Злодей с прищуренными глазами из магической академии Том 1 Глава 278

Глава 169

— Эм, Мистер Самуэль

— Просто перевяжи.

Я попытался обратиться к Самуэлю, но он лишь прошагал вперед, не скрывая пылающих от смущения ушей.

Я нерешительно подал голос:

— Обычной мазью тут не обойтись.

— …...?

— Моя кисть раздроблена.

— …....

Самуэль мельком глянул на мою руку и умолк.

Я решил пока молча идти за ним. В конце концов, Мириам — жрица, у нее должно найтись средство. А даже если и нет — сам виноват, ничего не поделаешь. Я получил эту травму, потому что не сдержал гнев, так что Самуэль вовсе не обязан меня исцелять.

Эх, досада…

Шурх.

Относительно целой рукой я забрал бинт и мазь, что дал мне Самуэль.

Следуя за ним в комнату, я заметил Мириам. Она выглядывала из-за стены — снаружи виднелась одна лишь голова.

— Мисс Мириам, вы чего?

— …..Сама не знаю.

Ее ушки нервно затрепетали, будто она всеми силами пыталась вслушаться в наш разговор. Должно быть, ей терзало любопытство: помирились мы с Самуэлем или нет.

— В общем, присядь.

— Хорошо.

Самуэль опустился на стул, и я последовал его примеру.

Повисла неловкая пауза, но Самуэль, словно желая разрядить обстановку, заговорил первым:

— С чего бы начать? Пожалуй, я расскажу, что Бог Чревоугодия промолвил мне в часовне.

Это меня заинтриговало. Мне и самому было до безумия любопытно: Бог Чревоугодия отозвал Самуэля наедине и о чем-то с ним шептался. Передать всю беседу Самуэль не мог, но обрисовал ее вкратце.

Он ведь назвал Самуэля Осколком Мудрости, верно?

— «Осколок Мудрости». Бог Чревоугодия сказал, что такова моя истинная природа.

— Это я слышал. Но что вообще значит этот «Осколок»?

Вот что интересовало меня больше всего. Такой детали я в своей рукописи не создавал. А раз так — как тут не полюбопытствовать? Звучало-то невероятно гордо.

— .…Осколок Мудрости — это «наследие», оставленное Королем Мудрости, о котором слагали легенды.

— Неужели ты его потомок?

— Ну, всех деталей я и сам не знаю, но, скажем так… у меня есть «право» взойти на Престол Мудрости.

— Хмм.

Если вкратце, Самуэль был тесно связан с Королем Мудрости, и, чтобы пробудить эту древнюю силу, требовался некий толчок.

Пока я укладывал мысли в голове, Самуэль продолжил:

— Вижу, ты уже сообразил, к чему я клоню. Я получил право стать Королем Мудрости, но прямо сейчас это невозможно.

— Вряд ли подобную мощь можно обрести по щелчку пальцев.

— Вот именно. Чтобы стать Королем Мудрости, мне предстоит кое-что сделать…. Но даже это — лишь малая толика доказательств того, что я унаследовал его волю.

— Значит, таков твой план на ближайшее время, Самуэль?

— Именно. Я верну силу, принадлежавшую Королю Мудрости.

Похоже, Самуэль уже твердо решил, чем займется во время каникул. В его взгляде не угадывалось ни тени сомнения — он неудержимо рвался стать еще сильнее.

— Ты и так не промах, но когда обретешь эту силу, то будешь укладывать меня одной левой.

— Хмф, мне и сейчас хватило бы единственного шипа, чтобы скрутить тебя.

— И тем не менее царапина на твоей щеке выглядит довольно внушительно.

Во время нашей последней стычки я успел слегка задеть его. А у мужчин победитель определяется просто: кто первый пустил кровь, тот и верх взял. Так что с полной уверенностью можно считать, что победа досталась мне.

Дзинь.

На лбу у Самуэля вздулась венка.

— .…Похоже, дыры, что я в тебе пробил, научили тебя не всему.

— Дыры? Какая еще дыра? Как ни смотрю, ничего не вижу.

— Что.....?!

Вуш.

Я незаметно активировал свою способность «Иссиня-черный» и затянул рваные раны на теле. А поскольку моя школьная форма была чернее ночи, все выглядело так, будто на мне и царапины не было.

Стук—

Самуэль оттолкнул стул и резко поднялся.

— Вот урод, тебе точно не помешает добить!

— Ой-ой, как страшно-то.

Хвать!

Встряска!

Самуэль вцепился мне в воротник и принялся остервенело трясти. Голова пошла кругом.

Угх…

Он вообще собирается отпускать?

— Ах ты… Да ты....!

Я не остался в долгу и ухватил его за щеки.

— От…. отпусти меня….

— И не подумаю.

И неважно, что одна рука у меня была искалечена.

Щеки Самуэля забавно раздулись.

Не выдержав нашей перепалки, Мириам вышла из своего укрытия и напустилась на нас:

— Ну что за детский сад! Оба, немедленно расцепитесь!

— ….Он первый начал.

— Самуэль!

— Ладно, ладно!

Самуэль недовольно пробурчал что-то себе под нос, но под строгим взглядом Мириам ему пришлось разжать пальцы.

Затем она перевела свой невидимый взор на меня и гаркнула:

— И ты то же самое!

— А я уже.

Я демонстративно развел ладони. Я отпустил его щеку еще тогда, когда Мириам только направилась к нам.

….Постойте. Она что, действительно ничего не видит?

Тогда откуда она узнала, что мы вцепились друг другу в ворот и щеку?

Вот уж загадочная женщина.

— Ох, голова разболелась.

Стук.

Вмешавшись в нашу ссору, Мириам подошла к столу и обоперлась о него, будто от усталости, тихо промолвив:

— Вы же еще сегодня утром прекрасно ладили, раздавая друг другу любезности.

— Хмф, да чтобы я хоть когда-нибудь поладил с этим типом? Как кто-то верно подметил, он мне «чужак».

— …Тут я был неправ.

Я искренне принёс свои извинения. Моя недавняя вспышка гнева действительно не имела оправдания.

Так или иначе, благодаря этой стычке неловкость между нами рассеялась. В конце концов, мы ведь толком не дрались — я лишь дразнил его, как и всегда. Никаких дурных намерений с моей стороны не было.

— Но если оставить это, Мисс Мириам, у меня есть к вам вопрос.

Я поспешил сменить тему. Отчасти потому, что опасался остывающего Самуэля, но главным образом потому, что меня терзали смутные сомнения.

Мне требовалось узнать три вещи.

«Спрашивать Мириам о Хаосе бесполезно — ответа я здесь не получу».

С этим мне придётся разобраться самому. Я уже пытался расспросить Самуэля, но безрезультатно, так что и Мириам вряд ли сможет пролить свет. Хаос, судя по всему, не имел прямого отношения к богам.

А значит, спросить оставалось о следующем:

О неизвестном «осколке»;

О «младшей сестре», сгинувшей вместе с предком Арсенов;

И об истинной природе этого мира.

Шурх.

Первым делом я выудил из кармана осколок.

— Что это такое?

— Я плохо вижу, так что не могу сказать.

— …..

Я лишился дара речи. Глядя на неё, совершенно невозможно было сказать, слепа она на самом деле или же притворяется.

Ха-а.

Тяжело вздохнув, я вложил осколок в ладонь Мириам.

Она медленно ощупала его кончиками пальцев. Затем, словно осознав нечто невероятное, вздрогнула и ахнула:

— Похоже на осколок сгустившейся божественной силы… хм, вы знаете, что такое Эликсир?

— Эликсир? Разумеется. Но к чему этот вопрос?

Эликсир? Я ведь уже пробовал его на вкус.

Я не понимал, к чему она вдруг заговорила о нём.

— Этот осколок можно использовать точно так же. Если вы раздавите его, то сможете один раз высвободить силу Чревоугодия.

Постойте… Чревоугодие и Эликсир?

Я слишком хорошо знал, на что способна эта сила.

А это значит…

— Вы хотите сказать, что с его помощью я смогу пожрать чью-то силу и забрать её ману себе?

— А вы сообразительны.

Мириам легко кивнула.

С ума сойти… — ахнул я про себя.

Бог Чревоугодия преподнес мне действительно невероятный подарок. Я ещё даже не притрагивался к Эликсиру, полученному от Директора, а иметь про запас ещё один точно не помешает.

Шурх.

Я бережно спрятал осколок обратно в карман и посмотрел на Мириам:

— Мой второй вопрос…

Хм-м.

Я замялся.

«Младшая сестра», о которой упоминал Бог Чревоугодия, была напрямую связана с Арсеном. А значит, существовал большой риск, что Самуэль догадается, кем я являюсь на самом деле.

— Самуэль, не мог бы ты ненадолго выйти?

— Это ещё с чего?

— Ну…

Я попытался выставить его за дверь, но с его упрямством это оказалось невыполнимо. Честно говоря, раз уж Мириам всё равно была на стороне Самуэля, я уже подумывал вовсе отказаться от этой затеи.

— Что такое? Похоже, ты задаёшь вопрос, который стесняешься озвучить при мне?

— …Именно так.

— Хмм.

Самуэль подпёр подбородок рукой и на мгновение задумался. Спустя пару секунд он разомкнул губы.

И то, что он произнёс, повергло меня в истинный шок:

— Этот вопрос ведь как-то связан с твоим происхождением, верно? Ты ведь вечно что-то скрываешь.

— …..!

Я аж опешил от его слов. Но подавать виду было нельзя. Сделав как можно более невозмутимое лицо, я возразил:

— Занимательная чушь. С какой стати мне расспрашивать Мириам о собственном происхождении?

— Ну, я подумал, что такое возможно… особенно после твоего разговора с Демоническим Богом Чревоугодия.

— …...

Да что, чёрт возьми, ему известно?

Шурх.

В его глазах мелькнул лукавый огонёк.

А что, если…

Мысль была дурной, но вполне могла оказаться правдой.

Словно смакуя моё замешательство, Самуэль неторопливо поднялся со стула и принялся прохаживаться по комнате. Обойдя вокруг меня, он начал издалека:

— Ты знаешь, почему семерых богов, покровительствующих Миру Демонов, зовут «Семью смертными грехами»?

— …Да.

Я кивнул.

Семь смертных грехов. Они олицетворяли пороки, заходить за грань которых не дозволялось никому. И каждое из прозвищ Демонических Богов несло в себе имя одного из этих грехов — как символ их сущности.

Услышав мой утвердительный ответ, Самуэль продолжил тоном наставника:

— Тогда тебе будет проще понять. Семь грехов были распределены в соответствии с силой, которой они обладали. Наш покровитель — Бог Чревоугодия — зовётся «Чревоугодием» именно потому, что это его главная сила. Думаю, у остальных всё устроено так же.

Шурх.

При этих словах я невольно коснулся своего глаза. В моём левом глазу обитал «Глаз Высокомерия», презиравший и свысока взиравший на весь мир.

— Но неужели ты думаешь, что Семь Демонических Богов — это предел?

— .…Что ты имеешь в виду?

— Ровно то, что сказал. В этом мире хватает существ, которых можно наречь божествами. Даже наш Директор — существо, максимально близкое к божественному сану. Её почитают бесчисленные создания помимо Демонических Богов. Просто среди прочих именно эта семёрка — сильнейшие, и потому они правят Миром Демонов.

К чему он клонит?

И пока из уст Самуэля сыпались эти туманные речи…

Его губы искривились в ухмылке.

— И один из этих богов предал Бога Чревоугодия.

— …..

Самуэль ещё сильнее прищурился и произнёс:

— И именно твой род — род Арсен — встал на сторону того предателя.

Я ведь прав,