Жрец Порчи Том 1 Глава 403 Предвкушение

Пи-и-и-ик!

Пёрли предупреждала, что малейшая ошибка может стоить жизни. Но, вопреки её словам, Пенрад никакой угрозы для себя не чувствовал.

Пи-и-и-и-и-и-ик! Пи-ик!

Ещё бы. Пёрли бесновалась одна за всех и в буквальном смысле безжалостно вырезала крысиных зверолюдов.

Стоило её пальцам дрогнуть — и трупы крысиных зверолюдов, связанные невидимыми нитями, бросались на тех, кто ещё мгновение назад был их товарищами, и жестоко их кромсали.

Визги крысиных зверолюдов сливались в один сплошной вой, но никто из них не смел даже раскрыть рот.

— Бе-бежать… кх?!

Голова крысиного зверолюда, осмелившегося заговорить, взмыла в воздух вместе с крошечной вспышкой, потом шлёпнулась на землю и покатилась по мостовой.

С самого начала боя движения Пёрли, как ни странно, подчинялись очень простому правилу.

Кто открыл рот — того убить первым.

Незадолго до этого один крысиный зверолюд, похожий на командира, успел выкрикнуть всего одну фразу. Пёрли тут же сорвалась с места, стремительно пробежала по плечам крысиных зверолюдов, как по камням через ручей, и ударом ноги разнесла командиру голову, как петарду.

После него ещё несколько крысиных зверолюдов попытались открыть рот и отдать какие-то приказы, но каждый, едва успев произнести пару слов, был тут же убит Пёрли. Их безрассудство преподало оставшимся в живых крысиным зверолюдам до смешного простой урок.

«Кто бы ни заговорил, эта фиолетовая тварь сама двинется с места и убьёт его».

Пёрли словно подтверждала их догадку: когда никто больше не решился произнести ни слова, она отступила на шаг и продолжила сражаться одними мертвецами.

Лишённая командования толпа начала стремительно рассыпаться.

Пи-и-и-ик!

Крысиные зверолюды в одно мгновение потеряли волю к бою и в панике рванули кто куда.

Вжик.

Очередная голова беглеца покатилась на землю. Салатовые серповидные лапы богомола быстро мелькали, разрубая всех крысиных зверолюдов, которые пытались спастись.

Красные обратные глаза метались без остановки, подсказывая хозяйке тела, где находится следующая добыча.

Пиета убивала потерявших боевой дух крысиных зверолюдов так, будто вымещала на них злость.

Улица пропиталась густой кровью. Из всех крысиных зверолюдов, что сюда набежали, ни один не смог выбраться.

Когда всё более-менее закончилось, Пиета встряхнула огромные передние лапы богомола, выпущенные из-за плеч, кое-как сбросила с них кровь и снова втянула их в тело.

Пенрад всё ещё стоял окаменев, не смея шевельнуться.

Пиета тряхнула головой, заляпанной кровью и ошмётками плоти, кое-как стёрла грязь с лица ладонью и сказала:

— Вроде как всех перебили. Даже проще вышло, чем я думала.

На самом деле, если бы Пёрли не сломила врагам дух подчистую, так легко и односторонне вырезать их не получилось бы.

Как-никак они были зверолюдами из великого дома.

— Нет.

Пёрли коротко ответила, покосилась на свою правую ногу, всю в крови после того, как она одну за другой разносила головы пинками, и продолжила с широкой ухмылкой:

— Пятеро сбежали.

— Целых пятеро? Я всех, кого видела, убила.

Пёрли вытянула белый палец и указала на несколько крыш соседних зданий.

— Вон там. Те, кто карабкался по стенам, чтобы занять крыши, удрали.

Пиета прищурилась и посмотрела на Пёрли.

— Ты знала и дала им уйти? Если они сбегут, нас же вычислят.

— Для того и дала, чтобы вычислили.

Алый язык Пёрли скользнул по влажным губам. Она хихикнула и сказала:

— Пока мы не нашли Марнака, нам ведь тоже нужно чем-то развлечься, верно? Пусть сбежавшие приведут ещё кого-нибудь. Тогда можно будет убивать всласть.

Глядя, с каким восторгом она это говорила, будто едва могла усидеть на месте, Пиета решила, что эта женщина куда хуже, чем она сначала подумала.

А вот холёный молодой господин из насекомолюдов всё так же стоял с пустым лицом, скованный по рукам и ногам, и смотрел на валявшиеся повсюду трупы.

По этому ошалевшему лицу было ясно: своими руками он ещё никого не убивал.

Пиета подошла к Пенраду, мягко похлопала его по плечу и спросила:

— Ты в порядке?

Только тогда Пенрад оторвал остекленевший взгляд от трупов и кое-как пришёл в себя.

— А… а. Да. Да. Я в порядке. Со мной всё хорошо.

Лицо у него всё ещё было немного бледноватым, и до «всё хорошо» ему явно оставалось далеко, но с этим Пиета ничего поделать не могла. Сейчас было не время неспешно успокаивать этого белоручку.

— Пината точно в безопасности?

— Угу. Наверное?

— Тогда помогите мне. Нужно найти одного человека.

Пёрли склонила голову набок.

— Кого?

— Мою помощницу. Мне ещё странным показалось, что она сегодня так опаздывает на работу, но, судя по тому, что тут творится, дело не в том, что она спокойно проспала. Похоже, с ней что-то случилось, и она просто не может прийти. Она тоже из насекомолюдов. Раз уж вы собираетесь мне помогать, помогите заодно найти и её.

— Хм-м.

Деревенский староста велел спасти только женщину перед Пёрли и её ребёнка. Пёрли бросила фразу Пенраду, который глядел на неё глупыми глазами:

— Решай ты.

— Я… я?

— Минуту назад ты был такой уверенный, а стоило разок увидеть гору трупов — и сразу стал сама скромность.

— Я сюда пришла всего лишь как твоя охрана, так что решай сам. Только имей в виду: пойдём искать её помощницу — наверняка придётся набить ещё целую кучу трупов, прежде чем найдём.

— Правда, как хочешь, — тихо добавила она и снова прыснула.

Пенрад смотрел на голову крысиного зверолюда, катавшуюся по земле, и мучительно думал.

До того как увидеть всё это, он без малейших колебаний сказал бы: надо спасать. Но теперь всё было иначе.

Спасти нужно одного. Чтобы спасти одного, вероятно, умрут ещё десятки. От его выбора прямо сейчас зависела чья-то смерть.

Эта тяжесть не давала ему открыть рот.

Тук-тук.

Чья-то ладонь похлопала его по плечу. Пенрад повернул голову и встретился с красными обратными глазами; они смотрели на него мягко.

— Не заставляй себя. Помощницу я спасу сама. По сути, это моя проблема. Вы подождите здесь. Когда встретите мою дочь, присмотрите за ней как следует. Этого достаточно.

От этих тёплых слов Пенрад крепко стиснул зубы. Он решился и сказал Пёрли:

— Я помогу, сестрица. Втроём искать быстрее, чем в одиночку. К тому же ваша помощница тоже насекомолюд — этого уже достаточно, чтобы помочь.

— Как хочешь.

Пёрли легко отозвалась, указала на дом с выбитой дверью и спросила у Пиеты:

— Перед тем как двинем, можно зайти и помыться? На меня тут кровь и ошмётки плоти летели со всех сторон. Если пойти так, я не просто буду бросаться в глаза — от меня так несёт, что скрытно передвигаться не выйдет.

Предложение было разумным, и Пиета кивнула.

— Я и сама собиралась сперва помыться и переодеться. В таком виде идти нельзя.

— Тогда, пока мы моемся, ты у нас чистенький — вообще ничего не делал, — вот и постой здесь на стрёме. Понял?

— Да.

Пенрад тяжело кивнул и тихо, почти про себя, взмолился.

Лишь бы за это время никто не пришёл.

***

— Ах, хорошо-то как.

Вымывшись, Пёрли вытирала полотенцем волосы и тихонько напевала себе под нос. Пиета, натягивая новую одежду, спросила:

— А тебе новая одежда не нужна?

— Мне достаточно вот так.

Пёрли с видом «та-дам!» развела руки. Из её обнажённого тела вырвались белоснежные нити, в один миг переплелись между собой и превратились в прежнюю белую одежду.

— Моя одежда соткана из моих нитей. Хи-хи.

— Паукам удобно живётся.

— Это только я на такое способна. Обычные так не умеют, знаешь ли. Пока мы мылись, снаружи никаких особых звуков не было, так что, похоже, новых преследователей не пришло.

Пиета застёгивала пуговицы на плотно облегавшей тело одежде и ответила:

— Хоть что-то хорошее.

— Так ты её убьёшь?

Вопрос Пёрли прозвучал ни с того ни с сего.

И всё же он точнее всего бил в самую суть происходящего.

Пиета с каменным лицом посмотрела на Пёрли.

Помощница.

Пината была тайной, которую Пиета до сих пор скрывала тщательно и предусмотрительно. Даже своей помощнице она ни разу не рассказывала о существовании Пинаты.

Но если кто-то и мог догадаться о Пинате, потому что был с Пиетой достаточно близок и часто находился рядом, то только она.

Иными словами, источников внезапно расползшихся во все стороны сведений о Пинате могло быть всего два.

Её помощница.

Или сторона отца ребёнка.

Если сведения утекли, то куда вероятнее — со стороны отца ребёнка. Но если источником всё-таки *оказалась* её помощница…

— …Если предала, я её просто убью.

— Ну, мне-то какое дело. Разбирайся сама. Только надеюсь, это не затянется.

Пёрли ухмыльнулась.

— Я хочу поскорее встретиться с моим милым мужем. Он наверняка уже извёлся, меня ищет.

***

Приведя себя в порядок, они вышли из дома и для начала быстро направились к дому помощницы Пиеты.

Пенрад, стараясь поспевать за бегущей Пёрли, спросил:

— А трупы можно вот так оставить?

Ответила ему не Пёрли, а Пиета:

— Мой дом на окраине города, патрули сюда почти не заглядывают, да и прохожих мало — я ведь здесь живу. Даже такую кучу трупов обнаружат не сразу. А нам с дочерью в любом случае нужно как можно скорее убраться из этого города. Нет времени это убирать, и уж тем более нет нужды. Они заслужили смерть. Если собираешься похищать других, будь готов, что тебя самого убьют.

Пенрад кивнул, но на лице у него всё равно осталось смутное беспокойство: похоже, ему было не по себе от мысли, что трупы бросили вот так, даже не похоронив. Пиета тихо усмехнулась и сказала холёному молодому господину:

— К тому же чем грязнее всё будет выглядеть, тем сильнее опоздавшим преследователям расхочется идти за нами дальше, когда они это увидят. Так мы в итоге меньше народу перебьём. Не забивай себе голову.

— …Да.

Пиета всё это время успокаивала его тёплыми словами, будто уговаривала ребёнка, и Пенрад почувствовал, как у него вспыхивает лицо. Чтобы никто этого не заметил, он низко опустил голову.

Пёрли молча скривилась, глядя на эту приторную сцену.

Они двигались быстро, поэтому добрались до дома помощницы Пиеты раньше, чем ожидали. Пиета несколько раз постучала в плотно закрытую дверь, но открывать никто не собирался. Тогда она выхватила из-за пояса кинжал, просунула его в щель у двери и срезала запор.

Бах!

Пиета, разбив дверь одним ударом ноги, без колебаний вошла внутрь.

Внутри царила полная тишина, ни единой души. Используя свой многолетний опыт решалы, Пиета быстро проверила все комнаты.

Комнаты были в идеальном порядке. В этом тишине и спокойствии не нашлось ни малейшего признака чужого вторжения.

Чем более мирной выглядела обстановка, тем мрачнее становилось лицо Пиеты.

Всё это лишь подтверждало: хозяйка дома покинула его по собственной воле.

— По-моему, тут любому идиоту понятно: она сбежала.

Слова Пёрли пронзили Пиету, как кинжал. Нахмурившись, Пиета ответила:

— Я всегда её учила: если чувствуешь, что не справишься, не стоит бесцельно геройствовать, лучше беги.

— Ну, значит, она просто хорошо усвоила урок. Угу-угу.

Пёрли произнесла это с такой ехидцей, что Пиета уже готова была огрызнуться, но тут её взгляд упал на конверт.

Письмо, похоже, было уже уничтожено, потому что внутри было пусто. Однако на внешней стороне конверта осталась половина печати — более чем достаточно, чтобы понять, от кого оно пришло. Половина морды разъярённой крысы анфас.

— …Летускада.

— Если она продала сведения о твоей дочери великому дому, то наверняка получила огромную награду. Должно быть, на этом хорошо поднялась.

— Заткнись!

Пиета смяла конверт и скрипнула зубами.

— Пока ничего не ясно. Та, кого я сама всему учила, не могла оставить такой небрежный след. Это не улика против неё. Это зацепка, которую она специально оставила для меня.

— Саме так, сестрица! Ведь насекомолюды должны помогать друг другу, верно? Предала ли помощница госпожи Пиеты или нет — этого мы не узнаем, пока не встретимся с ней лично!

— А лучше всего насекомолюдов продают как раз насекомолюды.

Пёрли хихикнула.

— Мне уже даже интересно, насколько далеко вы зайдёте в своём невежестве. Это забавно. Раз так забавно, то я, так и быть, пойду с вами до конца.

Её фиолетовые глаза противно прищурились от ехидства, и она весело, почти нараспев произнесла:

— Очень уж хочется увидеть, какие у вас потом будут лица.