Я женился на драконе, которого убил Том 1 Глава 87 Кадет Уильям
Ранее в Я женился на драконе, которого убил...
Мужчина, назвавшийся Уильямом, начал своё объяснение не спеша:
– Мы – крестьяне из земель герцога Юрея. Как вам, должно быть, известно, после Великого совета там резко возросли налоги, что заставило многих покинуть свои родные деревни.
– Я осведомлён. В наше великое княжество уже прибыли около сотни таких, как вы.
– Мы тоже отправились на Дальний Восток в надежде обрести новую жизнь.
Ферда выдал холодный смешок.
– И нападение на торговый обоз с убийством людей также входило в ваши планы?
У приставившегося Уильяма было чёткое понимание: одно неверное слово сейчас – и его голова слетит с плеч. Сглотнув, мужчина постарался говорить как можно более спокойно.
– Я понимаю, почему вы нас подозреваете, господин регент. Но клянусь, мы не имеем никакого отношения к этому нападению. Мы вообще нашли караван лишь потому, что нам сообщили о нём.
– Кто именно?
– По пути в великое княжество мы повстречали другую группу. На вид они были такими же оборванцами, как и мы, но вооружёнными. Сначала мы решили, что это разбойники, которые сейчас отнимут наши последние пожитки, но нас не тронули. Напротив, они предложили помощь.
– Какую именно помощь?
– Они сказали, что знают место, где можно раздобыть еду.
Ферда слегка наклонил голову.
– Ты не производишь впечатление человека, который поверит первому встречному.
– А что, если я скажу, что мы были настолько измучены голодом, что готовы были поверить кому угодно?
Отчаяние заставляет людей хвататься и за менее реальные надежды, поэтому Ферда решил пока принять это объяснение.
– Продолжай.
– Они указали нам дорогу, и вскоре мы достигли того места, которое вы уже осмотрели. Повсюду лежали тела погибших, рядом валялась свежая еда, оружие, которое могло бы защитить в пути… Были там и драгоценности.
Последнюю деталь Уильям упомянул явно не случайно, и Ферда тут же уловил его замысел.
– Ты особенно выделяешь драгоценности, желая доказать свою непричастность?
– Как я уже говорил, мы – голодные беженцы. Нам нужна была еда, а золото нельзя съесть. Поэтому ценности мы не тронули.
– Однако вы прихватили вещи, которые тоже не едят.
Ферда вспомнил об исчезнувшем оружии.
– Оно было необходимо для защиты. Если на этот караван уже напали, кто мог гарантировать, что следующими не станем мы?
– Значит, продукты вы забрали, потому что они всё равно бы испортились, а оружие – потому что оно требовалось в дороге?
– Именно так.
Ферда посмотрел на него с насмешкой.
– Допустим. Объяснение нашлось всему. Тогда что насчёт золотой монеты?
Уильям растерянно моргнул.
– Золотой монеты?
– Решили прихватить немного денег на случай, если в великом княжестве вас не примут?
– Я не понимаю, о чём вы…
– Не притворяйся. Как, по-твоему, мы вообще сумели найти вас посреди этих земель?
Недоумение на лице Уильяма выглядело настолько искренним, что Ферда не мог понять: действительно ли тот впервые услышал о монете или же он просто мастерски притворяется.
– Господин Ферда, – неожиданно вмешалась Изабелла. – Монету взял не Уильям.
– Тогда кто же?
Она указала на склонившихся беженцев. Палец не выделял конкретного человека, но один мужчина среди остальных дрожал настолько заметно, что дополнительных пояснений не потребовалось.
– Уильям. Приведи сюда эту крысу.
– Слушаюсь.
Уильям поднялся и вывел указанного мужчину вперёд. Когда тот нехотя поднял голову, по его лицу уже струился холодный пот.
Уильяму хватило одного взгляда.
– Выверни карманы.
Мужчина не шелохнулся.
– Я сказал, показывай всё, что там есть!
Дрожащими руками тот вывернул карманы, и на землю со звоном упала золотая монета.
Ферда поднял её и осмотрел. Сомнений не оставалось.
– Для нищего беженца довольно крупная сумма, тебе не кажется?
На лице Уильяма отразилось неподдельное потрясение. Он схватил мужчину за ворот.
– Эванс! Я ведь ясно приказал не трогать ничего ценного! Разве не предупреждал, что нельзя красть добро у мёртвых?!
– П-простите! Но такой шанс выпадает раз в жизни. Кто знает, представится ли ещё хоть когда-нибудь… Я подумал, что одна монета ничего не изменит…
– Идиот! Ты хоть понимаешь, в какое положение нас всех поставил?!
– Хватит.
Ферда оборвал их перепалку.
– Представление окончено. На колени.
Уильям отпустил Эванса, и оба снова опустились перед ним. Эванс продолжал дрожать всем телом, в то время как Уильям говорил, отчаянно пытаясь спасти остальных.
– Господин регент, прошу простить ошибку, совершённую по глупости одного человека. Мы не стали уничтожать тела, чтобы не стереть следы, но собрали их и провели над ними погребальный обряд. Я увидел, что караван направлялся во владения графа Концилуса, и лично отправился туда, чтобы сообщить о случившемся. Если вы возьмёте меня с собой, люди там подтвердят мои слова.
– Значит, ты хочешь, чтобы я закрыл глаза на воровство, потому что вы сложили тела, помолились над ними и сообщили о нападении?
– Прошу простить этих людей за минутную слабость и дать им ещё один шанс. Они не злодеи. В их сердцах есть вера.
Уильям говорил с искренней убеждённостью, но взгляд Ферды оставался ледяным.
– С момента, когда вы присвоили имущество торговцев великого княжества, я больше не обязан считать вас просто беженцами. Для меня вы – крысы, пытающиеся пробраться в мои земли. С чего бы мне проявлять к вам снисхождение? Кто докажет, что вы сами не участвовали в убийстве?
Уильям не смог найти ответа.
– Да, вы уложили тела и, возможно, почтили погибших. Но это не меняет того факта, что один из вас залез в карман мертвеца. И не смейте прикрываться голодом. Сегодня вы украли, потому что оказались в отчаянии. Что произойдёт, когда отчаяние настигнет вас снова? Опять начнёте воровать?
Уильям не мог уверенно ответить за всех.
В повисшей напряжённой тишине Ферда вдруг продолжил:
– Впрочем, есть один способ закончить это дело.
Уильям тут же поднял голову.
– Какой?
– Виновный должен понести наказание, соответствующее своему проступку.
Ферда взял лежавший рядом меч и бросил его на землю перед Эвансом.
– Искупи вину собственной кровью.
– Ч-что?..
– Слишком сложно выразился?
Ферда провёл указательным пальцем поперёк горла.
– Убей себя.
Лицо Эванса мгновенно потеряло всякий цвет.
– Если ты умрёшь, остальные останутся живы. По-моему, весьма выгодная сделка.
– Я… я…
– Господин регент!
Уильям вмешался прежде, чем тот успел что-либо произнести.
– Он поступил глупо, но в душе это добрый человек. Он рискнул лишь потому, что хотел помочь товарищам пережить эту страшную зиму. Умоляю, проявите милосердие.
– Нет. Пусть заканчивает.
Ферда говорил без тени сомнения, но Уильям не отступил.
– Я отвечаю за всех этих людей. Возьмите вместо его жизни мою руку. Прошу, пусть этого будет достаточно, чтобы утолить ваш гнев.
– Руку?
На лице Ферды появилось откровенное отвращение.
– Не неси чепухи.
– Если этого недостаточно, тогда я могу…
– Разве ты не слышал? Для меня вы – крысы. Если молодой крысёныш разграбил амбар, неужели я удовлетворюсь тем, что отрублю лапу взрослой крысе?
Он окинул Уильяма презрительным взглядом.
– Мать, детёныш, вожак или подчинённый – крыса остаётся крысой. Жизнь оплачивается жизнью. Если хочешь занять место Эванса, предложить можешь только собственную.
Уильям посмотрел на Эванса. Тот дрожал от ужаса: он не хотел умирать.
Впрочем, какой человек захочет?
Уильям прикрыл глаза и на мгновение задумался, после чего спокойно произнёс:
– Хорошо.
Он подтянул к себе меч, лежавший перед Эвансом.
Среди беженцев тут же поднялся ропот.
– Что вы делаете?!
– Нельзя!
– Вы столько сделали, чтобы привести нас сюда!
В следующий миг раздался резкий хлопок. В ладони Ферды вспыхнула мана, и ударная волна мгновенно заглушила возмущённые голоса. Кто-то испуганно вскрикнул.
– Второго предупреждения не будет. Кто хочет умереть вместо него – продолжайте. Как я и сказал, крыса за крысу.
После этого никто больше не проронил ни слова. Каждый прекрасно понимал, что собственная жизнь ему дороже чужой.
Прошло несколько минут, но так никто и не решился выступить вперёд.
Ферда презрительно усмехнулся.
– Этот человек готов умереть ради вас, а среди вас не нашлось ни одного, кто решился бы сделать то же самое ради него.
Он отодвинул меч в сторону и положил ладонь Уильяму на голову.
– Я сам избавлю тебя от мучений. Есть последнее желание?
Оказавшись перед лицом смерти, Уильям всё же не заговорил о себе.
– Если вы позволите этим людям благополучно добраться до великого княжества, больше мне нечего просить.
– Я услышал.
На ладони Ферды собралась мана.
В следующий миг мощный импульс обрушился на голову Уильяма. Над лагерем прокатился глухой удар, и мужчина безвольно рухнул на землю.
***
Уильям никогда не был обычным крестьянином, да и предводителем беженцев становиться не собирался.
Когда-то он был рыцарским кадетом, причём одним из самых способных среди ровесников. Уильям понимал цену чести, не забывал об ответственности сильного перед слабым и прекрасно владел оружием. Во время войны с королём Худретом он успел отличиться на поле боя, и потому никто из его товарищей не сомневался, что однажды он непременно станет настоящим рыцарем.
Однако до посвящения оставался всего один шаг, когда Великий совет положил конец войне между герцогом Юреем и королём Худретом.
Участь проигравших редко бывает лёгкой, но жителей владений Юрея ожидало особенно тяжёлое будущее.
По решению Великого совета герцог должен был выплатить шестьдесят тысяч золотых в качестве компенсации.
В мирное время для столь крупного владетеля эта сумма, возможно, не стала бы катастрофической, но война уже опустошила казну, а искать кредиторов было слишком поздно. Поэтому деньги решили выжать из тех, кто не мог сопротивляться, – из собственных подданных.
Налоги взлетели, деревни начали нищать, а число людей, бросавших дома и пытавшихся бежать, росло с каждым днём.
Герцог Юрей не собирался мириться с этим. Население было основой силы его владений, и позволить людям беспрепятственно уходить он не мог. Беглецов начали выслеживать, ловить и обращать в рабство, а некоторых для устрашения остальных казнили с показательной жестокостью.
Так под красивыми словами о единстве началась обычная тирания.
Уильяму также предстояло принять в ней участие.
Последним испытанием перед посвящением для него стала охота на беженцев. Он возглавил отряд солдат и вскоре сумел настичь одну из групп.
Поначалу Уильям не испытывал ни малейших сомнений.
Он был уверен, что беженцы вредят владениям. Когда страна переживает трудные времена, добропорядочный подданный обязан помогать своему господину, а не спасаться бегством. Так учили книги, наставники и весь уклад жизни, в котором он вырос.
Уильям ожидал увидеть смутьянов и предателей, заслуживающих наказания. А увидел истощённых людей, едва державшихся на ногах.
От некоторых остались почти одни кожа да кости. Младенцы, которым полагалось кричать во всё горло, только хрипло дышали – даже на плач у них уже не хватало сил.
Из оружия были лишь кочерги, лопаты да прочие крестьянские инструменты. И с этим жалким скарбом* они пытались противостоять вооружённым солдатам.
Причина была предельно проста: они хотели жить.
Тогда Уильям впервые всерьёз задумался, чему именно должен служить его меч. Подданные служат своему господину. Но и правитель существует ради своих подданных.
Что же остаётся от господина, который больше не защищает собственный народ?
Ответ казался простым, однако принятое решение могло перечеркнуть всю жизнь Уильяма.
Ему оставалось лишь один раз закрыть глаза. Последний раз притвориться слепым и выполнить приказ.
После этого его ждали посвящение, титул и жизнь, о которой он мечтал с детства.
Но Уильям всё же сделал выбор. Клинок, который должен был обрушиться на беженцев, он повернул против собственных солдат.
Уильям ранил людей из своего отряда так, чтобы произошедшее выглядело как внезапное предательство, после чего позволил им уйти. Затем зарезал коня, на котором прибыл, и накормил его мясом голодающих.
Рыцарем после этого он стать уже не мог, но ни разу не пожалел о сделанном. Потому что именно ради таких людей, как ему казалось, он когда-то и взял в руки меч. И если теперь за этот выбор придётся умереть, то даже смерть не будет напрасной.
***
– Кха!
Уильям резко сел, словно вынырнул из особенно тяжёлого кошмара.
Он был уверен, что умер, и потому совершенно не ожидал вновь открыть глаза. Ошеломлённо ощупав собственное тело, мужчина пробормотал:
– Это… загробный мир?
– Нет. Всё ещё этот.
– А?!
Уильям снова вздрогнул.
Рядом прозвучал тот самый голос, который совсем недавно осыпал его презрением и называл крысой. Повернув голову, он увидел Ферду.
– Ты пролежал без сознания около часа.
Однако теперь во взгляде регента не осталось и следа прежнего отвращения. На мгновение Уильяму даже показалось, будто он действительно очнулся в каком-то другом мире.
– Я… не умер?
– Конечно нет. Я использовал обычное оглушающее заклинание.
– Тогда почему?.. Почему вы оставили меня в живых?
– Потому что было бы расточительством убивать хорошо обученного воина.
Глаза Уильяма расширились.
Ферда посмотрел на него как на простака.
– Ты правда думал, что сумел скрыть подготовку? Она настолько бросалась в глаза, что хоть плачь.
– Вот как…
Если подумать, удивляться было нечему. Уильям ходил в полулатах, носил хороший меч и даже держался совсем не как обычный крестьянин.
– Но рыцарем я всё равно не являюсь. В лучшем случае бывший кадет, который так и не дошёл до посвящения.
– Даже кадету довольно странно скрываться среди беженцев.
– Это правда.
– Значит, ты предал своего господина?
Уильям горько усмехнулся.
– Совершил поступок, за который вполне заслуживаю смерти. Будущий рыцарь не должен предавать того, кому поклялся служить.
Он не собирался отрицать очевидного. Но Ферда лишь пожал плечами.
– Какая разница? Ты же сам сказал, что всего лишь недоучившийся кадет.
– Это так, но…
– Официально рыцарем ты не стал, значит, и рыцарскую клятву нарушить не успел. По сути, ты обычный дезертир.
Ферда хорошо разбирался в подобных тонкостях – всё-таки сам вырос в рыцарском доме.
Некоторое время он молчал, затем внимательнее посмотрел на Уильяма.
– Раз уж тебе довелось однажды умереть и вернуться, хочу кое-что спросить.
– Спрашивайте.
– Оно того стоило?
Ферда повернул голову к лагерю.
Беженцы сидели у костров и наконец спокойно ели приготовленное рагу.
– Ты был готов умереть ради них. Но когда смерть грозила тебе, никто из этих людей не захотел занять твоё место. Так стоили ли они твоей жертвы?
Уильям прекрасно помнил тот момент. Ферда предложил любому из беженцев спасти его ценой собственной жизни, и никто не нарушил молчания.
Казалось бы, после такого он должен был почувствовать горечь или разочарование. Но Уильям лишь улыбнулся.
– Никто не хочет умирать.
Он посмотрел на людей у костров.
– Именно поэтому я и должен их вести.
Своему господину он изменил. Собственным убеждениям – нет.
Ферда некоторое время смотрел на его спокойное лицо, а затем удовлетворённо кивнул.
– Понятно.
Рядом всё это время стоял на коленях ещё один человек – Эванс.
Тот самый мужчина, который украл золотую монету.
– Эванс, верно?
– Д-да! Всё верно!
Он поспешно закивал.
– Этот человек взял на себя наказание за твою глупость. Как думаешь, что это означает?
– Я… теперь у него в долгу.
– И не деньгами.
Ферда посмотрел на него холодно.
– Ты задолжал ему собственную жизнь. Поэтому отныне будешь служить Уильяму верой и правдой. А если с ним что-нибудь случится по твоей вине, я лично покажу тебе, насколько жалкой может стать человеческая жизнь. Понял?
– Да! Конечно! Клянусь, я этого никогда не забуду!
Закончив разговор, Ферда поднялся.
– Тогда ещё увидимся, сэр Уильям.
– Да. Счастливого пути.
Уильям проводил его взглядом и лишь спустя несколько мгновений осознал, какое обращение только что услышал.
«Сэр?..»
Так обращались к рыцарям, но Уильям им не был.
Может быть, Ферда просто оговорился? Или сознательно дал понять, что считает его достойным этого звания?
Уильям не знал. Пока этот вопрос оставался без ответа.
***
Казалось, расследование нападения на караван так и не принесло ничего действительно ценного. Ферда уже собирался вместе с Рури возвращаться в замок, когда его окликнула Изабелла.
– Господин регент. Во время расспросов нашлись свидетели. Думаю, вам стоит их выслушать.
По её тону было ясно, что речь идёт о чём-то важном.
Рядом с Изабеллой стояли женщина и маленький ребёнок.
Ферда обратился к матери:
– Вам есть что рассказать?
– Простите, господин регент, но не мне. Кое-что видел мой сын.
Получалось, что важнейшим свидетелем оказался шестилетний мальчишка.
Ферда наклонился к ребёнку.
– Как тебя зовут?
– Я Иан.
– Иан, нужно говорить: «Меня зовут Иан», – тут же поправила его мать. – Простите, господин регент. Он ещё маленький и не знает, как правильно обращаться к людям вашего положения.
– Меня подобные мелочи не волнуют. Иан, ты хотел мне что-то рассказать?
Мальчик кивнул.
– Это было, когда дядя Смерть разговаривал с дядей рыцарем.
Ферда чуть приподнял бровь.
– Дядя Смерть?
Женщина поспешила пояснить:
– Один из тех людей был с головы до ног закутан в чёрный плащ. Ребёнку показалось, что он похож на Смерть.
– Понятно. Продолжай, Иан.
– Потом дядя Смерть сел на лошадь и куда-то поехал. И я увидел, как у него что-то упало. Никто вроде не заметил, поэтому я подобрал и спрятал. Хотел потом маме подарить.
– Что именно?
– Вот это…
Мать достала вещь, которую всё это время хранила у себя, и протянула Ферде.
Это оказался шарф.
Обычная зелёная ткань, на первый взгляд ничем не примечательная. Однако стоило Ферде увидеть вышитый в углу знак, как выражение его лица изменилось.
«Это…»
Он прищурился. Если зрение его не обманывало, необычный герб в форме весов принадлежал дому Паскаль.
Но важнее была другая деталь: за весами находились два скрещённых меча.
«Тогда сомнений нет».
Это была эмблема компании наёмников Паскаль.
П. п.: Скарб – пожитки, имущество.