Живи быстро, умри красиво Том 1 Глава 43.2 (часть вторая)
Ранее в Живи быстро, умри красиво...
— Сенсация… Благословенный Экстера оказал мне такую честь, посетив эту жалкую палату! А я даже не подготовился! Да поразит меня Свежеватель, хоть бы прибрал все! Какой позор, какая несуразица, какой стыд…
Спина Кенры продолжала ныть и после того, как он покинул покои «больного доктора» — такое прозвище юноша счел весьма уместным. Привычка давать всем встречным обидные клички превратилась в рефлекс, подобный неустанному счету времени.
«Черта Безумца? — размышлял Кенра, кусая губы. Мысли разлетались веером, но ни одна не вела к свету истины.
По какой-то причине именно сейчас безобидная особенность характера обеспокоила его. Икотошник, Хмурый, Безумец, мафиози, больной доктор — этот фрактал породил в его сознании пять псевдонимов. Больше, чем за все предыдущие итерации вместе взятые.
«Если ненависть к уродам, что любят пытать детей, вполне объяснима — к такому я раньше не прибегал, возможно, общение с Хмурым как-то повлияло, — то глупыми прозвищами я любил разбрасываться всю жизнь. Или нет? Дьяво…»
Любому другому Крафтеру это показалось бы сущей ерундой — именно поэтому юноша и зациклился. Все его Благословение состояло из, казалось бы, пустяковых деталей, но сплетенных хитроумнее паутины. Персональный дьявол прописал условия пакта не крупным, а смехотворно мелким и почти нечитаемым шрифтом.
Мысль засела в голове и избавиться от нее было сложнее, чем от засохшего клея. Кенра считал, что это даже к лучшему. Праздное сомнение тормозит результат, но оно же и уберегает от ошибок, предлагая иные пути. В его случае, сомневаться означало не медлить, а трезво оценивать. Попробовать снова с хирургической точностью уже не получится. Крупная шестеренка — долговечна и чинима, легко заметна, а крошечная — хрупка и незаменима, до безобразия невзрачна. Кенра не мог позволить себе отложить эти размышления на дальние полки следующих фракталов, как он поступал с колкой информацией о «Воине Истребления», «Артефакте в пещере, его связи с Искрой Экстера» и «существе из разрыва реальности». Он чувствовал: потом будет поздно.
Юноша подсчитал, что от комнатки Реаниматора до противоположного конца сектора патологии идти меньше минуты. Медленным шагом — чуть больше минуты.
«Этого должно хватить для осмысления проблемы… Итак, одни принципы я нахожу чужими, но стремлюсь к ним, а другие принимаю близко к сердцу, помню за собой, однако неосознанно сейчас счел их излишними. Причины, причины, причины… В чем могут быть причины?»
Череда пустых догадок неожиданно оправдала себя:
«Проблема не в личностях, а во мне, в текущем фрактале. Иная Реальность, иной я. Не только внешне, но и внутренне. А только ли одна парадигма мышления изменилась? Не собирался ли я сегодня устроить резню и жить в текущей итерации дальше… Может, со временем преобразился бы еще сильнее?»
Главный вопрос он приберег напоследок:
«Что стало катализатором изменений?»
Шаги отмеряли секунды. Маленький рост — кроткий шаг. Пять, десять, пятнадцать — счет перевалил за тридцать, медленно, как улитка, преодолел половину установленного срока. Мурмаер не мог не заподозрить Кенру. На его благо, агент сохранил негласную роль «балласта» группы, третьего лишнего. Джеки же совершенно не интересовал личностный кризис подростка. Убийца возился с наручными часами — Артефактом мысле-связи.
Не иначе, как с Лаборантом, он вел удаленную беседу, уговаривая его скорее явиться, чтобы посмотреть на Благословенного, — неоспоримое предположение промелькнуло в сознании подростка, умудрившись найти лазейку между тяжелыми мыслями.
Для упрощения задачи Кенра разделил разум надвое: одна часть теперь следила за окружением, а вторая погрузилась в себя, в ментальные чертоги, надеясь найти ответ. Он избрал верный путь размышлений и даже достиг нужной точки, но истина захотела поиграть в прятки. Парень слышал ее нескладные обрывки, будто высмеивающие его жалкие попытки; чувствовал ее запах, напоминающий протухшие надежды; видел ее туманные шлейфы, создающие впечатление необъятности. Знание было где-то совсем рядом, но оставалось неуловимым, выскальзывая из щупалец сознания, точно рыба из намазанных маслом ладоней.
И вскоре Кенра схватил ее за жабры:
«Возможно ли так, что, когда я перемещаюсь в новый фрактал, мой разум переносится в новое тело, а изначальное сознание, принадлежащее новой Реальности… Куда оно девается? Куда же, куда оно может деваться?!»
Неоднородные мысли вспыхивали одна за другой, пока не сплавились воедино — как солнце, медленно встающее из-за горизонта неопределенности, родилась надежда.
«А если мой разум переносится в те Реальности, где тот жертвенный «я» лишен Благословения Времени, дабы не возникло парадокса? А? А?.. А?!»
Кенре не показалось — он услышал ошарашенные оклики Хмурого и Безумца, прорезавшиеся сквозь психическую завесу дурманящей травы.
Юноша двинулся ещё медленнее, затем полностью замер. Его голова поникла, спина согнулась, ноги подогнулись. Обесцвеченные глаза устремились к пересечению точек на чёрно-белой плитке, а язык скользнул по пересохшим губам, словно смакуя упущенную возможность: не озвученную прямо, но прошептанную в мыслях. Остро захотелось развеять догадку, смять её, как лист бумаги, и бросить в корзину забвения. Не по собственной воле, а будто по чужому приказу — приказу Воли Реальности. Не счастье и не горесть Кенры, его поток мыслей уже не остановить всевышним гнётом. «Значит… всё-таки есть фракталы, где мои варианты лишены Благословения Времени? Есть… Они существуют… А значит, существуют и варианты, свободные от Инородного Эфира». — Существуют… Хрип сдавил горло, даруя крылья мечте. Жизнь, очищенная от проклятия перерождения и инстинкта истребления — она почти в пределах досягаемости. Стоило лишь поверить в успех. Но мечте не хватало решимости вспорхнуть, засиять перед глазами. Чем выше поднимаешься к солнцу надежды, тем губительнее жар. Обожжёшься, упадёшь — и уже не сможешь подняться. Час ещё не пробил. Чтобы подняться в небеса, мечта должна низвергнуться в преисподнюю: лечь на наковальню боли, закалиться в отчаянии, омыться в безумии. «Ты был прав, отец. Впрочем, как и всегда». Мысли о грядущем сбивали с ног. Мурмаер тут же подхватил парня за подмышки. Лицо было рассерженным, но глаза — тревожными. Напускная злость, скрывающая искреннюю заботу. Рот открывался и закрывался. Кенра ничего не слышал. Не хотел. И так всё знал. На следующем ударе сердца подоспел Джеки. Выражение лица было растерянным, но взгляд — стальным. Губы не дрогнули. Показное смятение, скрывающее безразличие. Он видит лишь инструмент — кость, которую с удовольствием принесёт хозяевам. Привилегия Благословенного — повод для других быть подобострастными, но отнюдь не благородными. Кенра и это знал. Просто испытывал свою веру и восприятие. Стерев шелуху предположений, он размолол зёрна истины жерновами вдохновения, совершая последний идейный рывок: «Благословение… Оно не даётся каждому‘’мне‘’ . Существуют два типа реальностей, два типа фракталов. Одни — доноры, они предоставляют тела, живые оболочки. У каждого сосуда своя судьба, своя внешность, идеалы, цели и мечты. Другие реальности — реципиенты, в них существуют Благословенные, такие как я. Но вот в чём главный парадокс — способность есть у всех, кто принадлежит ко второй категории фракталов, да… но акцентироваться сила Благословения может не более чем на одном существе. Сейчас на мне, раньше на Безумце и Хмуром, а ещё раньше или между нами троими — на тысячах, миллионах, бесконечном множестве других‘’меня‘’ . Для остальных реальностей, с точки зрения ‘’оригинала’’, время как бы замораживается, но фракталы всё же продолжают существовать. Прочие‘’я‘’ ждут часа стать новым носителем полноценного Благословения или вместилищем для Благословенного. Замкнутый круг, бесконечная спираль. ‘’Оригинал‘’ умирает окончательно, способность переходит к новому ‘’я‘’ из подвида фрактала-реципиента, и уже этот‘’я‘’ становится ‘’оригиналом’’. Если смерть не перманентна, Благословение переносит разум в случайный — а может, не случайный? — фрактал-донор, в чистое тело. Что до скончавшихся навсегда — с ними тоже не всё так просто. Тогда бы я не мучился с шизофренией. Предыдущие‘’оригиналы‘’ погибают навсегда, но как бы и нет: Благословение закупоривает все ‘’неудавшиеся‘’ образцы в самую глубь ментальных чертогов следующего полноправного носителя. Почему же изменились мои принципы… Думаю, Благословение не уследило за ‘’донором’’, и тот от безнадёги насильно попытался впихнуть в меня… себя. Не знаю, как иначе объяснить… Нет! Знаю! Он хотел сплавить наши разумы, как Хмурый в ментальных чертогах!.. Чёрт побери… Так вот, как всё это работает и какие имеет последствия?» Даже ‘’Дьяволо‘’ уступило место более крепкому ругательству. Крошечная заметка выросла в светозарное откровение. Но почему-то Кенре всё равно казалось, что он понял далеко не всё. Не половину, не треть и даже не четверть — от силы десятую часть. Он словно кое-как отгрыз корку пирога и уткнулся в прослойку, не имея понятия, как раскусить её, добраться до начинки. Предельно ясно юноше было только одно: на одних ‘’догадках‘’ он больше не вывезет. Понадобится минимальное представление о законах мироздания для дальнейших открытий. Вместе с углублением познания Благословения восполнилась энергия придаточной способности. Кенра собирался взмахнуть рукой перед лицом, но остановился на полпути. Он понял: активировать Интервал теперь может без ‘’костылей‘’ , одной лишь мыслью. Десять секунд сгорели из линии времени. Подросток снова шёл по сектору патологии, с довольной полуулыбкой и лёгким сердцем. Словно кот, который научился открывать шкафчик с жидким кормом без промежуточного действия — приказного вопля на глупого хозяина. Кенра тихонько хихикнул над мысленным сравнением, чем привлёк критикующий взгляд Мурмаера. Позже послышалась зажатая икотка, словно причитающая: ‘’Смех без причины — признак дурачины‘’.В глазах парня вспыхнул тёплый свет, словно в радужки вкрапилась золотая россыпь. Однако мгновением позже желтые частицы были поглощены вязкой серостью.
«Теперь я могу с полной уверенностью заявить, что получил начальные права администратора Интервала. И как удобно — моя энергия восстановилась как раз с этим осознанием. Хах, словно в игре: получив новый „уровень“, я удостоился небольшого бонуса в виде восстановления характеристик».
Кенра не испытал удивления, что одно лишь кратковременное изменение времени, да ещё и всего на десять секунд, исчерпало заряд Интервала до остатка. Битва в ритуальном цеху убедила юношу: энергозатраты этой способности напрямую зависят от присутствия живых существ поблизости. Когда вокруг находятся лишь наивные Крафтеры Первого Ранга, предел Интервала достигает двух минут или чуть более. Но столкновение с несколькими искусными бойцами, достигшими пика Второго Ранга, сократит этот запас как минимум в четыре раза, до половины минуты или даже меньше. Если повезёт, то с Подмастерьем удастся отмотать время на пять-шесть секунд. Чем сильнее враг, тем быстрее истощается «топливо» навыка. На дар также влияют особые Артефакты — «глушилки». Кенра подозревал, что их здесь достаточно:
«На случай, если плод неудачного эксперимента решит всё здесь к чертям разрушить».
Интуитивно он чувствовал, что улучшения Интервала были не единственными наградами Аспекта Времени. Практика позволит выявить их, и она не заставит себя ждать.
Троица приблизилась к выходу из сектора патологий.
Внезапно в поле зрения появились с дюжину вооружённых охранников, расположившихся по обеим сторонам от автоматических дверей. Воины облачены в экзоскелетные костюмы и не скрывали своих грозных Аур. Их пальцы лежали на спусковых крючках — солдаты были готовы немедленно устранить любую угрозу.
«Чёртовски, такие пушки я видел только в военных журналах, и то далеко не во всех, — подумал Кенра. — В Мире Дел-Дестино точно не производят столь мощные штуковины. Просто некому. Разве что могли привезти из Мира Ферхал, где властвуют технологии и Аспект Железа».
Одни стволы заканчивались дулами, напоминающими мортиры — порой их было несколько, — другие же были тоньше швейной иглы. По каркасам змеились сервоприводы, мигали разноцветные светодиоды.
Юноша ощущал исходящие от огнестрельного оружия вибрации Аспектов, характерные для Артефактов. Их качество, конечно, уступало секатору Страггура, но это компенсировалось количеством.
Отношение Кенры проявилось не столько во взгляде, сколько в бойко выпяченной груди: очередная пантомима, призванная укрепить образ самодовольного юного негодяя.
«Не уверен, что мой Эфирный купол выдержит серию выстрелов хотя бы одной из этих винтовок, не говоря уже о нескольких подряд». — В противовес внешнему проявлению смелости и дерзости, его внутренний параноик, верный себе, уже начал строить мрачные предположения.
— Любопытно, как некротическая чума исказит этих воинов… — Прозвучавшие слова едва достигли уровня шёпота, больше напоминая бессмысленный бубнёж.
«Ладно, нужно переключиться».
Кенра обернулся к Мурмаеру: немому, погружённому в свои мысли, с кислой миной на лице. Подросток пытался проникнуть в его эмоции и чувства, учился отличать показное душевное волнение от истинного. Но Пейтон вёл себя достойно опытного агента: не позволяя чужому восприятию усомниться в его преданности Экстреминиуму. Его явная неприязнь лишь играла на руку маскировке, подобно щепотке правды, призванной приукрасить ложь.
«Да, эта эмоция абсолютно искренняя», — заключил парень, продолжая тренировать Аспект Разума.
С развитием психических способностей совершенствовались и его чувства. Запахи, подёргивания скул, блеск глаз, микро-движения тела, бессознательные изменения интонации, нервные привычки — ко всему этому Кенра раньше не относился с должной серьёзностью. В случае с Мурмаером ему было достаточно внимательно прислушаться к его выразительной икоте — и настроение напарника определялось без труда.
Юноша взглянул через плечо на Джеки. Убийца по-прежнему отставал на пару шагов.
Его взгляд был спокоен, губы сжаты, зубы едва слышно скрипели. Тигриные когти царапали угол воротника рубашки, вторая рука была сжата в кулак. Судя по всему, ответ начальника его не удовлетворил.
Взгляды убийц встретились, как у равных. Кенра Террифир не собирался недооценивать противника. Благословение — вещь нередкая, но Благословение Экстера — исключительное.
«Мои усилия пропали даром, зачем я так выпендривался и позировал здесь. Нужно было сразу всё понять», — с сожалением подумал подросток.
— Не хочешь осмотреть палаты других биоинженеров? — холодно произнёс гангстер, оставляя очередную дыру на воротнике. — Вьяго здесь самый опытный, но и другие могут кое-чем удивить.
Мурмаер громко прокашлялся, привлекая внимание спутников.
— Вы меня ещё не оставили? Если нет, то позвольте мне подождать вас здесь. Когда закончите свои „прогулки“, буду рад снова присоединиться к этой процессии, — официально произнёс он, добавив в конце едкую нотку издевки.
Теплота полностью покинула его лицо, блестящие голубые глаза словно потемнели на тон. Презрение к местным культистам — и особенно к Реаниматору — медленно убивало его оптимизм. И эта эмоция достигла пика. Изменилась и Аура агента: до входа в пыточный зал она была статичной, а теперь фонтанировала из владельца. Энергетический фон оставался невидим, не влиял на окружение, но передавал намерения Пейтона. Кенра почувствовал жажду убийства. Его друг ненавидел пытки до глубины души.
Джеки хмыкнул, хлопнул своего чувствительного компаньона по плечу и произнес:— Не ной, мы ведь еще не…
— Мы закончили, — перебил юноша. — Прежде всего, выполним главную задачу — доставим Артефакт, а потом займемся всем остальным. Я не хочу повторения ситуации, как в мастерской Реаниматора. Лучше не будем медлить.
Кенра уже хотел двинуться вглубь Лаборатории, как вдруг непреложная мысль обожгла его разум: «Мне нужны инкубаторы для некротической армии. Много, очень много инкубаторов. В каждом помещении, повсюду. В Лаборатории не должно остаться ни одного оплота спасения. Но как это осуществить? Где в секторе патологии заложить бомбу замедленного действия? Нет, не где — а как? Я уже отказал мафиознику, внезапное переобувание точно вызовет подозрения. А что, если… Хм, это может сработать».
Подросток отступил от выхода из сектора и снова объединил две части своего разума. Он зажевал нижнюю губу и начал почесывать подбородок. План действий потребовал около дюжины секунд, чтобы сформироваться. Но он должен окупиться с лихвой.
— Ну чего мы стоим, кого ждем? — проворчал Пейтон, сложив руки на груди. — Ты сам говорил, нам нужно спешить.
Прежде чем приступить к исполнению своего дьявольского замысла, Кенра мысленно поиздевался над Джеки: «Ну давай, мафиози. Сможешь ли ты по одной лишь тени определить мои истинные намерения, а не из утверждения, но из вопроса? Очень сомневаюсь. Это слишком сложно для Крафтера всего лишь Второго Ранга, пусть он и на пике».
— Джеки, друг, — обратился он к нему, — тебе не составит труда связаться по Артефакту мысле-связи с теми культистами, которые умеют запечатывать эту Инородную штуку? — Он похлопал по карману, где лежал ромб.
— Какой в этом смысл?
— А вдруг и правда те жуткие сущности снова вырвутся из-под моего контроля и вселятся в слабый разум? Я не уверен, что усмирить их повторно удастся так же легко? — Кенра намеренно не утверждал.
— Су… Сущности?
На лице Темного Апостола впервые появилось искреннее удивление. Как, впрочем, и у Мурмаера. И, разумеется, агент лишь притворялся.
— Сущности в ромбе? — злобно прошипел теневой убийца, отрывая кусок воротника рубахи. — Ты ничего об этом не…
Звук открывающихся механизированных дверей наложился на недосказанную претензию Террифира.
Под надзором культистов в белых халатах из коридора вышла толпа людей и иномирцев. Коричневые лохмотья новоиспеченных подопытных пропитались гнилостным запахом, от которого язык сводило. Цепи на руках и ногах глухо позвякивали, клейма на шеях с цифрой «1», совсем свежие, еще обжигали плоть и запекали кровь. У бедняг не было лиц — только «маски», тщательно скрывающие страх и отчаяние. Кенра не удивился бы, узнав, что тот коридор впереди усеян кабелями Артефакта Лаборанта, который тешил сознание надеждой на спасение.
Возглавлял это обреченное сборище культист в темно-красных одеяниях Экстерминиума, сшитых наподобие медицинского скраба и халата поверх. Он отряхнулся, прокашлялся и торжественно объявил на весь сектор: — Новая партия мяса! Разбирайте, пока горячие! Кому достанется ущербный экземпляр или не тот, который хотели, — сами виноваты!
«Точно по расписанию, ни раньше ни позже, — обрадовался парень. — Теперь следующий ход. Я рассчитываю на вас, мои верные слуги».
Он не ослаблял свой контроль над ромбовидным Артефактом. Его мысли зорко следили, чтобы ни одна тварь не вырвалась на свободу.
Несколько Инородных существ, совершенно случайно, все же обошли Эфирное восприятие Кенры, и ничего нельзя было с этим поделать. Юноша даже воспротивиться не успел, настолько неожиданно улизнули эти слуги из объятий Ауры.
Как и в палате Вьяго Страггера, никто не сумел почувствовать скачок энергии из Артефакта: не хватало ни опыта, ни мастерства, ни знаний в Эфирном искусстве. Один Кенра засек потоки Инородных частиц, да и то лишь потому, что был готов.
— Вы поможете мне, да?.. — раздался голос из передней шеренги группы рабов.
Один из них медленно вышел вперед, пойманный на крючок сладкозвучных инфернальных голосов. Руководящий каторжниками культист повернулся к бунтарю, собираясь поднять плеть для удара, но игловидные воли Отроков и им подобных опередили его мысль. Голоса, словно шприцы, впрыснули под корку сознания, в сеть психоартерий горячечное лекарство от холодной рассудительности. Их текучие реплики были подобны опиуму: скользкий шепот расслаблял и подчинял, выдавая ложь за истину.
Надзиратель замер, одурманенный.
А испытуемый внезапно заскулил, зарыдал. Он бросился на Кенру, толкнув по пути культиста и тем самым выводя его из бредового экстаза. Если смотрителя за рабами голоса могли лишь оглушить, то слабовольный разум подопытного монстры из Эдема почти безвозвратно захватили. В слезящихся глазах заворочалось что-то маслянисто-жирное: Инородная ментальная зараза уже отложила свои яйца, из которых вылупились пара-тройка личинок, искажающих плоть.
Взгляд раба был направлен больше на карман подростка, чем на него самого. Бедняга поверил алчущим голосам и понадеялся, что Кенра поможет ему выбраться из этого хирургического ада — парень не мог иначе истолковать поведение дезертира.
Охранники направили на него оружие, но не решались открыть огонь, опасаясь попасть по Темному Апостолу или его спутникам. Тогда несколько воинов оставили винтовки и бросились усмирять нарушителя вручную.
«Слишком поздно». Кенра выжидал, пока приближающийся кошмар не окажется совсем близко.
Преобразуя на кончиках своих пальцев гранулы некротической чумы, он надеялся, что Эфирные рецепторы Джеки и других культистов полностью поглощены буйным пациентом. На создание тлетворной заразы затрачивалось минимум ци, и связать необходимые нити Аспектов было предельно просто. Кенра был уверен, что обнаружить его действия практически невозможно, если только Воля Реальности не преподнесет сюрприз. Но он исключил такую возможность на этапе планирования.
— Помоги! Вытащи меня отсюда! Умоляю! — вопил мятежник, отчаянно размахивая руками.
«Ближе, ближе. Давай, беги. Беги сюда…»
В ментальных чертогах щупальца воли жонглировали симуляциями вибраций Крови, Биоматерии и Разума, спаивая их по трехмерной схеме. Это происходило почти бессознательно — по точно заученному, отточенному до совершенства методу, сводящему усилия Кенры почти к нулю. Так же, как и в самый первый раз, когда он создал пробных некропожирателей в спарринге с отцом: ожидал получить нечто вроде безмозглых зомби, а вышли сгустки ярости из костей и зубов, полные адреналина.
«Сейчас!»
Юноша хлестнул раба пощечиной. Бунтарь покатился по полу, воя от боли и держась за ухо. Когда он поднялся, охранники уже успели его схватить и связать. Некровирус запечатлелся маленьким темно-зеленым пятном у виска, напоминая набухшую опухоль или синяк с тонким разрезом посередине.
На и без того спертый воздух наслоился едкий смрад гниющей плоти и гноя, слишком сильный, чтобы приписать его естественному происхождению.
«Но культисты вряд ли заподозрят неладное. Под воздействием чужеродной энергии, пусть и в малых дозах, они скорее поверят, что беглец просто испугался и испачкался. Что ж… хочется верить, что именно так все и произойдет».
Кенра шмыгнул носом. Его отвращение вызвало не только зловоние, но и горьковато-сладкий аромат нарциссов, предвестник скорой гибели.
Подопытный неизбежно умрет, зараженный либо чужеродными бактериями, либо некротическими. Это было неминуемо.
Кенра тер пальцы, очищенные от зерен инфекции, и молча наблюдал, как избиваемому до беспамятства субъекту не досталось ни грамма сострадания от его серых глаз.
«Все прошло гладко. Теперь нужно замести следы».
Подросток сосредоточился на артефакте. Из его сердцевины исходили багровые психические нити, пульсирующие, словно кровеносные сосуды.
«Психические нити… из чужеродной энергии!» — Кенра быстро сделал новую пометку в мысленном блокноте и вернулся к жестоким голосам.
Они свернулись клубком вокруг разума подопытного, а их фразы напоминали пильные цепи: зубья слов сдирали куски с внешнего слоя ментальных чертогов, делая их все более беззащитными.
Воздух наполнился запахом острого перца, озона и обожженной крови.
«Что бы это могло значить?»
Всего через один удар сердца ментальные эманации сменили грани ароматов: на запах ржавчины, мяты и жженой карамели.
Дьявольски хаотичный, безумный букет.
Кенра фыркнул. Либо его пытались запутать, отвлечь от концентрации. Либо чужеродная психическая энергия действительно издавала такой запах, что не лучше.
Вскоре парень услышал чей-то тихий смешок: Отпрыски праздновали удавшуюся шалость.
В этот момент несчастный закатил глаза, вцепился в волосы, забился в агонии с пеной у рта. Его ребра хрустели, внутренние органы лопались, кровь булькала — все это аккомпанировало его предсмертным хрипам. И все же сердце раба еще продолжало отстукивать ритм жизни: неровный, тихий, затухающий. Охранники знали толк в наказаниях, их удары не убивали мгновенно, лишь оттягивали неизбежный конец. Когда смерть уже была готова вырвать последнее дыхание раба, воины отступили, освобождая дорогу «врачам».
Культисты в белых халатах окружили мятежника лечебными артефактами. Они и не подозревали, что от подопытного осталась лишь оболочка — гусеничный кокон, из которого вот-вот должна была вылупиться хтоническая бабочка.
Лишь Кенра видел все грани разыгравшегося представления. Он не дергал за ниточки, подобно кукольнику, но исполнял роль дрессировщика: наблюдал за монстрами, которых тайно выпустил на волю.
И пришло время снова загнать их в клетку.
«Достаточно».
Кенра сжал ромб.
Рычащий гвалт ударил по ушам почти как физический удар. Ветра чужеродных намерений бушевали в ментальных чертогах, но боялись коснуться плотоядного смерча, не приближались к яме подсознания.
Чужеродные отродья сначала отказывались подчиняться. Они умоляли позволить им устроить кровавый пир, полакомиться резней, поиграть с костями и плотью, надругаться над законами и правилами реальности. «Господин» жаждал бойни не меньше, и чудовища знали это, пользовались этим. Тем не менее, волю парня им сломить не удалось.
«Верните все, как было».
Кенра не использовал Эфирные Нити, не вызывал искаженную ипостась, не выпускал из разума ментальные кнуты. Всего пара настоев — и Падшие исчадия были усмирены.
Кипя от злобы на «господина», они вернулись в темницу Артефакта.
«Не знаю, как это работает, но оно работает…» — юноша позволил себе тонкий выдох облегчения.
Словно время замедлилось, трансформация раба обратилась вспять. Слуги, так же быстро, как и заразили, очистили человеческую оболочку, вырвав с корнем сорняки красной скверны. Однако здравомыслие вернуть не удалось. Волю одноразового носителя исказили, извратили, изуродовали.
Кенра видел взрыв его внутреннего мира: остаточная связь ромбовидного Артефакта с подопытным и скромное владение Аспектом Разума позволили это.
Ментальные чертоги превратились в сюрреалистичную сюрреалистичную картину из фейерверков образов, где поглощенный обрывок внутреннего «я» метался, словно обезумевший, бесцельно совершая действия. Из глубин подсознания всплывали миражи любимых мест, призраки прошлого кружили вокруг осколка личности, держа в руках трофейные льдинки нерешенных проблем; небеса сгорали в огне надежд, земля тонула в море мыслей.
Это было безумие наизнанку — настоящий ментальный апокалипсис, и он ещё не достиг своей кульминации.
— Помогите! Спасите! Я не хочу здесь быть!
— Во имя Достопочтенного Экстера, заткните его наконец! — крикнул надзиратель, и один из стражников ударом в челюсть вырубил крикуна.
Некротическая отметина у виска разрослась не снаружи, а внутри: вирус уже свободно циркулировал по кровотоку, проник в кости, хрящи, сухожилия, поразил головной и спинной мозг. С другой стороны, биологическая бомба не детонировала по воле разума. Это был изъян в шаблоне — мутация строго мертвой плоти. Живые существа оставались в безопасности от трансформации. Исключениями были люди и иномирцы, пораженные гангреной.
Кенра же делал основную ставку на органы и куски мяса, небрежно разбросанные по операционным столам. Из них, конечно, не получится создать полноценного некропожирателя, но некропаразитов — вполне. Под удар попадали и статусные экзекуторы. Их страсть укутываться в мертвую плоть обернется против них.
«Не стоит забывать и про мертвецов, они наверняка есть в секторе патологии. Раб, которого я ударил, — всего лишь опылитель, ходячий разносчик смерти, но не её источник».
— Что это было? — опаленные глаза Джеки сверкнули опасностью.
— То, о чем я тебя предупреждал, — невозмутимо ответил Кенра. — В Артефакте содержатся опасные существа, и порой они выходят из-под моего контроля.
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Я надеялся, что смогу справиться сам.
Террифир открыл рот, но проглотил последующий вопрос. В его янтарных глазах промелькнуло презрение.
— Я думал, ты будешь более предусмотрительным, — осторожно упрекнул убийца, сжимая воротник рубашки. —
— Многое произошло за один день, я устал, — небрежно ответил подросток. — Так что будем делать?
Джеки ответил не сразу, тщательно взвесив риски и преимущества.
— С этого момента я буду следить за каждым твоим шагом, Благословенный.
За этой обманчиво мягкой фразой скрывалась угроза.
— Иди впереди. Мы никого ждать не будем.
Кенра молча прошел через автоматические двери. Задуманное было исполнено, и больше ему в этом секторе ничего не требовалось.
«Инфекция может распространяться воздушно-капельным путем. Этот метод заражения займет много времени, но он незаметен. Вряд ли местные медики настолько искусны в Аспектах, чтобы обнаружить в себе или своих пациентах некровирус».
После четвертого шага в голове возникло то же самое неприятное ощущение, что и в безликом белом коридоре перед сектором патологии. Вибрации Хаоса и Разума тут же захватили сознание, подожгли эмоции, извратили чувства. Звуки позади и впереди, казавшиеся мгновением ранее фоновым шумом, болезненно заскребли по ушам. Давно привычные запахи тлена и разложения будто обрели новые оттенки, заставив сморщиться и потереть нос.
— И как вы терпите это? — спросил Кенра. Он неплохо справлялся с ментальным давлением, но его напарники, казалось, совершенно его не замечали.
— Мантии Экстерминиума, — лаконично ответил Пейтон.
Парень злобно прикусил язык.
«Ладно, здесь я бессилен».
Пытаясь отвлечься, он перенаправил свои мысли в русло комедийной полубессмыслицы:
«Дьяволо… Впервые с момента получения Благословения всё пошло по плану! Я… Я молодец! Дьяволо, какой же я молодец!»
Пусть ликование бушевало в сознании, но где-то в глубине, позади торжествующих мыслей, с укором цокала недоверчивость. Она ворчливо напоминала: следует проявлять осторожность с синергией некропожирателей и Инородного Эфира. Теперь тело, вплоть до кончиков пальцев, было пронизано Падшей энергией, поэтому некротическая зараза была безобидна, даже если бы выскользнула из-под контроля создателя. Но не позволяй Кенре окутывать себя негативными вибрациями — он станет столь же уязвим к тлетворной пыльце, как и любые другие существа. Потерять контроль над некропожирателями без респиратора под рукой для юноши означало бы участь хуже смерти. Из-за несовершенства шаблона хворей, она даже в высокой концентрации не изменит его плоть, но охотно искалечит разум, сведет с ума. «А чтобы ‘’вылечиться’’, придется экстренно активировать Ярость, ведь Падший Эфир и некротические колебания несовместимы, как огонь и вода… наверное. Нужно провести больше экспериментов». Тут возникла заметка о новой грани Инородной энергии: «Черт возьми! Да, оказывается, существует психический подтип или что-то подобное. Сознания Отроков как раз состоят из него. Вот только… Какой в этом толк? Мне запрещено манипулировать большими объемами Инородного Эфира — иначе есть риск сойти с ума. Хотя… Возможно, хорошо натренировавшись в преобразовании Падших вибраций с ментальным атрибутом, я смогу предельно незаметно убивать и управлять противниками. Нужно запомнить. Главное — понять, как преобразить Инородные эманации в психические». Следом за приятной волной радости, накатила аналитическая, пессимистичная. Скрытую помощь в выполнении хитрой просьбы Кенр просил не у Воли Реальности — та всё испортит, — но у другого неодушевлённого ‘’манипулятора’’. «Не только Благословением Времени мы живём, — горько усмехнулся подросток. Он безошибочно чувствовал, как до сих пор бурлил источник кровавой порчи в глубинах его разума. — Парящие острова, ритуальный цех, рыбозавод. Сладкие соблазны Ярости, быстрое и лёгкое овладение Инородным Аспектом по сравнению с другими, смерч убийственных намерений, резкое проявление Ореола — возможно, даже не моего собственного, — внезапное освоение шаблона некропожирателей без всяких предпосылок…» Чем больше Кенра перечислял, тем сильнее он убеждался, что не только Воля Реальности способна вставлять палки в его судьбу. «Совпадений не бывает. Одна дрянь пытается погубить меня через неудачи и подставы во внешнем мире, другая тешит иллюзиями разрушить внутренний. Дверь в Эдем — такая же гадость, как и Воля Реальности, просто действует реже, изощрённее и куда более ошеломительно. Минуту назад я обратился к Двери с просьбой, и получил ответ… Но какова будет плата за это желание? И скоро ли она наступит? Не хочу оставаться в долгу долго». Мучимый мрачными вопросами и теориями, Кенра дошёл до конца коридора. По пути не встретилось ни одного культиста. Либо он просто их не заметил, полностью погружённый в ментальные чертоги. Впереди была тройная развилка. Время на раздумья истекло. Пора принимать решение. — Остановимся ненадолго? — бросил парень через плечо, так как спутники отставали. Вопрос был адресован Джеки, но Кенра и не думал ждать его согласия: встал, положил руки в карманы, сделал серьёзное лицо. Теневому убийце, желал он того или нет, пришлось подавить своё эго и исполнить прихоть юноши. С Благословенным Экстера лучше налаживать дружеские отношения, — так бы подумал любой культист на месте Террифира, поэтому Кенре было нетрудно угадать его отношение. — Зачем? — едва скрывая раздражение, спросил Джеки. — Хочу получше разузнать о Лаборатории, куда какой проход ведёт. Гангстер нервно расправил складки на пальто, шумно вздохнул. — А по пути нельзя? — Нет. — Совсем никак? Кенра старался использовать свой статус по максимуму: — Может, я хочу посетить все сектора после того, как мы запечатаем Артефакт Эдема? — Он намеренно придал голосу вопросительный оттенок, чтобы тень не выдала истинные намерения. — Не наглеть. — Джеки закурил, чтобы успокоиться. Пока он поправлял пальто, его тёмное отражение извивалось по-змеиному, изображая когти и лезвия. Кенра даже слышал, как живая тьма шипела на него, будто желала задушить или изрезать на куски. А то и всё вместе одновременно. — Не тебе решать, какой дорогой мы пойдём и к кому, — выпустив клуб дыма, прохрипел Террифир. Папироса, как обычно, огрубила его голос. — Но в предоставлении информации я не могу тебе отказать, Благословенный. Считай это жестом доброй воли. Просто поумерь свою гордыню». «Он больше не зовёт меня по имени, — отметил подросток. — Ну хоть на ‘’вы’’ не перешёл, и на том спасибо». Джеки щёлкнул пальцами, сказал: — Пейтон, вперёд. — А? Глаза агента расширились. — Расскажи избранному, как здесь всё устроено, какой путь куда ведёт, — продолжил Тёмный Апостол. — Иначе, не дай Экстер, он пожалуется Лаборанту на плохое обслуживание. Нам ведь потом достанется». — Эй, я не настолько ребячлив, — невозмутимо ‘’возмутился’’ Кенра.— Ну-ну, — усмехнулся Джеки, ощущая, как его настроение улучшилось от крепкого табака.
Группа повернула направо. Некоторое время спустя Террифир напомнил Мурмаеру о приказе, бросив ему в лицо докуренную сигарету. Увернувшись, Пейтон закатил глаза, злобно икнув, принялся объяснять:
— Дорога налево ведет в зону цехов, где выращивают кристаллы. Там проводят сакру, а в отдельных комнатах просто молятся Экстеру.
— То есть, делают то же самое, что и на базе, где я был недавно? — уточнил парень.
— Ага. Только в гораздо больших масштабах.
— Насколько больших?
— Если выберешь центральный проход, — продолжил агент, пренебрежительно икая, — ты выйдешь к главному сектору. Там проводятся самые масштабные и сложные эксперименты. Понял меня?
— Да понял, понял…
— Вот и отлично. В конце сектора находится кабинет Лаборанта.
Мурмаер замолчал, что совершенно не обрадовало Кенру.
— А что насчет правого пути? — попытался узнать юноша.
Ему не ответили.
— Эй, куда мы идем?
В ответ раздавался лишь глухой стук шагов.
«Черт побери, Икотошник!»
Кенра все еще чувствовал, как жажда резни охватывает Ауру Пейтона. Подросток прочно ассоциировал это ощущение с агоническими криками, запахом ржавчины и металлическим привкусом. Это была багряная жажда, колющая в груди, извивающаяся в животе; гнойная язва в голове, кровоточащий осколок льда, ледяной до жжения.
«Держись… Держись!»
Кенра встряхнул головой, хлопнул себя по ушам.
«Зря я так зациклился… Ох, зря…»
Успокоиться мешали стены: светло-серые, словно выцветшие; вызывающие тошнотворное рябление. В воздухе ощущался влажный холод. Он проникал под одежду, обдувал шею, вызывал мурашки по рукам и ногам.
Парень сделал глубокий вдох. Повсеместный запах крови особенно остро ударил в ноздри.
В запретный миг Кенра вообразил себя истинным гурманом: спектры вкусов, тактильных ощущений и прочих чувств были поистине манящими.
«Дьяволо!»
Всего на секунду он забыл, насколько страшны и коварны каннибальские позывы. Целый день перед юношей, словно перед диабетиком, махали его любимым пирожным — Яростью. И Кенра все же не устоял, облизнул десерт. Одна ошибка повлекла за собой другую: потайные и настенные кабели-передатчики Артефакта Лаборанта не позволили ограничиться легким касанием языка к деликатесу, а заставили хорошенько вкусить его. Ломка усилилась, вибрации Хаоса и Разума ударили по рассудку.
Подросток прикрыл глаза, инстинктивно сглотнул, облизнул губы. Сначала он слегка прикусил внутренние стороны щек. Позже начал их жевать. И совершенно не заметил, как принялся разрывать себя.
«Нет!»
Кровожадная волна почти накрыла его с головой. Кенра был бы и не против окунуться под ее зубчатый гребень, но каким-то чудом удержался, не позволил чуждому пороку сорваться с цепи.
«Дьяволо, это очередная провокация от Двери и Отроков! Нет, ребята, не получится. Я впаду в неистовство только тогда, когда сам посчитаю нужным. Это случится скоро, уже совсем скоро… Но не сейчас».
Парень подозревал, что даже ментальная защита мантий вряд ли полностью оберегала от воздействия Артефакта Лаборанта. Об этом самом и говорить не приходилось. Естественно, Кенра с трудом сохранил здравомыслие.
Аура Мурмаера продолжала пылать, но юноша больше не обращал на нее внимания.
Успокоившись, Кенра произнес в сторону напарника:
— Сказал бы хоть название места, сволочь. Сколько можно хмуриться? Сектор патологии давно позади. Это совсем не в стиле умудренного жизнью Крафтера.
Он до последнего надеялся, что Пейтон сможет преодолеть себя, избавится от хандры. И, как ни странно, его слова возымели действие.
— Мы идем не в сектор, а в мастерскую, — икнул агент, медленно, но верно подавляя в себе злость.
— Мастерскую? Что там изготавливают?
— Увидишь, — снова икнул.
Кенра расслышал за этим коротким звуком добавку: «Не тупи, догадаться несложно».
Рассудив логически, он пришел к выводу:
«Наша цель — запечатать Артефакт… Значит, мы идем в мастерскую Артефактов. Ну ладно, да, тут я действительно затупил. По-другому и быть не могло».
Он продолжал идти по стерильному коридору вместе с Джеки и Мурмаером, пока не услышал подозрительные шумы вдалеке. Они напоминали тарахтение моторов, крики приказов, гудки подъемных кранов и тракторов. У юноши прочно закрепился образ строительной площадки.
Когда звуки стали почти оглушительными, Кенра понял, что скоро дойдет до места, откуда они исходят. Впереди был поворот, а значит, стройка скрывалась за ним. Но даже свернув, парень и его спутники не увидели ничего нового. Очередной светло-серый прямоугольник коридора, с запахом лекарств и гноя, а также бросающий с потолка неприятный холодный свет. Но Кенра, переживая недавнюю глупость с предназначением мастерских, решил, что выяснит все сам.
Нет.
Одна вещь не давала ему покоя.
— Вы слышите эти звуки?
Спутники прислушались, затем с недоумением повернулись к юноше.
— Я же не схожу с ума…
— Отнюдь, — рефлекторно успокоил Джеки, словно привык слышать эту фразу. Убийца указал когтистым пальцем на стену справа. — Ты говоришь об этих звуках?
— Да.
— Хочешь узнать, что там?
Кенра кивнул.
«Что за вопрос? Конечно, хочу».
Спустя полминуты пути он заметил двустворчатую дверь справа. Просто дверь — никакой жуткой символики Эдема.
Выполненная из анти-эфирного материала, напоминающего обсидиан, она уходила в потолок и немного в стену. Шириной в десять метров, она казалась взлётно-посадочной полосой для крейсера, пересекающего Грани Миров.
Группа остановилась перед вратами. Джеки одёрнул рукав, взглянул на Артефакт мысле-связи, выполненный в виде наручных часов. Через несколько мгновений, словно по знаку, массивные створки начали открываться.
Сквозь образовавшуюся щель потянулся запах бальзамических масел, йода и спирта.
«Больница», — промелькнула мысль у юноши.
Однако, через пару ударов сердца его догадка развеялась, так как сквозь благородный лечебный аромат проступила сырая, гнилостная вонь. Запах напоминал не больницу, а мавзолей или старое кладбище. Позже к этому добавилась нотка запаха нарциссов, предвещающая смерть.
Створки распахнулись окончательно. Представшее зрелище не то чтобы разочаровало Кенру, но и никак не вызвало удивления. На фоне сектора патологии и ритуальных цехов, это помещение выглядело почти цивилизованно.
Гудящие, свистящие и тарахтящие звуки издавали подъёмные краны и погрузочные ковши. Они методично перемещали большие прямоугольные контейнеры, либо устанавливая их в стенные ячейки, либо извлекая груз из хранилищ.
Более всего шумели культисты. Периодически что-то падало, разбивалось, и вслед раздавались гневные выкрики. Тем не менее, послушники Экстера в чёрных комбинезонах добросовестно исполняли свои обязанности, стараясь минимизировать потери. Они разительно отличались от тех изуверов, которых Кенра встречал ранее: в них не ощущалось кровавого фанатизма. Эти культисты, по крайней мере, минимально соответствовали образу отчаявшихся, которые, по словам Мурмаера, просто свернули не туда по прихоти судьбы.
Сквозь полумрак огромного, словно ангар, зала виднелись сотни металлических столов. На них покоились обнажённые люди и представители иных миров, как мёртвые, так и живые.
По бокам от тех существ, в чьих Аурах жизнь едва теплилась, словно загнанный зверь, располагались Эфирные сканеры, Артефакты, напоминающие капельницы, а также приборы, схожие с пульсоксиметрами и мониторами с датчиками. Возле пациентов никто не суетился, в отличие от сектора патологии — культисты делали для подопытных ровно столько, чтобы те не погрузились в вечный сон.
Умершие же не удостаивались и малейшего внимания со стороны биотехнологов. На бездыханные тела вешали номерные бирки, вводили особые растворы (для предотвращения разложения плоти) и оставляли на столах до дальнейшего разбирательства. Но покойники здесь надолго не задерживались: как только бирка загоралась красным, тело забирали чернорабочие. Благодаря усиленному Эфиром, дарованным Падшими, слуху Кенра улавливал слово «сакра», перелетавшее от носильщика к носителю. А порой, блуждающий меж рядами тел биоинженер находил какое-нибудь тело интересным и резервировал его.
Комплекс был разделён на три открытых уровня — три платформы, соединённые лифтами и лестницами. Если внизу подопытных приковывали к столам, то на среднем ярусе они погружались в колбы с фосфоресцирующей жидкостью. Верхняя площадка казалась размытой, как будто погружённой в мыльный пузырь. Она была скрыта от посторонних глаз: там хранились стеллажи с безумными записями, экспериментальными образцами и результатами трудов самых уважаемых биотехнологов, таких как Лаборант с Реаниматором.
Взгляд Кенры сначала метнулся по сторонам, а затем загорелся.
«Да, лучше места для создания легиона некропожирателей и не сыскать. Но… Как же мне здесь кого-нибудь заразить, не входя внутрь?»
Уши задернулись от дребезжания и скрипа позади. Парень развернулся и увидел передвижную тележку, запряженную рабами. Она была доверху набита трупами различных существ. Когда-то они были людьми, но роковые эксперименты культистов превратили их в отвратительные куски биомассы.
«Идеально».
Повозка напоминала глубокую тарелку на колёсиках, а её содержимое — растекшийся студень, прикрытый тёмно-зелёной простынёй. Вокруг кружили мухи, сновали тараканы и пауки, а следом тянулся желтовато-красный след биологических жидкостей. Впрочем, энергетические импульсы от Артефакта Лаборанта методично уничтожали липкую субстанцию и заблудших насекомых.
Именно благодаря этому коридоры всегда оставались чистыми, невзирая на усилия по их загрязнению.
Заметив эту деталь, Кенра мысленно усмехнулся:
«После заварушки, которую я планирую, этой Лаборатории уже вряд ли удастся отмыться».
Кенра отошёл в сторону, почти прижавшись к стене. Когда повозка проезжала мимо, юноша преобразовал во рту некротические бактерии и чихнул на неё. Пыльца инфекции осела на чьей-то бледной семипалой руке.
— Будь здоров, — произнёс Пейтон.
— Спасибо. — Кенра кивнул в сторону трёхэтажного склада мертвецов. — Не похоже на мастерскую. Скорее, на хранилище для трупов, неудачных экспериментов и заготовок для будущих.
— Так и есть.
— М?
— Слышал, как в секторе патологии называют пациентов?
— Биороботами.
Мурмаер раздраженно икнул.
— Да, именно так. Биороботы, — произнёс он, словно выплюнул яд.
В короткой паузе его пальцы скрючились, но не сжались в кулак, будто им недоставало решимости.
— Официальное название того, что ты сейчас видишь, — «вольеры биороботов». Некоторые же ублюдки вроде Реаниматора…
Внезапно тень Джеки стала острее, рассекая черное отражение агента. Террифир назидательно покачал указательным пальцем, и алая струйка стекла с шеи Пейтона.
— …некоторые благородные господа, вроде Реаниматора, — исправил себя наглый рассказчик, — прозвали это место складом разумной плоти.
— Здесь нет ничего интересного, не будем здесь задерживаться, — с интонацией, не терпящей возражений, произнес Джеки.
Убийца снова поднял перед собой часы, его взгляд на мгновение опустел. Обсидиановые створки начали закрываться. У группы не осталось выбора, кроме как двигаться дальше.
Если Мурмаер и намеревался объяснить скрытый смысл названия хранилища трупов, расшифровать его назначение, то это было отрезано одной небрежной остротой.
«Воля Реальности подсолила, не иначе».
Кенра мысленно рассмеялся, буднично свалив проблему на всевышний рок.
Ворота со скрежетом захлопнулись, смертельный ладан нарциссов в последний раз щекотнул нос. Убедившись, что ментальная связь с некропаразитами так же крепка, как и прежде, парень поспешил нагнать своих спутников.