясение не прекращалось, и всех сильно трясло.

— А, это… — пожал плечами Цзиньжэнь с выражением лица, которое так и говорило: «Ну что с вами поделаешь». — Ива, Поклоняющаяся Богам, увидела, как богат мой Абрикосовый мир, была очарована моим великолепием и, войдя в него, тут же присягнула мне на верность.

— Я не согласился, но она, воспользовавшись моментом, самовольно стала Мировым древом. Поставила меня перед фактом, так сказать. Что мне оставалось делать? Пришлось со слезами на глазах принять ее.

— Иве стало меня жаль, и она предложила мне план: „У меня есть идея, как вознести Абрикосовый мир до самых небес“.

— Она предложила соединить Абрикосовый мир и Божественные руины, используя Священное Древо Зачатия как связующее звено, чтобы перенести высокий статус руин в Абрикосовый мир. Это позволило бы всем там достигать уровня Трансценденции Дао.

— Идея хорошая, но совершенно пустая. Ива, Поклоняющаяся Богам, только-только была мной оживлена, силенок у нее было кот наплакал. Как она могла соединить Абрикосовый мир с Божественными руинами?

— Я ей не поверил и отказался.

— Но она настаивала, хотела во что бы то ни стало попробовать.

— Я-то видел ее честолюбивые замыслы! Всего лишь хотела выслужиться, чтобы поскорее укрепиться в Абрикосовом мире и выпросить себе побольше благ. Поэтому я снова отказал.

— Тогда она опять и опять…

— Хватит болтать! — не выдержал Старейшина Сан. Если бы он только мог сейчас одолеть Сюй Сяошоу, то не задумываясь влепил бы ему пощечину.

— Старый хрыч…

«Что? Он назвал меня старым хрычом?»

Глаза Старейшины Сана полезли на лоб, губы задрожали от гнева. Его чуть не хватил удар.

— Ох, нет, я не это имел в виду… — Цзиньжэнь смерил Старейшину Сана взглядом и удивленно спросил:

— Я же создал для тебя новое, прекрасное тело. Почему ты снова состарился? Непривычно?

— Не уходи от темы! — Старейшина Сан был на грани срыва.

— О.

— Но я и не уходил от темы, — кивнул Цзиньжэнь. — История-то закончилась, вот и все. А остальное…

Он указал в пустоту.

Там, в глубине черной дыры, уже виднелись бесчисленные ивовые ветви, которые тянулись к ним и укоренялись по всему Первому небу. В невидимом для остальных месте они уже соединились со Священным Древом Зачатия, которое все еще восстанавливало свое Духовное тело, и о чем-то с ним сообщались.

— Я не смог ей отказать и позволил попробовать.

— В конце концов, если небо рухнет — я его удержу. Хочет стать Мировым древом — пусть становится. Кто виноват, что она присягнула мне? И кто виноват, что я так великодушен?

«Ве-великодушен…»

У Старейшины Сана потемнело в глазах. Он сделал глубокий вдох, мысленно увещевая себя, что снисходительность — это добродетель, а великодушие — признак воспитания, и что он ни в коем случае не должен снова поддаваться на провокации этого мальчишки.

«Он делает это нарочно. Специально выпендривается передо мной. Дай ему волю, он бы еще и спросил: „Хочешь научиться? Назови меня учителем, и, может быть, я тебя научу“».

— Впечатляет.

Старейшина Сан решил пойти на упреждение. С самым восхищенным видом он похвалил Сюй Сяошоу, намереваясь лишить его возможности похвастаться.

— О? Так Безрукавый из Святых Рабов и глава Фэньцинь тоже считают меня впечатляющим? Хочешь научиться? Могу научить, только назови меня…

Бесполезно!

— Заткнись!

— Заткнуться? Опять заткнуться? Я же только что сказал, что если говорить коротко, то лучше и не начинать, а ты все равно заставил меня говорить. А теперь, когда я говорю, велишь заткнуться. Ну ты и человек… тц, забавно.

В воздухе повисла язвительность.

Обстановка накалялась до предела.

Цао Эрчжу, видя, как дядюшка Сан сжимает кулаки и как у того от злости дрожат губы, молча придвинулся к Водяному и спросил шепотом:

— Дядюшка Водяной, у них, у наставника с учеником, всегда так?

«Откуда мне знать? Это же не мои наставник и ученик», — подумал Водяной.

Но видеть Старейшину Сана в таком замешательстве было большой редкостью — с ним в споре не всегда мог совладать даже Ба Цзуньань.

Он посмотрел на Сюй Сяошоу, потом искоса взглянул на Цао Эрчжу, мысленно сравнил их и снова вздохнул:

«Как и ожидалось, оба метода воспитания имеют серьезные недостатки, причем очень серьезные.

Выходит, мой собственный подход к воспитанию совершенно безупречен:

запереть сына в подвале, где нет ни света ни дня, а самому под его видом проникнуть в Священный Зал. План до гениальности безупречен, никому и в голову не придет».

…

«Не слишком ли я о нем пекусь?» — глядя на ненавистную физиономию Сюй Сяошоу, снова подумал Старейшина Сан. Все-таки расстояние и впрямь рождает красоту.

Каждый раз, оставаясь в одиночестве, он с теплотой вспоминал любимого ученика, и эти воспоминания были прекрасны. Те несколько встреч в Мире Великой Пустоты, когда они виделись, находясь на разных полюсах мира, вызывали сложные, ностальгические и даже грустные чувства. Но при встрече вживую… какая уж тут грусть! Одно лишь желание причинить ему боль, которое, увы, так и оставалось желанием.

Вот и сейчас Старейшина Сан уже жалел, что ради Сюй Сяошоу и Сокрытой Скорби заранее отдал Слона-Дракона.

Знай он заранее, чем обернется возвращение этого негодника, он бы лучше сломал Слона-Дракона, раскрошил и съел, чем использовал бы его в качестве услуги для Цао Эрчжу.

— Ива, Поклоняющаяся Богам, соединяет два мира. Тебе ничего не нужно делать? — процедил Старейшина Сан сквозь зубы, желая лишь одного — чтобы тот ушел.

Но этот тип прилип к нему, как банный лист. Услышав вопрос, он и вовсе уселся на землю — теперь его точно не прогонишь — и беззаботно ответил:

— Не-а.

— Он занимается своим делом, а я — отдыхаю.

— Я же не Мировое древо. Достаточно будет и моральной поддержки, ничем другим я все равно не помогу… Ива, Поклоняющаяся Богам, сказала: «Владыка Мира Абрикоса ни в коем случае не должен взваливать все на себя, дабы не навредить своему драгоценному здоровью».

Несмотря на свои слова, Цзиньжэнь достал Ядро Небесного Царства и стал внимательно следить за состоянием Священного Древа Зачатия. Он немного опасался, что Ива, Поклоняющаяся Богам, может что-нибудь выкинуть. Например, воспользоваться слабостью Священного Древа, чтобы захватить его тело или силу, что, в свою очередь, могло повлиять на Божественные руины.

Но, очевидно, став Мировым древом Абрикосового мира, Ива, Поклоняющаяся Богам, не была столь недальновидна и уж точно не осмелилась бы творить что-то у Владыки мира под носом. Она лишь связалась со Священным Древом Зачатия. Его воссозданное Духовное тело было очень слабым, да и характер сильно отличался от прежнего, высокомерного. Увидев Иву, Поклоняющуюся Богам, главу всех исконных деревьев, Древо Зачатия даже не подумало сопротивляться и сразу согласилось.

— Такое может и провалиться? — с любопытством спросил Водяной, слушая, как Цзиньжэнь объясняет происходящее с двумя исконными деревьями на Ядре Небесного Царства.

Даже он, со всем своим опытом, никогда не сталкивался со слиянием миров, не говоря уже о каких-то малых мирах. Абрикосовый мир и Божественные руины были весьма велики, и сложно было представить, к каким качественным изменениям приведет их объединение. Конечно, где возможности, там и риски, и в случае провала…

— Они ведь не взорвутся оба? — с неподдельным беспокойством пробормотал Старейшина Сан.

— Чтоб тебя, каркуша! — отвернулся Цзиньжэнь. — Не взорвутся. У Ивы, Поклоняющейся Богам, не было полной уверенности в успешном слиянии, поэтому я усовершенствовал его план.

Воцарилось молчание. Старейшина Сан, Водяной и даже подошедший с Мо Мо на руках Фэн Юйцзинь благоразумно промолчали.

— А что за план? — раз уж никто не решался, спросить пришлось Цао Эрчжу. Едва он задал вопрос, как почувствовал на себе три испепеляющих взгляда.

Цзиньжэнь, хлопнув себя по штанам, возбужденно вскочил на ноги. Казалось, строительство Абрикосового мира интересовало его куда больше, чем разборки снаружи.

— План у меня такой.

— Ива, Поклоняющаяся Богам, только-только ожила, ее силы ограничены, а уровень законов в Божественных руинах слишком высок. Насильно сорванный плод не будет сладок.

— Не будет сладок? — пискнул Цао Эрчжу и тут же, поймав на себе очередной испепеляющий взгляд, втянул голову в плечи и замолчал.

— Именно! Насильно сорванный плод не будет сладок, а то и вовсе взорваться может!

— Поэтому я собираюсь использовать Божественные руины через «Принятие». Для начала опробуем на Первом небе – посмотрим, удастся ли проложить оттуда проход в Абрикосовый мир.

— Про Врата Тяньсюань ведь знаешь? — Цзиньжэнь посмотрел на Старейшину Сана.

Тот молчал.

«Врата Тяньсюань Духовного Дворца Тяньсан… Ты стащил половину из восьми Сокровищ-хранителей мира, что были во Вратах! Ты вообще помнишь, чей это Духовный Дворец? И спрашиваешь, знаю ли я!» — кипел он про себя.

— Вот именно, Врата Тяньсюань! — Старейшина Сан не произнес ни слова, но Цзиньжэнь, словно услышав его мысли, довольно хмыкнул и, жестикулируя, продолжил излагать свой план.

— Я собираюсь для начала превратить Первое небо Божественных руин в своего рода Врата Тяньсюань для Абрикосового мира.

— «Принятие» для нас — задача сложная, но не для Ивы, Поклоняющейся Богам. Ее ветви способны дотянуться до любого из мириад миров. У нее есть такая способность, просто нужно время, чтобы восстановить силы.

— Как только она немного окрепнет и разгадает путь Принятия Божественных руин, перенеся их законы Дао в Абрикосовый мир, «Врата» будут готовы.

— После этого коренные жители Абрикосового мира смогут, делая вклад в его развитие, зарабатывать Очки вклада. А за эти очки — получать возможность войти во Врата Тяньсюань, то есть на Первое небо Божественных руин, для совершенствования.

— Трансценденция Дао! На Континенте Священного Духа о таком и мечтать не приходится, а в Абрикосовом мире появится шанс достичь ее своим трудом. Кого это не соблазнит?

— В нужный момент я попрошу Ли… господина Ли, чтобы он пустил слушок. Не представляю, сколько людей будут готовы разбить себе головы, лишь бы попасть в мой Абрикосовый мир. А вот когда попадут… хе-хе.

— В общем, я считаю, что неполное слияние даже лучше. Таким образом, обычные мастера Очищения Духа смогут наслаждаться благами Абрикосового мира — высокой концентрацией духовной энергии и глубоким постижением Дао. А те, у кого есть амбиции, будут на меня вкалывать, чтобы получить шанс на Трансценденцию Дао.

— Они даже смогут, попав на Первое небо Божественных руин, зарабатывать Очки вклада, отстраивая его — а оно сейчас в полном упадке. Это даст им возможность отправиться на заработки… тьфу, то есть на совершенствование, на Восемнадцатое небо.

— Так, шаг за шагом, коренных жителей в Абрикосовом мире станет больше, он станет процветающим, уровень мастеров Очищения Духа вырастет, да и Божественные руины придут в порядок… Со временем, под защитой целых четырех исконных деревьев, Абрикосовый мир превзойдет Континент Священного Духа. Это лишь вопрос времени!

— Ух, как же это все муторно! — воскликнул Цзиньжэнь, хлопнув себя по ляжке.

— А что муторного-то? По-моему, очень хорошо, — пробормотал Цао Эрчжу, но тут же о чем-то вспомнил и резко втянул голову в плечи. И не зря: его снова пронзили три испепеляющих взгляда, едва не содрав с него кожу заживо.

— Муторно, еще как муторно! — подхватил Цзиньжэнь. — У любого плана должны быть и плюсы, и минусы. А в моем я не могу найти ни единого изъяна, и это заставляет меня задуматься… Неужели даже такой гений, как я, мог что-то упустить? Не может же быть, чтобы я был настолько великолепен, что с ходу придумал совершенный во всех отношениях план, верно?

Цао Эрчжу открыл было рот, но тут же закрыл. Кажется, он начал понимать, почему трое старших дядюшек так на него смотрели. Ему стало как-то не по себе, хотя, по идее, он должен был радоваться, что Абрикосовый мир братца Сяошоу становится лучше.

Водяного пробрал озноб. Из планов Сюй Сяошоу следовало, что жизнь главы Абрикосового мира будет куда слаще, чем у него, главы Ночной Кошки. Это было доведенное до абсолюта искусство «управления, не прилагая усилий».

Еще не попав в Абрикосовый мир, он уже беспокоился о будущем его коренных жителей — их ждала лишь бесконечная работа! Стоп! Какие еще коренные жители? Этот парень вообще понимает значение слова «коренной»? Все это население было либо «похищено», либо «заманено» обманом!

Но с другой стороны… в награду они получали шанс на Трансценденцию Дао. Сюй Сяошоу был прав: кто от такого откажется? Этот путь на Континенте Священного Духа был наглухо перекрыт Пятью Великими Кланами Святых Императоров. А Сюй Сяошоу, пусть и весьма абсурдным способом, приоткрывал для всех щель в этой клетке.

Святые Рабы… То, чего Святые Рабы не могли достичь за столько лет, он, казалось бы, играючи, уже совершил, разбив оковы, заключенные в самом этом имени.

Старейшина Сан снова погрузился в молчание. Он думал о большем. Если Сюй Сяошоу все это провернет… все, конец. Никто больше не сможет его остановить, даже он сам! С поддержкой четырех деревьев под ногами он, даже если его крылья окрепнут настолько, что сломаются, все равно не упадет на землю.

И все же… помимо досады, Старейшина Сан почувствовал и облегчение. Он вдруг просветленно улыбнулся.

— Чего смеешься? — настороженно спросил Цзиньжэнь.

Старейшина Сан, ничего не ответив, лишь покачал головой. Незадолго до того, как он сам решил вступить в игру, этот непутевый ученик сумел вот так приоткрыть угол клетки, показав, что, возможно, есть и другой путь. Чем не проявление любви… тьфу, тьфу, тьфу!

— Старейшина Сан.

— М-м?

— В это Мертвое море… тебе обязательно нужно идти?

…

Старейшина Сан удивленно опустил взгляд на непутевого ученика. Тот снова уселся на большой камень, и его настроение, казалось, упало вместе с ним. Ссутулив плечи и опустив руки, он держал Ядро Небесного Царства и о чем-то размышлял.

Старейшина Сан прищурился, пониже надвинул соломенную шляпу и тоже задумался. Лишь спустя долгое время он произнес:

— Будем действовать по двум направлениям.

…

Хм?

Цао Эрчжу почесал в затылке. Атмосфера стала какой-то странной.

— Дядюшка Сан, вы ведь еще не рассказали братцу Сяошоу о той штуке. Или мне рассказать? — Цао Эрчжу уже полез было за пазуху.

— О какой еще штуке? — обернулся Цзиньжэнь.

Старейшина Сан незаметно перехватил руку Эрчжу, не давая ему достать Слона-Дракона на глазах у Сюй Сяошоу, и невозмутимо спросил:

— Сюй Сяошоу, это ведь не твое настоящее тело?

— Верно, — кивнул Цзиньжэнь. — Он сейчас снаружи с псом Ай дерется, скоро войдет в Мертвое море. А я отвечаю за внутренние дела Абрикосового мира. Постойте, я сначала дам вам Нефритовые талисманы…

Он достал заранее подготовленные талисманы Божественных руин и раздал их Старейшине Сану, Водяному, Цао Эрчжу и Фэн Юйцзиню. С помощью этих талисманов можно было попасть с Первого неба на Восемнадцатое и даже на Тридцать три небесных слоя. Для своих Сюй Сяошоу никогда не скупился — им нужно будет лишь потом, совершив достаточно заслуг, восполнить потраченные Очки вклада.

Старейшина Сан долго вертел в руках Нефритовый талисман, потом усмехнулся и, покачав головой, сказал:

— Позови-ка сюда Сокрытую Скорбь. У этого старика есть одна мысль.

Сокрытую Скорбь?

Цзиньжэнь, сидя на камне, склонил голову набок и посмотрел на стоящего Старейшину Сана. Поразмыслив, он перевел взгляд на Цао Эрчжу и вопросительно приподнял правую бровь.

«Братец Сяошоу такой умный!» — восхитился про себя Цао Эрчжу. Ему казалось, он понял все без слов. Но когда в голове пронеслись мысли о бате, Слон-Драконе, дяде Ба Цзуньане, их идеальном союзе и совершенном плане… о единстве меча, мечника и кузнеца… Цао Эрчжу понял, что язык у него есть, а вот слов нет.

Он долго мялся под вопросительным взглядом и наконец выдавил из себя нечто грандиозное:

— Братец Сяошоу, давай мы с помощью Сокрытой Скорби станем единым целым!

( Конец главы )