Живи быстро, умри красиво Том 1 Глава 43.1 (часть первая)

То, что увидел Кенра, не поразило его до глубины души, но вызвало гримасу отвращения с ноткой страха. Кошмары, конфликты с личностями и психологические схватки с Дверью, безусловно, подготовили разум к жутким зрелищам. Тем не менее, вживую за процессом истязаний он наблюдал впервые.

«Примерно этого я и ожидал», — сглотнул юноша, невольно представляя, как его самого приковывают к операционному столу и начинают вскрывать.

Он располагался на высоком помосте, в дальнем конце обширной пыточной, по размерам сопоставимой с концертным залом. Вся комната была как на ладони. Парень поднял голову – не было ли там дополнительного яруса? – и прикрыл веки. От мимолетного взгляда на прожекторы, направленные прямо в глаза, перед ним потемнело; потолок обильно сыпал пронзительно-яркими лучами.

Сердце не успело отбить и пары ударов, как Кенра вновь распахнул веки. Жгучий, острый свет больше не тревожил его: регенерация и адаптация организма, напитанного Падшим Эфиром, делали своё дело.

Подросток схематично оценил пыточную и вынес первоначальный вердикт:

«Расточительно».

Пол, как в изоляторе психиатрической клиники, был выложен черно-белой плиткой. Взгляду он быстро наскучил: слишком тривиально на фоне диковинного остального.

В орнаменте стен и потолка были объединены церковные, медицинские и мистические элементы. У каждого элемента имелся характерный цвет, уникальная отделка. Под эскизы не были выделены конкретные области, их перемешали между собой. И при таком подходе, вопреки всякой логике и здравому смыслу, всё равно получались цельные барельефы. Время поджимало, поэтому Кенра, не особо церемонясь, выбрал лишь один из них: антропоморфные фигуры в церковных облачениях склонялись перед каменной стелой. Они делали странные подношения – кусочки плоти, похожие на эмбрионы. На самой стеле изображалось существо с телом бегемота, головой быка и руками, раскинутыми над красным огнём.

Кенра по-новому взглянул на зал боли. На ум пришли странные словосочетания:

«Хаотичный порядок… Или порядочный хаос».

Затем его заинтересовали работники сектора – культисты, облачённые во врачебные халаты и маски. С деловым видом они передвигались между операционными столами, входили и выходили из специальных камер и палат, укрытых белой и зелёной тканью. Некоторые держали блокноты, переговаривались.

Вторым слоем одежды их окутывала сгустившаяся кровь. Предплечья были припудрены костной мукой, кисти и пальцы облеплены обрывками кожи. Это были не лекари, совершенно точно. Настоящие врачи борются за жизни пациентов. Здешние же приближали к смерти. Но и в загробный мир испытуемых не отправляли, держа их где-то посередине.

Самые безжалостные экзекуторы обмотались внутренностями жертв: обвешались потрохами, словно боевыми трофеями. С хищной грацией они рыскали в поисках нужного инструмента и подходящего испытуемого. Младшие коллеги обходили мастеров пыток стороной, кланяясь им в спину.

«Живодеры, больные ублюдки», – мысленно выругался подросток. Сценарий будущих фракталов дополнился ещё одной задачей: выпотрошить память профи-инквизиторов Экстерминиума.

Практиковаться нужно во всём, в том числе в допросах. Юноша подозревал, что отец, будучи бывшим лидером преступной группировки, тоже не был обделён навыками в этом деле. Но просить его обучить столь извращённому ремеслу было как-то неловко.

«И в чём я был не прав, говоря, что культисты Экстерминиума – психопаты? – Кенра мысленно вернулся к недавней теме обсуждений с Джеки. – Здесь людей держат за скот. Фанатики готовы пойти на что угодно ради крупицы сомнительных знаний и лёгкого выхода из ситуаций… Ты сам не лучше, хватит себя обманывать!»

Как всегда, чужеродный вопль заглушился стуком по ушам, но оставленный им ментальный шрам не удалось затянуть. Парень впервые почувствовал себя лицемером.

Всплыла сцена, как он изувечил маленький труп менее получаса назад. Подчистую последовали воспоминания убийств в подворотнях – бездомных и пьяниц. Пара из них выглядела не совсем совершеннолетними. Следующий эпизод – крушение небоскрёба в схватке с Душителем-пауком. В утренней сводке новостей Кенра узнал, что под обломками погибло не одно сотня иномирцев, в том числе дети.

Осознанная безжалостность и хладнокровный расчёт активно использовались во имя эгоистичных целей, и выживание в них играло не первую роль. Совесть не терзала юношу тогда, не беспокоит и сейчас. Но он испытывал нечто иное – нечто, похожее на предательство и отзывающееся покалыванием где-то глубоко в разуме.

Неоспоримые факты метко ударили по убеждениям, создав в них трещину.

Отрицание сменялось неприятным осознанием:

«Чем же я отличаюсь от служителей тьмы? Может, мне стоит присоединиться к их шайке?! Разумеется, только для вида: чтобы знать, как потом одолеть всех их. Что я получу взамен? Шанс обучаться у мастеров-убийц, свободный доступ к трактатам по запрещённым Аспектам, раскрытие примерного плана нападения на арену, данных о тайниках и секретных базах Экстерминиума в Мире Дел-Дестино. Последнее, впрочем, не так важно из-за постоянно меняющихся фракталов. Чем я рискую? Лишь наблюдением за гибелью, к чему я привык. Добавятся пытки… Ничего страшного. Если замечу, что кто-то из приспешников тьмы проводит опыты над детьми, то перейду в иной фрактал. Но перед этим я заберу с собой столько негодяев, сколько смогу. Разве так можно поступать? Можно? Так ведь? Да? Даже если в одном из фракталов придётся выбирать между получением ценных сведений и жертвованием ребёнком?.. Нет! Нет! Так нельзя! Я не стану работать с этими культистами! Они… Они… Боже мой…»

Снова противоречивые мысли проносились в голове по уже проторенным дорожкам…

«Ладно… Как говорил мой отец: постепенное отсечение конечности доставит гораздо больше мучений, чем если отрубить её одним быстрым движением. Боже мой… Как же мне поступить?»

…и вновь спорные размышления были отложены на потом, на время, свободное от долга и обстоятельств.

Кенра мысленно повторил фразу, которая стала ему противна:

«Не сейчас!»

Увлёкшись наблюдением за физическими страданиями, он забыл о внутренних. Парень упустил несколько секунд, пока спускался по лестнице вместе с Джеки и Мурмаером. Его тело действовало само по себе. Если его спутники и заметили бурю эмоций, бушевавшую внутри Кенры, то они не обратили на это внимания.

Вскоре до слуха подростка донёсся смех. Он был далёк от безумия, к которому он привык, а скорее искренне-радостный, словно кто-то удачно пошутил. Зал боли был пропитан духом единения, которому могла бы позавидовать любая корпорация. Биоинженеры были полностью поглощены своей богомерзкой и столь горячо любимой работой. Здесь не существовало границ, не было моральных ограничений, но среди этих нечеловеческих жестокостей не находилось места лишь одному страданию: мукам совести.

Приспешники тьмы орудовали как медицинскими инструментами — скальпелями, шприцами, ножницами, иглами, — так и приспособлениями, не предназначенными для лечения. Нередко Кенра видел в руках этих хирургах-убийцах бензопилы, огромные клещи, кусачки, молоты, а также Артефакты в виде дробящих и режущих предметов, насквозь покрытые ржавчиной.

Что было хуже медицинских и бытовых предметов, так это специализированное оборудование для пыток: железные девы, колья, медные быки, стулья и койки с шипами. Среди узнаваемых инструментов выделялись массивные стационарные Артефакты: сферические, кубические. Кенра решил пока не задумываться об их назначении. Впрочем, он не смог удержаться от краткого изучения.

Некоторые машины функционировали за счёт общего природного Эфира, другие использовали вибрации конкретных Аспектов. А как смутно догадывался юноша, некоторые механизмы вытягивали чистые колебания из Каналов несчастных подопытных. Большинство громоздких Артефактов, предназначенных для причинения страданий, работали по простому принципу: в них помещали одного или двух испытуемых. Затем на мониторах появлялись изображения. При включении аппараты издавали рычащие, дребезжащие звуки, словно обезумевшие от голода звери.

Иногда людей и существ из других миров не усыпляли, из-за чего они начинали страдать ещё до начала процедуры — это была агония последней надежды на то, что перед началом им хотя бы введут мощную дозу обезболивающего.

Наиболее извращённые члены культа не зашивали рты своим жертвам; своими истеричными криками пациенты разрывали голосовые связки. Но опухшие глотки — это не предел их эмоционального всплеска. Гортани кровоточили, из-за чего в криках появлялось бульканье. Кенра заметил закономерность: чем тише кричали испытуемые, тем сильнее из них выходила психическая энергия — «чистым» негативом. Но ментальные всполохи недолго разносились в воздухе — их своевременно втягивали специальные Артефакты для использования в других экспериментах.

Наконец парень подошёл ближе, чтобы рассмотреть то, чего его глаза так долго избегали.

Пациенты.

«Подопытные крысы», — мысленно перефразировал он.

Вспоминая известные ему виды мучений, Кенра осознал, что в секторе патологий были представлены почти все. Исключения составляли те, что зависели от определённых мест и погодных условий.

Периодически он натыкался на особых жертв жестокости — людей или существ из других миров, которых продержали здесь больше месяца. Об этом свидетельствовала номерная бирка на одежде или клеймо на шее.

Время, проведённое в союзе с болью, сломало сознание испытуемых: забыв о мольбах и сопротивлении, они отвергли реальность и погрузились в беспамятство.

Палачи смотрели на «долгожителей» по-разному: либо как на состарившиеся игрушки с севшими батарейками, либо как на фрукты, созревшие для того, чтобы снять кожуру и выжать мякоть. Подросток краем уха уловил, что таких жертв здесь называли «биороботами». Он одновременно завидовал им, восхищался и сочувствовал. Кенра тоже хотел обуздать боль, но не такой ценой.

Проходя мимо очередного ряда окровавленных палат, он случайно поймал взглядом подопытного с клеймом ‘’245’’ — прикованного к металлическому столу иномирца неизвестной ему расы. Выходец из другого Мира резко выделялся среди прочих подопытных: ростом с фонарный столб, темно-фиолетовой чешуйчатой кожей, десятипалыми когтистыми руками и всколоченными рыжими волосами, похожими на иголки дикобраза. Культисты увлеченно кружили вокруг него, готовясь к операции.

«Какой-то гуманоидный подвид демонов?» — мелькнула у Кенры убедительная мысль.

Между ребрами существа сквозили широкие симметричные прорехи. Через них не виднелось ни мяса, ни внутренностей, ни жизненной влаги. Только чешуя да кости. Юноша назвал бы иномирца полым, но функции органов, как ему показалось, выполняла дырчатая трехмерная сеть, напоминающая пчелиный улей. Из ‘’лицевых’’ черт на черепе были только четыре впадины. Тем не менее они передавали спектр эмоций наподобие человеческих глаз. Иномирец не дышал, но от него исходила слабая Аура. Это убедило Кенру, что существо живо.

«Пока еще живо», — поправил себя парень, видя, какие инструменты подбирали культисты: секачи, молотки, пилы для костей.

Но удивился он сильнее не внешности подопытного, а чувствам, которые таились во мраке его глазных полостей.

Раньше фразу ‘’взгляд молил о смерти’’ Кенра понимал только в переносном смысле. Теперь же познал в прямом, пусть и не от человека.

К своей стыдобе, у подростка не получалось долго смотреть в глаза этому существу. Списал феномен на необычную расу испытуемого. Потом, когда нашел следующего — человека с биркой ‘’283’’, — сосредоточился на нем. Не продержавшись и десяти секунд, Кенра отвернулся. В остекленевших глазах он находил необычайную боль, которая ему буквально и не снилась. У юноши появлялось невыносимое отторжение, острая неприязнь. Она прожирала глубже плоти и костей, плавила будто саму душу, рисуя на ней язвительную суть: рано или поздно судьба зажмет в угол и заставит испытать то же самое.

Кенре казалось, после Двери и кошмаров другие методы психологического давления должны меркнуть, но он ошибся.

«Схематичный иммунитет выработался именно к смерти и безумию — к покойникам и психам, — понял он, погасив интерес к жаждущим смерти. — А боль… Боль… Это совершенно другая песня. Моя схватка с Отроком тому пример».

Подросток покачал головой; вспомнив о ‘’взгляде дохлой рыбы’’, мысленно посмеялся над собой:

«Дьяволо, да я жалкий пародист на фоне тех подопытных», — и продолжил скитаться по сектору патологии.

Вскоре его заинтересовал безымянный культист со зловещей Аурой. Энергетическая вуаль маньяка одновременно отдавала кровью и нарциссами: жизненная эссенция и нектар смерти, смешавшись, услаждали Эфирный рецептор Кенры экзотичными вибрациями.

Он замедлился, чтобы последить за экзекутором.

По внешности то был настоящий пыточный специалист. Сотни орудий боли находились под его руками, от мелких до внушительных. В углах отдельно выделенной палаты размещались стационарные установки, где томились подопытные. Разодет палач эксцентрично: ущербность сочеталась с погубленной роскошью. На босые ноги он носил плотный малиновый халат нараспашку и зашарканные концертные брюки. Ростом был как Джеки (на полторы головы выше Кенры), с точеной мускулатурой, будто принимал тяжелые анаболики или усиленно практиковал Аспект Тела. Уродливое лицо перетягивала порванная хирургическая маска с модифицированным моноклем, из сморщенной коричневой кожи на черепе торчал кустом пучок волос.

С пояса свисал гигантский цельнометаллический секатор, похожий на клешню скорпиона. Измаранный в крови, как свежей, так и запекшейся, инструмент источал опасность. Налет ржавчины и сколы добавляли к нему очков привлекательности — как к древнему орудию, побывавшему в руках многих именитых воинов.

«Артефакт высокого класса, искромсавший не одну сотню Крафтеров… Дьяволо, до чего ж хочется заиметь эту штуку. Будущие рейды на базы Экстерминиума стали бы куда проще», — замечтался Кенра.

Секатор манил его агрессивными вибрациями Аспекта Крови, что изредка материализовались малиновыми струйками по кромкам лезвий. Подобной мощью могли похвастаться разве что отцовские перчатки Аспекта Пустоты. Конечно, лучшим из возможных вариантов парень видел цепной меч Конквизитора, но заполучить его даже думать не смел.

Усердно шмыгнув, чтобы прогнать ненужные мысли, он продолжил наблюдать за биотехнологом.

Толстыми цепями культист крепко связал подопытного, заранее усыпленного. Мурлыкая под нос красивую мелодию, запихал ему в рот прозрачный шланг диаметром в вытянутый палец. Коричневая слизь с красными прожилками была размазана по полости трубки, а ее второй конец заканчивался металлическим контейнером. Прибор походил на переконструированный пылесос. С одним важным отличием: он не всасывал, а делал ровно наоборот.

Через пару секунд по шлангу пополз коричневый сгусток. Противно извивающийся, он состоял из щетинистых червей. Кенра и Джеки сохранили невозмутимость, а вот Мурмаера перекосило, его икота прозвучала как предпосылка к рвоте.

Затем культист извлек пульт управления и надавил на красную кнопку. Динамики установки издали пронзительный ультразвуковой писк. Паразитический шар мгновенно проскользнул в глотку пациента, а оттуда — в желудок; юноша с удивлением отметил, как в процессе процедуры его горло начало раздуваться.

— Желаешь увидеть, что произойдет немного позже? — промурлыкал биотехнолог нараспев, не оборачиваясь. Несмотря на свою хладнокровную профессию, напоминающую работу мясника, голос у него был поразительно нежным.

«Говорит, как заботливый смотритель в приюте для собак… Что, по сути, недалеко от истины». — Эта мысль внезапно обожгла сознание. Кенра хмыкнул в ответ и едва заметно кивнул в сторону небольшой операционной.

— Начинаешь прямо с самого захватывающего зрелища во всем секторе? — спросил Террифир. В его обгоревших янтарных глазах разгоралось восхищение, когда он переводил взгляд с палаты инквизитора на него самого. — У нас еще есть время. Решение за тобой. Если не получится с учителем по Аспекту Разума, так хоть со знакомым биоинженером пообщаешься. Может быть, прозреешь и сможешь создать какой-нибудь новый шаблон.

Кенра и Джеки направились к операционной. Пейтон же, помедлив и издав пару ругательств, поспешил догнать своих спутников.

— Потерпите несколько мгновений, — с трепетом произнес мастер пыток, когда юноша приблизился к койке с подопытным.

Тот представлял собой иномирца, а точнее — кадавра, существо, находящееся на грани жизни и смерти. Чаще всего они имели антропоморфную форму, но изредка встречались и «чудовища» — подвид с развитым сознанием и крайне отталкивающим внешним видом. Кенре достался человекоподобный образец: две руки, две ноги, пепельного цвета кожа, кровеносные сосуды черного оттенка и зубы, твердые, словно гранит, и треугольной формы.

Будучи Крафтером Времени и Разума, парень за считанные мгновения obnovvил в памяти информацию о народе живых мертвецов:

«Это коренные жители Мира-Ямы. По легендам и древним преданиям, они также являются потомками Бога Смерти. У кадавров отсутствуют внутренние органы, рецепторы и нервные окончания. Их тела состоят лишь из кожи, плоти и костей, пропитанных Аспектом Смерти. Поэтому их разумы лишены ощущений, но не эмоций. Они не чувствуют физической боли, но при этом уязвимы к психической энергии сильнее многих других рас. Из-за своей врожденной склонности к Аспекту Смерти они отлично сопротивляются живительным преобразованиям, но совершенно беспомощны перед стихиями и концепциями, связанными с Законом Разрушения. Огонь, Электричество, Металл, Звук — это их криптонит, поскольку эти виды вибраций невозможно''убить''».

Подросток задумчиво почесал подбородок и бросил косой взгляд на хирурга-садиста.

«Чего ты хочешь добиться этим червивым комком?»

— Сейчас все увидите, сейчас начнется, — предвкушенно пробормотал культист, словно прочитав его мысли.

Резкий запах гнили ударил Кенре в нос, но он даже не поморщился: бойня в ритуальном цеху давно приучила его к железной выдержке.

Юноша повернулся к кадавра.

Еще мгновение назад существо источало аромат нарциссов, но теперь тонкий запах был заглушен удушающей вонью. Чтобы ощутить изменения, происходящие в организме иномирца, Кенра высвободил немного своей Ауры.

Остальные присутствующие в операционной поступили аналогично; четыре невидимых энергетических полотна накрыли пациента. Парень не смог определить, чьи именно эфирные сгустки легли на тело. Хрупкие, невероятно тонкие, эти сгустки Ауры несли в себе чистую волю своих владельцев, лишенную характерных намерений или ярких эфирных вибраций.

«Частицы Биоматерии подавляют в нем Аспект Смерти, — подметил Кенра, касаясь щупом своей воли-Ауры груди кадавра. — Неудивительно. Нити вибраций Биоматерии в этом червивом плоде были гораздо плотнее и сплетены хитрее, чем колебания Смерти у этого бедолаги. Хоть Аспект Смерти и превосходит по силе Аспекты Крови, Жизни, Биоматерии и Воды, но именно концентрация энергии и ее структура определяют исход противостояния».

Черви разрастались, пожирая иномирца изнутри. И, к удивлению Кенры, они не прорывали кожу и не выползали наружу, как сделали бы его собственные некротические паразиты. Через десяток секунд от конечностей испытуемого остались лишь кожа да кости, подобно мумии. Скользкие твари обосновались в брюшной полости жертвы. Это выглядело как огромный гнойник, готовый лопнуть от малейшего давления.

К новому недоумению подростка, живот иномирца начал планомерно сдуваться: черви мигрировали в иссохшие конечности и грудную клетку, имитируя под кожей мышечную ткань. Всего несколько вздохов — и кадавр выглядел так, будто ничего не произошло. Разве что тело более не принадлежало ему.

— Почему черви не съели его мозг? — с любопытством спросил Джеки.

Кенра мысленно согласился с ним:

«Да, эта скользкая тварь больше похожа на организм из другого мира, а не на шаблон какого-то психнутого хирурга. Логичный вопрос: как неподконтрольные черви посмели проигнорировать самое лакомое — мозг?»

Культист покачал головой и возмущенно цокнул языком.

— Терпение, друзья, терпение, — прошептал он, сложив руки за спиной. — Самое интересное еще впереди.

Внезапно кадавр пробудился, открыв глаза с рубиновыми радужками. Едва живой мертвец взглянул на культиста, его сонливость и растерянность сменились презрением и высокомерием.

— Как самочувствие, мой мальчик? — спросил биоинженер нарочито заботливым тоном. Это прозвучало как издевка, ведь существо с рождения было лишено чувств.

— Попробуй только пошевелиться, — предложил хирург, махнув рукой. Кадавр удивленно приоткрыл рот. Затем он повертел головой, осматривая тело, ставшее ему чужим.

— Док, давай быстрее, — проворчал Джеки, раздраженно дергая воротник своей белоснежной рубашки. — Незачем устраивать спектакль.

— Дилетанты, — обиженно бросил культист. — Дайте же насладиться операцией! Уверяю, это не займет много времени!

— Как раз-таки займет, — возразил Террифир. — Ты можешь часами задавать пациентам глупые вопросы и просьбы, которые никак не повлияют на результат.

— И в чем проблема?

— В том, что это нравится только тебе, — заметил убийца.

Палач почесал макушку обглоданными ногтями, повернулся к Кенре и Мурмаеру. — А что думают ваши компаньоны?

— Меня скорее интересует итог этого эксперимента, чем процесс, — мгновенно ответил юноша.

Пейтон икнул от его слов.

Биоинженер брезгливо всплеснул руками, нервно усмехнулся и повторил: «Дилетанты».

Достав пульт управления паразитической машиной, он дважды нажал на красную кнопку. Ультразвук, казалось, сверлил уши громче прежнего, но все же недостаточно, чтобы побеспокоить Кенру. Чего нельзя было сказать о червях, мимикрировавших в кадавра. Кожа живого мертвеца начала пузыриться и колыхаться, а затем дрожать, словно желе.

Поверх механического писка раздался визг и чавканье скользких тварей. Их сопротивление было яростным, но кратким. Вскоре одна крупная личинка начала подниматься по глотке подопытного. Мурмаер, то ли от волнения, то ли от неконтролируемого отвращения, затаил дыхание и даже ни разу не икнул, а Кенра беспристрастно заключил: «Ультразвуком можно не только подавлять паразитов, но и управлять ими».

Он краем глаза наблюдал за экзекутором. Тот двигал небольшой ползунок на обратной стороне пульта, регулируя частоту ультразвуковых вибраций.

Червь тем временем полз все ближе к мозгу кадавра. Страх брал над ним верх, вытесняя высокомерие. Когда личинка проделала путь к темечку, пациент не выдержал и открыл рот — в немом крике, ведь все его дыхательные органы, какими бы они ни были, поглотили паразиты.

Вскоре червь пробил черепную скорлупу и устремился к мозгу. Живой мертвец закатил глаза, его голова затряслась, словно в припадке. Потом он потерял сознание, не успев досчитать до десяти.

Вместе с частью серого вещества безымянный подопытный лишился последнего ощущения вибраций Смерти. Парень затруднялся сказать, можно ли его теперь считать кадаврам. Отныне с уроженцами Мир-Яма испытуемого ничего не связывало.

«Это просто кусок мяса, где разум заперт, как в клетке…» — Мысль почти испарилась, будучи принятой за обыденную, но Кенра успел вернуть ее и продолжил: «Стоп… разум? Какого черта? Разве червяк не поглотил мозг иномирца? Почему ментальная энергия продолжает вырабатываться в его голове? Она слабая, очень слабая, но это определенно она. Пусть мафиози и экзекутор надерут мне уши, я должен кое-что сделать…»

Подросток сильнее сконцентрировал свою Ауру на пациенте, неизбежно вытесняя с этой области волю Джеки, Мурмаера и экзекутора. Все отреагировали по-разному: Пейтон ответил сухой икотой, Террифир недовольно приподнял бровь, а культист в малиновом халате одобрил исследовательский дух Кенры, показав большой палец.

Хорошенько разозлить компаньонов у него не получилось: одного удара сердца хватило для удовлетворения любопытства, и юноша ослабил давление Ауры.

— Простите, — тут же сказал он.

— Ничего страшного, — махнул рукой инквизитор. — Нашел хоть то, что искал?

— Отчасти, — холодно ответил Кенра и сделал паузу.

«От мозга остался лишь огрызок размером с семечко. Паразит вступил с ним в симбиоз. Но… Черт побери, я все равно не понимаю, почему разум иномирца продолжает стабильно функционировать».

В конце концов он решился спросить: — Как такая крохотная часть мозга, к тому же поврежденная, в симбиозе с паразитом может формировать полноценный разум?

— Этот организм — настоящее чудо, не правда ли? — спросил в ответ культист, улыбнувшись одними глазами. — Миры Бойни — это настоящие жилы сокровенных знаний и удивительных существ. Чего там только не найти. К примеру, мой коллега…

— Не уходите от темы, — настоял Кенра. Джеки уже собирался упрекнуть его за неуважение, но озарение настигло парня раньше, и он воскликнул с волнующей интонацией: — Этот паразит при определенных условиях преобразует синергию Биоматерии и Разума?

Взгляды присутствующих обратились к человеку в порванной хирургической маске.

— Давайте поглядим на последний этап ассимиляции, — сказал он, до упора нажав на ползунок пульта управления.

Черви зашуршали, со склизким причмокиванием зашевелились под кожей бывшего кадавра. На этот раз изменения не обошли ее: покров заиграл пестрыми, переливающимися цветами, прямо как у хамелеона. Тело начало уменьшаться; черви скукоживались, собирались в кучки, распределялись по группам.

«Они все больше и больше начинают походить на человеческие внутренние органы», — отметил Кенра, сканируя испытуемого своей Аурой.

Тонкая сеть уникальных вибраций, где сочетались Разум и Биоматерия, начала пробиваться из головного мозга сквозь личинок, постепенно обретая материальную форму.

— Обкуриться и не встать… — выдохнул агент, осознавая происходящее. — Это же…

— Да, нервная система, — перебил биотехнолог, предугадав мысли Пейтона. Кенра уже всерьез начал подозревать его в обладании Аспектом Разума.

В итоге кадавр ‘’превратился’’ в человека, как внутри, так и снаружи.

«Думаю, паразит способен имитировать даже человеческий генный код. На моем уровне исследовать это с помощью Ауры невозможно, но поверить в это легко».

Если бы подросток лично не запечатлел весь процесс трансформации от начала до конца, он ни за что бы не опознал в подопытном инопланетное существо.

— Урод… Что ты… сделал со мной?.. — хрипло и обрывисто произнес он. — Мои мысли… Мое тело… Ты все у меня отнял!

— Ну как самочувствие, мальчик мой? — в дразнящей манере поинтересовался инквизитор. Прежде звучавшая просто как издевка, эта фраза теперь навевала неподдельный ужас.

— Что ты творишь?! Куда тянешь свои пальцы…

Не успел ‘’кадавр’’ договорить, как издал визжащий крик.

— Стой! Прекрати! Перестань!

— Ох, какие мы нежные! От обычного щипка за щечку сразу в слезы! — актерствовал экзекутор, активно жестикулируя. — Ну что, какова на вкус телесная боль? Испытывать ее впервые — это очень волнующе, не так ли?

— Боль… — У пациента выступили слезы.

Фонтан эмоций плескал с неповторимой экспрессией, питаемый чувствами.

— Я рассказал вам все, что знал о Клане Лакханико! — жалобно завопил безымянный мученик. Его тело лежало неподвижно, дергались лишь лицевые мышцы. — Что тебе еще нужно от меня?!

— По факту, уже ничего, — сухо ответил биотехнолог и ударил испытуемого ребром ладони в основание шеи.

Отсеченная голова покатилась по полу, остановившись у стационарного Артефакта. Разбрызганная кровь шипела, принимая первоначальный червеобразный облик. Личинки, кроме тех, что были рассечены ударом инквизитора, поползли к ранам.

Лицо ‘’кадавра’’ застыло с выражением предсмертного шока. Он не моргал, не дышал, не издавал звуков, а из его губ текла червеобразная, шевелящаяся кровь, похожая скорее на фарш.

«Психические вибрации устойчивы, — подметил юноша. — Он еще жив. Каким-то образом».

— Ты… Ты отрубил мне голову! Говна кусок! — неожиданно закричал пациент и сплюнул дюжину кровавых личинок.

Попискивая, склизкие твари залезли обратно в рот. Подопытный отчаянно кусался, но человеческие зубы не могли раздавить паразитов.

— Какая мерзость! — с набитым ртом прохрипел он.

— Свежеватель меня подери! Это сенсация! — ударив себя по лбу, восхищенно воскликнул экзекутор. — Совершенно не ожидал, что он выживет! Какой простор для экспериментов! Восхитительно!

— Но эксперименты оставим на потом. Верно, док? — намекнул Джеки, положив руку на плечо инквизитора.

Радость культиста в малиновом халате мгновенно испарилась. Подняв с пола негодующую голову, он положил ее рядом с телом и тяжело кивнул.

Внезапно ‘’кадавр’’ широко раскрыл рот, его глаза вылезли из орбит.

— Что с ним? — безынтересно икнул Мурмаер.

— Ему больно, очень больно, — ответил Кенра.

— Почему ты так думаешь? — Хирургическая маска биоинженера растянулась, он хитро улыбнулся.

— Сужу по собственному опыту.

— По опыту, значит… Впечатляет. Наверное, эти воспоминания страшно неприятны.

«Дьяволо, и чего на меня садистов так тянет?..»

Секундная стрелка внутренних часов Кенры прошла двадцать делений, и пыточный специалист понял, что не дождется ответа, поэтому объяснил состояние пациента:

— Связь разума и организма нестабильна. Они, грубо говоря, сейчас привыкают друг к другу. Запоздалая ответная реакция может говорить о том, что нервная система подверглась сверх-нагрузке, а вкупе с…

— Закругляйся, док, — поторопил Джеки. — Не знаю, как остальных, но меня это уже достало. Хватит терять наше время.

— …В принципе, эксперимент прошел успешно, но предстоит еще очень много работы. Чем обязан? Есть еще вопросы? — как робот произнес экзекутор.

Террифир устало вздохнул.

— Еще принимаешь в ученики? — Он демонстративно окинул взглядом Кенру.

Глаза биотехнолога заблестели. Сложив руки на груди, он поднял взгляд на потолок и изобразил противоречивые размышления.

— Как бы и нет, но-о-о-о-о… Если он подойдет по моим личным параметрам, то я, возможно, подумаю об этом. Еще стоит учесть, что мое ремесло очень жестоко как к исполнителю, так и к объекту исследования. Это контракт с дьяволом, дорогуша. Сдюжишь?

— Не сомневайтесь, — с нарочитой горделивостью произнес парень. Вскинув бровь, секундой позже он осторожно добавил: — Но я надеюсь, вы работаете не в стиле госпожи Круцци Де Ла Ментис?

Пыточных дел мастер рассмеялся.

— Будь уверен, дорогуша.

Кенра уважительно кивнул, однако мысленно выругался на будущего учителя:

«Скользкий ублюдок. Ненавижу, когда так говорят. Что значит ‘’будь уверен’’? В чем, Дьяволо, уверен?! Мне придется страдать сильнее жертв? Или все-таки мы не перейдем грань, когда я захочу убить всех причастных к эксперименту? И как же меня бесит его ‘’дорогуша’’!»

Прогуливаясь ранее по сектору патологий, он решил, что несколько фракталов побудут на «темной стороне»; это были последние отголоски двойственных рассуждений.

— Цель эксперимента — имплантировать иномирцу нервную систему? — уточнил юноша. Он почти не сомневался, что прав, но фраза как нельзя лучше подходила для развития беседы.

— Абсолютно верно, — кивнул хирург. — С кадаврами тяжело сражаться и невозможно допрашивать стандартными методами — они ведь невосприимчивы к телесной боли! Даже в обычной жизни ходячие мертвецы порой не замечают смертельных опасностей, отмахиваются от симптомов. Инфекция крови, травмы мозга, заражение, внутреннее кровотечение… Ну, вы поняли, в общем. Окончательная смерть чаще всего приходит к кадаврам злорадным призраком, в минуту, когда уже ничто не поможет. Из уст в уста среди воинов-мертвецов передается поучительная история о Дирте по прозвищу Наивный — ученике их расы, который не любил мыть руки. Звучит уморительно, не правда ли? Расскажу в общих чертах.

Инквизитор хлопнул в ладоши, потер их, таинственно продолжил:

— Итак, после схватки с гусеницей, чей яд действует на мозг жертвы, а не тело, Дирт пошел трапезничать в любимую забегаловку. Да, кадаврам тоже нужно питаться, чтобы «жить». Закон энергообмена Бог Смерти для них не отменил. Так вот… Конечно, Дирт не помыл руки. Измазанными отравой ладонями он зачерпывал еду, пока все поблизости брезгливо отплевывались. Наивный считал, что мертвому организму ничего не сделается, он ведь почти неуязвим. В том-то и заключается подвох. Любому существу, каким бы сильным оно ни было в определенной стезе, найдется противовес. Через пару дней после особенной трапезы ученика Дирта нашли упокоенным в канаве. Его мозг натурально разжижался под действием яда, а он, даю гарантию, даже не замечал этого. Справедливости ради, до случая с Диртом не знали, что токсины той гусеницы представляют опасность для кадавров. Основная мораль такова: следить за гигиеной надо каждому существу, в том числе мертвому! До уровня Мастера, по крайней мере. Кстати, я вам не рассказывал, как полгода жил в густонаселенном городе Мира-Яма? Протекторат Суверена Киллиана, если мне не изменяет память. Весьма занимательный эксперимент получился, хоть и рискованный.

Биоинженер резко ушел с главной темы, начал травить байки о своих невероятных приключениях. В его глазах, недавно померкших, вновь воспламенился энтузиазм. Помимо любви перебить собеседника, это была еще одна его черта, которую успел заметить Кенра. Так же, как и Мурмаер, экзекутор страдал болтливостью.

«Ему просто в кайф делиться знаниями», — подумал юноша.

Первую минуту экзекутор только разгонялся — в следующую разошелся на полную катушку. Он без продыху наваливал одну лавину информации за другой, в мелких деталях описывал свои похождения: кого встречал, убивал, пытал.

Мясник и дальше был готов болтать о выходцах из Мира-Яма, но терпению Джеки наконец пришел конец. На сей раз он не стал ворчать, нет, — головорез зашел дальше и буквально придавил приятеля Аурой, которая источала злобу.

Кенра не знал, радоваться ему или грустить. С одной стороны, культист в малиновом халате заслуживал участь хуже смерти, и не грех было бы поглумиться над ним. С другой же — парня всегда интересовали иномирцы, тонкие детали их повседневной жизни. Оду палача он слушал с неподдельным упоением. Теперь же вряд ли узнает о кадаврах вещи, не связанные с экспериментом.

— Иногда ты такой злобный… — прокряхтел культист в хирургической маске, потирая шею.

— Хватит пресмыкаться, — процедил Террифир. — Услышу от тебя еще хоть что-нибудь, не связанное с экспериментом — вырублю.

Инквизитор выругался шепотом, потеребил клок волос на затылке, встал и исчерпывающе уставился на Кенру. «Что дальше?» — так и говорили его глаза.

— Раса кадавров существует тысячелетия, а вы, при всем уважении, лишь Крафтер на пике Второй ступени.

Биоинженер кивнул, расставляя пыточный инструментарий.

— Продолжай.

— Не верю, что никто до вас не пытался заставить кадавров чувствовать. Не обязательно боль. Допустим, вкус или осязание.

— Абсолютно верно, молодец, — похвалил хирург. — Я уверен, найдутся сотни способов добиться тех же результатов совершенно иными путями. Видишь ли… Есть секреты, которыми не принято делиться. Кто бы что ни говорил, нашу Реальность строят эгоисты. Так всегда было, есть и будет. Альтруисты долго не живут, а тех, кто рискуют ронять мудрость, быстро ликвидируют. Конечно, случаются чудеса, и миролюбивые существа одаривают знаниями просто так, не взирая на последствия. Но на то они и чудеса, чтобы случаться. Запомни первый урок, мой будущий ученик: цени лишь те знания, что добыл сам. Пусть придется пройти через огонь и воду — это всяко лучше, чем уповать на подарок судьбы или Внереальной сущности. Ты можешь забыть итоговый продукт, но схема его получения навсегда останется с тобой. Знаешь, как любит говорить Лаборант? Главное не сама цель…

— …а путь к ней, — закончил за него Кенра.

— Именно так, дорогой мой.

— Годы усердной практики меняют людей. В твои годы я тоже считал себя непоколебимым, самой надежной опорой. Так я думал, пока не взялся за дело по-настоящему, профессионально. Я буквально ненавидел себя, свою жестокость — в конце концов, невинных пациентов, которых я мучительно пытал! Без страсти, без фанатизма, но пытал. Одного этого слова достаточно.

— Вьяго… — прошипел Джеки, закатывая рукава.

— …Мой научный интерес был сильнее. Личностные качества заглушили моральные терзания. Так же должен поступить и ты, дорогой: найти в себе способность, которая смягчила бы внутреннюю боль. Постепенно боль будет утихать, утихать, утихать… Пока совсем не исчезнет, оставив после себя лишь фантом — ментальный шрам, заштопанный временем.

— Кенра, твоя Аура… — опасливо пробормотал Мурмаер, спасая инквизитора от наказания.

Юноша недоуменно повернулся к агенту. Виски и лоб напарника были влажными от холодного пота, глаза сочились страхом, колени дрожали. Джеки с его приятелем-мясником держались лучше, но ненамного. Обглоданные пальцы культиста в хирургической маске ласкали древний секатор. Оружие исторгло волну кровожадной энергии, оно предвкушало бойню. Тень гангстера превратилась в одно большое пятно, непрерывно расширяющееся. Джеки распахнул пальто, и Кенра увидел парные пистолеты в кобурах. По их ручкам перебегали серебристые линейные символы.

Парень почти слышал, как Ауры культистов угрожающе зарычали, готовые броситься и разорвать его собственную.

«Артефакт Эдема», — догадался Кенра и вынул матовый ромб.

Сосредоточив на предмете волю, его разум окатило нестройным гомоном подначивающих голосов, острой волной Инородных вибраций и психическим маревом безумия, что залило мир оранжево-бурым.

«„Слуги“ постарались, чтобы я не заметил их манипуляций, когда слушал советы Вьяго. Держать частичку Ауры рядом с ромбом для слежки было плохой идеей. Существа Эдема завладели фрагментом, а вскоре незаметно для меня распространились по всей Ауре. Ладно, буду иметь в виду на будущее. Надо придумать новый способ держать тварей под контролем».

Кенра за несколько вдохов подавил «восстание» и выжег из Ауры чужеродные намерения. «Хозяин» раскрыл замысел, а значит сопротивляться бесполезно и лучше начать разрабатывать новый план побега, — так подросток расценил психические метания «слуг».

— Вам следовало догадаться, — усмехнулся он, положив ромб обратно в карман.

— Поэтому я и не хотел, чтобы мы задерживались на одном месте, — выдохнул Джеки.

Он достал папиросу. Встретив осуждающий взгляд экзекутора, все равно закурил.

— Да, ты прав, Кенра, — после первой же затяжки голос Джеки стандартно захрипел. — Хрупкое сознание долго не выдержит под давлением Артефакта.

— Давление настолько сильно?

— Если получилось сломить даже меня, — подчеркнул Террифир, — то можешь представить, что оно сделает с толпой обычных людишек, в кого их превратит.

— А ты, дорогой, невосприимчив к Инородной энергии? — спросил биотехнолог. Его пальцы еще не слезли с секатора.

— Что-то вроде того.

— Тогда почему она слилась с твоей Аурой? Подобное возможно, если ты хотя бы частично, но умеешь управлять Внереальными колебаниями…

— Или часто с ними контактировал, — перебил Кенра. — И не в преобразовании, а в противостоянии.

— Не объяснишь, как это происходило?

— Разве обязан?

— Чтобы стать моим учеником — да. И… Я тебе так много всего рассказал. Неужели ты не ответишь взаимностью?

«Нет, подавись, я эгоист».

— Сбережем беседу до следующего раза. Слишком долго объяснять, — отмахнулся юноша.

— Как будет угодно, — с холодной резкостью сказал палач, оторвав пальцы от жаждущего орудия. — И к вопросу о важном, — продолжил он же после недолгой паузы, — почему вы не запечатали Артефакт?

— Не успели, — бросил Джеки, смакуя терпкий табак.

— Свежеватель меня дери! Ну так идите запечатывать! Зачем подвергать сектор опасности?!

— Не кипятись, все под контролем, — заверил Террифир, выставив ладонь.

— Оно и видно.

— Это была случайность.

Кенра едва не хохотнул на этих словах.

— Кстати, пока есть возможность… Кенра.

— Да?

— Дверь.

От одного упоминания Инородного идола — причем внезапного упоминания! — юношу озноб хватил.

— Твой Ореол очень походил на нее, — пояснил убийца. — Как так вышло?

Он сосредоточил взгляд не на самом юноше, но на его тени.

«Дьяволо, ну почему именно сейчас, когда я почти в сердце змеиного логова, ты решил спросить про Ореол и Дверь?! Хотя… Нет, это как раз логично. Здесь, заручившись помощью других культистов, у него больше шансов меня завалить».

Пару секунд раздумий, замаскированных под нежелание делиться «тайной», — и Кенра ответил:

— Артефакт Эдема.

— Конкретнее?

— Не тот, что сейчас лежит у меня в кармане. То есть не только он.

Выдержав паузу, парень изобразил меланхолию и продолжил:

— Примерно год назад я попал в крупные неприятности. Если коротко, то группы Крафтеров сражались за Артефакт Эдема. Я был необходим в качестве пропуска — своеобразного ключа к месту его хранения. Каждый воин был ранга Мастера или даже выше. Битва разворачивалась в какой-то пещере, но точное её местоположение мне неизвестно — могу лишь предполагать.

— Почему от тебя не избавились, когда ты выполнил свою роль пропуска? — недоверчиво поинтересовался Вьяго.

— Таков был изначальный план, но затем несколько воинов обнаружили во мне нечто необычное. Они намеревались «поразвлечься» со мной в будущем. Думаю, вы понимаете, о чём я.

— Умно выдумываешь, дорогуша, — усмехнулся биотехнолог. — Оправдание ещё сойдёт, но чтобы сражение десятков Мастеров прошло незамеченным для Мира… Это стало бы сенсацией!

— Док, заткнись, — прервал его гангстер. — Его тень не лжёт, так что пусть продолжает.

— В конце концов, все погибли. Абсолютно все. — Кенра сжал кулак для драматического эффекта, словно его действительно переполняли сильные эмоции. — Кроме меня…

— И какой же итог? Что случилось с тем Артефактом Эдема? — с задором спросил Мурмаер, икнув.

Подросток обвёл взглядом каждого присутствующего, затем приложил руку к сердцу.

— Я полагаю, он находится здесь.

— Врёт как дышит, — фыркнул экзекутор.

— Тихо! — рявкнул Джеки.

Ненадолго он задумался, медленно прохаживаясь по палате. Вскоре он остановился перед юношей и пристально вгляделся в его тень.

— Ты так и не объяснил, какое отношение к этому имеют Дверь и твой Ореол.

— Возможно, один Артефакт сам по себе мало что значит, но при взаимодействии с другим…

— Они пробуждаются, начинают действовать без команды пользователя, — как обычно, перебил инквизитор. В отличие от предыдущих его слов, теперь в его голосе звучало не недоверие, а понимание.

— У меня не было и нет ничего, что помогло бы мне разобраться в себе, понять, что со мной происходит, — искренне произнёс Кенра. — Вы думаете, мой Ореол всегда выглядел так? В тот момент я лишь попытался призвать Дверь, чтобы хорошенько напугать посланный за нами ударный отряд. Знал ли я, чем это закончится? Нет. Подозревал ли? Да. Но я не контролировал процесс. Это произошло спонтанно.

«Единственное, я совершенно не ощущал влияния ромба, — мысленно добавил он. — Я могу призвать Дверь вместо Ореола даже сейчас. Но пользы от этого будет ноль. Я напугаю кого угодно, но с боевой точки зрения… Практической ценности никакой. Дверь в этой Реальности — хитрая иллюзия, бледная тень того ужаса, что скрывается в мире снов».

— Есть ещё вопросы?

— Пока всё, — поправив воротник рубашки, хрипло произнёс Террифир. Незаметная глазу деталь, какая-то мелочь выдавала в нём волнение, которого раньше парень за ним не замечал. — Мы обязательно вернёмся к этой теме, но уже в сопровождении более сведущих людей.

— Конквизитора и Лаборанта, к примеру? Или кого-то повыше в иерархии?

Джеки промолчал, но Кенра и так понял его.

— Ты, конечно, не собираешься отвечать на вопросы о твоей связи с Экстером и Инородным Эфиром, дорогуша? — с мерцающей надеждой спросил Страггур.

— Нет.

— Ты даже не представляешь, что это значит для всего Экстерминиума, — фанатично продолжил он, не обращая внимания на позицию подростка. — Ты… Тебя не должно быть здесь. Это место недостойно того, чтобы его первым посетил Благословенный, оно слишком греховно.

Дыхание инквизитора участилось, он часто заморгал, схватившись за седой колтун на макушке.

— Свежеватель меня дери… Можете представить, какой шум поднимется, когда о тебе узнают Конквизиторы и Прелаты?!

— Нет, зато я прекрасно вижу масштабы предстоящей охоты, — спокойно возразил Кенра.

Он понимал, что выдал слишком много информации — слишком много, чтобы в ближайшие часы за ним не явился Конквизитор Темпоралис. Однако юношу подстёгивала мысль о неминуемой гибели всех, кто находился в Лаборатории, которая случится в любом случае раньше.

«Если резня не произойдёт сама собой по воле случая, то я помогу ей случиться», — решил про себя Кенра.

— В любом случае, — начал он, делая протяжный выдох, — думаю, нам пора двигаться дальше.

«Покажите мне место, где восстанет моя армия».