Я женился на драконе, которого убил Том 1 Глава 59 Жизнь нищего

– Для начала, – голос Ферды глухо разнесся по сырому подземелью, – я должен вас поблагодарить.

Пленник ничего не ответил.

– Если бы вы не напали на Бернарда именно тогда, мне пришлось бы еще несколько дней держать за ним наблюдение. Напрасная трата времени.

Мужчина с лицом великого канцлера слабо усмехнулся.

– Раз уж вы так благодарны... может, развяжете меня?

– Нет. Благодарность не делает меня глупее.

Ферда подтащил стул и поставил его напротив пыточной рамы.

– Должен признать, способность у вас впечатляющая. Это не маскирующая магия и не иллюзия, обманывающая восприятие. Даже обычные доппельгангеры копируют людей куда грубее.

– Если так нравится, могу и вами стать, – хрипло рассмеялся пленник.

Ферда тут же подхватил шутку:

– А я смогу посмотреть на самого себя?

– Если дадите кровь.

Ферда без колебаний достал чистый кинжал и провел лезвием по предплечью. Из неглубокой раны выступила ярко-красная кровь.

– Тогда попробуйте.

Пленник некоторое время молча смотрел на него, затем подставил ладонь под стекающие капли и слизнул кровь. Когда ее оказалось достаточно, лицо Бернарда начало меняться. Черты поплыли, фигура перестроилась, волосы стали серебристо-серыми, а глаза – голубыми.

Через несколько мгновений напротив Ферды находилась его собственная копия.

То же худощавое тело, когда-то отчаянно пытавшееся стать сильнее вопреки отсутствию таланта к мечу. Те же черты лица. Только теперь все это было изуродовано побоями: кожа покрыта синяками, губы разбиты, несколько зубов выбито.

Ферда внимательно изучил двойника.

– Значит, повреждения вы не исцеляете. Регенерации, как у чудовищ, тоже нет?

– Мое предназначение – становиться человеком. У людей подобной регенерации не бывает.

– Основательный подход.

Вместо того чтобы наделить себя всеми возможными преимуществами демона, этот человек сознательно отказался от лишних способностей ради одного – безупречно копировать людей.

Пленник, все еще носивший лицо Ферды, вдруг рассмеялся.

– Ферда Вальдрова... Я и раньше считал вас ненормальным, но вживую вы оказались еще хуже.

– Что именно вас удивило?

– Перед вами сидит ваше собственное лицо – избитое, сломанное, искалеченное. А вы смотрите так спокойно, будто разглядываете чужую вещь.

– Я не получаю от этого удовольствия.

– Но и взгляда не отвели ни разу.

Он был прав. Ферда смотрел на изуродованную копию самого себя без страха и почти без эмоций.

Пленник прищурился.

– Вас ведь выгнали из семьи Роснова?

Ферда промолчал.

– По телу все видно. Мышц почти нет, но следы тренировок остались. Наверняка занимались до переломов, стирали ладони в кровь, снова вставали и продолжали – только чтобы доказать, что чего-то стоите.

Ответа все еще не последовало.

– А отец все равно вас не признал.

– Зато благодаря этому я получил помолвку.

– Нет. Помолвка была лишь удобным поводом избавиться от вас, и вы сами это знаете.

На лице Ферды появилась чужая насмешливая улыбка.

– У вас не было таланта, поэтому вас выбросили. Как и меня. Нас обоих однажды решили, что проще выбросить как мусор.

В его глазах горело чувство, которое Ферда слишком хорошо знал.

Месть.

Только направлена она была на другого человека. Один ненавидел короля, который предал верного рыцаря, другой когда-то ненавидел отца, без сожалений отказавшегося от сына. Саму эту ярость Ферда понимал лучше большинства.

– Да, меня действительно бросили.

На его лице мелькнуло отвращение.

– Но мы с вами совершенно разные.

– И чем же?

Ферда положил ладонь на грудь.

– Душой. Моя душа всегда принадлежала только мне.

Его взгляд стал острее, и пленник невольно сжал кулаки.

– Я никому не продавал свою душу! – вспылил он. – Я сам выбрал этот путь!

– Нет. Продали. Вы позволили тем, кого ненавидите, определить вашу цену, а затем сами согласились стать настолько дешёвым. После этого ваша месть превратилась в жалкую сделку.

– Какая разница?! Если я добьюсь своего, все остальное неважно! Пусть я уничтожу самого себя – если этот ублюдок будет страдать сильнее, чем в аду, оно того стоит!

Ферда покачал головой.

– Без собственной души месть ничего не значит. Можно испачкаться, можно сломаться, можно потерять почти все – но если в конце концов даже ваша душа перестает принадлежать вам, мстить уже некому.

Он достал из сумки несколько небольших бутылочек. Всего семь, одинаковых, без этикеток и каких-либо отметок.

– Поэтому не нужно делать вид, будто вы понимаете меня только потому, что сейчас носите мое лицо.

Ферда открыл одну из бутылочек и подошел ближе.

– Лучше попробуйте хоть немного пожить.

***

В алхимической мастерской верхнего города тем временем заканчивали уборку после недавнего визита регента.

– Можно войти?

Услышав знакомый пожилой голос, алхимик сразу выпрямился и поклонился.

– Граф Концилус! Конечно, вам всегда рады.

– Благодарю, что позволили регенту воспользоваться мастерской.

– Что вы, граф. Разве я мог отказать в вашей просьбе?

Концилус будто бы невзначай оглядел столы и полки, а затем спросил:

– Кстати, вы знаете, что именно он здесь готовил?

Алхимик, как будто предвидев вопрос, тут же предоставил записи с перечислением использованных ингредиентов.

Граф внимательно изучил список. Будучи в первую очередь рыцарем и военным, он, тем не менее, достаточно хорошо понимал основы алхимии, поэтому почти сразу нахмурился.

– Это ведь… состав для исцеляющего зелья?

– Совершенно верно.

– И ради этого он лично явился в мастерскую? Он мог просто попросить вас приготовить обычное лекарство.

– Я подумал ровно о том же.

Концилус уже собирался вернуть лист, но вдруг остановился.

– «Подумали»?

Алхимик замешкался.

– Ну… видите ли…

– Говорите спокойно. Я не обижусь.

– Честно говоря, навыки регента в алхимии были не просто плохими. Они были отвратительными.

В голосе мастера невольно прозвучало профессиональное отвращение.

Концилус моргнул.

– Настолько?

– Он хуже любого новичка. Если бы один из моих учеников допустил подобное, я бы лично влепил ему по затылку.

Алхимик внезапно осознал, кого именно он только что раскритиковал, и его лицо побледнело.

– П-простите! Это прозвучало неуважительно…

Граф задумчиво погладил свою бороду.

– Я не думаю, что он просто не умеет варить зелья.

– Но ошибки были абсолютно нелепыми. Даже новичок обычно не совершает и половины из них.

– Тогда расскажите, к чему они приводят.

Алхимик снова просмотрел записи.

– Например, он слишком быстро перемешивал состав.

– И что происходит?

– Снижается лечебный эффект.

– Дальше?

– Во время охлаждения он встряхивал сосуд. Это также ослабляет действие зелья.

Алхимик продолжал перечислять. В процессе, который был коротким и довольно простым, Ферда допустил более двадцати ошибок, причем некоторые из них требовали почти намеренного нарушения самых элементарных правил.

Постепенно голос мастера становился тише.

Он снова просмотрел список, но теперь совершенно иначе.

– Постойте…

Концилус посмотрел на него.

– Что?

– Каждая ошибка… уменьшает способность зелья исцелять.

Это не было неумением.

Ферда сделал всё намеренно.

***

Тело пленника выгнулось на креплениях. Вены вздулись, а оставшиеся зубы сжались так сильно, что один из них треснул.

Ферда покачал уже пустой бутылочкой.

– Чувствуете?

Мужчина не мог ответить. Казалось, изнутри его медленно заливали раскалённым металлом.

– Будто всё тело горит, верно? Не сразу. Постепенно, но с каждой секундой всё сильнее.

– Ч-что… вы со мной сделали?!

Ферда не стал заставлять его договаривать.

– Я называю это «Жизнь нищего».

Пленник тяжело дышал.

– Что… это вообще значит?..

– Самая мучительная жизнь для человека, который уже приготовился умереть. Сейчас ваши нервы, повреждённые во время допроса, возвращаются к жизни. Именно их восстановление вы и чувствуете.

Мужчина зарычал от боли.

– Это не убивает вас, – спокойно продолжил Ферда. – Напротив. Оно исцеляет.

– Чушь…

На исцеление происходящее совершенно не походило.

Ферда посмотрел на пустую бутылочку.

– Чем качественнее лечебное зелье, тем быстрее и мягче восстанавливается тело. Поэтому хорошие составы так ценят на поле боя: выпил – и можно продолжать сражаться почти без лишней боли.

Пленник раньше был рыцарем и прекрасно понимал, о чём идёт речь.

– Дешёвые зелья работают иначе. Они слабые, медленные и причиняют куда больше неприятных ощущений. А то, что приготовил я, – хуже самого дешёвого пойла, которое можно найти на рынке.

Ферда надавил пальцем на один из синяков.

Пленник закричал.

Он выдержал несколько часов работы профессионального палача, но сейчас сорвался почти сразу.

– Видите? Повреждённые нервы начинают восстанавливаться. Значит, снова способны чувствовать всё в полной мере.

Ферда взял с инструментария оставленную палачом длинную иглу.

– Проверим?

Пленник дёрнулся так резко, что железные крепления зазвенели.

– Нет! Хватит! Я всё скажу!

Ферда даже не приблизизил иглу.

– Что именно?

– Всё, что хотите! Скажу, где наша база, кто нами командует, что мы делаем! Только прекратите! Пожалуйста!

Потребовалось всего пять минут.

Палач мучил его часами, однако тот привык терпеть боль, ведущую к смерти. Он заранее принял свой конец и потому мог выдерживать почти что угодно.

Но никто не учил его терпеть боль, возвращавшую жизнь.

Ферда покачал головой.

– Нет.

Вместо вопросов он отложил пустую бутылочку и взял следующую. Внутри тихо плеснулась жидкость.

Для обострившегося слуха пленника этот звук прозвучал почти как приближающаяся буря.

– Выпей ещё немного. Вспомни, какой бывает жизнь нищего, от которой ты так легко отказался.

Винтовая лестница уходила глубоко под землю, и ещё долго по ней поднимались крики человека, который когда-то решил, что смерть страшнее жизни.

***

Спустя три часа Ферда снова сидел напротив графа Концилуса в гостиной.

– Я узнал несколько любопытных вещей.

– Что именно?

– Они называют себя Допплерами.

Граф приподнял бровь.

– Допплеры? От доппельгангеров?

– Именно. Они считают себя их совершенной версией, поэтому и выбрали похожее название.

Концилус хмыкнул.

– Скромностью демоны никогда не отличались.

– В любом случае, я не думал, что мы так быстро получим полезную информацию.

– Повезло, что они всё ещё достаточно похожи на людей. Иначе мой способ допроса мог бы не сработать.

Алхимик, отслуживший в замке три десятилетия, был поражён не меньше графа произошедшим. Намеренное искажение целебного зелья с такой точностью оказалось почти искусством, превосходящим создание качественного продукта. Было необходимо снизить регенерацию, не уничтожив её полностью, сохранив при этом работоспособность состава. В своем своеобразном виде это действительно напоминало отдельное ремесло.

Концилус вернулся к сути вопроса:

– Бернард не был первой целью Допплеров?

– Нет. Проект существует около десяти лет. Наш пленник недавно поднялся с ранга Слуги до уровня Рыцаря, поэтому он знает далеко не всё.

Демоническая раса обладала собственной иерархией. Слугами считались рядовые человеческие последователи – расходный материал, которому ещё не доверяли истинную демоническую силу. Рыцари занимали более высокое положение: именно они получали способности, подобные тем, что проявил захваченный двойник.

– Если они действуют уже десять лет, их сеть должна быть обширной, – заметил Концилус.

– Вероятно, они проникли не только в Эсколею. Не исключено, что их агенты присутствовали даже на Великом совете.

Граф резко вскинул голову.

– Это невозможно. Белый дом находится под абсолютным контролем Бланкароса. Хаосу просто нет места на его территории.

– И всё же нападавшие знали, о чём именно говорил Бернард на заседании. Либо среди участников есть обычные последователи демонической расы, либо Допплеры. Третьего варианта я пока не вижу.

Концилус понимал логику, но ему было трудно смириться с этим. Великий совет был учреждён именно как площадка для переговоров между представителями различных народов ради единства Сердеса. Если станет известно, что слуги Годвина проникли даже на священную нейтральную территорию Бланкароса, само доверие к основе Совета окажется под угрозой.

Подобная информация была слишком опасна, чтобы использовать её даже в политической борьбе.

– Каковы ваши дальнейшие действия? – поинтересовался граф.

– Лучше всего нанести превентивный удар.

– С этим не поспоришь. Но для удара нужно знать, куда именно целиться.

– Я знаю.

Концилус мгновенно уловил смысл.

– Вы нашли их базу?

– Не базу, но важный объект. Пленник был начальником охраны в исследовательской лаборатории и знает, как туда проникнуть и каковы её уязвимости.

– Тогда мы можем атаковать незамедлительно.

Казалось, всё складывалось удачно: местоположение известно, оборона изучена, враг ещё не подозревает, что пленник начал говорить.

Однако Ферда не торопился соглашаться.

– Есть одна загвоздка.

– Какая?

– Лаборатория расположена на территории Сильвервинда.

Концилус тяжко выдохнул.

– Вот как...

Ситуация мгновенно стала куда более неприятной.

– Если бы мы обратились к жителям Сильвервинда и провели операцию совместно, всё бы значительно упростилось.

– Они не станут сотрудничать со мной. А пока мы будем запрашивать разрешение и спорить, лабораторию успеют зачистить.

– Можно просто предоставить им информацию.

– Можно. Но тогда мы получим лишь то, что они сочтут нужным нам сообщить.

Если бы задача заключалась лишь в уничтожении противников, Ферда не стал бы усложнять. Он мог бы обрушить на лабораторию гору и покончить с этим одним ударом.

Но ему была нужна не груда обломков. Это был исследовательский объект. Внутри должны храниться записи о Допплерах, проводимых экспериментах, структуре их организации и их дальнейших планах. Такая информация стоила намного больше, чем десятки уничтоженных врагов.

Решение напрашивалось само собой.

– Мы проникнем незаметно, извлечём всё ценное, уничтожим лабораторию и уйдём прежде, чем кто-либо успеет осознать произошедшее.

По сути, Ферда предлагал провести тайную операцию на территории враждебной драконьей фракции – операцию, которая в случае провала вполне могла спровоцировать войну.

Он уже продумывал состав группы, когда Концилус внезапно поднялся.

– Господин регент, позволите обратиться с просьбой?

– Какой?

Граф опустился на одно колено, положив ладонь на грудь.

– Позвольте мне принять участие.

Ферда посмотрел на него с некоторым удивлением.

– Лично?

– Я всю свою жизнь служил Империи и порядку, который защищает этот континент. Если слуги Годвина действительно вернулись, я не желаю оставаться в стороне.

Перед ним стоял уже седобородый мужчина, давно миновавший свои лучшие годы. Но когда-то Концилус был одним из почитаемых рыцарей Империи – воином, потерявшим почти всё и добровольно оставившим прежнюю жизнь.

Ферда не видел причин отказывать.

– Мы выдвигаемся завтра. Готовьтесь.