Забытый луг Том 1 Глава 271 Волк читает стихи каждую ночь (25)

— В этом нет никакой нужды. Всё закончится по-настоящему быстро, так что…

— Тем лучше. Поскорее заканчивай, и вернёмся.

Тиуран, запнувшаяся, бросила молящий взгляд на солдат, ища помощи. Однако ни один из них не осмелился вмешаться.

Талия, не церемонясь, потащила её за руку и кивнула солдатам:

— Передайте Лукасу, пусть забирает карету и спускается в деревню. Мы будем ждать там.

— В-ваше высочество…

Едва она повела за собой растерянную Тиуран вниз по грунтовой тропе, как Кан, до этого спокойно стоявший у обочины, тут же поспешил следом.

Талия делала вид, что не замечает людей, которые испуганно жались к обочине, избегая огромного волка, и внимательно рассматривала разбросанные тут и там деревянные дома.

Деревня, раскинувшаяся за крепостной стеной, была разделена на аккуратные прямоугольные участки вокруг протекающего здесь узкого ручья и сельскохозяйственных угодий. У каждого дома имелся обнесённый низким деревянным частоколом загон, откуда доносилось громкое блеяние овец и коз.

За пологими холмами виднелись разбредшиеся стада овец и коров, щипавшие траву. Все они были на редкость упитанными, из чего с первого взгляда становилось ясно: всё лето за скотиной ухаживали на совесть.

— Нам туда, — пока Талия неторопливо осматривала этот мирный пейзаж, которого, казалось, совсем не коснулось дыхание гражданской войны, шедшая молча Тиуран указала на двухэтажное здание на окраине деревни. — Это самый старый дом в округе, так что… вам наверняка будет неудобно там находиться.

— Я ведь не собираюсь там жить, с чего бы вдруг, — безразлично бросила Талия и, миновав хлипкую изгородь, ступила на широкий передний двор. Затем подала знак смущённой Тиуран. — Живее стучи в дверь.

В конце концов, обречённо вздохнув, Тиуран подошла к крыльцу и постучала в ветхую дощатую дверь.

— Простите, я пришла по просьбе Нидрана, чтобы осмотреть больную.

Не успели слова сойти с её губ, как дверь со скрипом распахнулась, и на пороге показалась смуглолицая немолодая женщина.

— Ох, спасибо, что пришли, госпожа Тиуран! Мы уже заждались, когда же вы… — женщина торопливо говорила, но вдруг замолчала. Лишь сейчас она заметила стоявшую подле Тиуран светловолосую даму в роскошных одеждах, огромного ужасного волка и солдат, застывших в ожидании у самой изгороди. Женщина с явным испугом посмотрела на целительницу и спросила:

— А эти господа…

— Перед вами её высочество великая герцогиня, — с мягкой улыбкой на губах спокойно пояснила Тиуран, пытаясь успокоить женщину. — Мы случайно встретились по дороге, и её высочество, беспокоясь о моей безопасности, вызвалась проводить меня до самого дома.

— Ах… Вот, значит, как. Спасибо большое, что почтили своим присутствием это скромное жилище. Прошу, проходите... — женщина, оцепеневшая от неожиданности, широко распахнула дверь и поспешно отступила в сторону. Талия, не колеблясь, вошла внутрь.

Хотя лачуга была старой и обветшалой, внутри, судя по всему, поддерживали чистоту. Окинув взглядом полумрак тесной кухоньки, где плясали отсветы от очага, Талия перевела взор на настежь открытую дверь вглубь дома.

Раз уж это был дом бродячего торговца, то и в и без того небольшой комнате повсюду слоями громоздились разнообразные мелкие товары и сундуки, предназначенные, по всей видимости, для продажи. Пока она с любопытством разглядывала это добро, занервничавшая хозяйка выдвинула стул из-за стола и пролепетала:

— П-присядьте здесь, ваше высочество. Я сейчас приготовлю для вас какое-нибудь угощение.

— Не нужно. Не обращай на меня внимания и занимайся больной, — от такого резкого ответа женщина окончательно растерялась, но вскоре повела Тиуран внутрь комнаты, которая, судя по всему, служила спальней. Пока целительница проводила осмотр, Талия принялась рассматривать висевший на стене гобелен.

На ткани был вышит белый берёзовый лес и трёхглавый зверь — грубая работа, явно старая, изображающая восточное предание.

Проводя кончиками пальцев по довольно жёсткой ткани, Талия невольно вспомнила слова песни, которую слышала на прошлогоднем осеннем празднике.

В этот момент она почувствовала, как кто-то сильно дёрнул её за подол платья.

Вздрогнув, Талия обернулась и встретилась взглядом с чёрными глазами, уставившимися на неё снизу вверх.

Маленькая девочка лет пяти-шести с пухлыми губами играла с её распущенными волосами.

— Сестрица, ты дух?

Талия в растерянности отпрянула назад. Но девчушка крепко прижалась к её коленям и не желала отпускать.

— Ты ведь дух из леса Армунд, правда? Ты пришла, чтобы вылечить мою бабушку?

— Тина! — пока Талия пребывала в полном замешательстве от прикосновения этого мягкого, по-детски тёплого тельца, немолодая женщина, наконец заметившая эту сцену, с криком подскочила и оттащила маленькую девочку. — Простите, простите, ваше высочество великая герцогиня! Моя глупая дочь совершила такую дерзость…

— Хватит. Не поднимай шум из-за ерунды, — Талия пристально посмотрела на женщину, которая обнимала дочь, словно защищая её, после чего резко отвернулась.

Приблизившись к двери спальни, она увидела там старую женщину, высохшую, как ветка, полулежащую на кровати. Тиуран, стоявшая рядом и занятая зажжением ароматической свечи, взглянула на неё с виноватой улыбкой.

— Мои извинения, ваше высочество. Боюсь, это займет еще немного времени.

— Все в порядке, не спеши, — безучастно бросила Талия и, переступив порог, вошла внутрь. В спальне старухи также было развешено множество узорчатых полотен, очевидно, подготовленных к недавней продаже на ткацком рынке. Пока Тиуран прикладывала припарки к коленям пациентки и поила её отваром, Талия с интересом рассматривала ткани, украшенные традиционной восточной вышивкой.

Существовало поверье, что изображения трехголового зверя приносят удачу жителям Востока, и поэтому здесь было особенно много полотен с узорами в виде трехголовых волков или собак.

Среди них встречались и ткани с вышитым лицом молодой женщины — по всей видимости, духа земли. Талия рассеянно перебирала их, но вдруг её рука застыла. В самой глубине этой горы текстиля она наткнулась на довольно жуткую вышивку.

Она подняла ткань и поднесла ближе к свету. На грубой, даже неотбеленной ткани был вышит контур дерева, на ветвях которого гроздьями свисали человеческие головы. Пока она, нахмурившись, рассматривала эту причудливую и пугающую картину, со спины послышался спокойный голос:

— Эту ткань используют в качестве оберега во время осеннего фестиваля.

— Оберега? — повернув голову, Талия увидела Тиуран, которая уже закончила свои дела и теперь, повесив сумку на плечо, смотрела на полотно, зажатое в её руках.

— Эта вышивка символизирует зверства, которые в далеком прошлом совершал народ Кан. В последний день Праздника Осени жители Востока сжигают подобные ткани, чтобы очиститься от грехов своих предков и вымолить у богов прощение и милость.

Талия поморщилась. Если задуматься, до того, как Восток был присоединен к империи, местный люд активно практиковал человеческие жертвоприношения. Проведя кончиками пальцев по жуткому рисунку на ткани, Талия с любопытством в голосе спросила:

— Они приносили человеческие головы в жертву Тиламер?

— Если быть точнее, они подносили ей кровь, — целительница указала пальцем на участок под деревом, вышитый темно-красными нитями. — Чтобы пробудить погрузившуюся в вечный сон Тиламер, наши предки пожертвовали десятками тысяч жизней. Они искренне верили, что чем больше крови прольется на этой земле, тем сильнее станет её мощь. И действительно, среди представителей рода Сиекан, в чьих жилах, как утверждают, течет сильнейшая кровь Тиламер, нередко рождались люди с необычными способностями.

Тиуран на мгновение замолчала, после чего добавила приглушенным голосом:

— Ходят слухи, что его светлость, великий герцог, в детстве проявлял весьма пугающие способности.

Талия с непроницаемым лицом обернулась к ней. Выдержав небольшую паузу, Тиуран осторожно продолжила:

— Говорят, когда великому герцогу было всего пять лет, он жестоко убил троих разбойников, которые пытались его похитить.

Голос Тиуран стал еще тише:

— Поговаривают, именно из-за того случая покойный великий герцог отправил своего юного наследника в Великий храм в столь раннем возрасте.