Я захватил власть в академии одним лишь ножом для сашими Том 1 Глава 116 Неловкость (1)

— Абель, слушай, а как мы доберемся до города?

До Женевы, нашей цели, путь неблизкий. Насколько я помнил по поездке в замок Сигурд, на машине ехать часа три. Пешком же пришлось бы топать дня два, не меньше.

К тому же мы находимся в Альпах. Вокруг сплошные отвесные склоны и крутые горные тропы. Дорог толком нет, так что никакой общественный транспорт сюда не ходит.

Да и в любом случае, это владения Нибелунгов, так что посторонним автобусам здесь делать нечего.

На мой вопрос Абель лишь склонила голову набок.

— Как как? На машине, конечно.

— На машине…? Погоди, Абель, у тебя что, есть права?

— Нет, а что?

— …То есть ты собралась водить без прав?

Впрочем, вся эта территория — владения Нибелунгов, целое государство.

В чужой монастырь со своим уставом не ходят, а здесь, возможно, и права не нужны.

Тем более что Мастер Меча Зигфрид — король этой страны. Он сам себе закон.

Даже если его внучка сядет за руль без лицензии, вряд ли кто-то посмеет ей что-то сказать…

— Эй!

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как голос Абель прервал мои раздумья. Она смотрела на меня с таким выражением лица, будто я сказал несусветную глупость.

— Раз прав нет, значит, вождение без прав. Как ты вообще пришел к такому выводу? Обычно люди думают, что их кто-нибудь подвезет, нет?

— А-а…

И правда. Похоже, я слишком глубоко погрузился в реалии этого мира, где процветает сословное неравенство.

Мои мыслительные процессы окончательно дали сбой.

Вселенная игры [Чудо благословения М] оказалась куда более приземленной, чем я себе представлял.

— Ох, ну и странный же ты, Кан Комма. Хотя… чего еще ожидать от твоего образа мыслей.

Абель горько усмехнулась. Я почесал висок.

Она кокетливо скрестила руки на груди и добавила:

— Нас подвезет Шайль.

— А, точно. У вас же есть прислуга.

Их присутствие настолько незаметно, что я вечно забываю об этих двоих.

— Чтобы ты не переживал: Шайль водит отлично. Она всегда возит нас с дедушкой в город. А вот дядя Карон — топографический кретин, ему за руль садиться противопоказано.

…Это стало неожиданностью.

Горничная с детским лицом — первоклассный водитель, а дворецкий, который выглядит так, будто способен на любые трюки, — полный профан в вождении. Вот уж действительно, внешность обманчива.

В этот момент в поле зрения показался автомобиль.

Мощный полноприводный внедорожник, созданный специально для езды по горным дорогам.

— Скри-и-ип.

Шины с визгом вгрызлись в грунт. Звук был резким, но в поворот машина вошла плавно. Сразу видно — мастерство на высоте.

Дверь распахнулась, и из машины вышла Шайль. Она слегка склонила голову в приветствии.

— Госпожа, господин Кан Комма. Доставлю вас в Женеву в целости и сохранности.

— Шайль, спасибо, что согласилась, я знаю, как ты занята.

Абель мягко улыбнулась. Шайль ответила ей тем же.

— Для меня большая честь снова сопровождать вас, госпожа.

Шайль услужливо открыла дверь. Абель привычно уселась в салон. Я бросил на Шайль быстрый взгляд и последовал за девушкой.

Шайль опустилась на водительское кресло. Машина слегка просела под ее весом. Она мягко положила ладони на руль и произнесла:

— Поскольку сегодня с нами господин Кан Комма, я буду ехать чуть медленнее обычного.

— Хорошо, доверяю тебе. С тобой за рулем я всегда спокойна.

Абель ответила улыбкой.

— Дорога займет около тридцати минут, так что вы можете немного вздремнуть.

— …?

Я ослышался? Тридцать минут? Как я уже говорил, до Женевы ехать минимум три часа. И это по извилистым горным серпантинам.

Даже опытный водитель не рискнул бы обещать такое время. Если только он не пилот Формулы-1. На скорости сто километров в час здесь можно запросто улететь в пропасть.

«Что за чертовщина?»

Не успел я усомниться, как Шайль поправила зеркало заднего вида. В отражении ее глаза сузились, как у хищной птицы.

Вр-р-ру-ум!

Двигатель издал мощный, утробный рык. Это был не тот звук, который ожидаешь от машины, едущей по горной тропе.

Я уже хотел открыть рот, чтобы выразить свое беспокойство, но Шайль опередила меня:

— Пристегнитесь покрепче, господин Кан Комма.

— …!

— Вж-ж-ж-у-у-ух!

Она вдавила педаль газа в пол, и пейзаж за окном мгновенно превратился в вихрь дорожной пыли.

— П-подожди!

Я невольно вскрикнул. Шайль проигнорировала мой возглас.

— Поехали.

Она с силой переключила передачу. Движение было отточенным и резким.

Машина рванула вперед с невероятным ускорением.

У-у-у-у-а-а-а!

Автомобиль буквально скользил по горной дороге.

Стрелка спидометра металась между отметками сто восемьдесят и двести.

***

— Фу-у-ух.

Мастер Меча тяжело вздохнул. Этот день тянулся невыносимо долго.

Встреча с «Творением» длилась всего полчаса, но на разгребание последствий ушел целый день.

Ришар де Мюра. Из-за внезапной выходки этого ублюдка чуть было не разразился дипломатический скандал. К счастью, все удалось уладить, и Мастер Меча лично проконтролировал процесс.

«Этот мускулистый боров».

Будь его воля, он бы прямо сейчас проткнул «Творение» клинком.

Но тогда он опустился бы до уровня этого невежды. Достоинство старика заключается в хладнокровии.

Мастер Меча снова тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. Если кровь закипит, давление подскочит, а это вредно для здоровья.

«Кажется, я постарел лет на десять».

Для семидесятилетнего старца это прозвучало пугающе. Старик не мог поручиться даже за ближайшие десять лет. Мастер Меча рефлекторно покачал головой.

Стоявший рядом дворецкий Карон произнес обеспокоенным тоном:

— Вы в порядке, Мастер Меча?

— Нет, Карон. Когда живешь так долго, подобное случается сплошь и рядом. Конечно, если этот негодяй Чан Сон снова выкинет нечто подобное, я не стану сидеть сложа руки.

— …Примите мои соболезнования.

Буль-буль.

Карон наполнил чашку Мастера Меча. По кабинету разлился тонкий аромат черного чая.

Мастер Меча с мягкой улыбкой поднес чашку к губам. Чаепитие было одним из немногих его увлечений.

Хлюп.

— Ха-ха-ха, все-таки чай в твоем исполнении — это нечто особенное. Даже не представляешь, как я скучал по этому вкусу, когда был в Академии. Медиа теперь тоже пытается заваривать чай, но до тебя ей далеко. По сравнению с твоим, её чай — сущая отрава!

— …

Карон не нашел, что ответить. Пусть они и находились вне зоны влияния Медиа, Карон слишком хорошо знал её истинную натуру.

Тиран Медиа. Если хоть раз сболтнешь лишнего и попадешься ей на глаза… Одно лишь воображение этого заставляло чувствовать, как сокращается остаток жизни.

Карон лишь молча наклонил чайник, прогревая чашку. Молчание продлевает жизнь — эту истину он усвоил за долгие годы службы дворецким.

— Кстати, Кан Комма сегодня утром тренировался?

— Да, теперь он справляется самостоятельно, без присмотра.

— Вот как.

Мастер Меча кивнул и отпил чаю. На губах старика заиграла довольная улыбка.

«Этот мальчишка определенно обладает завидным терпением».

Талантливые люди часто становятся высокомерными. Множество гениев сгубило именно это. Мастер Меча в свое время прошел через то же самое.

«Но Кан Комма совсем другой».

Его манеры порой нагловаты, он часто жалуется на жизнь.

Однако порученное дело он выполняет с полной ответственностью.

Несравненный гений, который не чурается тяжелого труда. До какой же вершины он сможет добраться?

Мастер Меча хотел непременно дожить до того момента, чтобы увидеть финал этого пути. А для этого нужно беречь себя. Он решил возобновить прием лекарств от давления и свести стресс к минимуму.

«Если так пойдет и дальше, через месяц это испытание не станет для него проблемой».

В глазах Мастера Меча блеснул огонек. Он мельком взглянул на Карона. Тот как раз собирался наполнить чашку, и их взгляды встретились.

Мастер Меча тихо рассмеялся и спросил:

— А где остальные? Ни Комму, ни Абеля сегодня не видно. Подумать только, Шайла тоже нет.

— О, они вдвоем уехали в центр Женевы после обеда. Шайл отправился, чтобы подвезти их…

Смех оборвался.

Дзынь!

Чашка разбилась. Точнее, разлетелась вдребезги. В пальцах осталась лишь одна ручка от фарфорового сосуда.

— !

Вскоре на белках глаз Мастера Меча проступили красные капилляры.

— …Карон, что ты сейчас сказал?

Голос, пропитанный ядом, хлестнул Карона по щекам. Стало неприятно покалывать.

Но настоящий допрос был еще впереди.

— Ты должен доходчиво объяснить, почему просто позволил им уехать. Это не придирки, я лишь прошу разъяснений, так что не пойми меня неправильно.

— О…

Дворецкий Карон вновь запечатлел в сердце важность молчания.

***

Как только мы добрались до центра Женевы, я вывалился из машины.

— Ха-а… ха-а…

Сердце все еще бешено колотилось. Оно никак не хотело успокаиваться. Я лишь слегка поднял глаза, чтобы взглянуть на Шайла.

Она посмотрела на наручные часы и цокнула языком.

Вид у неё был такой, будто время, затраченное на дорогу, её совершенно не устроило.

«Эта горничная сумасшедшая».

Три часа пути она преодолела за тридцать одну минуту. И это не по прямой трассе, а по извилистым дорогам.

Это была череда поворотов, от которых кровь стыла в жилах. Дорога была неровной, сплошь в камнях и выбоинах. Но стрелка спидометра ни разу не опустилась ниже двухсот.

Я спросил Абеля:

— Она всегда так ездит, когда выбирается в город?

— Ага, именно так. Хотя сегодня Шайл даже притормозила. Обычно она укладывается меньше чем за полчаса.

— Нет… забудь. Слушай, тебя же укачало в автобусе до аэропорта. Почему сейчас ты в полном порядке?

— А, у меня такая особенность: меня укачивает, только когда мы едем медленно. Скорость мне не страшна.

Абель пожал плечами.

Да уж, что тут еще скажешь.

— Я приеду за вами через четыре часа, в восемь тридцать. Желаю приятно провести время.

С этими словами Шайл вставила ключ в зажигание и повернула его. Она с такой яростью вдавила педаль газа, что это выглядело пугающе.

Словно пытаясь установить новый рекорд, машина рванула с места с дикой скоростью и быстро скрылась из виду.

«Юное личико, а внутри — настоящий уличный гонщик…»

Хвать.

— Эй, чего застыл? Ты же хотел поужинать, до брони осталось десять минут.

Абель схватила меня за запястье, пока я стоял, как вкопанный. По факту, это она меня тащила, но со стороны казалось, будто мы идем под руку.

В одно мгновение на нас устремились взгляды прохожих. В глазах мужчин читалась явная зависть.

Абель привлекает внимание везде и всегда.

Если выражаться профессиональным сленгом, она — ходячий «контроль толпы», живой навык контроля.

И всё это внимание теперь выплескивалось и на меня, стоявшего рядом.

— Эй, Абель. Отойди немного. Не видишь, как люди пялятся?

— В Европе, в отличие от Кореи, улицы очень старые, так что без путеводителя легко заблудиться. Здесь даже указателей нет. А то, что люди на нас пялятся — просто не обращай внимания, это из-за твоего приметного цвета волос.

— …….

Придется списать это на наивность. Иначе мой образ Абель в голове окончательно рухнет. А ведь я вложил деньги в «Чудо благословения М» только ради нее.

«…Да и вообще, если они пялятся из-за цвета волос, разве это не расизм?»

Пока мы шли по улице, я поймал на себе бесчисленное количество косых взглядов. Над головами прохожих словно всплывали вопросительные знаки. А следом они начинали испуганно перешептываться между собой.

«К бабке не ходи, поползут дурацкие слухи».

Лишь бы только Хлоя об этом не узнала.

Мы добрались до ресторана, который забронировала Абель. Там подавали блюдо под названием раклет.

Раклет. Насколько я понял, это мясо или сосиски, залитые расплавленным сыром. Говорят, наряду с фондю это визитная карточка швейцарской кухни…

От одного описания мне нестерпимо захотелось кимчи.

«…В конце концов, я пришел сюда вместо того, чтобы пойти есть суши».

К тому же, мне нужно было обратиться к Абель с просьбой. Предложить ей присоединиться к нашей группе для похода в подземелье нежити. Этот ужин — лишь отправная точка.

Мы вошли внутрь.

Интерьер оказался куда проще и уютнее, чем я ожидал.

Впрочем, разглядывать обстановку мне не дали: Абель решительно взяла инициативу в свои руки.

Мы сели за зарезервированный столик. Абель сделала заказ, даже не взглянув в меню.

— Мне как обычно.

Тон был таким, будто она здесь частый гость. Почувствовав мой взгляд, Абель отвела глаза, и на ее лице отразилось нечто неуловимое.

— …Я часто приходила сюда с родителями, когда была маленькой.

В ее глазах промелькнула легкая грусть.

«Маленькой, родители…»

Эти два слова неприятно заскрежетали на зубах. Я не знаю, что там у Абель с семьей. Честно говоря, любопытно, но спрашивать я не собираюсь.

Если чесать зудящее место, останется шрам. Даже самый невинный вопрос может оставить глубокую царапину на душе. Я по собственному опыту знаю, что это такое — ведь и в прошлой жизни, и в нынешней мне довелось хлебнуть горя в семье.

«В таких случаях лучше промолчать».

Пока мы сидели в неловком молчании, принесли еду.

Мясо, сосиски, бекон. Овощей не было.

Следом появился мужчина, судя по всему, шеф-повар, с целой головкой сыра в руках. Он подержал сыр над свечой, чтобы тот расплавился, а затем вылил его прямо на тарелку.

Мясо утонуло в сырном водопаде. Еще до того, как приступить к трапезе, я уже начал тосковать по лапше быстрого приготовления, припрятанной в чемодане.

— Приятного аппетита, леди и джентльмен.

— …….

Шеф-повар выдал дежурную любезность и удалился.

Я уставился на эту сырную массу.

Справа на скатерти аккуратно лежала вилка, слева — нож.

«Нож».

Это маленькое лезвие… оно почему-то особенно мозолило мне глаза.

— Ты что, ешь глазами? Здесь очень вкусно.

Абель игриво поддела меня. А я тем временем был глубоко погружен в раздумья.

Правильно ли поднимать важную тему именно сейчас? Весы в моей голове склонялись то в одну, то в другую сторону.

…Прошло тридцать секунд. Взвесив все «за» и «против», я принял решение.

Я пододвинул свою тарелку к Абель.

— Слушай, Абель.

И попросил:

— Нарежь это за меня, пожалуйста.