Жрец Порчи Том 1 Глава 408 Через тень

Далеко от шумного курортного города Терм, прямо посреди большой дороги, из пустоты возник мужчина средних лет и кубарем покатился по земле.

— Ха-а… ха-а…

Логам, не сбавляя темпа, бежал через мир за зеркалом, не останавливаясь, пока не выбрался из Терма. Теперь он распростерся на дороге, его тело покрывал пот, и он судорожно хватался ртом за воздух.

Он уставился на темнеющее небо, лицо его исказилось от страха, и он пробормотал:

— По… почему это в Драконьем королевстве?..

Это существо должно было обитать в главном храме Церкви Священного Огня.

Почему же этот монстр разгуливает по земле Драконьего королевства?

Задыхаясь от ужаса, он погрузился в воспоминания о прошлом. О временах, которые казались теперь почти невообразимо далекими. О том роковом дне, когда это чудовище уничтожило весь его орден вместе с верующими, поклонявшимися Перевернутому Зеркалу.

В тот день орден, отличавшийся наилучшими навыками выживания, был истреблен одним-единственным существом. Они даже не успели толком закричать.

Глаза — холодные, бездонно-синие. Лицо — бесстрастное. И из-за этой неподвижности исходила такая жажда убийства, что подкашивались колени.

Никто так и не понял, когда оно проникло в орден.

К тому времени, когда они осознали, что в их ряды проникло нечто чужое, все они уже лежали мертвыми, и некому было услышать чужой крик.

То, что он выжил, было чистой случайностью, сплетением одной удачи и другой.

Среди собравшихся тогда жрецов он оказался самым молодым и слабым. По чистой случайности стоял в самом конце строя. И когда он увидел, как остальных жрецов убивают, он оцепенел так, что даже не смог использовать свою божественную силу и перейти в мир за зеркалом, как это сделали остальные.

Поэтому, пока чудовище за зеркалом расправлялось с другими жрецами, он, находясь в реальном мире, ползком, подобно псу, сумел скрыться.

Так в тот день, после той ужасной резни, он остался единственным выжившим.

Через несколько дней, когда он вернулся в орден, его встретили лишь опустевшие дома и постройки. Ни единой души. Ни следов трупов, которые могли бы свидетельствовать о чьей-то смерти. Просто пустынные, вымершие строения.

Лишь немного пепла, который еще не успел развеяться на ветру, указывало на то, что здесь побывало чудовище Церкви Священного Огня.

Оно убило всех — детей, женщин, стариков, никого не пощадило.

Так его орден исчез, не оставив после себя ни одного человека.

Потому что они служили злому богу? Имело ли это какое-то значение для чудовища?

Тогда он был еще ребенком. Он не смог выдержать мертвую тишину, его стошнило прямо на землю, и он потерял сознание в собственной рвоте.

Очнувшись, он покинул свое родное Северное королевство и больше туда никогда не возвращался.

Позже он выяснил: это чудовище никогда не покидало пределов Северного королевства. Отсюда и его нежелание возвращаться на родину.

— По… почему это чудовище здесь?..

Едва обретя дыхание, Логам поднял свое измученное перенапряжением тело и пробормотал себе под нос:

— Нужно сказать… Спасению, этому Апостолу Спасения. Я должен покинуть эту страну. Если я останусь здесь, это чудовище убьет меня, как бездомного пса.

Пошатываясь, Логам направился по темной дороге — к столице Драконьего королевства, где, как он знал, существовал способ вызвать Апостола Спасения.

***

— Наставница.

— Что такое, Ён-а?

— Вы знакомы с тем апостолом, который сбежал, едва вы появились?

Наставница тихо моргнула пару раз и склонила голову набок.

— Не припоминаю такого лица.

Видя полное непонимание на лице наставницы, стоявшая рядом Дакия добавила подробностей:

— Он представился как жрец Перевернутого Зеркала. Логам. Разве имя не говорит вам ничего?

Наставница Фридия пробормотала себе под нос: «Перевернутое Зеркало… Логам…» — и снова наклонила голову.

— Ничего особенного не приходит на ум.

По всей видимости, он не из тех, кто произвел на наставницу сильное впечатление.

Хотя, если подумать, тот, кто способен оставить у наставницы глубокий след, скорее всего, уже погиб от ее руки.

— Эй вы!!! Прекратите болтать и помогите мне снять это с меня! Кья-а! Она укусила! В шею! Меня укусили в шею! Ты что, зверь?! А?! Какого черта человек кусает другого человека за шею?!

— Сдохни! Умри!!!

Мать вцепилась зубами в шею Пёрли и продолжала выкрикивать что-то почти нечленораздельное, заглушенное укусом.

Картина была настолько далека от всякой цивилизованности, что я решил: хватит. И отцепил от Пёрли Мать, которая вцепилась в нее, словно цикада.

— Кха-а-а!

Мать все еще не приходила в себя: даже оказавшись в стороне от Пёрли, она с жутким воплем продолжала дрыгать руками и ногами в ее сторону.

— Мать.

— Ха?!

Только тогда Мать очнулась. Она быстро вытерла слюну, немного вытекшую, пока она висела на Пёрли, и сказала мне:

— Бросим эту наглую фиолетоволосую здесь и пойдем домой! Нам больше нечего здесь делать! Жизель! Жизель! Куда она делась? А, вон она!

Она позвала Жизель, будто все уже было решено, но я покачал головой.

— Мать, у меня здесь еще остались дела.

Стоило мне заявить, что я не собираюсь уходить немедленно, как лицо Матери резко исказилось. Ее глаза, словно вмещавшие целую вселенную, наполнились тусклым светом гнева.

— Это из-за Пёрли? Попробуй только сказать, что не вернешься из-за нее, — я действительно разозлюсь. Нет, я просто сегодня же ее убью.

Я мог бы что-нибудь придумать для Матери, начать издалека и солгать. Но не желал этого. Я посмотрел ей прямо в глаза и ответил:

— Да, это из-за Пёрли.

— Что?! Прямо сейчас! Передо мной! Ты! Именно ты!!! Говоришь, что не пойдёшь со мной из-за другой женщины?! А?!

— Прошу прощения, но да.

— Тогда и я больше не могу это просто так оставить.

Из всего тела Матери начала истекать зловещая божественная сила. Под её натиском даже самые живучие сорняки, проросшие в трещинах улицы, пожелтели и стали гнить заживо.

— Я снова и снова говорила тебе: я не собираюсь отдавать тебя никому. Какое бы решение я ни принимала, ты всегда стоишь у меня на первом месте. Следовательно, и ты должен ставить меня на первое место в своём сердце. Ты — мой жрец, а я — твой бог.

Мать протянула свою белоснежную руку к Пёрли. Затем посмотрела на меня и ровным голосом заявила:

— Скажи, что немедленно возвращаешься со мной. В противном случае я прямо сейчас сотру «это» из мира.

Такая реакция Матери вполне соответствовала моим ожиданиям. Я достал подготовленную фразу:

— Когда мы закончим здешние дела и вернёмся, давайте мы с вами вдвоём куда-нибудь съездим развеяться.

Глаза Матери завертелись. Затем она осторожно переспросила:

— Без Дакии и без остальных?

— Да. Только мы вдвоём.

— …Совсем-совсем только мы одни?

— Да.

— Хм-м!

Мать фыркнула, убрала за спину уже протянутую руку и расплылась в улыбке.

— Тогда, пожалуй, я великодушно отложу демонстрацию своего тайно отточенного коронного приёма для убийства до следующего раза.

Коронный приём для убийства. Название звучало настолько внушительно, что мне даже захотелось узнать, что это такое, но интуиция подсказывала: попроси я показать хоть немного, и случится нечто ужасное. Поэтому я не посмел произнести это вслух.

Тем не менее, успокоить Мать одним лишь обещанием было огромным достижением.

Раз уж с Матерью я кое-как разобрался, значит, здешняя проблема в целом была решена.

Осталось только похищение Пинаты.

Пока наш разговор немного затянулся, Пенрад, похоже, не успел угнаться за стремительно развивающимися событиями и смотрел на нас с несколько растерянным выражением лица.

Женщина, которую я принял за мать Пинаты, оказалась достаточно сообразительной: она молча ждала, пока мы закончим. Несмотря на то, что выражение её лица было, мягко говоря, невесёлым — ведь только что у неё на глазах похитили дочь, — одно лишь то, что она сохраняла такое самообладание, свидетельствовало о редком терпении.

Оставив позади Мать, которая усердно размышляла: «Куда пойти? Куда же нам отправиться развлекаться?!» — я криво улыбнулся и подошёл к Пенраду.

— Сильно испугался?

Когда я заговорил, он некоторое время только открывал и закрывал рот, а потом наконец кое-как выдавил:

— …Э-э, то есть, что вообще сейчас происходит?..

— Как вы, вероятно, уже поняли, мы с Пёрли не являемся супругами.

— Тогда зачем вы изображали мужа и жену?..

— Это…

Вместо того чтобы подробно объяснять Пенраду, я лишь коротко взглянул туда, где стояла Пёрли. Он, кажется, понял и кивнул.

— А-а…

— Прошу прощения, что невольно обманул вас.

— Нет-нет. Что вы. Никакого злого умысла не было. Можно сказать, вы и сами жертва, втянутая сестрицей. Вам нет нужды извиняться передо мной.

Между нами с Пенрадом повисла неловкая тишина, и женщина, похожая на мать Пинаты, словно только этого и ждала, вмешалась в разговор:

— Ты знаешь, куда те люди увели Пинату?

— Согласно предположению моей спутницы, весьма вероятно, что её забрали люди Летускада. Она видела, как апостол, уводивший Пинату, занимался для Летускада зачисткой последствий.

— Летускада…

Она тихо повторила это имя и осторожно спросила:

— Понимаю, что прошу без всякой скромности, но ты поможешь вернуть Пинату? Если против нас выступает один из Семи великих домов, мне одной, похоже, не справиться.

Я мягко улыбнулся.

— Разумеется, я намеревался помочь.

— Спасибо тебе. Правда.

Она протянула мне руку и представилась:

— Меня зовут Пиета. Я буду тебе весьма признательна.

— Я Марнак.

Пиета, стало быть. Несложно догадаться, откуда взялось имя Пинаты.

Мы коротко обменялись рукопожатием. Пиета окинула взглядом моих спутников позади меня и сказала:

— Я уже поняла, что вы люди необычные. У тебя есть какой-нибудь план, как вернуть Пинату?

— Есть некоторые соображения.

Куда бы ни увезли Пинату, конечной точкой, несомненно, будет родовая резиденция Летускада. А если так, то ответ был очевиден.

— К счастью, у нас есть способ добраться до родовой резиденции Летускада раньше похитителей. Я собираюсь попасть туда до прибытия Пинаты и попробовать провести переговоры.

Если переговоры не удадутся, придётся прибегнуть к силе.

Выслушав мой план, Пиета кивнула и задала следующий вопрос:

— Как быстро вы сможете добраться до родовой резиденции Летускада?

— Если захотим, то хоть прямо сейчас.

С помощью божественной власти Жизель попасть в родовую резиденцию Летускада было проще простого.

— А потом? Когда вы так или иначе вернёте Пинату? Куда нам идти после этого?

— Потом вас возьмёт под свою защиту Пенрад.

Пиета бросила короткий взгляд на Пенрада и тихо сказала:

— По правде говоря, и ты, и Пенрад — люди, которых я вижу сегодня впервые. Мы слишком мало знаем друг друга, чтобы я могла слепо довериться вам всем.

Пенрад тут же поспешил вмешаться:

— Госпожа Пиета, мне можно доверять. Наша деревня защищает насекомолюдов. Уверен, для вашей дочери это будет хорошее место.

— Пенрад.

Она посмотрела ему прямо в глаза и отчеканила:

— Ты, без сомнения, человек надёжный. Но как насчёт жителей твоей деревни? Я насекомолюдка, а Пината — полукровка. Я лучше любого знаю, что насекомолюды смотрят вовсе не ласково на ребёнка смешанной крови, родившегося от связи с другим зверолюдом. Ты правда уверен, что, стоит Пинате перебраться в твою деревню, она будет жить там без малейших трудностей?

— Это…

Раз он не смог ответить сразу, было нетрудно догадаться: в деревне Пенрада к полукровкам тоже относятся не слишком доброжелательно.

Пиета, словно у неё ещё многое было на душе, продолжила без паузы:

— К тому же ваша деревня — место, где собрались те, кто выступил против Короля демонических драконов. А если однажды Король демонических драконов передумает и решит устроить зачистку вашей деревни? Что тогда? Будь я одна — другое дело. Но я не могу бездумно повести дочь туда, где есть такой риск.

— …

Пиета была права по каждому пункту, и Пенрад не осмелился возразить. Когда он замолчал, Пиета повернулась ко мне.

— От этого города до родовой резиденции Летускада примерно неделя пути. Даже если мы прямо сейчас ворвёмся в дом Летускада и победим, всё равно придётся ждать неделю, пока туда доберётся Пината. Значит, если считать просто, у нас есть около недели. И ещё: после такой безрассудной выходки, как нападение на великий дом, нам с Пинатой понадобится покровитель, который прикроет последствия, чтобы мы могли спокойно жить дальше.

— У вас есть какой-то план?

На мой вопрос Пиета тяжело кивнула. Она немного помедлила и наконец озвучила свой замысел:

— Похоже, прежде чем ударить по Летускада, мне надо встретиться с отцом ребёнка.

Значит, она хочет закрыть проблему с великим домом другим великим домом.

Что ж, логично. Мы с Пёрли, даже превратив владения Летускада в развалины, могли бы потом просто покинуть эту страну. Но если Пината и Пиета хотят жить здесь дальше, им так или иначе нужно думать о том, что будет «после».

— Вы знаете, где отец Пинаты?

— Нет. Это нам ещё предстоит выяснить. Но за неделю я наверняка успею.

— В этом я могу помочь.

В разговор внезапно вклинился другой голос. Его обладатель, голос которого уже стал мне довольно привычен, только сейчас добрался до нас: мужчина средних лет, зверолюд-птица, которого я таскал за собой всё это время, так и не спросив имени.

Он был главарём группы, пытавшейся забрать Пинату. Теперь он смотрел прямо на Пиету и говорил:

— Я знаю, где находится человек, которого ты ищешь. Изначально я и собирался отвезти Пинату к нему.

Что?

— Подождите. Когда я спрашивал, вы сказали, что пришли не от великого дома, к которому принадлежит отец Пинаты.

— Я не лгал. Меня не посылал дом Аквила. Я пришёл за Пинатой по личной просьбе отца ребёнка.

Формально он и правда не соврал. Хотя это уже почти игра словами.

— Если ты хочешь встретиться с отцом ребёнка, я могу проводить. Тем более он находится не так уж далеко отсюда.

Я перевёл взгляд на Пиету. Она коротко кивнула мне, показывая своё решение.

Значит, всё примерно решено.

Я ответил мужчине средних лет, чьего имени всё ещё не знал:

— Ведите.

***

Неделя.

Такое расстояние отделяло туристический город Терм от родовой резиденции Летускада.

В обычное время Секунриус не счёл бы его особенно большим, но теперь всё было иначе. Для него, собственными глазами видевшего огромное «чудо», перевернувшее и поглотившее Терм, неделя была сроком, за который страх мог высушить кровь до последней капли.

Когда за спиной остаются преследователи, способные творить такие «чудеса», неделя — это слишком, слишком долго. За это время можно сотню раз умереть, и никто не удивится.

— Обычно я бы не стал пользоваться этим способом: слишком дорого…

Но сейчас положение было чрезвычайным. Даже если плата окажется высокой, нужно использовать всё, что можно. Тем более один филиал как раз находился неподалёку.

Отряд Секунриуса всю ночь гнал коней и наконец добрался до филиала.

Это был склад, великоватый для маленькой деревни. Остановившись перед ним, Секунриус несколько раз постучал в дверь.

Пока стук гулко разносился за пустой складской дверью, Секунриус посмотрел на Пинату, которая стояла рядом и потягивала сок, купленный им по дороге в деревне.

— Когда попадёшь в родовую резиденцию Летускада, есть кое-что, о чём тебе нужно помнить.

Пината, не отрываясь от сока, чуть склонила голову.

— И что же?

— Если будешь жить в резиденции, можешь столкнуться с одним мелким сорванцом, у которого даже с виду характер дрянь. Если увидишь его издалека — сначала спрячься, потом обойди стороной. Если он сам тебя найдёт, просто кое-как поддакивай, а всё, что он будет болтать, пропускай мимо ушей. Тогда проблем не возникнет.

— Дядя, а вы разве не довольно важный человек в доме Летускада?

— Довольно важный.

— Тогда разве вы сами не можете разобраться с одним невоспитанным мальчишкой?

— Я не могу по определённым причинам…

Скрипнула дверь старого склада, и из него вышла женщина. Улыбаясь очень приветливо, она поклонилась Секунриусу и спросила:

— Что привело вас к нам?

Секунриус извлёк заранее подготовленный лист бумаги и протянул ей. Женщина быстро взглянула на него и подарила Секунриусу ещё более радушную улыбку.

— Вы хотите воспользоваться индивидуальным перемещением. Каково примерное расстояние между этим местом и пунктом назначения?

— Неделя пути верхом.

— Значит, дальняя дистанция. Сколько людей нужно перенести?

— Двое. Я и этот ребёнок.

— Как будете расплачиваться?

— Всю сумму сразу по прибытии.

— Да, я понимаю.

Женщина быстро заполнила мелкими буквами крошечную записку, сложила её, поместила в небольшой цилиндр и бросила его на пол.

Однако цилиндр не коснулся досок. Он с тихим «плюх» исчез в её тени.

Спустя некоторое время тень на полу, куда упал цилиндр, медленно поднялась, начала сгущаться, постепенно обретая человеческие очертания.

Тень, напоминающая человека, шагнула вперёд, и чёрные сгустки потекли вниз, раскрывая прятавшегося внутри человека.

Из тени, с поразительно светлыми для неё волосами, появился мужчина. Он окинул гостей угольно-чёрными глазами и произнёс:

— Срочно! Быстро! Точно! Благодарим вас за обращение в Теневую транспортную компанию! Моё имя Марат, и я здесь, чтобы доставить уважаемых клиентов в желаемое место быстрее и безопаснее всех!

Марат одарил гостей самой обаятельной улыбкой и продолжил:

— Куда бы вы ни пожелали отправиться, я перенесу вас туда в одно мгновение! Этот Марат всё сделает очень любезно и очень быстро!