Закалённая Душа Том 1 Глава 49 Уцелевшие Части

Хотя я посещал множество похорон в детстве, впервые мне довелось нести гроб.

Однако у Сета не было гроба. Лишь плащ вместо савана и мои руки вместо носилок. По крайней мере, благодаря силе, которую я получил от своего аспекта, я смог отдать ему последнее уважение. Но здесь не будет полного зала скорбящих, и никто не увидит нашу процессию через весь город. Только я и ардент, которая даже не знала его, торжественно несли его тело по лестничной клетке, пропахшей запустением. Вернуть его домой казалось таким правильным решением там, в Люмене, но теперь всё ощущалось совершенно иначе. Гниль оставляла тёмные пятна на каждой стене, из некоторых сочилась влага. Без верхнего освещения мрак давил, словно саван, и мне приходилось неотрывно смотреть на свои ботинки, чтобы не оступиться в темнеющих провалах ступеней.

Когда моя нога ступила на площадку нашего этажа, я на мгновение подумал, что ошибся и зашёл не в то здание. Эта дверь, почти в самом конце коридора, просто не могла быть нашей квартирой. Почерневшая деревянная глыба, перекошенная на петлях, не имела ни номера, ни глазка, ни приветливого света, пробивающегося сквозь щели дверной коробки.

Но это был десятый этаж. Третья дверь слева.

«Это здесь», — пробормотал я Коа, когда мы остановились перед квартирой.

Я осторожно опустил Сета, отчего по моему изнывающему телу прошлась дикая вспышка боли. Поморщившись, я выпрямился и потянулся к дверной ручке, державшейся на честном слове. Я толкнул её, и покосившаяся дверь с трудом поползла по полу, оставляя след в густом слое пыли.

Прихожая встретила меня пустотой. Никакого Майло, неторопливо идущего навстречу. Ни звука работающего телевизора, ни оклика Ханны из кухни.

Тишина. Жестокая и окончательная.

Я тяжело сглотнул и сделал несколько шагов внутрь в одиночку, уже не уверенный, что хочу вносить Сета в это место.

Гостиная была прямо по курсу, кухня — слева. Диван и тумба под телевизор превратились в тёмные кучи разложившегося месива. В чумазом панорамном окне зияла дыра, пропускавшая внутрь свет вместе с непогодой. На разорённой кухне ряд навесных шкафов сгнил и рухнул со стен, рассыпавшись осколками керамики. Среди пыли и грязи я заметил поблёкший цветок сакуры, нарисованный на отколотом кусочке фарфора, и на мгновение почувствовал запах любимого жасминового чая Ханны. Иллюзия была мимолётной и хрупкой, как прикосновение призрака, но я наклонился, чтобы поднять осколок чашки, и смахнул с него пыль. Сдавив спазм в горле, я убрал его в карман, сам толком не зная зачем.

Я прошёл через гостиную и приблизился к открытому дверному проёму хозяйской спальни. Место было пропитано спёртым воздухом с едва уловимым запахом плесени, но стены сохранились лучше, а мебель осталась относительно целой, будучи частично защищённой от стихии, которая сожрала гостиную.

Матрас исчез, но каркас кровати стоял ровно, с проржавевшим пружинным блоком в основании. Стекло от фоторамок поблёскивало вдоль плинтусов, но сами фотографии пропали, включая вставленный в рамку снимок УЗИ Айлы, который должен был стоять на комоде. Я не мог сказать, что находилось внутри остальных сгнивших рамок. Я редко переступал порог этой комнаты. Это было пространство Сета и Ханны.

‘Он захотел бы остаться здесь’, — подумал я. Это было самое близкое место к ней, куда я мог его принести.

Глаза жгло. Я пошёл назад тем же путём, каким пришёл. Мой взгляд едва скользнул по Коа и оливковому капюшону, когда я наклонился, чтобы поднять брата. Коа пошла следом, замерев молчаливым стражем в дверном проёме спальни, пока я укладывал его на пружинный матрас. Я отступил к остаткам изножья кровати и уставился на оливковый плащ. Когда-то Сет с гордостью носил его. Теперь же мне верилось с трудом, что он действительно там внутри — что он может занимать так мало места.

Я опустил голову и шаркнул ботинком по пыли, охваченный сокрушительным чувством нереальности происходящего. Как он мог лежать там, пока я стою здесь?

‘Возможно, если бы он хоть раз подумал, что может положиться на меня, всё сложилось бы иначе. Возможно, если бы он действительно позволил мне быть кем-то большим, чем просто младшим братишкой, которого нужно вечно защищать…’ Я с трудом сглотнул застрявший в горле ком, пытаясь подавить горечь, оседающую на корне языка.

«Тебе стоит что-нибудь сказать», — мрачно предложила Коа.

Прочистив горло, я снова перевёл взгляд на капюшон и изо всех сил постарался представить его таким, каким он был, притвориться, будто смотрю прямо на него, встречаясь с ним глазами.

«Я… я просто хочу, чтобы ты знал… я сделал то, что ты просил», — сдерживая спазм в груди, я запнулся и мучительно сглотнул, — «Я выбрался. Я выжил. Благодаря тому, чему ты меня научил». Я вытер нос рукавом, в горле застрял судорожный вздох. «Так что спасибо…»

Я осёкся, качая головой из-за ничтожности всех этих слов. Мне хотелось сделать гораздо больше. Он заслуживал почестей, наград, даже если сам бы их не желал. Он заслуживал надгробия, а не сгнившего изножья кровати.

«Мне… не хватает тебя, Сет».

Произнося свои последние слова, обращённые к нему, мне хотелось иметь возможность сказать, что я позабочусь о Ханне и Айле. Но я не мог… Не сейчас. И уже… никогда.

Меня пробила дрожь, когда правда, которую я так упорно отталкивал, наконец полностью дошла до меня.

Это место было таким же мёртвым, как и он. И оставалось им уже очень давно.

Я повесил голову, зажмурив глаза, чтобы отгородиться от этой мрачной уверенности. Но она колола меня в грудь, требуя внимания, требуя признания.

Я чувствовал присутствие Коа за спиной, время от времени слышал тихое свистящее дыхание через её нос. Я поднял голову, но не повернулся, чтобы посмотреть на неё.

Когда я заговорил, мой голос был таким же опустошённым, как и место, которое я когда-то называл домом.

«Мы ведь не просто на пару месяцев или даже лет в будущем, верно?»

Вопрос повис в воздухе. Мои пальцы сжались вокруг сгнившего изножья.

«Нет», — в её мрачном голосе не было ни капли колебания.

Мой вдох отозвался хрипом в груди. «Как долго?»

«Триста лет».

Я покорно кивнул. Кровь словно замедлила свой ход в моих жилах, мне стало холодно, силы покинули меня, но удивления не было. Где-то на задворках сознания я понял это, едва завидев те трубы. А может, и раньше. Мысли о разрушении и тлении не давали мне покоя. Через какие бы теоретические дебри я ни пробирался, я никогда не мог по-настоящему объяснить эту деталь. Просто ответ оказался слишком жестоким, чтобы в него поверить.

Ханна давно умерла. Айла тоже. Они погибли, так и не узнав, что случилось со мной и Сетом. Тот красный разлом разрушил всё. Разорвал мою семью, весь мой мир.

В желудке всё перевернулось, словно я только что вылетел из окна. Мне нужно было сесть. Сделав несколько неверных шагов в сторону Коа, я опустился на пол, скрестив ноги, обхватил голову руками и упёрся локтями в колени, пытаясь сосредоточиться. Кровь прилила к голове, разум словно трещал по швам. Мне необходимо было понять. Если я не соберу эти осколки воедино, то сойду с ума.

«Как?» — прохрипел я, переводя взгляд на Коа, пока пустота в моей груди разрасталась в чёрную дыру, — «Ты ведь знаешь… правда?»

Она кивнула. Тот, кто отправил её в этот разлом, рассказал ей гораздо больше, чем соизволила сообщить Корпорация «Валера». У неё были ответы. Наверное, мне следовало почувствовать облегчение или, наоборот, разочарование. Я не знал. Чувства онемели.

«Как красный разлом мог вызвать столь огромное временное колебание?» — мой голос превратился в хрип, едва превышающий шёпот.

Коа пересела и устроилась напротив меня. «Согласно основной теории, наше измерение медленно сливается с альтернативной Землёй. Разломы — это точки столкновения, создающие связи между измерениями: нашим и измерением паразверей».

Я издал тихое «хм». ‘Чужемирцы были правы’. Эта теория всегда казалась мне наиболее логичной, но доказать её было невозможно.

«В редких случаях разломы также могут соединяться сквозь время. Разломы, существующие в двух разных временных линиях, способны пересекаться».

«Разлом внутри разлома», — пробормотал я.

Она кивнула. «Мост сквозь время. Красный разлом забросил обе наши команды в эпоху, которую мы прозвали Сапротрофным веком».

Я уставился на свои ботинки, лениво перебирая шнурок и прокручивая в голове всё, что она сказала. Голова раскалывалась, пока все детали вставали на свои места. Неужели это мы виноваты, когда нарушили целостность красного разлома?

Но этот заставляющий замирать сердце вопрос сгорел без следа, словно пиробумага. Какая теперь разница?

У меня не было возможности обратить вспять эту аномалию, забросившую меня сюда, на века вперёд, далеко за пределы досягаемости всех, кого я любил, и всего, что знал. Я оглянулся через плечо на тёмный саван на кровати. Мне потребовались остатки силы воли, чтобы подняться на ноги, приковав взгляд к Сету — я понимал, что вижу его в последний раз.

Мой дом превратился в склеп не только для брата, но и для всей моей прежней жизни. И для воспоминаний о Ханне и Айле тоже, пожалуй.

‘По крайней мере, теперь они вместе’.

Возможно, знать наверняка я не мог, но мне оставалось только верить. В конце концов, у меня были доказательства того, что души существуют.

Я вдохнул, внезапно почувствовав смертельную усталость, и опустил взгляд на пол, понурив плечи. «Мне…», — ошеломляющая меланхолия заполнила пустые пространства, оставшиеся после потери семьи, — «Мне нужно побыть одному, пожалуй», — сказал я Коа, чувствуя её за своей спиной.

Я намеренно держал взгляд высоко над её головой, разворачиваясь к выходу, и поплёлся вон из квартиры, а шаги моих ботинок гулко отдавались на лестнице. Я вышел под бледные, болезненные лучи солнца, а клочковатые серые облака плыли над головой, словно смог. Засунув руки глубоко в карманы, я шёл навстречу ветру, позволяя ему остудить моё горящее лицо.

Моей единственной мыслью, пока я пробирался по остаткам асфальта, было оставить Лайтбриджские Башни позади — это гниющее воплощение всего, с чем я связывал свою жизнь. Я возлагал столько надежд на эти дурацкие башни, а теперь любая мечта о будущем потеряла смысл, потому что у меня никого не осталось.

Я шагал вперёд, пытаясь заглушить обрывки мыслей, которые метались в моей голове без всякой цели и направления.

‘Триста лет…’ 

‘Всё исчезло’.

‘Всё, что я знал… пропало’.

По спине пробежала дрожь.

Я замер посреди перекошенной улицы. Обломки другой дороги пересекали её, а уличный фонарь лежал, вдавленный в землю и задушенный ползучей лозой. Не имея никакой конечной цели, я даже не знал, куда повернуть.

Куда мне идти? Что осталось? Я оглядывал здания по обе стороны от себя, пытаясь разобрать, чем они были раньше. Страх подступил к горлу, когда я осознал… это не имеет значения. Я не знал этого места. Я здесь чужой.

Я сделал для Сета всё, что мог, а Ханне уже ничем нельзя было помочь. Так что…

‘Что мне, блять, теперь делать?’

Сокрушительная безысходность сдавила мне грудь. Я обхватил себя руками за рёбра, словно пытаясь удержать самого себя от распада.

Я едва не повернул обратно к квартире, готовый броситься назад. Каким бы мёртвым ни было это место, оно оставалось знакомым.

Вместо этого я пошёл быстрее по дороге, спасаясь от яркого, невольного образа того, как я сворачиваюсь калачиком на полу своей старой спальни. Я боялся, что если сделаю это, то больше никогда не поднимусь.

Нет, я ещё не закончил. Я всё ещё мог… забрать уцелевшие части адского зверя.

Облегчение просочилось внутрь, словно прохладная, успокаивающая вода, когда эта маленькая крупица моего прежнего плана вернулась ко мне после того, как была напрочь выбита из головы ужасной правдой, открывшейся в той разлагающейся комнате. Я снова остановился, чтобы сориентироваться на местности, узнал перевёрнутую фуру, мимо которой мы проходили раньше, затем дерево с красными листьями, прижимавшееся к стене другого высотного жилого дома, и направился в сторону Люмена.

То, что когда-то было двадцатиминутной поездкой на поезде, теперь превратилось всего в двадцатиминутную прогулку из-за новой географии, навязанной взрывом разлома, но прокладывать этот путь во второй раз будет проще. Я найду дорогу назад, а потом не спеша вырежу всё, что смогу унести.

Но… что потом?

Я подавил подступающий приступ паники.

Куда бы я ни отправился отсюда, мне понадобятся припасы. Проверенная временем рутина, вероятно, пойдёт на пользу моим нервам и отвлечёт от навязчивых мыслей о Ханне.

Как долго она ждала? Какова была её жизнь? Рассказала ли она Айле о нас?

На ходу я пытался представить их в каком-нибудь приятном месте. Где-нибудь, где чище и безопаснее, чем в городе. В коттедже, возможно. Ханна говорила о переезде к морю. Может быть, Айла провела детство, строя замки из песка. Может, пошла в науку, как её мама, а может, стала ардентом, пытаясь связаться с отцом, которого ей так и не довелось увидеть.

‘Или, может быть, она вообще не родилась’.

Эта уродливая мысль возникла сама собой, и от неё никак не получалось отмахнуться.

То, что я не понимал всех последствий коллапса красного разлома, ещё не означало, что я ошибался насчёт взрыва с этой стороны.

Я плотнее запахнул свой изодранный жилет, защищаясь от озноба, который был полностью внутренним. В сотый раз я повторил себе, что Ханна выбралась бы, но затем перед глазами вставало лишь её горе. Айла оставалась в моей голове зернистым снимком УЗИ или размытым силуэтом девочки, которую я никогда не видел. Зато образ Ханны, плачущей над двумя пустыми могилами, рисовался в ужасающе отчётливых подробностях.

Когда впереди показался Люмен, я уцепился за него, словно за спасательный плот, сосредоточив всё внимание на текущей задаче, чтобы оттеснить всё остальное на задний план. Приближаясь, я прислушивался, выискивая звуки рыщущих в поисках падали гиофагов, но горизонт был чист.

Я перешагнул через выбитую дверь и прошёл внутрь, но, добравшись до огромной туши, почувствовал, как мои шаги замедляются. Я окинул взглядом окровавленного зверя, и мои плечи понуро опустились.

Чувство триумфа, охватившее меня, когда я увидел, как поднимается его душа, зная, что я добился того, ради чего пришёл, испарилось. Конечно, я вытащил Сета, но Ханна и Айла никогда не придут на место его последнего упокоения. Я сразился с адским зверем и Победил, но теперь его туша была единственным, что отделяло меня от неизведанного. Когда я закончу с ней, что у меня останется?

Я услышал хруст шагов по неизбежному мусору. Я резко обернулся, и внезапный скачок пульса утих.

Коа стояла в широком проломе, который адский зверь пробил в дверях, с рюкзаком за спиной и аккуратно сложенной тускло-оливковой тканью на руках.

Я сделал резкий шаг к ней, потрясённый. «Это…?»

Она протянула плащ Сета, сокращая расстояние между нами. «Я подумала, ты можешь пожалеть, если у тебя не останется… хоть чего-то».

То, что я достал, выглядело как шероховатый, пористый серый камень размером с мяч для гольфа. Сквозь пористую структуру еле просвечивал намёк на тёмный янтарь. «Зачем мне это?»

«Он пропитан чистым раденом, в достаточной концентрации, чтобы ардент мог поглотить его как восстановительное средство, для временного прилива сил или для увеличения долгосрочной силы при правильной циркуляции».

«Вот это?» — с нажимом переспросил я, поднося его к свету.

«Каждый паразверь, обитающий в условиях чрезмерно высокой плотности радена, имеет такой. Обычно они крупнее. Этот конкретный паразверь не поглощал столько окружающего радена, сколько должен был».

От дурноты у меня скрутило желудок, и я втолкнул нарост обратно, словно он мог меня обжечь. «Я никогда о таком не слышал».

Она приняла узелок в ладонь, старательно избегая моего всё более пристального взгляда, не предлагая никаких объяснений своему знанию. И вдруг, в стремительной вспышке озарения, всё стало на свои места: её странные названия для обычных вещей, её молчание относительно её миссии, тот факт, что я никогда о ней не слышал, её продвинутые техники, её знания и использование так называемых «ядер», о которых я никогда не слышал и не читал…

Она уловила мой резкий вдох, заметила изменение выражения моего лица, и её уши на долю секунды прижались. Это была единственная подсказка, которая мне была нужна.

Я сделал неровный шаг назад, глядя на неё так, словно она только что набросилась на меня с ножом. «Ты ведь не из моего времени, верно?»

Она смотрела на меня в течение одного быстрого удара сердца. «Нет».

Это подтверждение застучало у меня в голове. «Значит, ты отсюда? Из этого времени?»

Она замерла, словно ожидая удара. «Я прибыла из 2558 года».

Чувство нереальности захлестнуло меня. Я захлопал глазами. «Что?»

«Я пришла из ещё более далёкого будущего».

‘Пятьсот лет в будущем…’

Мой рот открылся в гримасе неверия. Мне хотелось рассмеяться ей в лицо, заявить, что она сошла с ума, или спросить, не шутит ли она. Но это объясняло, почему она так много знает об этом месте и в то же время говорит о нём так, будто совершила здесь аварийную посадку по ошибке.

Я схватился за голову. «П-почему? Как?»

Густой меховой воротник вокруг шеи Коа поднялся и опустился с тяжёлым вздохом, прежде чем она расправила плечи. «Мой мир захвачен. В моё время естественное слияние двух Земель усугубилось, став ещё более катастрофическим. Когда ассимиляция завершится, оба мира будут разорваны на части. Полное глобальное вымирание менее чем за год. Если только я не завершу свою миссию».

‘Полное вымирание’. Пока я тщетно пытался осознать конец света, колкое чувство предательства начало терзать мою грудь.

«Зачем ты была в том красном разломе?» — спросил я, внимательно наблюдая за ней.

«Моя команда и я нашли способ проложить путь назад во времени», — коготь провёл по её ладони, — «Используя необычайно редкую цепочку пересекающихся разломов, мы могли совершить серию прыжков, которые позволили бы нам добраться до твоего времени».

Я вытаращился на неё, уцепившись за единственную крупицу из её слов, в которой видел хоть какой-то смысл. «Моё время? Почему?»

«Потому что дестабилизация Разлома Лайтбридж и последующий взрыв стали одним из первых звеньев в многовековой цепи событий, приведших к катаклизму».

Мои брови взлетели вверх, но знание того, что я был в чём-то прав, приносило мало утешения.

«Значит, ты была там, чтобы предотвратить это».

Она сглотнула, её взгляд стал отрешённым. «И нам оставался всего один прыжок. Но когда мы убили калиптерового дрейка…»

«Когда вы его убили? Я был там, когда он умер. Его убил Кольтер».

«Моя команда тоже сражалась с ним. Я убила его».

Я прищурился. «Я не понимаю».

«Я тоже не всё понимаю, поверь мне», — она покачала головой, — «Но, насколько мне известно, мы вошли в один и тот же разлом, но из разных временных линий. Дрейк, как коренной обитатель разлома, столкнулся с нами обоими. Когда мы сражались с ним, мы видели отголоски друг друга в этих пересекающихся временах».

До меня начало медленно доходить. Я никак не мог понять, как Кольтер нанёс ту сокрушительную рану в грудь, которая погубила дрейка — рану, которая, казалось, возникла из ниоткуда.

«Разлом и так был нестабилен после нашего прыжка», — произнесла Коа, — «Но предсмертная защита дрейка спровоцировала полный коллапс, который и забросил нас сюда».

‘Это она виновата’. Моя челюсть сжалась, в животе закипела ярость, подступая к шее. Конечно, смерть дрейка стала последней каплей, но именно она и её «прыжок» запустили весь процесс. Отправили меня сюда. И хуже всего…

«Ты знала», — выдохнул я глухим рыком, — «Ты всё это время знала, что всё, что я искал, давно исчезло».

Она встретила мой убийственный взгляд с непоколебимой стойкостью. «Да».

Я стиснул зубы и отвернулся, будучи не в силах смотреть на неё.

«Торрин…»

Проигнорировав её, я опустился на колени и возобновил пиление второго рога, налегая всем телом и работая обеими руками. Острая боль в левых костяшках пальцев прояснила мне голову, прорываясь сквозь бессмысленный гул, чтобы точно определить источник моей злости.

Её миссия пустила под откос всю мою жизнь, а она держала меня в неведении, даже не подумав, что должна мне что-то объяснить. Всё после того дня покатилось кувырком — не только у меня, но и у всего мира. У Коа был способ спасти его, но она утаила и это. Почему? Если путешествия во времени через разломы возможны, то зачем мы потратили столько…

По спине пробежал холодок, и моё лезвие замерло, когда взгляд переместился на плащ Сета, лежавший на барьере, где его оставила Коа. Нереальная надежда хлынула в мою кровь, ударив прямо в голову.

Я резко обернулся, грудь сдавило так сильно, что поначалу я не мог выдавить ни слова.

Коа вздрогнула, прочитав выражение моего лица. «Торрин», — пробормотала она, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на жалость, — «Я знаю, о чём ты думаешь, и…»

«Я мог бы спасти его», — произнёс я с благоговением. Прилив восторга был настолько мощным, что я не заметил, как она качает головой. «Я мог бы вернуться в то время, когда ничего ещё не случилось. Я мог бы отменить его смерть!» Когда эти слова разнеслись по помещению, очередной укол предательства заставил мою губу дёрнуться в оскале. «Как ты могла не сказать мне…»

«Торрин, это невозможно».

«Чушь собачья. Вы были уже почти на месте. Ещё один прыжок. Нам просто нужно найти разлом и…»

«Мы застряли здесь», — окончательность её тона полоснула меня по лицу. В наступившей ошеломлённой тишине она продолжила со вздохом: «То расположение разломов, которым воспользовались мы с командой, больше никогда не повторится. Никогда».

«Нам это и не нужно. Мы не собираемся двигаться так далеко».

«Ты не найдёшь точку прыжка», — отчеканила она, выделяя каждый слог. «В эту эпоху разломы невероятно редки. Найти тот, который пересечётся именно с нужной тебе точкой, никогда не удастся. Точка».

Я весь как-то обмяк. «Ты не можешь этого знать».

«Могу и знаю. И если ты погонишься за этим, ты даже не зайдёшь достаточно далеко, чтобы понять это самому», — произнесла она невыносимо ровным тоном, словно всё это было очевидно. «К этому времени разломы существуют только в регионах с самой высокой плотностью энергии. Они кишат паразверями, по сравнению с которыми эта тварь», — она указала на адского зверя, — «покажется котёнком».

Вспышка гнева заставила меня нахмуриться. «Мне насрать», — она должна была это понимать, — «Если это наш единственный вариант, значит, мы должны это сделать».

«Ты погибнешь меньше чем через пять минут».

«Значит, я стану сильнее», — прорычал я, тяжело дыша, пока неведомая ярость бурлила в моей груди. «Поможешь ты мне или нет».

Я снова сгорбился над работой, плечо горело огнём, а мысли были такими же резкими, как скрежет моего духовного лезвия по кости. Она говорила «невозможно», я утверждал «маловероятно». Мне было плевать, сколько времени это займёт; если я смог вернуть свою семью, я проверю каждый разлом.

‘Но одно только это может занять годы. Я могу растратить здесь всю свою жизнь, охотясь за связующим разломом’.

Разломом, который, скорее всего, изначально даже не существовал.

Мозг пульсировал в черепе, а тело начало ныть от чрезмерного усилия, с которым я давил на лезвие.

«Справедливо», — произнесла наконец Коа. «Но мне всё ещё нужно выполнить миссию, поможешь ты мне или нет. Так что нам пора решить, как действовать дальше».

Отделившийся рог с грохотом повалился на пол, а тлеющая внутри меня ярость изверглась вулканическим дымом, обжигавшим горло, когда я начал осознавать её истинный источник.

Она скрыла всю эту историю, потому что знала, каким станет мой план, и сочла его пустой тратой времени. Сочла Сета пустой тратой времени. Но её миссия, судя по всему, стоила любых усилий, вопреки всему.

Я выпрямился, медленно поворачиваясь к ней. «Твоя миссия окончена», — произнёс я тихим и резким голосом, — «Если ты не можешь вернуться, значит, ты проиграла».

Моя злость отскочила от неё, никак не изменив выражения её лица. «Нет, моя миссия просто усложнилась».

Я гневно сморщился. «О чём, чёрт возьми, ты говоришь?»

«Есть и другие звенья в цепи. Разлом Лайтбридж было проще всего исправить, но если я права насчёт того, на какой именно стадии Сапротрофного века мы находимся, произойдёт ряд событий, которые приведут к ускорению межпространственного столкновения. Если я смогу предотвратить достаточное их количество, то всё ещё смогу завершить свою миссию».

У меня зазвенело в ушах, и я отшатнулся от неё, поражённый новым осознанием. «Куда ты всё это время пыталась меня вести?»

Все те случаи, когда она переводила разговор на другую тему, отвлекая меня от расспросов, от поисков бункера, и вместо этого заставляла сосредоточиться на себе, тренироваться… покинуть город. Она не хотела, чтобы я нашёл бункер «Валера». У неё было другое место, куда она желала меня направить.

Она неловко переминалась с ноги на ногу, но продолжала пристально глядеть мне в лицо. «Я ещё не совсем уверена, но думаю, лучше всего начать с Ту-Спрингс — он на севере, за городом».

Я застыл, ощущая, как краска заливает шею. «Всё, что говорил Вэйтхисл… те имена, места…»

«Это всё правда».

Моя челюсть напряглась. Я собирался искать людей в бункерах, а она заставила меня почувствовать себя полным идиотом, просто потому что я не выбрал её излюбленный маршрут.

«Ты мне прямо в лицо солгала», — прорычал я.

Хотя… ведь не солгала, верно? Нет, она просто… предлагала, переиначивала факты, перенаправляла моё внимание. Она манипулировала мной.

Брови Коа слегка сдвинулись, но в остальном её лицо оставалось невозмутимым. «Я рассмотрела все варианты и пришла к выводу, что сокрытие этой информации принесёт наибольшую пользу нам обоим».

Я резко вскочил на ноги. «Ты сделала это ради себя, и только!» — я ткнул мечом в её сторону. — «Ты думала, что мой аспект поможет тебе вернуться в собственное тело, поэтому скармливала мне полуправду, заставляя идти туда, куда нужно тебе, и при этом позволяла мне верить, будто моя семья ещё жива», — мой голос сорвался, и я стиснул зубы, сдерживая слёзы, жгущие глаза за ресницами, — «хотя прекрасно знала, что это не так. Не знаю, какое извращённое удовольствие ты получала, но ты не имела никакого грёбаного права».

Я попытался прорваться мимо неё, чтобы добраться до оставшихся пальцев адского зверя, но она преградила мне путь. «Торрин, я держала тебя в неведении вовсе не поэтому».

«О, правда?» — я издал невесёлый смешок. — «Тогда просвети меня. Зачем ты это сделала?»

Она приняла мою ярость с высокомерно поднятым подбородком. «Твоя решимость добиться справедливости для брата и воссоединиться с семьёй двигала тебя вперёд. Это сделало тебя сильным. Ты действительно думаешь, что если бы я сказала тебе, что всё, ради чего ты сражаешься, невозможно? Что весь твой мир не просто исчез, а пропал сотни лет назад? Ты бы не свернулся калачиком и не сдался?»

Звук отвращения, вырвавшийся из моей груди, был мгновенным и горьким. «Значит, ты решила, что примитивный Красный с этим не справится». Я-то думал, она другая. Что она видит во мне кого-то иного. Но она оказалась точно такой же, как и все остальные. «Всё ясно. А теперь убирайся с дороги».

Когда я протиснулся мимо неё, она произнесла: «Возможно, я недооценила тебя, но я не считаю тебя таким». Хотя она не кричала, её властный голос заставил меня остановиться. Когда я обернулся, её тёмные глаза буквально пронзили меня. «И я надеюсь, что ты тоже не думаешь обо мне так на самом деле».

Лёгкий прилив стыда коснулся моих щёк, но я кипел от злости так сильно, что едва его заметил. «Избавь меня от этого», — выплюнул я. — «Как я вообще могу верить хоть какому-то твоему слову?»

«Я и не прошу тебя верить. Я прошу тебя подумать об этом», — она сделала шаг ко мне. — «Что, кроме надежды вернуть себя и брата домой, давало тебе силы выкарабкиваться из каждой ловушки, в которую тебя загоняли?»

Я угрюмо исподлобья посмотрел на неё. «Это был не твой выбор», — произнёс я медленно и отчётливо.

«Возможно», — она выпрямилась по струнке. — «Но я сделала правильный выбор. Как солдат».

Я усмехнулся, собираясь развернуться.

«Как человек…»

Искренняя неподдельность, смягчившая её голос, заставила меня помедлить.

Она шумно выдохнула. «И как твой друг», — поправилась она, — «это был дерьмовый поступок. Прости меня, Торрин».

Глядя в её честные глаза, я почувствовал, как часть злости покидает меня.

При всём том, что она скрывала… она также многое для меня сделала.

Да и так ли уж она была неправа, если подумать? Правда обрушилась на мою голову, словно петля, угрожая задушить. Она сдавливала горло даже сейчас, несмотря на слабые утешения в виде наспех набросанных планов, с помощью которых я пытался её ослабить.

Я хмыкнул, потирая шею сзади. «Это для начала», — сказал я резче, чем намеревался. — «Но сегодня я уйду, если ты не пообещаешь мне больше никогда не лгать. Даже недоговаривая». Куда мне идти, я понятия не имел, но если я не могу ей доверять, мне будет лучше разбираться со всем в одиночку. «Я доказал, что справлюсь с этим».

‘По крайней мере, сейчас’, — признался я самому себе. Потому что в глубине души я понимал: если бы она рассказала мне всё ещё там, в джунглях, когда я возлагал все надежды на то, что военные найдут нас и привлекут Кольтера к ответственности, я, скорее всего, отреагировал бы именно так, как она и боялась. Я бы никогда не добрался до метро. Я бы умер в тех джунглях.

Взгляд Коа скользнул по моему лицу, почти ничего не выражая, когда она протянула руку. «Идёт».

Я подошёл на шаг ближе, но поднял предостерегающий палец. «Если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что ты манипулируешь мной или что-то скрываешь, я ухожу».

Её уши навострились. «Значит ли это, что ты со мной?»

«Я ещё не закончил. Мне нужно, чтобы ты понимала: я сделаю всё что угодно, отдам всё ради… ради спасения своей семьи», — произнёс я, запнувшись на этом слове. ‘Могу ли я спасти то, что уже потерял?’ Не находя ответа, я упрямо продолжил: «Я не собираюсь останавливаться, Коа. Но я думаю, что помощь в твоей миссии — лучший способ продолжать осваивать мой аспект и определиться со следующим шагом».

Её нос дёрнулся. «Я понимаю. А ещё знаю, что ты сейчас не горишь желанием мне доверять, но услышь меня: поиски разлома ни к чему тебя не приведут».

Я кивнул, опустив взгляд. Я и сам уже постепенно приходил к тому же выводу, каким бы горьким он ни был. Шансы были ничтожно малы.

«Но я даю тебе слово», — продолжила она, — «если появится другой шанс, если мы каким-то образом обнаружим хотя бы малейшую надежду, я помогу тебе всем, чем смогу». Теперь уже она подняла предостерегающий палец. «До тех пор, пока это не ставит под угрозу мою миссию».

Ещё несколько мгновений назад я, возможно, ощетинился бы, но теперь решил принять это как знак того, что она будет держать слово. Никаких пустых обещаний. Никакого сглаживания правды.

Я протянул руку. «Идёт».

Её ладонь скользнула в мою, и я сжал её, а мои губы скривились в неловкой улыбке. Когда я потянул руку назад, она перехватила её и вложила туда раденовый узелок.

Когда я удивлённо приподнял бровь, она пояснила: «Для обмена».

Я пихнул его обратно к ней. «Нет, оставь себе. Может, это поможет тебе закончить выравнивание ядер».

Она нахмурилась. «Я не уверена, что ты понимаешь, насколько ценна…»

«Да брось», — я продемонстрировал узелок на открытой ладони. — «Мне нужно, чтобы мой наставник был в отличной форме».

Медленно её лапа вытянулась и забрала маленький камень из моей руки. «Спасибо».

«Не за что. Можешь воспользоваться им прямо сейчас и медитировать, пока я вырежу ещё кое-что».

«Нет», — она перехватила рюкзак в моей руке, останавливая меня, а затем бережно опустила цеолитовый узелок внутрь. — «Ты с ног валишься. И твои повязки уже промокли от крови. Тебе нужен отдых. Просто скажи, что вырезать, а я найду, чем это сделать, пока ты спишь».

Слишком истощённый, чтобы спорить, я убрал свой духовный меч и перечислил детали, которые мне нужны. Пока она рылась в походной аптечке в поисках резного ножа Вэйтхисла, я огляделся в поисках места для отдыха. Ложиться на окровавленный пол среди осколков битого стекла не хотелось. Вместо этого я сел боком на нижнюю ступеньку, прижавшись спиной к стене, откинул голову назад и скрестил руки на груди. Даже сидя на жёстком мраморе, я заснул за считанные минуты.

Раскалённые круги расходились по глянцевой воде мира душ, когда я устроился поудобнее, щурясь от белого света. Я лениво провёл пальцем по мелководью, заставляя разношёрстные тени под поверхностью устремляться вслед за движением. Крылатая змея описала круг вокруг моего пальца, в то время как гиофаги, одокосы и каниды кружили вокруг всего моего тела, перекрывая друг друга плавными дугами, словно вздымающиеся волны.

Откинувшись назад на руки, я поднял взгляд на фигуры, вращающиеся над моей головой. Моё внимание скользнуло по оставшимся слиткам канида и с лёгким интересом остановилось на новом. Парящий камень был покрыт выступами, вмятинами и небольшой трещиной с одной стороны, но, несмотря на своё плачевное состояние, при вращении он отливал металлическим блеском. Будучи всё ещё тёмно-серым, всего на оттенок светлее слитков канида грифельного цвета, под определёнными углами он испускал отражающее серебристое мерцание, похожее на железо.

Слишком обессиленный, чтобы встать, я потянулся вверх ровно настолько, чтобы выхватить его из воздуха. Я перекатывал его из ладони в ладонь, проверяя вес и явно превосходящую плотность. Я знал, что должен проверить его ковкость, посмотреть, смогу ли я уже работать с ним. Но вместо того чтобы направлять духовную энергию в руки, я просто лёг на спину в воду и подбросил его вверх. Переплетя пальцы на груди, я наблюдал, как он вращается по орбите вместе с остальными, и предавался грёзам о том, что мог бы из него смастерить… как-нибудь в другой день, когда смогу уделить этому всё своё внимание и все свои силы. В какой-нибудь день, когда мир станет чуточку понятнее, а я буду знать, что делать со своей жизнью в этом чужом веке.

Давление на колено разрушила гипнотическое оцепенение. Невидимая рука толкнула меня, и некая незримая сила упёрлась мне в грудину, заставив резко проснуться.

«А?» — невнятно пробормотал я, моргая и прогоняя остатки сна.

Коа снова потрясла меня за колено. «Вставай», — её уши были повёрнуты к входу на станцию. — «Сюда движется какой-то караван».