Жизнь в альтернативном мире с нуля: Коридор воспоминаний (Новелла) Том 1 Глава 4 Причина, чтобы вытащить тебя отсюда

Завоевание смертоносных Песчаных Дюн Аугрии для достижения Сторожевой Башни Плеяд.

Повелительница Магверей Мейли присоединилась к команде Субару, что должно повысить их уверенность в побеге из песчаного лабиринта — лабиринта, кишащего Магверей.

Её решили взять с собой. Однако эта девочка оставалась единственным обитателем комнаты в особняке в течение целого года, потому что она помогала Розвалю. Субару знал, что, естественно, будут споры по поводу освобождения Мейли, учитывая, что было событие, когда она напала на особняк вместе с коварной “Охотницей за Потрохами”, но —

Мейли: В этом ведь ни-и-ичего не будет плохого, правда? Если там будут не только Эмилия-сама и Субару-кун, то с моим уходом не должно возникнуть особых проблем, верно? Даже если мои суждения были неточны и у неё были плохие намерения, вы ведь те, на кого она нацелилась, вы-ы-ы знаете.

Розваль ранее легко позволил Мейли уйти. Специфика его ответа была такова, что нельзя было не признать, что слова звучали в его обычном стиле. Но в любом случае, она получила его разрешение. Таким образом, Мейли удалось благополучно освободиться из заточения, в котором она провела целый год.

Мейли: Мм~! Как я и думала, атмосфера снаружи действи-и-ительно другая. Находясь так долго-о-о в тесной комнате, мне было трудно дышать.

Субару: Но всё же, он пытался сделать многое, чтобы тебе было иначе, хах. Всё было не так плохо, как ты говоришь, понимаешь?

Мейли: Пра-а-авда? Я ценю твоё внимание, но возможность свободно двигаться всем телом — это соверше-е-енно другое чувство. Братец, если ты не научишься ценить мелочи, тебя возненавидят сестра и сестрёнка задолго до того, как ты это поймёшь.

Мейли надула губы, держа в руках множество мягких игрушек. Кстати, под “сестрой” она имела в виду Эмилию, а под “сестрёнкой” — Беатрис. Петру она называла “Петра-тян”, Гарфиэля — “Клыкастым братцем”, а Отто — “слабым человеком”.

Мейли: Можно мне отдохнуть в этой комнате?

Субару: Судя по тому, что мне сказали, проблем быть не должно. Кто-то пришёл убрать это место, несмотря на то, что оно используется не очень часто. Так что ты не должна чувствовать себя неловко из-за того, что оно грязное или что-то в этом роде. Фредерика должна была прийти убрать комнату как раз в то время, когда мы выносили наш багаж, вроде того.

Мейли:….Ладно.

Это место находилось в западном крыле особняка Розваля. Комната, которую Мейли с любопытством осматривала, располагалась в углу зоны для прислуги.

Мейли старательно пыталась прочувствовать, каково это — быть свободной от заточения. Конечно, кто-то должен был наблюдать за особняком, чтобы он не был заброшен. Но в чём заключалась её роль? Была ли она гостьей? Горничной? Её роль была не так уж далека от роли гостьи, но было бы несправедливо упустить ту её часть, которая делала её служанкой.

Таким образом, её можно было бы назвать рабочим помощником (?) особняка, поскольку назвать её горничной было бы недостаточно, и назвать гостьей тоже. Она будет только ухаживать за этой комнатой на этаже для прислуги, как если бы она составляла вторую половину её самой. Она принесла все свои вещи, которые раньше хранились в её комнате заключения, так что казалось, будто эта пустовавшая ранее комната была окрашена в её цвета.

Мейли: Даже если меня вот так освободили, я не знаю, как долго здесь пробуду. Когда появится перспектива, которая будет выглядеть как возможность жить мирно, я немедленно уйду, в конце концов.

Субару: Ну, самое главное — чтобы ты не доставляла неприятностей. Так что, пока ты не приведёшь меня к своей пугающей матери, ты можешь делать всё, что захочешь. Ох, как только я позабочусь, чтобы ты выполнила свою будущую задачу должным образом. После этого ты сможешь делать всё, что захочешь.

Мейли: Ты хочешь сказать, что когда я… обо всём позабочусь, я смогу умереть там, где захочу?

Субару: Почему я вообще должен слушать подобное? Почему меня должно волновать, что кто-то где-то умирает? ……Вот что сказал бы циничный, претенциозный я из прошлого, но сейчас я не буду говорить ничего подобного.

После того, как Субару занёс все её вещи в комнату, он погладил Мейли по голове, пока она застыла у окна. Эта девочка с косами каштановых волос сверкнула глазами, пока Субару продолжал гладить её по голове.

Субару: Я хочу, чтобы моя команда была готова честно рисковать своими жизнями, несмотря ни на что. Ты можешь сколько угодно делать всё, что захочешь, но если ты собираешься это делать, то должна также следовать одной вещи, о которой говорилось в письме; то есть, ты должна просто наслаждаться этим временем как можно сильнее.

Закончив свою речь, он нежно погладил её по голове, после чего убрал руку. Получив лёгкий шлепок по макушке от руки, что провела по её волосам, Мейли с презрением посмотрела на Субару.

Мейли: ……Брат, ты так одолел Сестру и Петру-тян? О, боже, даже постоянная бдительность с тобой недостаточна.

Субару: Вообще-то, это не входило в мои намерения, ты же знаешь.

Закончив помогать Мейли с переносом её вещей, Субару почесал затылок и направился к выходу из комнаты. Он и не собирался помогать ей с обустройством после того, как его помощь с вещами закончится. К тому же, у них были разные вкусы, потому он решил, что лучше уйти, пока не сделал чего-нибудь ненужного, что могло бы вызвать её неприязнь.

Мейли: Ладно, я не стану спорить с твоими словами. Кроме того, тебе скоро придётся расстаться с жизнью в Аугрийских Песчаных Дюнах.

Субару: Мы не собираемся расставаться с жизнями; мы собираём наши жизни. И именно там нам очень понадобится твоя сила, так что будем на тебя рассчитывать.

Мейли: Хорошо, хорошо.

Мейли помахала рукой, после чего вывела Субару из комнаты, держа его за руку. Она выгрузила все свои вещи из коробки — с безразличным видом, избегая бросить взгляд на Субару — и её вещи начали формировать примерную картину её собственной комнаты. Как и говорила Мейли, эта комната вызывала у неё ощущение неопределённости насчёт того, как долго она здесь пробудет и вернётся ли вообще.

Мейли: Мне весело, аххх.

Девочка предавалась наслаждению в своей новой комнате, расхаживая по ней с безудержным энтузиазмом.

Субару мог частично наблюдать приятное зрелище её оживлённости, вызванной удовлетворением от того, что все её любимые мягкие игрушки были расставлены по комнате. Это было такое оживление, какое проявила бы любая другая девочка её возраста, впервые получив собственную комнату.

***

С решением добавить Мейли в группу, число участников «Захватывающего тура за ответами Мудреца» достигло семи: Субару, Эмилия, Беатрис и трое беспомощных — то есть, три человека, которыми были Юлиус, Анастасия и Мейли — и, наконец, единственная девушка, которую они наконец смогут вывести, Рем. Это был окончательный список, которому предстояло столкнуться с Аугрийскими Песчаными Дюнами, расположенными в самой восточной части мира.

Направление к Аугрийским Песчаным Дюнам — месту, которое находилось далеко от их группы — напоминало прямую линию, указывающую строго на восток от восточного особняка Розваля. Однако этот путь был дольше, чем тот, что нужно было бы пройти до Города Водных Врат Пристелла; поезддка в один конец заняла бы около 20 дней. Другими словами, путешествие туда и обратно займёт в общей сложности 40 дней. Они благополучно доберутся до Сторожевой Башни, и если они решат остаться там на пару дней, то продолжительность этой большой экспедиции вполне может увеличиться до двух месяцев вместо этих 40 дней. Проблема заключалась в том, что──

Субару: Эй, Петра. Прости, что оставил тебя одну. Я постараюсь исправить это.

Петра: Не волнуйся~. Я не сержусь. Все в порядке. Субару-сама может отправиться в какое угодно далёкое и опасное место, как и всегда, верно?

Петра поддавалась жестокой депрессии, вызванной вынужденным пребыванием в Пристелле в течение месяца, который скоро превратится в ещё два. Эта девочка порывисто расхаживала по особняку с холодным, ясным лицом, демонстрируя свой наряд горничной — наряд, который очень подходил её миниатюрному телу. Что касается Субару, то он извинялся позади неё и старался придумать, что сказать, чтобы попытаться поднять ей настроение.

В любом случае, пока Субару лихорадочно пытался придумать, как развеселить Петру, у девушек также было общее предположение относительно парней и их настроения. Это общее предположение состояло в том, что всегда и везде, когда они становились недовольны, как Петра сейчас, виноват, как правило, был парень. На самом деле, Петра была девушкой с самой выдающейся женской силой в особняке. Она с гордостью демонстрировала эту девичью силу как представительница девочек. Единственными несчастными людьми в этом особняке, которые могли испортить ей настроение, были Субару, Розваль, Гарфиэль, Отто — погодите-ка, разве это не много народу? И подождите… разве не все парни такие, когда дело доходит до подобного? Пак также должен был смириться с этой жалким проявлением человеческой силы, он должен был это сделать, чтобы осуществить своё возрождение. Это было за гранью жалости. Но в любом случае──

(imy: короче, опять своими словами: «ситуация с пауками очень слабо описывалась в 5 арке, поэтому вы можете этого не помнить. бла-бла-бла». -_-)

Субару: Отто чуть не убил нас тогда.

«Отто слишком часто умирал». Удивительно, но Субару был полностью согласен с этим, однако он хотел, чтобы тот просто не умирал. Если Отто суждено было умереть, Субару не мог позволить ему умереть — неудивительно, это была дружба, что продолжится и после смерти, или что-то в этом роде.

Петра: Почему это не может сделать кто-то другой, кроме Субару-самы? Кто-то… другой человек… ты должен просто уступить это кому-то более сильному или что-то вроде того, как Розваль-сама, так как у него есть время.

Субару: Я… я понимаю. Я понимаю, сколько разочарования накопилось у тебя из-за того, что Розваль так часто тратит своё время впустую. Перестань пытаться что-то добавить в попытках загнать Розваля на верную смерть. Это создаёт сильное напряжение в лагере.

Это не представляло бы проблемы, если бы это были просто такие вещи, как выжатый сок из ткани в его чай. Однако, очевидно, было бы плохо, если бы она начала явно демонстрировать свою враждебность и злобу. Субару сказал это приказывающим голосом, прежде чем всё обернулось бы так, но Петра посмотрела на Субару с серьёзным выражением. Казалось, что полуобнажённый обман и неискренние слова не смогут убедить её. Кроме того, Петра всерьёз беспокоилась о безопасности Субару. Сказать что-нибудь ненужное и неосторожное в этой ситуации было бы неуважением к чувству тревоги Петры.

Субару: Ну, я понял твою точку зрения. Я действительно хочу. Правда в том, что кажется, будто на пути к башне мудреца есть магвери; правда в том, что пустынный лабиринт, по слухам, страшен. И я знаю, насколько нелепо в первую очередь целиться в мудреца, который будет раздражён тем, что мы приближаемся к башне… но даже так, чёрт возьми, я ни за что не оставлю это кому-то другому.

Петра: ……Почему? Субару-сама, не переоцениваешь ли ты свои силы? Просто позволь Гаф-сану сделать это.

Субару: Эта твоя сильная строгость абсолютно смешна! Ни за что на свете я не оставлю это Гарфиэлю!

Эти суждения Петры были настолько грубыми, что любой мужчина содрогнулся бы, услышав их. Было бы уместно охарактеризовать отношение Гарфиэля к своей слабости как одно из ложных ожиданий, оставаясь невозмутимым. Тем не менее, Гарфиэль убедился, что приложил серьёзные усилия, чтобы превратить эти «ложные ожидания» в «реальность». Кроме того, в данном случае проблема, вероятно, заключалась в том, что он интерпретировал свою способность создавать «ложные ожидания» как силу. Таким образом, Гарфиэль не мог справиться с этим вопросом, учитывая его интерпретацию своей силы и его фактическую силу.

Субару: Ну, убрав в сторону сопоставление впечатления Гарфиэля и его образа мыслей… это не то чтобы я… не то чтобы я думал, что нет человека, более подходящего для этого дела. И прежде всего, оставить всё на Рейнхарда было бы безопаснее во всех отношениях, если бы был способ пройти пустынный лабиринт.

Петра: Тогда почему ты не позволишь ему сделать это?

Субару: Интересно, почему. Несмотря на то, что я человек, который любит быть избалованным, я думал, что я был кем-то, кто не жаждал чести.

На самом деле он действительно не понимал, почему ему так хочется это сделать. Таким образом, его дерзкие слова просто обретут форму. Всякий раз, когда его дерзкие слова обретали форму, это, вероятно, становилось чем-то вроде этого, может быть.

Субару: ──Неважно. В конце концов, это то, что я хочу сделать сам. Даже если найдётся кто-то более подходящий для этого, даже если я знаю, что таким образом у меня будет больше шансов на успех, я всё равно хочу это сделать.

Петра: Почему?

Субару: Это немного неловко, но… это потому, что я хочу быть первым, кто увидит её, когда она проснётся.

“────”

Он не уточнил, кого именно. Даже если он не уточнил, Петра поняла, кто это был. Если бы в башне мудреца был найден способ разбудить эту девушку — девушку, которая продолжала пребывать в состоянии глубокого сна — он хотел бы быть тем, кто воспользуется им.

Даже если бы нашёлся кто-то другой, более подходящий для этой работы, даже если бы у кого-то, кроме него самого, было больше шансов на успех, это было единственное, от чего он не отказался бы. Он не хотел сдаваться. Это было эго Субару.

Субару: Если бы я пренебрёг своими чувствами и подумал об этом с рациональной точки зрения… любой мог бы разбудить её. Если бы что-то вроде нелепой болезни, из-за которой никогда нельзя было бы проснуться, распространилось, и если бы мы только говорили о спасении их, мне было бы всё равно, кто будет разрабатывать вакцину или конкретное лекарство от неё. Мне было бы наплевать на процесс, если бы это означало их спасение.

Петра: ……Ага.

Субару: Но если мои чувства берут верх, я хочу делать всё по-своему. Я хочу быть тем, кто спасёт их. Я хочу быть тем, кто их разбудит. Я хочу отдать этому всё и спасти всё.

──Таким образом, Нацуки Субару будет тем, кто пойдёт.

Было бесчисленное множество других, кто был сильнее.

Было бесчисленное множество других, более надёжных.

Было множество других, кто был мудрее, и множество других, кто подходил лучше.

Но Нацуки Субару проигнорирует всё это и будет тем, кто пойдёт. Он сделает это только потому, что хотел, чтобы эта девушка похвалила его после того, как он её спасёт.

Субару: Прости, что разочаровал тебя своим эгоизмом.

Петра: ──Ты действительно разочаровал меня. Ничто из сказанного тобой не изменило моих чувств.

Петра: Хмм?

После признания его позорности, Субару погладил Петру по голове, готовый к ненависти. Но, услышав неясный голос Петры, она подняла голову от его рук. Субару удивился, когда её круглый, большой глаз затуманился гигантской слезой. И затем──

Петра: Еей!

Субару: Еще один удар головой──!?

Петра наклонила свою заострённую голову, и её лоб причинил сильную боль Субару, целясь в его беззащитные жизненно важные органы. Это заставило Субару упасть на колени. Затем она с разочаровывающим прыжком вырвалась из его рук. После чего она закрыла один глаз и высунула язык.

Петра: Субару-сама, ты идиот! Ты эгоист! Почему бы тебе просто не пойти и не сделать то, что ты хочешь!

Субару: Гх, ай……

Петра: Потому что когда пройдёт 2 месяца и ты вернёшься, я удивлю тебя, став по-настоящему красивой девушкой. Не стесняйся жалеть, что не сможешь увидеть этот рост своими глазами!

Субару: В этом действительно есть что-то печальное.

Это ненормально, когда ребёнок так внезапно меняется в период своего роста. Но Петра так же была очаровательной 13-летней девочкой. Через 2 месяца у неё может сложиться совершенно другое впечатление.

Субару: По правде говоря, я тоже вырос на 19 сантиметров между 7-м и 8-м классом……

Петра: Хах? Это кажется немного невозможным…..

Ну, это был редкий случай, когда Субару рос, потому что его первоначальный рост был небольшим. Хотя Петра не оправдала его ожиданий, эта девочка вскоре сжала кулак. Затем она протянула кулак к Субару и сделала заявление.

Петра: В. Любом. Случае! Вот что ты должен сделать: иди вперёд и отправляйся в опасные места, как ты хочешь, беспокоя всех и мешая всем, а после этого возвращайся, как ты всегда делаешь.

Субару: Похоже, я немало мешаю другим, когда ты так говоришь……

Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, то, как она описала его, на удивление, не звучало неправильно. Как бы то ни было, Субару тоже вытянул руку, а затем сравнял кулак Петры со своим.

Субару: Я всегда буду беспокоить Петру, но я буду небрежно направляться в опасные места, как я всегда делаю, а ты просто жди, когда я вернусь, как обычно, после того, как я закончу делать разные вещи──одну за другой. Петра имеет особое право приветствовать нас, как только мы вернёмся из нашего путешествия.

Петра: ……Ты не позволишь Сестре Фредерике или Сестре Рам сказать это первее, верно?

Субару: Да. Я обещаю.

Петра: Включая Розваля-сама?

Субару: Даже если ты не беспокоишься об этом, Розваль будет первым, от кого я получу удар, когда мы вернёмся.

Петра: ……Мм, я понимаю. Ладно, это меня убеждает.

Она отвела назад свой кулак, который был связан с кулаком Субару, и затем торжествующие духи начали течь в облегчённо вздыхающую Петру. Поток был значительным и должен был выглядеть как большая форма прощения, но──

Петра: Господи, Субару-саме ничем не помочь…..

Казалось, что она произнесла это утверждение таким тоном, словно обращалась ко всем подряд. Он не мог с этим не согласиться. Таковы были мысли Субару.

***

Хотя он не был обеспокоен до такой степени, чтобы решить неопределённый вопрос, который лежал в особняке, Субару, наконец, вошёл в эту комнату.

“————”

Вход в эту комнату был единственным случаем, когда Субару, естественно, задерживал дыхание и замедлял шаги. Но даже если бы он вошёл в комнату, громко напевая и постукивая ногами, ситуация внутри определённо не изменилась бы.

И всё же, возможно, он бессознательно решил сохранить тишину в комнате просто ради девушки, которая лежала на кровати, чья фигура причиняла ему боль в груди, если бы он посмотрел на неё слишком пристально.

Это был глубокий сон, в котором, если бы она могла проснуться в этот момент, он хотел бы, чтобы она проснулась. Однако он чувствовал, что даже если это случится, если он потревожит её глубокий сон, то понесёт какое-то наказание, похожее на проклятие. Эта девушка, погрузившаяся в глубокий сон вечных грёз, была ему до такой степени дорога.

Субару: Я говорю это, но это, конечно, просто моё собственное чрезмерно субъективное убеждение, хах…

Произнеся эти слова тоном недоверия, Субару отодвинул стул в сторону от кровати, чтобы сесть. Точно так же прошёл месяц, и он вошёл в эту комнату, встретив лицо спящей Рем, чьё состояние не изменилось с прошлого года, а теперь также продолжало находиться в состоянии глубокого сна.

Субару: Я вернулся, но прости, что пришёл к тебе так поздно. У меня были некоторые дела… и вдобавок ко всему я проявил некоторую нерешительность, сделав этот визит очень последним.

“————–”

То, что Рем, находящаяся в глубоком сне, не проявила никакой реакции, было очевидно. Субару, зная, что ответа не последует, все же протянул руку, и на его лице сохранилось спокойное выражение. У Нацуки Субару было такое выражение лица, которое он позволял себе только по отношению к этой девушке.

Это было решительное выражение, как будто он готов был отказаться от чего-то, что показывал только Эмилии. Это было преданное выражение, как будто он мог доверить свою жизнь только Беатрис. И это было выражение, которое выдавало его слабости, те, что он так часто пытался скрыть, выражение, которое он показывал исключительно Рем.

Субару: Интересно, всё ли в порядке, если я скажу… На самом деле, есть так много вещей, о которых я могу тебе рассказать, знаешь ли. К сожалению, я не смог навестить тебя раньше, потому что был в Городе Водных Врат Пристеллы, но там произошло столько всего. Там был такой шум, что если бы я говорил с тобой об этом всю ночь, мне всё равно было бы что рассказать. …Но даже так, у меня достаточно времени, чтобы рассказать тебе обо всём этом.

Субару осторожно просунул руку, пытаясь нащупать руку девушки, укрытую одеялом, и начал говорить, сжимаю её руку. В её длинных пальцах, в её тонких бледных руках чувствовалась нежность и теплота, но почему-то казалось, что кровообращение в них — нет, в ней не было признаков жизни.

Одинокая сила внутри неё поддерживала её жизнь. Однако в ней не было силы, которая могла бы помочь ей двигаться вперёд.

Рем, с этой противоречивой ситуацией, происходящей внутри неё, всё ещё держала своё время замороженным, пойманной в ловушку в состоянии глубокого сна. Однако──

Субару: Скоро я наконец-то доберусь до тебя.

“————”

Субару: Конечно, я могу слишком многого ожидать и в итоге не получить удовлетворения. Разумеется, мудрец может не оправдать своё имя и остаться ни с чем, в конце концов лишь прося прощения за свою неточную информацию.

“————”

Субару: Но…

Наконец-то появился ясный путь решения, отличный от победы над Обжорством. Хотя другие люди могли бы иметь ожидания и быть разочарованы решениями, полученными в результате такого путешествия, ответ, побудивший его следовать этим путём, всё ещё напоминал символ надежды, который он наконец сможет взять в свои руки.

Субару: Потому что Ехидна испугалась и не послушала…

В Святилище, на кладбище Ведьм, когда его пригласили на этот сюрреалистический чаепитие, встретив Ведьму Жадности вместе с Ехидной, Субару отверг ведьм, вырвавшись из-под их контроля. Нацуки Субару принял это решение, чтобы защитить свою собственную хрупкую душу, но в то же время это было решение, которое отдалило его от людей, которые могли бы (возможно) помочь ему найти способ спасти Рем.

Конечно, он не знал, какие мысли Ехидна имела об Архиепископах, размахивающих своей силой. Но, возможно, если бы он всё же раскрыл свои обстоятельства, возможно, он смог бы найти решение, услышав мнение Ведьмы.

Он был уверен, что принял правильное решение, и его немедленный отказ от требований Ведьмы был чем-то вроде его решимости. Но время шло, и когда он осознал, что природа уходящих сезонов оставляет Рем позади, он забеспокоился, было ли его решение правильным в конце концов.

Даже если бы он пообещал от всего сердца, что спасёт её, он сам ещё не предпринял никаких конкретных действий, которые могли бы привести к этому. Он смог только выскользнуть из ловушки, в которую попал из-за безвыходного положения, в котором оказался, и теперь, наконец, смог что-то сделать для неё.

Чтобы спасти множество людей — множество людей в Пристелле, которых постигла та же участь, что и Рем — он отправится в путешествие к Сторожевой Башне Плеяд. Однако, если вы укажете на его истинный мотив, настоящая причина, по которой Субару двинулся вперёд к этой сторожевой башне, была из-за Рем; ничто другое не было реальным возможным кандидатом на то, что могло быть его истинной причиной. Это было неразумно и неуместно, даже понимая это, Субару продолжал──

Субару: Я спасу тебя, Рем. Это моя клятва.

Точно так же, как она была рядом с Субару в те хрупкие дни, в те времена… сейчас было время, когда Субару хотел быть рядом с ней и предложить свою руку, в эти времена, когда Рем больше всего нуждалась в чьей-то руке.

“───Это больно.”

Субару: ──!?

Субару, который крепко зажмурился, произнося слова решимости, услышал этот голос, который заставил его резко поднять лицо. Он взглянул на Рем с выражением непостижимого удивления в глазах, но обнаружил, что она тихо лежит с закрытыми глазами, молча держась за руку Субару. Если так, то чей голос──

Рам: Отпусти её руку, Барусу. От одного взгляда на то, как сильно ты держишь её за руку, мне становится больно.

Субару: ……Ох, это ты, Рам.

Когда Субару обернулся, он увидел, что Рам стоит у входа в комнату и смотрит на него с ледяным выражением на лице. Почувствовав облегчение от того, что она его заметила, он осознал, что держит руку Рем сильнее, чем предполагал, и тут же отпустил её.

Рам: Всё в порядке, я могу спокойно наблюдать, как Субару совершает насильственные действия над белоснежными пальцами Рем из-за своих низменных желаний.

Субару: Ты не могла бы говорить попроще? Твои слова заставляют меня чувствовать, что вся моя прежняя решимость превратилась во что-то отвратительное.

После того, как Субару отпустил руку Рем, Рам, которую он заметил ранее, подошла и взяла её за руку. Старшая сестра нежно погладила тонкие белые пальцы младшей, а затем искоса взглянула на Субару.

Рам: Действительно ли твоя решимость была столь чиста? Поразмысли над собой ещё немного и повтори свою речь. ……Если бы ты поддался своим похотливым желаниям по отношению ко мне, которая так похожа на Рем, Рам тоже почувствовала бы озноб и сбежала бы.

Субару: Успокойся. Несмотря на внешнее сходство, я никогда не смогу ошибиться, видя разницу в сиянии, исходящем от вас двоих.

Рам: Это так. Тогда, наверное, всё в порядке. Но даже если бы ты нашёл способ пробудить её, если бы ты снова встретился с ней, не вспомнив, кто она, чувства Рем не были бы спокойны. Было бы удивительно, если бы она не испытывала к тебе ненависти, если твои мысли о ней во время наших бесед были лишь дикими фантазиями.

Субару: Как мало ты во мне уверена… мы ведь давно знакомы, знаешь?

Рам: Хаах.

Фыркнув так, как она всегда делала, Рам жестом показала, что собирается встать. Поднявшись, она оглядела комнату, а затем произнесла:

Рам: Мне нужно подготовиться к отъезду, поэтому кто-то должен подготовить сменный комплект одежды для Рем. На её одежде не так уж много пятен от пота, так что менять её, строго говоря, не нужно, но… её тело всё же нужно вытереть.

“————”

Рам: Что-то скопилось у тебя под носом, отвратительно.

Субару: Я ничего не сказал, потому что мне действительно нечего было сказать, но почему такое отношение, даже когда я молчу!?

Уход за телом Рем — той самой Рем, чьё имя и воспоминания были стёрты — по сути, никак не был связан с получением её реакции. Не было никакой реальной, осязаемой практической причины делать такие вещи, как вытирание тела или смена одежды. Причина таких действий была не более чем в том, чтобы время от времени утешать себя, напоминать окружающим о её существовании, не позволяя забыть.

Глядя на Рам с презрением, Субару, казалось, собирался начать нелепую комедию, но, вспомнив, где он находится, он разжал кулак.

“————”

Если рассматривать только конечный результат, то такие действия, как речь Субару и забота Рам о теле её младшей сестры, не указывали на причины продолжать их. Он не останавливал людей от действий, которые можно было бы счесть бессмысленными, потому что понимал: даже если люди не говорят об этом вслух, они всё равно признают тот факт, что их действия не принесут реальных результатов.

Субару: Тебе не кажется, что Рем стала тебе настоящей сестрой?

“————”

Субару неожиданно задал этот вопрос Рам, которая с заботливой манерой смотрела на спящую Рем с добротой. Несмотря на то, что Рам мужественно заботилась о Рем, у неё не было никаких воспоминаний об этой девушке, которая представляла её вторую половину. Девушка была так похожа на Рам, что было трудно отрицать их родство. Но если учитывать только истинные чувства Рам к ней, то можно сказать, что отношения их были слабыми.

Тем не менее, так прошли целые дни. Несмотря на потерю воспоминаний о Рем, у неё появилась возможность сформировать новые, отличные от прежних. Возможно, теперь внутри Рам обретали форму определённые воспоминания.

Рам: Искренние чувства — это не то, что прорастает так легко. У меня до сих пор нет воспоминаний о ней, и я никогда не видела эту девушку в сознании. Хотя я могу предположить, что она, вероятно, была кем-то выдающимся и достойным, похожим на меня.

Субару: Конечно, она была великолепна, но я не помню, чтобы она была настолько достойной. Скорее, было много случаев, когда она удивительно спешила до такой степени, что была безрассудной, заставляя меня волноваться.

У Рем была и другая безрассудная сторона натуры, которую она иногда проявляла. Рам ответила Субару «я понимаю» вялым, похожим на ветер голосом.

Рам: Говорить о воспоминаниях, которые я не помню, даже просто ради развлечения, — это не более чем шаг назад. Это то, что мне не особо нравится, Барусу.

Субару: Вот как? Если ты так говоришь, я остановлюсь.

Рам:….Как только она проснётся, если даже я восстановлю свои воспоминания о ней, ко мне всё так же останется множество тем для разговора. Но даже если сказать, что я их не верну, если она просто проснётся, как бы сильно она ни хотела говорить об этом, я бы это сделала…

Заглянув в лицо своей младшей сестры, Рам с неизменным выражением лица перебирала её чёлку. Волосы Рем свободно ниспадали с её бледного лба, и Рем тихо вздохнула. Выражение её лица показалось Субару жестоким, но в то же время мягким.

Даже если она ничего не помнит, даже если она потеряет свои воспоминания о ней, это не значит, что их связь исчезла. Даже если она исчезла, это не значит, что она не переплетется снова. Таковы были мысли Субару.

Субару: Ну, оставь всё это мне. Я покорю Сторожевую Башню Мудреца, а потом обязательно заставлю Рем проснуться. И тогда у вас, сестёр, будет эмоциональное воссоединение.

Таким образом, Субару произнёс эти слова чрезмерно ярко, намеренно повысив голос. В любом случае, этот момент между Субару и Рам не вписывался в спокойную атмосферу комнаты.

Субару произнёс эту речь лишь для того, чтобы Рам повернулась к нему с крайне растерянным видом.

Рам: О чём ты говоришь, Барусу?

Субару: А?

После этого Рам посмотрела на Субару так, что ему показалось, будто Субару выглядит полным идиотом.

Рам: Рам тоже будет сопровождать тебя в этом предстоящем путешествии, так что говорить об этом довольно снисходительно. Если это будет эмоциональное воссоединение, Рам будет действовать по своему усмотрению.

Субару: Это новость, которую я раньше не слышал, знаешь ли!

В ответ на удивлённый взгляд Субару, Рам посмотрела на него с ещё большим презрением. Даже если она смотрела на него таким взглядом, он не мог знать того, о чём ему не говорили, и не мог знать о вещах, о которых не мог слышать, так что это была неразумная ситуация.

“————–”

В ответ на вопрос Субару о том, о чём она говорит, Рам делала вид, что его не слышит. Этот день подготовки также постепенно пройдёт, так как они не могут вести прямой разговор.

──Было принято решение, что Рам будет сопровождать его, с целью воссоединения с сестрой.

Путешествие, начинающееся с целью встретиться с Мудрецом, путешествие, чтобы покорить Сторожевую Башню Плеяд── Всего будет участвовать в нём 8 человек. Именно такая ситуация, казалось, ждала его впереди.