Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1779 Карета

— Призрак!

— Свирепый дух, вооружённый мечом? Одним ударом снёс голову дяде Цзиню?

— Какой белый призрак, до смерти меня напугал… Постойте, это же человек, у него человеческое лицо?

— Дядя Цзинь был на уровне Великой Пустоты, и вот так просто погиб?

— Он весь почернел. Неужели ему и душу разрубили? Или этот белоликий дух её сожрал?

— Это что, спецэффекты?

— Смотрите, на груди у дяди Цзиня и правда какой-то шрам…

— Этот дух не прост. Очевидно, в Мире Призрачного Будды грядут перемены, скоро родится существо уровня Полусвятого. Ведущая, послушай совета этого Святого и возвращайся домой.

— Старейшина Фу, скорее защищайте её!

— Хун-нян, вперёд!

...

После короткой паузы по экрану Золотого Абрикоса пронёсся целый поток комментариев.

Они проплывали прямо перед глазами, но Хун-нян не читала ни одного.

Её ощущения в корне отличались от переживаний мастеров Очищения Духа, наблюдавших за битвой через экран: для них происходящее было лишь картинкой, для неё — сокрушительной реальностью.

Дядю Цзиня обезглавили, и прямо перед ней возникло белое лицо.

Когда призрак заговорил, она даже почувствовала гнилостный смрад, от которого застыли все мысли.

Дядя Цзинь мёртв…

Свирепый дух с мечом…

Да ещё и разумен, умеет говорить…

Подбородок белоликого духа всё ещё покоился на обезглавленном теле дяди Цзиня, всего в шаге от Хун-нян.

Он жадно и самозабвенно втягивал носом воздух, а его длинный язык высунулся так далеко, что едва не коснулся её щеки.

— Беги!

Издалека донёсся отчаянный крик:

— Госпожа! Хун-нян! Очнись, беги!

Хун-нян развернулась и бросилась бежать.

— Ш-ш-ш…

Белоликий дух, наслаждаясь охотой, не спешил её преследовать. Он лишь растянул губы до самых висков, сощурился в жуткой ухмылке и тихо зашипел.

Он легонько подтолкнул подбородком тело.

Бездыханный дядя Цзинь рухнул на землю.

Камера Золотого Абрикоса была направлена назад.

Только сейчас до зрителей начало доходить, что дядя Цзинь не шутил. Возможно, он и вправду больше не вернётся.

Отчаяние старейшины Фу и ужас Хун-нян тоже не были игрой на публику.

Их отряд уровня Великой Пустоты столкнулся с ужасающим Свирепым духом, способным уничтожить их всех — за последние полгода о таком никто и не слышал!

Белоликий дух был одет в потрёпанный синий халат и держал в руке длинный чёрный меч.

— Девушка… От моего клинка ещё никто не уходил.

Он неторопливо, почти изящно, взмахнул мечом обеими руками.

— Духовный разрез.

Вспыхнул иссиня-зелёный свет меча.

Хун-нян бежала вперёд, но свет клинка, появившийся позже, в одно мгновение настиг её и устремился к шее.

С точки зрения камеры Золотого Абрикоса, свет меча стремительно увеличивался в размерах, словно собираясь вырваться из самого экрана.

— Хун-нян!

В решающий миг старейшина Фу, находившийся поодаль, подбросил в воздух талисман и, окропив его кровью, отдал приказ:

— Золотой покров юаня!

Хун-нян споткнулась, но вокруг неё тут же возник золотой духовный барьер, даруя полное чувство безопасности.

Иссиня-зелёный свет меча ударил в Золотой покров юаня, не оставив на нём даже малейшей царапины.

Перед глазами тут же промелькнула новая волна сообщений.

— Отлично! Защитил!

— Похоже, этот белоликий дух не так уж и силён. Жаль, дядя Цзинь погиб от его внезапной атаки, но теперь, когда старейшина Фу начеку, ему точно не победить.

Но некоторые зрители, сохранившие ясность ума, заметили неладное.

— Нет, что-то не так! Если дядя Цзинь до самой смерти ничего не заметил, а старейшина Фу того же уровня, как он мог спасти Хун-нян?

— Смотрите, этот дух… он что, смеётся?

— Плохо дело. Дух, который использует хитрость… Старейшина Фу в опасности!

Хун-нян, радуясь своему спасению, пришла в себя и слегка повернула золотую жемчужину, чтобы направить камеру на старейшину Фу. Увиденное заставило её содрогнуться.

— Старейшина Фу…

Она издала крик, полный боли:

— Нет!

В кадре старейшина Фу с козлиной бородкой застыл на месте, из всех семи отверстий на его лице текла кровь. Всё произошло без малейшего предупреждения.

На его лбу, шее, груди, животе, в паху, на плечах и коленях неизвестно когда появились девять кровавых дыр.

Остаточные образы от ударов чёрного меча только-только начали исчезать.

Белоликий дух уже сидел на плечах старейшины Фу, широко раскинув ноги и ухмыляясь.

Меч в его руках был направлен сверху вниз, словно вертел для жарки ягнёнка, и он с силой вонзил его в макушку старейшины.

Хрясь!

Клинок пронзил тело, во все стороны брызнула кровь.

Перед экраном Золотого Абрикоса почти миллион зрителей в ужасе замер.

— Когда этот дух успел туда переместиться?

— И когда он нанёс удар мечом? Я совершенно ничего не разглядел!

— Девять ран от меча… Девять гвоздей меча-призрака? Это же Искусство охоты на духов! Этот старик помнит, это техника одного из Семи Бессмертных Меча прошлого поколения… как же его звали?

Комментарии тонули в потоке новых комментариев.

Люди писали не переставая, и мало кто успевал что-либо прочесть.

Да и сами комментаторы, скорее всего, отключали чужие сообщения, чтобы полностью сосредоточиться на картинке.

Золотой Абрикос транслировал широкоугольное изображение.

Старейшина Фу и белоликий дух всё это время оставались в кадре: один был в центре, другой — сбоку.

И всего за то мгновение, когда старейшина Фу спасал Хун-нян и фокус сместился, его тело пронзили девять раз?

— Неужели и правда уровень Святого?

В комментариях постоянно писал некто, называвший себя «этот Святой». Сначала на него не обращали внимания, но он так часто мелькал, что его запомнили.

Теперь же всем стало ясно: если это не уровень Святого, то как ещё можно убивать мастеров Великой Пустоты, словно цыплят?

— Старейшина Фу тоже мёртв?

— Да постановка это, точно вам говорю! И дядя Цзинь на самом деле жив!

— Смотрите! Пальцы старейшины Фу ещё шевелятся, он достал талисман…

Самые зоркие зрители заметили, что старейшина Фу, чьё тело было пронзено в нескольких местах, под прикрытием рукава дрожащими пальцами вытащил фиолетовый громовой талисман.

От него исходили едва заметные колебания Святой силы.

Это, по сути, было жестом отчаяния.

Старейшина Фу издавал лишь бессвязные мычащие звуки, его изувеченное тело тряслось как в лихорадке, а он уже был вынужден прибегнуть к талисману со Святой силой.

Если это и было представление, то цена за него оказалась слишком высока.

А его актёрское мастерство, пожалуй, превосходило даже мастерство Дедули Шоу.

— Ш-ш-ш…

К всеобщему изумлению, талисман в руке старейшины Фу ещё даже не успел засветиться, как белоликий дух, сидевший у него на плечах, насмешливо расхохотался.

Он без малейшего промедления с резким звуком выдернул чёрный меч из пронзённого насквозь тела и с издевкой произнёс:

— Сам еле на ногах стоишь, а ещё кого-то спасать пытаешься?

Подул ветер.

Тело старейшины Фу почернело и с глухим стуком рухнуло на землю. Он больше не дышал.

Белоликий дух высунул свой длинный, похожий на змеиный, язык и провёл им по чёрному клинку от острия до рукояти.

Насытившись кровью и поглотив душу, он слегка засветился, а его мертвенно-бледное лицо даже приобрело толику румянца.

— Восхитительно.

— Но всё-таки он староват. С душком.

Внезапно его два глаза, в которых плясало призрачное пламя, уставились на Хун-нян, а вместе с ней — и на миллионы зрителей перед экраном Золотого Абрикоса.

В Мире Призрачного Будды завывал зловещий ветер.

Со всех сторон доносились волчий вой и плач призраков.

Туман окутывал землю у каменной стелы Мира Чжунъюань, и даже по ту сторону экрана миллионы зрителей ощущали, как по коже бегут мурашки.

— Мёртв!

— И правда мёртв!

— Старейшине Фу высосали душу, как и дяде Цзиню! Следующая… Хун-нян, беги!

Миллионы людей разом осознали, насколько всё плохо.

В нынешнем мире уличных трансляций главный стример, Фэн Чжунцзуй, не так уж усердствовал и лишь изредка общался со зрителями.

А вот Хун-нян, главная стримерша, хоть и не дотягивала до Фэн Чжунцзуя, но уверенно догоняла его.

К тому же она была красавицей с прекрасной фигурой, её манера общения нравилась публике, а по богатству, влиянию и силе охраны она далеко превосходила остальных.

Если она падёт, мир трансляций лишится одной из своих главных опор!

— Я…

Хун-нян всем сердцем хотела бежать, но поняла, что не может сдвинуть ноги с места.

Они словно налились свинцом и под ударами ледяного ветра с колючим снегом невыносимо болели.

— Я не могу пошевелиться…

Произнесла она срывающимся на слёзы голосом, не зная, что тому виной: давление Полусвятого или собственный страх.

Когда белоликий дух, склонив голову набок, с насмешкой посмотрел на неё, она почувствовала себя совершенно одинокой и беззащитной, словно лодка, готовая вот-вот пойти ко дну. Слёзы хлынули из её глаз.

— Беги же!

— Сначала левую ногу, потом правую, ты что, не знаешь, как это делается?

Перед глазами проносились комментарии, но Хун-нян была не в силах даже шелохнуться.

Она могла лишь беспомощно смотреть, как белоликий дух, потеряв к ней интерес, медленно поднял меч и направил его на неё издалека.

— Указующий Дао…

Вспыхнул ослепительный холодный свет.

Миллионы людей перед экраном Золотого Абрикоса затаили дыхание.

И в этот самый миг раздался звон. В клубящемся тумане послышался далёкий перезвон колокольцев.

Вместе с ним донёсся скрип колёс и полный печали голос, декламировавший стихи:

— Утром звенят колокольца, путник тоскует о доме…

…

— Кто это?

— Что за идиот? Вместо того чтобы бежать, сам лезет в пекло. Он что, не слышал предсмертный крик старейшины Фу?

— Голос какой-то знакомый…

— Карета? Едет в карете? Умора. Какой-то избалованный сынок из богатой семьи приехал в Мир Призрачного Будды за опытом и тут же наткнулся на Свирепого духа уровня Полусвятого. Прекрасно! Все эти везунчики, родившиеся с серебряной ложкой во рту, должны сдохнуть!

— Постойте, а эта Карета с ароматом османтуса… почему она кажется мне знакомой?

— Никто не хочет обсудить стих? В нём чувствуется тоска по дому…

— Хун-нян и впрямь пора бы соскучиться по дому. Она почти не бывала в Абрикосовом мире, всё развлекалась в Мире Призрачного Будды. Вот и доигралась.

Перед глазами снова пронеслась вереница сообщений, полных бессильной злобы и даже зависти к богатым.

В конце концов, что они могли сделать, находясь по ту сторону нематериального экрана Золотого Абрикоса? Ничем не помочь.

Хун-нян и не надеялась, что среди этих людей найдётся Полусвятой, способный мгновенно переместиться сюда и спасти её.

Сейчас её единственной соломинкой была медленно выезжающая из тумана Карета с ароматом османтуса, а точнее — охранник наследника знатного рода Великой Пустоты, которому она принадлежала.

— Спасите! Помогите мне!

— Я Хун-нян! Я могу дать вам очень много, могу отдать всё! Я даже могу помочь вам поселиться в Абрикосовом мире!

Поселиться в Абрикосовом мире.

В наши дни в Пяти Регионах эти слова были невероятно ценны.

Если бы даже злейший враг, находясь при смерти, предложил помочь «поселиться в Абрикосовом мире» и поклялся бы в этом, мститель, возможно, ответил бы ему: «Зло порождает лишь зло», — а затем опустил бы свой клинок и отступил.

— Хм?

Белоликий дух, уже направивший меч на Хун-нян, издал удивлённый звук.

Он уже был готов нанести удар, но когда прозвучала строка «Утром звенят колокольца, путник тоскует о доме», он почувствовал непреодолимое желание…

…узнать, что будет дальше.

И тогда, превозмогая отдачу от прерванной атаки, белоликий дух сдержал свой удар, повернул голову и посмотрел в сторону кареты, на которой висели те самые «колокольца».

Скрип, скрип…

Медленно приближающаяся бронзовая Карета с ароматом османтуса выглядела невероятно роскошно. Даже её колёса говорили о баснословной цене. В такой мог ехать только наследник рода уровня Великой Пустоты.

На Континенте Священного Духа те, кто решался отправиться в путь, редко были настоящими бездельниками. Большинство из них обладали хорошими манерами и воспитанием.

Даже если некоторые и любили повеселиться, на фоне их таланта к совершенствованию это были лишь незначительные недостатки.

Но эта карета была другой.

Судя по её спутникам, она была лишь красивой обёрткой без достойного содержания.

Даже тощий старик-возница, сидевший на облучке, выглядел довольно потрёпанно, а его речь была крайне непристойна.

— Господин, впереди слабая дева, прекрасная как цветок, стройная и сочная. Да ещё и в беде, говорит, что отдаст всё. Остановимся?

— Старик Ли, прекрати свои проверки. Это и есть твоё задание на сегодня? — раздался из кареты покашливающий голос, принадлежавший Больному господину.

— Хе-хе, господин, этому старому рабу ведь тоже отчитываться придётся. Окажите уважение, ответьте… спасать или не спасать?

— Не спасать. В мире полно несчастных, но много ли тех, кто заботится о народе? Если спасать каждого, то на всех времени не хватит.

— Слушаюсь! Но-о!

Скрип, скрип…

Карета медленно поехала дальше, оставив за собой гробовую тишину.

Хун-нян ошеломлённо застыла на месте, не веря в происходящее.

За все свои двадцать с лишним лет она не встречала ни одного мужчины… ни одного нормального мужчины, чей взгляд задержался бы на ней меньше чем на три вдоха.

Но эта парочка…

Старик Ли бросил на неё один взгляд и тут же отвернулся, будто каждый день видел красавиц из Списка несравненных красавиц.

А Больной господин так и не отдёрнул занавеску на окне кареты, и в каждом его слове сквозило желание держаться подальше.

«Судя по твоему голосу, ты и так на ладан дышишь. Не спасёшь меня — так торопишься на тот свет?»

Хун-нян закусила нижнюю губу. Слезы стояли в её глазах, но она молчала.

На самом деле, она понимала, что не спасать её — это правильное решение.

Возможно, это был её шанс обойти белоликого духа и уйти из Мира Чжунъюань живой.

Господин и слуга в карете были умными людьми.

Но…

А как же я?

Вы уедете, а как же я, Хун-нян?

Хун-нян молчала, но комментарии в Золотом Абрикосе взорвались. Зрители больше не могли сдерживаться.

— Да кто это такой?! Что за высокомерные речи! Ещё и смеет поминать Ай Цаншэна! Это же имя великого императора! Ты что, возомнил себя Дедулей Шоу, чтобы сравнивать себя с императором?

— Какое там спасать! Судя по голосу, он настолько слаб, что и курицы не обидит. Просто увидел, что Хун-нян ведёт трансляцию, понял, что на него смотрят миллионы, и решил порисоваться. А на самом деле, небось, сидит в своей карете и от страха обмочился!

— Не хочешь спасать — и не надо! Наша Хун-нян в твоей помощи не нуждается, наследник Великой Пустоты! Чтоб ты сдох! Хун-нян, беги!

— А этот белоликий дух совсем одурел, чего он застыл? Будь я на его месте, подскочил бы и прикончил обоих одним ударом меча — сначала мерзкого слугу, а потом и больного господина, чтобы выместить свою злость!

— Господа, успокойтесь. Вы не заметили, что с белоликим духом что-то не так? Кажется, его тоже кто-то контролирует…

Но никто не мог успокоиться.

Никто даже не обратил внимания, почему, как только заговорил Больной господин, даже белоликий дух замер и с уважением проводил его взглядом.

— Ц-с-с…

Белоликий дух и сам не понимал, почему так вышло.

Он стоял с мечом в руке, выдыхая холодный пар, и чувствовал себя униженным — только что он сам прервал атаку и пострадал от отдачи!

Но белоликий дух не зря был белоликим духом. Он обладал острейшим боевым чутьём, и его первобытные инстинкты подсказывали, что отпустить эту карету — лучшее решение, чем пытаться её догнать.

Неизвестно почему, но это чувство ещё больше раздражало его, вызывая желание разорвать что-нибудь на куски.

— Убить!

Белоликий дух взмахнул чёрным мечом.

Он решил последовать зову сердца и, перестав смотреть на карету, повернулся к Хун-нян. Облизнув губы, он сказал:

— Тех двух слабаков и есть не стоит, только душу мою осквернят. Пускай уходят.

— А вот ты, красавица, твой аромат так свеж… Кха?

Белоликий дух осекся на полуслове. У него за спиной пробежал холодок.

Карета, которая должна была уже скрыться в тумане, внезапно остановилась. С облучка донёсся голос Старика Ли:

— Господин, он нас оскорбил.