Здесь нет места для фальшивок Том 1 Глава 97

— На самом деле ты...

— Мяу.

Не успел император и рта открыть, как его прервали. Внезапно появившийся за дверью кот тут же ловко запрыгнул на колени Филомелль.

«Почему он снова так себя ведёт?»

Из-за этого навязчивого питомца долгожданное признание снова отошло на второй план.

— ... Мы сейчас едим, поэтому спустись, — сказала девушка, снимая пушистое тельце кота с колен.

Однако кот вернулся.

— Слезай.

И она вновь опустила его на пол. Но Гуин-Гуин упорно продолжал запрыгивать на колени Филль, виляя хвостом.

«Зачем ты это делаешь?» — мысленно поинтересовалась мисс, глядя на кота, который никогда раньше так себя не вёл.

— Ты завела кота?

Вопрос императора заставил Филомелль перевести взгляд. Если призадуматься, именно в тот момент Ле Гуин и Юстис встретились впервые.

— Да.

— С каких пор?

— Примерно с момента моего возвращения во дворец.

— Не знал, что тебе нравятся животные. Хотя нет, будучи маленькой, ты растила карпов в пруду своей резиденции.

— ... вы помните?

Когда-то принцесса и подумать не могла, что его величество всё ещё помнит это.

— Конечно. Ты ведь однажды даже приготовила одного для меня, разве нет?

— Всю работу проделал шеф-повар, я лишь подала блюдо...

— Сервировка была великолепна. Ты ещё говорила, что выращиваешь овощи и в следующий раз сделаешь для меня салат.

«... правда?»

Сама Филомелль совершенно не помнила этого. А если так поразмыслить, Юстис не в первый раз говорил о том, чего она не помнила. Такое уже случалось. Например, когда потребовала расторгнуть их помолвку с Назаром.

«Так я сделала тебе салат? Не помню...»

Воспоминания о карпе заставили императора и некогда принцессу без конца говорить о минувших днях, слова буквально лились рекой.

— Вы не представляете, насколько сильно я удивилась, когда ваше величество обняли меня во время праздника Основания Империи.

— Неужели? Не знал. Сделал без задней мысли.

— Все присутствовавшие были в шоке.

Упомянутый случай произошёл в то время, когда Филомелль пыталась добиться признания в качестве наследницы. Поэтому, вспомнив об этом, она и сама удивилась. Неужели та жизнь была не просто маской?

В детстве фальшивая принцесса радовалась каждому удачному шагу на пути к сближению с императором. Наслаждалась чувством исполненного долга. Однако в ночи и одиночестве её настигал страх будущего, и тогда все радости дня рассыпались прахом.

В целом, от прошлого осталось больше горьких, нежели радостных воспоминаний. Первые всегда опережали последних в мыслях Филомелль. Негатив почему-то всегда сильнее позитива.

Но как можно, спустя столько времени спокойно говорить об этом и улыбаться? Казалось, что эти обрывочные воспоминания и были настоящим счастьем.

— Ау!

Дружелюбная беседа была прервана резким шумом. Кот поставил передние лапы на стол.

— Да почему ты так себя ведёшь? Серьёзно...! — прошептала ему на ухо Филль, однако всё его внимание было обращено к её собеседнику.

Человек и кот прожигали друг друга взглядами.

— Да что же это такое?

Обстановка внезапно накалилась. Филомелль поспешила взять «питомца» на руки и выставить его за дверь. Тот отчаянно пытался вернуться, но один осуждающий взгляд девушки заставил Ле Гуина остановиться.

Вернувшись, мисс оглядела окружающих.

«Допустим, Ле Гуин сам по себе такой. Но, кажется, императору он тоже не слишком-то понравился»

Эти две личности очень разные. Юстис строг как с собой, так и со всеми, кто так или иначе находится рядом. Насколько Филомелль известно, он всегда чем-то занят. Если бы принц, рождённый беспечной императрицей, не работал над собой постоянно, то не занял бы трон.

Юстис и до смерти жены уделял много внимания управлению страной, но после вовсе «женился» на государстве. В общем, он довольно трудолюбивый человек.

А вот Ле Гуин бросил Магическую башню. Кроме того, безответственности у него было так много, что он мог спокойно оставаться рядом с Филль. Даже когда надо было отправиться туда по важным делам, ворчащего от неохоты Ле Гуина выпроваживал Лексион.

Иными словами, благодаря пробуждению сил в детстве, он обрёл могущество без каких-либо усилий. Говоря ещё проще, Ле Гуин – ленивый гений. Будь маг хоть котом, хоть человеком, он коротал большую часть своих дней просто шляясь неизвестно где. Мог придираться и неосознанно нести всякую чушь. Ле Гуин часто так делал, когда обижался на Филомелль.

— Хочешь, чтобы я был таким же скучным, как этот человечишка-император? — Девушка даже не упоминала имени правителя. Непостижимая интуиция. Филомелль предполагала, что Ле Гуин просто ненавидит императора.

«Ну, с Ле Гуином всё понятно, а почему Юстис так пялился на кота? Не может быть... он понял его истинную сущность?»

Плохо, если предположение верно. Вообще империя и Магическая башня находятся в дружественных взаимоотношениях, но едва заметные народу конфликты всё равно существуют.

Филомелль не раз замечала, как портящееся настроение императора возникает всякий раз, когда ему приходилось иметь дело с башней. Но самой большой проблемой было то, что глава Башни Магии находился во дворце императора, скрывая свою истинную личность – подобное открытие вызвало бы немыслимые проблемы. Филомелль представляла, какой переполох это могло бы вызвать. От одной мысли об этом у неё разболелась голова.

Она решила рискнуть и попытаться выяснить намерения Юстиса.

— Приношу свои извинения, Ваше Величество, мой кот доставил неудобства. Пожалуйста, накажите меня, как его хозяйку, вместо него.

— Нет нужды. Но это существо... — Император произнёс это с задумчивым выражением лица.

«Значит, он понял»

Ле Гуин старался оставаться незамеченным, превращаясь. Однако, возможно, он чувствовал это благодаря своему внутреннему чутью.

— Так что же с ним...?

— Было бы невежливо говорить об этом при тебе...

— Всё в порядке. Не сомневайтесь, пожалуйста, говорите.

— Раз ты просишь, я скажу. Твой кот раньше...

«Ну почему он так медлит»

Губы Филомелль пересохли, пока она ждала ответа. Наконец мужчина добавил:

— Был очень уродлив.

— Он выглядит плохо?

— Если ты хочешь завести ещё одного питомца, то лучше выбрать кого-то менее отталкивающего.

«И это всё?»

Девушка беспокойно коснулась своей груди. От прошедшего разговора её сердце колотилось в бешеном ритме. К слову, эстетические предпочтения Юстиса проявили неожиданный аспект. Такой вывод она сделала не только потому, что Ле Гуин – её биологический отец – выглядел очень мило в обличии кота. Судя по императрице Изабелле, его вкус в отношении человеческой внешности был вполне приемлемым... неужели он так избирателен только к кошкам?

Филомелль опустила голову.***Тем временем, во дворце. Придворный маг Лексион разбирался с отцом, который ворвался в его лабораторию. Ле Гуин, рассевшись посреди наработок сына, едва сдерживал свой гнев.

— Ах! Я в ярости!

— Что ты делаешь? — спокойно ответил сын, не отрывая взгляда от бумаг.

— Император – неудачник. Почему он ведёт себя так дружелюбно с чьей-то дочерью?

— Я уже говорил. Он воспитывал Филль десять лет...

— Он уже нашёл свою настоящую дочь. Ему не хватает ещё одной?

— Следуя такой логике, отец троих сыновей должен отступить.

— Почему я? Как ни посмотри, разве я не лучше подхожу на роль её папы, чем он?

— Ну, не совсем.

— В чём именно?

— В эмоциональном плане. Трудно сочувствовать ребёнку, когда ты намного старше. Филль может ощущать разницу в целых три поколения...

— А ты не знаешь? Пёрл однажды сказал, что ментально я ещё молод.

— ... Это не комплимент. Как ты можешь быть таким высокомерным?

Ле Гуин не желал слушать болтовню своего старшего сына и, словно забыв, решил довериться собственным чувствам.

— Я завидую, что мы с ней не настолько близки.

— ... Ваши отношения заметно улучшились с момента знакомства.

— Верно. Но он продолжает вмешиваться...

— Значит, ребёнок ладит не с Ле Гуином, а с Гуин-Гуином.

— Да.

— Тогда всё иначе. Ты ведь сам чувствуешь. Глаза, которые смотрят на настоящего Ле Гуина, отличаются от тех, что видят кота.Кажется, Филомелль сама этого не осознавала. Однако на главу Башни Магии она всегда смотрела с прохладцей, в то время как взгляд, направленный на «питомца», был необычайно тёплым. Старший маг понимал это, но не смог удержаться от язвительного упрёка.

— Ты сам предложил заслужить её доверие, будучи зверьком.

— Я говорил о начале, о первых шагах. Нельзя же десять лет быть рядом с ней котом.

— ... но что поделать, если котом я ей нравлюсь больше?

— Не расстраивайся. Знаешь, если ты продолжишь так усердно быть котом – не удивительно, что Филомелль действительно начнёт воспринимать отца как питомца.

— Но я хочу быть отцом!

— Тогда старайся лучше. Мне кажется, противник немного превосходит тебя.

— На чьей ты стороне?

— На стороне Филль.

Эстелион цокнул языком.

— Сынок совсем не помог.

— Тогда иди и пожалуйся остальным.

— Они просто глупцы.

Джеремия бы полностью проигнорировал его, а вот Кардин – уговорил бы, да настолько, что слова не вставишь. Именно поэтому собеседники из младших так себе.