Жрец Порчи Том 1 Глава 401 Пиета

Со всех сторон раздавался шепот.

Заложники, собравшиеся в группы, переговаривались.

— Говорят, он всё это устроил из-за своей сбежавшей жены.

— А с виду вроде нормальный мужик. Значит, дело всё-таки в нём?

— Внешне-то он нормальный, но проблема, кажется, в другом. Может, в постели не справляется.

— Бедняга...

Я ведь всё слышу.

Они, конечно, думали, что их шепот неразличим, но мои чрезмерно чувствительные уши улавливали каждое слово.

Вокруг меня сплетались разнообразные беспочвенные догадки и клевета. Единственное, что хоть как-то радовало: как большое происшествие затмевает малое, так и пересуды обо мне полностью заглушили шепот, направленный к Пинате.

Да, так лучше. Лучше. Вот так...

Я мысленно посвятил минуту молчания своей безвременно угасшей репутации и чувству собственного достоинства, затем ненадолго привстал и подошел к ближайшему окну.

Слегка отодвинув тяжелую занавесь, я выглянул наружу. У входа в городскую ратушу стояли стражники порядка.

После моего нежеланного ложного признания даже настроение у оцепивших здание стражников порядка едва уловимо изменилось.

Как бы это попроще сказать... Пожалуй, точнее всего будет: обстановка стала немного легче. Стражники держали в руках чашки, от которых поднимался пар, и, посмеиваясь, беседовали друг с другом.

Время от времени они указывали на здание ратуши, где находился я, и взрывались смехом. Было нетрудно догадаться, о чем шла речь.

Наверняка обсуждали парня, который устроил захват заложников и буянит, требуя найти сбежавшую жену.

У-у-у...

Я отпустил занавесь, которую лишь слегка приподнял, прислонился к ней лбом и пробормотал:

— Да приходите же вы уже скорее...

Мне хотелось как можно быстрее выбраться из этой унизительной, постыдной ситуации.

Когда же наконец появится Пёрли? Ну сколько можно.

***

Пёрли была занята. До абсурда занята.

Хруст.

Шейные позвонки, соединявшие голову с телом, перекрутились и рассыпались, и одна жизнь угасла. Труп, еще теплый, бессильно упал на пол, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Шмяк.

Пёрли с раздражением посмотрела на тело.

— Знали бы — прихватила бы с собой пару кукол. Кто бы мог подумать, что придется столкнуться с ублюдками из Семи Великих Домов.

С самого начала она и представить не могла, что дело окажется настолько хлопотным. Похоже, старый хрыч-староста и Пенрад тоже понятия об этом не имели.

Староста явно счел задачу простой и несложной. Поэтому и отправил на спасательную операцию неопытного Пенрада почти без поддержки, приставив к нему лишь её.

Если бы старик-енот заранее знал, что здесь замешаны Семь Великих Домов, он ни за что не послал бы на это дело Пенрада, которого так берег.

Пёрли легонько пнула лежавший на полу труп, и из нее само собой вырвался тяжелый вздох.

— Хаа...

Кто знает, когда еще удастся вот так упаковать Марнака и утащить его с собой. Тратить столько времени ради спасения одного полукровки ей совершенно не хотелось.

Но и бросить всё прямо сейчас, чтобы уйти к Марнаку, она не могла.

Иначе этот Пенрад точно отбросит копыта. Не то чтобы он был ей особенно дорог, но если оставить его здесь и он вдруг погибнет нелепой смертью, страшно даже представить, как потом будет доставать ее тот старый хрыч-староста.

Да и Марнак, узнав, что Пенрад умер потому, что она его бросила, наверняка не оставил бы это просто так.

Пёрли резко зачесала волосы назад. Ее фиолетовый взгляд медленно скользнул к Пенраду, который увивался возле матери полукровки.

— Вы нигде не ранены?..

Слишком усердная любезность. Совершенно очевидная симпатия мужчины к женщине. От этого белый лоб Пёрли слегка сморщился.

Этот безнадежный болван умудрился с первого взгляда влюбиться в мать-одиночку с ребенком и, похоже, скорее сам бы умер, чем добровольно отказался от операции.

Впрочем, если говорить о безнадежности, мать-одиночка, без всякого плана родившая полукровку, ничуть ему не уступала.

Пёрли перевела взгляд с одного на другую, и глаза ее недовольно сузились.

— ...Вот теперь я, кажется, начинаю по-настоящему злиться.

В том, что все так запуталось, эта женщина была виновата больше всех.

Очень-очень сильно.

***

Несколько часов назад, сразу после того, как они оставили Марнака в доме, где, предположительно, находился полукровка.

— Сестренка.

— Что?

— Точно можно оставлять вашего мужа одного? Маму ребенка я сам найду и приведу, так что, может, вам лучше остаться с ним...

— Чего несешь?

Пёрли, до того шедшая легкой походкой, остановилась и пристально посмотрела на Пенрада.

— Ты лучше за себя переживай. Мой муж вполне способен позаботиться о себе, поэтому я ему и доверяю. Есть только одна причина, по которой я, превозмогая лень, потащилась с тобой.

Она прищурилась и сказала:

— Я тебе не доверяю. Отправь я тебя одного, ты еще умрешь какой-нибудь идиотской смертью, а староста, этот старый хрыч, потом так на меня обозлится, что...

Пёрли на миг представила это, помотала головой и с явным отвращением добавила:

— Так что вместо того, чтобы молоть языком, двигайся. Нужно поскорее забрать мамашу и вернуться.

Пенрад мог бы многое сказать, видя недоверие, исходящее от Пёрли. Очень многое. Но он вежливо проглотил свои слова.

Потому что Пёрли была устрашающей.

— Да, сестрёнка.

Пенрад быстро двинулся вперёд, а Пёрли лениво последовала за ним.

Они почти не разговаривали. В конце концов, они не были близки, поэтому им действительно не о чем было говорить.

Они шли в тишине, пока Пёрли не нарушила её первой:

— И как ты собираешься найти эту мамашу? Ты придумал способ, прежде чем куда-то идти?

— Да. Насколько я слышал, мать ребёнка — довольно известная решала в преступном мире Терма. Думаю, если расспросить пару прохожих в тёмных переулках, мы сможем узнать, где она бывает.

Пёрли махнула рукой, как бы говоря, что ей это понятно.

— Делай, как считаешь нужным для начала.

— Да.

Они ускорили шаг и направились туда, где туристический город Терм скрывал свою тёмную сторону.

Чем дальше они углублялись, тем сильнее затихали яркие и шумные улицы, характерные для туристического города. Постепенно над всем районом повисла мрачная, опасная атмосфера.

Лица зверолюдей, проходивших по улицам, также становились всё более угрожающими. Пенрад остановил ближайшего зверолюда и заговорил с ним:

— Прошу прощения, у вас найдётся минутка?

Бородатый мужчина молча повернул голову. Его покрытые шерстью собачьи уши поникли, а сам он без слов уставился на Пенрада.

В этом молчаливом взгляде читалось: говори быстрее, если есть что сказать. Пенрад сразу перешёл к делу.

— Я слышал, на этой улице работает женщина-насекомолюд, богомол, решала. Мне нужно её найти. Не подскажете, как это сделать?

При слове «богомол» поникшие уши слегка дрогнули, а в глазах мужчины явно промелькнуло отвращение.

— Пиета? Зачем тебе эта насекомая сучка-решала?

Пиета.

Пенрад запомнил имя матери ребёнка и, надев добродушную улыбку, продолжил:

— До меня дошли слухи, что она хорошо работает. Хотел бы поручить ей одно дело.

— Кроме этой насекомой сучки-решалы полно других толковых людей. Зачем тебе именно...

Покрытый густой шерстью мужчина окинул Пенрада и Пёрли взглядом с головы до ног. Не обнаружив у них никаких внешних признаков зверолюдей, он посмотрел то на одного, то на другую и спросил:

— Вы двое люди?

Пенрад сразу понял, почему мужчина принял их с Пёрли за людей.

Сейчас он скрывал свою бронированную левую руку под просторным добоком и перчаткой, а сестрёнка Пёрли — уж он не знал как — приняла совершенно человеческий облик. Неудивительно, что стоявший перед ним пёс-зверолюд ошибся.

«Господин староста и правда говорил, что снаружи не стоит без нужды показывать, что я насекомолюд».

Пенрад кивнул.

— Да.

— Тогда я знаю парочку умелых ребят кроме этой насекомой сучки-решалы. Могу их посоветовать. Что скажете? Вам совершенно незачем поручать дело именно этому насекомому отродью.

— Ха-ха.

Пенрад криво улыбнулся, достал из кармана несколько серебряных монет и положил их мужчине на ладонь.

— У меня есть причина искать именно её. Никак нельзя помочь?

— Цок.

Мужчина коротко цокнул языком, непринуждённо забрал серебро, сунул его в карман и проворчал:

— Не пойму, какие там снаружи слухи ходят, что столько народу лезет именно к этой насекомой суке.

— Что? О чём вы?

— Совсем недавно какие-то мрачные типы спрашивали ровно то же, что и вы.

Лицо Пенрада слегка застыло.

Хорошей новостью никак не было то, что в тот момент, когда начали расползаться слухи о полукровке, стало больше людей, ищущих мать ребёнка.

Пенраду стало не по себе от мысли, что где-то без его ведома дело уже могло пойти наперекосяк.

— Для начала скажите, где её можно найти.

Мужчина глубоко запустил руку в карман, несколько раз недовольно перебрал пальцами серебряные монеты и заговорил:

— Видишь вон тот тёмный переулок? Иди по нему прямо, а на третьей развилке сверни налево. Там найди самое обшарпанное здание на улице. Она обычно торчит именно там.

Закончив короткое объяснение, лохматый мужчина покосился на Пенрада с Пёрли и добавил:

— Ну, раз уж деньги взял, скажу. Но запомните: если поручите дело этой злобной насекомой твари, сто раз пожалеете. Когда она вас окончательно достанет, видите здание впереди? Я обычно там. Приходите ко мне. Посоветую несколько нормальных решал. Бывайте.

— Эх, может, и мне слухи о себе распустить? — пробормотал он себе под нос, ворча, вошёл в здание и скрылся внутри. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Над ней висела маленькая вывеска.

«Контора решалы Ардо».

Только тогда Пенрад сразу понял, почему мужчина так враждебно отзывался о матери ребёнка.

«Вот оно что. Ненавидит её, потому что работают в одной сфере».

Он кивнул собственным мыслям и обратился к Пёрли:

— Сестрёнка, идёмте.

— Не зови меня каждый раз. Сам иди, я уж как-нибудь последую.

От такого недвусмысленного «не приставай с лишними разговорами» Пенраду стало немного обидно, но он всё же двинулся в сторону, которую указал лохматый мужчина.

Они прошли переулок, свернули налево на третьей развилке, и перед Пёрли с Пенрадом открылась улица, сплошь заставленная кое-как сколоченными, обветшалыми зданиями.

Едва Перли ступила на эту улицу, её лицо слегка дрогнуло. Она схватила Пенрада за плечо.

— Эй.

Пенрад встретился с ней взглядом и мрачно кивнул.

Запах крови. Всю улицу пронизывал густой, едкий аромат крови.

Бах!!!

Хлипкая деревянная дверь разлетелась, окропив улицу алой кровью, и что-то упало наружу.

Рука. Это была массивная рука, покрытая густой звериной шерстью.

Увидев отрубленную лапу зверолюда, Пенрад замер, его лицо окаменело.

— Да что за день сегодня такой?

Ворчливый голос звучал с нескрываемым раздражением. Из самого ветхого дома вышла женщина, с ног до головы покрытая кровью.

Длинные волосы яркого салатового оттенка, глаза с красной склерой и перевёрнутыми зрачками. Чёрные как смоль татуировки на открытых участках кожи, серебряные пирсинги вдоль ушных раковин. Порочная красавица провела рукой по волосам, с которых стекала кровь, и подняла с земли отрубленную руку.

Она уже взялась за предплечье, но, встретившись взглядом с Пенрадом, нахмурилась.

— Чего уставился? Ты, случайно, не приятель хозяина этой руки?

Она покачала отрубленной конечностью и, указав ею на Пенрада, произнесла:

— Если не хочешь закончить так же, выкладывай деньги за дверь моей конторы. Тогда отпущу тебя целым.

Пенрад остался безмолвен. Перли чуть повернула голову и взглянула на него.

Увидев его глуповатое выражение — приоткрытый рот, пустой взгляд, застывший на чужом лице — она сразу поняла: дело приняло несколько более сложный оборот.

Слишком уж очевидным было это выражение человека, сражённого любовью с первого взгляда.

Перли схватилась за ноющую переносицу, тяжело выдохнула и обратилась к ней:

— Тебя зовут Пиета?

— Ну и что?

— Ха. Значит, нашли кого надо.

Перли отвесила Пенраду ощутимый шлепок по затылку, чтобы привести его в чувство, и обратилась к Пиете, матери полукровки:

— Мне нужно поговорить о твоём ребёнке. Найдёшь время? Я кое-кого оставила и хочу как можно скорее вернуться. А если вместо того, чтобы слушать, ты начнёшь бесполезную драку...

Фиолетовые глаза разделились на четыре части, и расщеплённые зрачки одновременно отразили Пиету.

— ...я переломаю тебе руки и ноги и оттащу волоком.