Я женился на драконе, которого убил Том 1 Глава 83 Золотая кровь

Приёмы, устраиваемые знатью, никогда не отличались скромностью. Даже если хозяину приходилось тратить на один вечер больше, чем он мог себе позволить, в назначенный день всё должно было сверкать роскошью: убранство служило наглядным свидетельством богатства рода, его истории и влияния.

А уж в столице империи подобные мероприятия и вовсе устраивали с таким размахом, которому трудно было найти равных. Здесь собиралась молодая кровь – будущие владельцы земель, рыцари и главы знатных домов, – поэтому и сама атмосфера отличалась особой живостью.

Юноши в безупречных парадных мундирах носили на груди гербы своих семей, девушки щеголяли в пёстрых платьях, похожих на перевёрнутые цветочные бутоны.

Каждый явился сюда с одной и той же тайной надеждой – хотя бы ненадолго стать главным украшением вечера.

Однако в Империи существовала девушка, рядом с которой все эти тщательно взращённые цветы мгновенно превращались в неприметную зелень на обочине.

Оливия Аркен.

Золотистые волосы, голубые глаза и красота, вокруг которой успели сложиться почти нелепые легенды. Поговаривали, будто даже спросонья, едва открыв глаза и не успев привести себя в порядок, она выглядит прекраснее большинства женщин в лучшие минуты их жизни.

Дочь императора, наделённая и красотой, и умом, Оливия считалась одной из самых желанных невест, каких только знала Империя.

– Смотрите, это же госпожа Оливия.

– Я слышала, что она будет на сегодняшнем чаепитии, но не думала, что это правда.

– Как можно быть настолько красивой?..

Ею восхищались и мужчины, и женщины. Молодые дворяне то и дело оказывались поблизости, делая вид, будто просто бесцельно прогуливаются по саду, а сами украдкой поглядывали на принцессу. Большинство прекрасно понимало, что их положения недостаточно даже для того, чтобы без приглашения обратиться к ней.

Впрочем, находились и те, кто свято верил: прекрасную даму не завоюешь без смелости.

– Приветствую императорскую принцессу. Как хранитель Золотого рассвета и клинок пограничья, я хотел бы представиться…

– Прошу прощения.

Мужчину прервала сидевшая рядом с Оливией молодая женщина. С приветливой улыбкой она пояснила:

– Сейчас у нас закрытая встреча дам. К беседе могут присоединяться только участницы клуба «Золотая роза».

– А… понимаю.

– Всего доброго.

Так и не успев назвать собственного имени, несостоявшийся кавалер удалился под тихие смешки сидевших за столом девушек.

– Опять налетела какая-то мошкара, совершенно не знающая своего места.

– И не говорите. Оливия отказала даже сыну герцога Мурселя, а какой-то маркиз пограничных земель решил, будто может запросто подойти к принцессе Аркен.

Девушки прикрывали губы веерами и с удовольствием перемывали неудачнику кости. Оливия же, державшая в руке чашку, слегка склонила голову набок.

– Но если этот господин защищает границы Империи, разве не следовало хотя бы принять его приветствие?

– Ох, в этом совершенно нет необходимости!

– Именно! Стоит хоть немного смягчиться перед теми, кто ниже вас по положению, и они тут же начнут забываться.

– Вот как?

– Разумеется!

– Ах, принцесса Аркен так чиста душой…

– Мне хочется оберегать вас до самой смерти!

Девушки вокруг неё буквально таяли от умиления, а Оливия смотрела на них с той же невинной улыбкой.

«Оберегать меня? Ну конечно».

Она прекрасно знала, насколько красива, умела пользоваться этой красотой и не хуже понимала, как защитить себя от её обратной стороны.

Дамы, окружавшие её сейчас, действительно восхищались Оливией – и одновременно завидовали ей.

«Потому что мужчины смотрят только на меня».

Можно было увешаться драгоценностями стоимостью в состояние, заказать платье у прославленного мастера и потратить часы на идеальную причёску, но стоило рядом появиться Оливии, как чужие старания переставали замечать.

Для девушек, привыкших быть драгоценностями на любом приёме, подобное неизбежно раздражало.

Если сиять в одиночестве слишком ярко, зависть и неприязнь появятся сами собой.

Оливия давно научилась обращать это себе на пользу.

Вместо того чтобы держаться подальше от тех, кто ей завидовал, она собрала их вокруг себя и превратила в закрытый светский клуб – «Золотую розу».

Получился почти идеальный симбиоз.

«Мне даже не приходится открывать рот, чтобы отвадить надоедливых мужчин, а они получают возможность выбирать из тех, кто вьётся вокруг меня».

Оливия сохраняла собственный цветок нетронутым, тогда как её спутницы могли присматриваться к женихам, слетавшимся на этот цветок, и при случае перехватывать понравившегося.

Если у одной из участниц начинался серьёзный роман, она покидала клуб, но освободившееся место быстро занимала следующая. Чем дольше существовала эта система, тем сильнее становилась преданность тех, кто оставался рядом.

– Как и подобает той, в ком течёт золотая кровь! Вы совершенны во всём, принцесса!

Золотая кровь. Так называли наследие Аркенов, считая, что сама их кровь наделена качествами, необходимыми истинному правителю.

Оливия ненавидела это выражение.

В ней текла та же самая «золотая кровь», однако вместо участия в большой политике ей приходилось сидеть посреди цветника и выслушивать светские сплетни.

– Да… пожалуй.

Ответ прозвучал настолько безрадостно, что за столом мгновенно похолодело.

Девушка, произнёсшая неудачную похвалу, побледнела, а остальные тут же обратили на неё хищные взгляды.

– П-простите, принцесса! Я вовсе не хотела вас расстроить…

– Ох, возможно, госпожа из дома Хонс и не желала ничего дурного, но прозвучало это весьма неприятно.

– Верно. Как вообще можно было поднять такую тему в подобном обществе?

Они мгновенно подхватили одна другую, загоняя несчастную всё глубже.

Достаточно было почувствовать слабость, чтобы попытаться выбросить соперницу из круга.

«Змеи».

Оливия искренне презирала их и при этом без малейшего труда продолжала играть свою роль.

– Что с вами? Почему вы все так взволновались?

– Мне показалось, что я невольно проявила неуважение к принцессе…

– Как такое возможно? Я просто задумалась. Скорее уж мне следует извиниться за то, что в вашем обществе позволила себе отвлечься.

Оливия слегка опустила ресницы, и её голубые глаза мгновенно заблестели влагой.

Дамы переполошились.

– Что вы! Вам совершенно не за что извиняться!

– Даже задумчивой вы выглядели великолепно. Словно сошли с картины!

Через несколько мгновений за столом вновь зазвучал беззаботный смех.

Наверняка каждая из них потом будет рассказывать за спиной, какая Оливия притворщица и как умело строит из себя святую невинность.

И пускай. Маска, которую не снимаешь до самого конца, однажды перестаёт отличаться от настоящего лица.

Чтобы окончательно развеять тяжёлое настроение, одна из девушек поспешила сменить тему.

– Кстати, вы уже слышали последние новости?

– Какие?

– О регенте Ферде.

Рука Оливии с чашкой на мгновение замерла.

– Говорят, в Халиме он вновь отличился.

– В Халиме? Это ведь… то самое нечестивое место?

– Мне рассказывали, что там женщины ходят в совершенно непристойных нарядах и только и делают, что соблазняют мужчин…

– Ах, ну что вы себе вообразили! Я совсем не об этом. Там проходила выставка Эсколеи.

– А вы уверены, что регент отправился туда только ради выставки? Говорят, мужчины в Халиме напрочь теряют голову…

Разговор уже привычно скатывался в сторону обычных дамских сплетен, когда Оливия сама вмешалась:

– Так что там произошло?

Она бывала на бесчисленном количестве подобных чаепитий, но крайне редко проявляла интерес к разговорам о каком-либо мужчине. Поэтому остальные сразу оживились.

– А? Ах да. Говорят, прямо во время выставки открылся разлом и оттуда появились чудовища. Семь волков.

– Семь?!

– Именно. Регент Ферда участвовал в сражении, и представьте себе – никто не погиб.

– Вот как?

– О-о…

Девушки вяло ахнули и заморгали, совершенно не понимая, насколько впечатляюще звучала эта новость.

Оливия же прекрасно понимала.

«Не потерять ни одного человека при внезапном нападении… Это почти чудо».

Она давно интересовалась тактикой и стратегией. Допуская, что однажды ей самой придётся распоряжаться армией, Оливия изучала старые кампании, разбиралась в военном искусстве и старалась как можно больше узнать о противниках, с которыми могла столкнуться.

Поэтому значение поступка Ферды от неё не ускользнуло.

«Он использовал чёрную магию?»

В памяти тут же всплыл исчезнувший гримуар «Теневая магия Барбатоса».

После визита Ферды в столицу официально сообщили, что во время ожесточённого боя с магическим следователем защитная печать ослабла, чем книга и воспользовалась, чтобы сбежать.

Правда, подобная версия появилась в отчётах лишь благодаря вмешательству самой Оливии. Что произошло на самом деле, – она не знала.

«Некоторые вопросы лучше оставлять вопросами».

Именно так она и поступала ради общей цели.

– Кстати, ходят слухи, что он владеет чёрной магией.

Оливия едва успела об этом подумать, как кто-то произнёс это вслух.

Говорила та самая девушка из дома Хонс, которая недавно уже допустила оплошность. Стоило запахнуть настоящей сплетней, как остальные мгновенно насторожились.

– Чёрной магией?

– Да. Представьте: всё произошло внезапно, но регент Ферда единственный успел отреагировать и пробил голову твари ещё в тот момент, когда она выбиралась из разлома.

– Разве одной быстрой реакции достаточно, чтобы обвинять человека в чёрной магии?

– Говорят, наверху распространяется другая версия. Будто сам регент и устроил появление разлома, чтобы затем разыграть героя перед жителями Халима.

Легко поддававшиеся чужому влиянию девушки начали задумчиво кивать, словно в этих словах действительно имелся смысл.

Оливия едва сдержала усталый вздох.

– А что думаете вы, принцесса?

Девушка из дома Хонс сама передала ей слово.

Оливия несколько раз невинно моргнула.

– Госпожа Хонс.

– Да, принцесса?

– Мне кажется, нехорошо называть чёрным магом человека, который спас столько людей и не допустил серьёзных жертв.

– А? Но я…

Девушка снова растерялась, а настроение за столом изменилось мгновенно.

– И правда. Совершенно никакого такта.

– Человек спас людей, а вы вместо благодарности распускаете о герое мерзкие слухи. За подобные слова вообще-то следовало бы отвечать.

Теперь презрение окружающих стало куда откровеннее, чем после её первой ошибки.

Исправить положение уже не получится.

Для «Золотой розы» девушка была практически потеряна, а вслед за этим ей наверняка придётся ещё долгие годы оставаться на обочине столичного светского общества.

«Ничего личного».

Могилу она выкопала себе сама, так что оставалось лишь принять последствия.

«А регент тем временем уверенно движется вперёд».

После заявления об очищении Проклятой земли его поддержала Иорга, а теперь Ферда ещё и прославился в Халиме.

Остановить человека, который шаг за шагом превращался в героя, становилось всё сложнее.

Он действительно построит вторую столицу.

«А мне тоже пора что-то делать…»

На его фоне Оливия почти не продвинулась.

Чтобы обрести собственную силу в Империи, ей необходимо было стать святой.

Однако вместо этого она занималась тем, что следила за фигурой, беседовала с благородными дамами ни о чём и тратила время на бесполезные тонкости светского этикета.

Каков аромат у такого-то сорта чая, каким способом взбивали тесто для очередного пирожного… Жизнь императорской принцессы порой казалась невыносимо тесной клеткой.

«До святости мне отсюда бесконечно далеко».

Иные посвящали религии всю жизнь, становились монахами, отказывались от мирских удовольствий – и всё равно не получали права называться святыми. Как же добиться этого ей, утопавшей в роскоши и праздных развлечениях?

«И всё-таки я должна».

Если Оливия станет святой, то наконец сможет сама воспользоваться той проклятой «золотой кровью», которой все так любили восхищаться.

***

Вернувшись домой, Ферда первым делом отправился проверить, как продвигается строительство поселения.

Картина перед его глазами заметно отличалась от той, которую он представлял себе по прежним докладам Изабеллы.

– Неплохо продвинулись.

Его не было около трёх недель, однако за это время прежний хаос успел приобрести вполне упорядоченный вид. Над землёй уже поднялось несколько зданий, причём места в них хватало настолько, что временные палатки начали разбирать.

– Именно так, – согласилась Изабелла. – Мы значительно вышли за пределы первоначального графика.

– Насколько опережаем план?

– Примерно на два месяца.

Ферда перевёл на неё взгляд.

– Это уже не просто небольшое отклонение.

Синеволосая Изабелла, порождение дракона Иорги и местный администратор, поправила очки. Для тех, кто привык полагаться на знания и точные расчёты, признать подобную ошибку было особенно неприятно, но объясняла она совершенно спокойно.

– Производительность изначально нанятых рабочих полностью соответствовала расчётам. Мы заранее учитывали и возможный отток людей, и перебои с поставками. Однако появился фактор, который невозможно было предусмотреть. В буквальном смысле гром среди ясного неба.

Изабелла говорила это не ради оправдания собственного самолюбия, и Ферда прекрасно понимал разницу.

– Что за фактор?

– Рыцарь в латах.

– Рыцарь в латах?

– Да. Судя по всему, странствующий. Поскольку он якобы дал обет молчания, рабочие так его и прозвали.

– Хм…

Ферда просмотрел краткую анкету и ведомости выплат.

Личных данных почти не было – лишь то, что удалось установить по внешнему виду и поведению.

Ему хватило нескольких строк.

– Никакого обета молчания он не давал.

– Почему вы так решили?

– Те, кто действительно приносит подобный обет, обычно получают знак с именем и принадлежностью к ордену или дому. Даже если человек отказывается от речи, он всё равно обязан иметь возможность назвать себя окружающим.

Ферда вырос в рыцарском доме и хорошо знал подобные обычаи.

Человек, давший обет молчания, вполне мог странствовать, но работать простым грузчиком на стройке выглядело для такого рыцаря крайне необычно.

Может быть, ему хотя бы платили настолько хорошо, что работа оправдывала унижение?

Ферда посмотрел в ведомость.

– Сейчас он получает более чем в двадцать раз больше обычного рабочего, – пояснила Изабелла. – Двести медных, то есть две серебряные монеты в день.

Ферда нахмурился.

– Мало.

– Согласна. Если оценивать его реальную пользу, даже тридцати серебряных было бы недостаточно.

– Тогда почему не платите больше?

– Он сам отказывается. Складывается впечатление, будто его вообще удивляет тот факт, что ему дают деньги. Свыше двух серебряных брать не желает, а раз работник не требует повышения платы, зачем нам настаивать?

– Хм…

Если сравнить эту сумму с жалованьем и рыночной ценностью настоящих рыцарей, две серебряные монеты в день выглядели откровенной эксплуатацией. Причём человек не только выполнял работу, способную задеть рыцарскую гордость, но ещё и довольствовался смешной платой.

Либо характером он превосходил иных святых…

«Либо скрывает что-то серьёзное».

Неприглядное прошлое. Преступление. Возможно, кого-нибудь убил и теперь старался не привлекать внимания.

Хотя тогда становилось ещё непонятнее, почему он отказывался даже от честно заработанных денег.

– Чем же он так ценен? В строительстве разбирается?

– Абсолютно нет. В основных работах он новичок. Просто берёт на себя все задачи, которые обычно упираются в нехватку физической силы, и благодаря этому здания растут гораздо быстрее, чем предполагалось по графику.

Невероятная сила.

Услышав это, Ферда тут же вспомнил одного человека.

– Этот ваш рыцарь в доспехах…

– Да?

– Его броня случайно не выглядит так, будто от одного её вида становится тяжело дышать? Огромная, чудовищно массивная?

Изабелла задумалась.

– Нет. Самые обычные полулаты, какие часто носят странствующие рыцари.

– Понятно.

На мгновение Ферда подумал, что речь идёт об Альбердо, Ходячей крепости.

Впрочем, если до сих пор никто не сообщал о его появлении, возможно, этот тяжеловес действительно умел удивительно незаметно перемещаться.

«Невероятная сила…»

Один человек, используя лишь грубую мощь, сократил строительный график на два месяца.

– Если он вызывает подозрения, приказать провести расследование? – предложила Изабелла.

Ферда покачал головой.

– Пока не стоит. Если он заметит слежку и уйдёт, мы только навредим себе.

Разве может быть иным решение для дурака, который собирается разрезать гуся, несущего золотые яйца.

– Но пренебрегать его ценностью тоже нельзя. Подумай, как сделать так, чтобы он продолжал работать на нас как можно дольше.

– Разумное решение.

Если человек мог принести пользу великому княжеству, Ферда старался заполучить его любыми средствами.

Если уговорить не получалось – следовало создать обстоятельства, при которых отказаться станет сложнее.

«А если и это не сработает – выжать из него максимум, пока есть возможность».

Ни капли пользы не должно пропасть впустую. Всё пойдёт на развитие города, который он строил ради Вальдровы.

Изабелла тем временем вспомнила ещё об одном вопросе.

– Кстати, как вы собираетесь назвать город?

– Разве имени Вальдровы недостаточно?

Голос Изабеллы сразу стал ниже.

– Так уже называется замок, кроме того, этим именем обозначают всё великое княжество. Если произносить его по любому поводу, оно неизбежно утратит часть величия.

– А если я именно этого и добиваюсь?

– Даже будучи порождением Иорги, я не могу такое одобрить. В этом вопросе я буду категорически против, поэтому прошу отнестись с пониманием.

Ферда решил не спорить.

Обычно Изабелла уважала решения регента и старалась следовать им даже тогда, когда была не вполне согласна. Если уж сейчас она употребила слово «категорически», значит, для драконов подобные вещи действительно имели особое значение.

– Хорошо. Тогда придётся придумать другое название.

– Я уже провела опрос.

Словно только этого и ждала, Изабелла достала из папки лист и протянула Ферде.

– Предлагали немало достойных вариантов, но в итоге осталось два. «Диарине» – как символ передовой перед землями демонов, либо «Альтериос» – свет, озаряющий тьму. Что скажете?

Ферда несколько раз перечитал оба названия.

– Диарине звучит слишком мрачно. А Альтериос будто напрямую связан с религией Альтеа.

– В некоторой степени на это и был расчет. Девять из десяти жителей Империи исповедуют Альтеа, поэтому подобная ассоциация способна сыграть нам на руку.

Другими словами, название должно было привлекать будущих переселенцев.

С практической точки зрения идея была разумной, однако Ферде она не нравилась.

С церковью Альтеа у него было слишком много неприятных воспоминаний. Её последователи не отличались терпимостью к иноверцам, а когда у Ферды обнаружился Красный круг и при определении магической склонности проявилась тьма, некоторые готовы были едва ли не убить его на месте.

Поэтому ему хотелось выбрать имя, как можно меньше напоминавшее об Альтеа.

«Ничего получше в голову не приходит…»

И вдруг Ферда вспомнил прошлое.

– Как назывался тот проект, который мы когда-то начали ради спасения моей невесты?

– Проект «Хестия»?

– Хестия…

Это было имя женщины из древних времён, хранительницы огня. Сейчас его почти не использовали, да и в учебниках истории она упоминалась лишь вскользь.

Женщина, хранящая огонь.

Неплохо.

– Что скажешь насчёт Хестии?

– Лично я предпочитаю более тяжёлые, величественные названия… Но в этом есть неожиданная лёгкость. Звучит лучше, чем я ожидала. Включу вариант в окончательный список.

Ферда ещё несколько раз тихо повторил:

– Хестия… Хестия…

Название легко ложилось на язык, да и смысл ему нравился всё сильнее.

Вальдрова была владычицей огня и силы. А этот город должен был стать домом и крепостью для тех, кто защищает её пламя.

«Значит, из этого рыцаря в латах придётся выжать всё возможное».

Пока неизвестный не передумал, следовало использовать его силу настолько долго, насколько получится.

И Ферда твёрдо намеревался именно так и поступить.