Родословная королевства Том 6 Глава 745 Не совсем безнадёжен

— Зомби! Ты как здесь оказался?

В зловонной сырой канализации ДиДи, зажав нос и держа в руке лампу вечности, не знал, куда поставить ногу, и потрясённо крикнул здоровяку, сидевшему за ветхим деревянным столом.

Гловер покосился на ДиДи и, не проронив ни слова, отстегнул оружие, после чего спокойно вынул утиную ножку из мешка с едой, который принёс Дойл.

В разных углах канализации члены гвардии Звёздного Озера, отобранные для сопровождения принца, проверяли безопасность, держа в руках лампы вечности («Что в этой дыре может быть небезопасного, кроме тараканов, пауков, крыс, тьмы, грязи, вони, дерьма и мочи?» — ворчал Несс с брезгливым выражением лица, сидя на корточках у края воды, зажимая нос и помешивая сточные воды).

Остальные, не скрывая потрясения, осматривали место, куда не проникал дневной свет, и поражались тому, что Его Высочество, обычно такой покорный и неприметный, в критический момент припрятал в рукаве такой ход.

В другом конце туннеля на соломенной подстилке приподнялся человек и недовольно хмыкнул.

— Ого, и ты тут, Нем... я имею в виду, красавчик Ральф, дружище! — Дойл радостно махнул рукой в знак приветствия. Свет лампы закачался, и по всему коридору заплясали призрачные тени.

Ральф довольно долго сверлил его хмурым взглядом, предостерегающе фыркнул и снова завалился на подстилку, отвернувшись к стене.

— Он только что закончил свою смену, — лаконично сказал Гловер, откусывая кусок мяса.

— Значит, ещё с Моста Северных Ворот вы все пропали из виду... — Виа, стоявший у маленькой деревянной двери, за которой скрылся принц, что-то записывал в блокнот, нахмурившись.

— Приказ Его Высочества, — спокойно ответила Миранда, отхлебнув свежезаваренного мате на другом конце деревянного стола.

— И моя самая-самая-самая дорогая Мира! — ДиДи обернулся и с восторгом развёл руки. — Боже, что это за дыра? Почему вы трое прячетесь здесь?

«Неужели провалили задание и теперь стыдно показаться на глаза Его Высочеству?».

— Осторожнее, — раздался из угла малознакомый голос, заставив Костада, собравшегося проверить дверь тюрьмы, замереть. — Не подходи слишком близко к той двери. Мы определили максимальное расстояние, на котором действует псионическая способность заключённого.

Все нахмурились.

— А, я тебя узнал! Ты тот заносчивый старый любовник Сейшела... — Дойл хлопнул себя по лбу, обращаясь к сидевшему в углу неряшливому мужчине, обнимавшему свой меч.

— Рыцарь Кассиен? — Виа узнал мужчину и потрясённо замер. — Как ты... Вы тоже здесь?

Кассиен даже не поднял головы:

— Ваш командир не пришёл?

Виа выглядел озадаченным:

— Он... лорд Маллос сказал, что эта работа слишком простая и мы сами справимся... Но Вы только что сказали "заключённый"? Псионическая способность? Значит, тот убийца заперт прямо за этой дверью...

Все вздрогнули и уставились на деревянную дверь – кто с недоумением, кто с удивлением, а кто и с настороженностью.

Несс обернулся в полной растерянности:

— Что? Какой ещё убийца?

Виа не обратил на него внимания. Он поспешно перелистал блокнот, и его внезапно осенило:

— Его Высочество говорил, что его "подручное оружие" было конфисковано... Вот оно как, вот оно как... — он поднял глаза и со смешанными чувствами посмотрел на рыцаря Кассиена, отдыхавшего с закрытыми глазами.

— Получается, всё это было ловушкой, расставленной Его Высочеством и леди Хилле? — Пол провёл ладонью по стене, нахмурившись.

Большинство присутствующих вскинули брови в изумлении.

— Ложное направление, — сказал Кассиен, мягко поглаживая свой длинный меч. — По крайней мере, так сказала молодая госпожа.

— Подожди, ты хочешь сказать, — наконец сообразил ДиДи, — что эта парочка на самом деле не ссорилась?

Кассиен проигнорировал его, а Виа сосредоточился на своих записях.

— Значит, в ту ночь та крыса не сбежала, — холодно хмыкнул Морган, — просто сменила клетку.

— Этот убийца, этот мечник никогда не смог бы сбежать, — тихо произнесла Миранда, погружаясь в раздумья. — С клеткой или без неё.

— Не знаю насчёт клетки, но он труп, — Гловер сплюнул кость и злобно добавил: — Тьфу. Клоун, играющий с человеческими сердцами.

— Да и какая разница, насколько он искусен, будь он хоть мастером высшего класса? — глаза Пола сверкнули. — Перед лицом могущества власти он лишь прыгающий шут, отбивающийся, словно загнанный зверь.

Кассиен едва заметно скривил губы.

— Его Высочество там уже так долго... Должно быть, уговорить его сдаться не удалось? Я к тому... когда начнём допрос с пристрастием? — Несс нетерпеливо потирал руки, прикидывая, как бы поквитаться за старые обиды.

Только ДиДи, уставившись на дверь тюрьмы с отрешённым видом, казался потерянным, позволяя Гловеру бесцеремонно опустошать его мешок с едой.

Стражи Звёздного Озера закончили проверку безопасности по уставу, распределили смены и разошлись искать места для отдыха.

— Но всё же, — не выдержал Виа, — принц Фалес и... и твоя молодая госпожа там внутри, наедине с пленником. Это действительно безопасно?

Все разом повернулись и уставились на маленькую дверь.

— Не знаю, как ваш принц, — ответил Кассиен, — а за молодую госпожу Хилле не волнуйтесь. Она в полной безопасности.

«Тот, кому стоит беспокоиться за свою безопасность, как раз пленник».

— Но этот убийца – мастер высшего класса, к тому же зловещий вампир, — холодно заметил Пол, поправляя оружие на поясе. — Что даёт тебе такую уверенность?

Кассиен немного помолчал:

— Опыт.

Все переглянулись, ничего не понимая.

В этот момент...

— Кхм-кхм... — ДиДи нарочито громко кашлянул, привлекая всеобщее внимание. — Значит, Зомби, Мира и Немой – вы все исполняли важную миссию по приказу Его Высочества? И всё это время скрывали её от нас?

Гловер и Миранда переглянулись.

— Да, потому что чем меньше людей знает об этом, тем...

— Такое важное поручение... Почему он... Его Высочество не известил меня, не позволил мне заняться этим? — жалобно спросил ДиДи с таким видом, будто его мечты разбились вдребезги.

Ведь именно он – самый перспективный офицер во всей гвардии с большим будущим!

На лице Гловера отразилась растерянность. Он с мольбой посмотрел на остальных, но те один за другим отвели глаза, проявив полное отсутствие товарищеского духа.

— Ладно, — не найдя поддержки, Зомби с трудом продолжил, — на самом деле всё дело в том, что ты...

— На самом деле Его Высочество намеревался доверить тебе одну крайне важную миссию, — внезапно заговорила Миранда, перебив Гловера. — Именно ты должен был взять её на себя.

Глаза ДиДи загорелись, и он навострил уши.

— Что? Какую миссию?

Выражение лица Миранды помрачнело.

— Но цена этой миссии слишком высока, — тихо произнесла она. — Чтобы выполнить задание, ты должен был умереть.

После этих слов в канализации воцарилась гробовая тишина.

— У-умереть? Умереть? — ДиДи мгновенно побледнел. Почувствовав на себе взгляды окружающих, он неловко кашлянул. — Смерть, ну, смерть... Я... я... я не то чтобы боюсь... не боюсь... бо-бо... бо... — Дойл заметно сбавил тон, и голос его стал тихим, почти заискивающим. — Боюсь... Боюсь только, что сил не хватит... Всё-таки такая важная миссия, а я ещё слишком, слишком...

— Но Его Высочество не пожелал твоей гибели и потому отказался от этой затеи, — Миранда отхлебнула мате, привезённого из замка Звёздного Озера. Горечь коснулась горла, но выражение её лица не изменилось. — К тому же он боялся, что ты будешь чувствовать вину, поэтому специально велел нам скрывать всё от тебя.

— Какая жалость! — внезапный яростный крик ДиДи заставил всех вздрогнуть.

Офицер защиты Дойл – выходец из богатой и знатной семьи – храбро упёр руки в бока посреди зловонной канализации и взмахнул рукой. На его лице читались решимость и готовность встретить смерть:

— Я же задолжал Его Высочеству жизнь! Если принц прикажет, не то что какая-то смерть – пусть хоть гора мечей или море огня, пусть меня в порошок сотрут, я ни секунды не буду колебаться!

Миранда и Гловер обменялись сложными взглядами.

ДиДи уставился на маленькую деревянную дверь, за которой держали пленника, и, воодушевившись, нарочно повысил голос, чтобы его слова эхом разнеслись по всей канализации:

— Его Высочество мудр и милосерден, он так заботится о подчинённых, нам никогда не отплатить ему за это! Остаётся только...

Бам!

Протез ноги, вращаясь, вылетел из-под постели из сена и сбил ДиДи с ног прямо на полуслове, впечатав его вместе со всеми героическими речами в сточную канаву посреди прохода.

Заранее готовая к этому Миранда молниеносно выставила ножны и ювелирно подхватила вылетевшую из рук Дойла лампу вечности.

— Я же тебе говорил.

В качающихся тенях света Зомби вздохнул, отбросил обглоданную кость и перехватил взмывший в воздух протез.

— Он только что закончил свою смену.

***

— Я передумала.

В темнице Хилле ловко крутанула кистью и одним движением выхватила из рук Фалеса обмотанный лентами кинжал.

— Этот кинжал довольно удобен, — сказала она с беспечным видом, совершенно игнорируя округлившиеся глаза Фалеса. — Дай-ка мне поиграть с ним ещё пару дней.

«Поиграть ещё пару дней?»

Фалес не мог в это поверить.

— Я не понимаю, — недовольно проворчал он. — Почему тебе обязательно нужно было взять в залог именно его?

Знала ли она, что этот кинжал значит для него? Или, может быть, как раз знала и потому специально выбрала именно кинжал ДШ?

— Кто знает, вдруг ты на полпути передумаешь и решишь сжечь за собой мосты. — Хилле размахивала кинжалом, словно игрушкой, и со свистом рассекала воздух. — Должна же у меня остаться какая-то памятная вещь?

— Я же говорил, что могу написать расписку, гарантийное письмо, обязательство, поставить подпись, печать, всё что угодно...

— От этих бумажек на хрен никакого толку. Но если бы той ночью ты передумал и я действительно покончила с собой, то, по крайней мере, люди бы знали, что я погибла от кинжала принца.

— Ты ведь не думаешь всерьёз, что я стал бы принуждать тебя к самоубийству...

В этот момент лязг цепей, сковывавших заключённого, прервал их разговор.

— Вы... в ту ночь... перед всем Нефритовым городом... — Лозанна II, чьё лицо было покрыто грязью, с трудом повернул голову. Он говорил сквозь стиснутые зубы, всё ещё не в силах поверить. — Вы разыграли спектакль?

Фалес и Хилле замолчали и переглянулись.

— Можно сказать и так, — вздохнул Фалес. — Вообще-то, чтобы всё выглядело убедительнее, мы хотели устроить сцену помасштабнее. Например, Хилле ради твоего похищения могла не побояться убить моих стражей или даже открыто угрожать мне самому...

«Даже красную краску подготовили, чтобы ДиДи изобразил смерть...»

Хилле вертела в руках кинжал, прищурившись. Казалось, она наслаждалась потрясённым и полным раскаяния выражением лица Лозанны II:

— Ложное направление.

Фалес вздохнул:

— Но, во-первых, мои люди, возможно, не так уж хороши в имитации смерти. Во-вторых, на месте был ты, кровный, да и наверняка хватало скрытых мастеров, наблюдающих из тени – вряд ли удалось бы скрыть, жив человек или нет...

«Ну и в-третьих, тогдашнего бюджета вряд ли хватило бы на "масштабные сцены"».

Получив ответ, Лозанна II на мгновение оцепенел, а затем снова опустил голову затылком на холодный каменный пол.

— Ладно, к делу, — Хилле вложила кинжал в новые кожаные ножны. — Как продвигаются дела на твоём фронте?

Фалес прищурился, некоторое время разглядывая Лозанну II.

— Всё идёт гладко, — медленно произнёс он, наблюдая за реакцией пленника. — На самом деле большинство дел продвигается успешнее, чем ожидалось. Люди на всех уровнях сотрудничают так, как и предполагалось, особенно...

— Особенно мой брат?

Фалес запнулся. Он повернул голову и увидел, что Хилле произнесла это с холодным лицом и спокойным тоном. Он осторожно кивнул:

— Да... и Федерико.

Хилле осталась невозмутима.

Фалес продолжил:

— Узнав, что ты загнала меня в угол, они – преследуя разные цели – выложили немало информации, среди которой есть ключевые сведения и козы…

— Рана на твоём лице, — внезапно перебила его Хилле. — Это Зайен ударил?

Фалес замер и невольно отвернулся:

— Пустяки, я специально не стал уворачиваться, просто царапина...

— Отличный удар, — холодно сказала Хилле, даже не глядя на него. — Так тебе и надо.

Фалес опешил, а затем на его лице проступила полная беспомощность.

«Премного благодарен за твою заботу и утешение».

— Почему? — прикованный к полу, изнурённый Лозанна II с трудом выдавил из себя ещё одно слово: — Почему?

Вопрос прозвучал без всяких пояснений, но принц понял, о чём он спрашивает.

Фалес и Хилле переглянулись. Хилле кивнула.

— Потому что у меня не было выбора, — не обращая внимания на неровный, холодный и сырой пол темницы, Фалес сел перед пленником, скрестив ноги. — С тех пор как я прибыл в Нефритовый город, все вежливо называют меня "Ваше Высочество" и повсюду принимают с величайшими почестями, — принц невольно вспомнил события последних дней. — После Турнира Избранных это проявилось ещё сильнее. Теперь я регент Дворца Ясности, наделён здесь безграничной властью и могу одним словом решить, кому достанется титул герцога.

Услышав это, Хилле презрительно хмыкнула, слегка коснувшись кинжала на поясе.

Фалес не рассердился, а лишь понимающе улыбнулся. В его улыбке смешались беспомощность и сожаление:

— Но в Нефритовом городе любой проницательный человек понимает, что принц Фалес на самом деле не имеет никакого значения.

Лозанна II посмотрел на него.

— На первый взгляд главные герои этой бури – Зайен и Федерико. Эти двое из семьи Ковендье: один – с глубокими корнями и изощрёнными методами, другой – умеет отступить, чтобы затем нанести удар, до последнего скрывая его направление. Они мёртвой хваткой держат оба конца этой бури и контролируют почти все ресурсы, силы и рычаги власти внутри и за пределами Нефритового города.

Фалес серьёзно продолжил:

— Верно. Все эти дни Нефритовый город сотрясают волнения: финансовый кризис, проблемы с безопасностью, политическая борьба, торговые тупики, старые нераскрытые дела и те "громкие новости", которые ты создавал, убивая людей по списку. Если называть вещи своими именами, всё это – лишь шахматная партия, которую они ведут на расстоянии, атакуя друг друга в борьбе за трон герцога-хранителя Южного побережья.

Принц тихо хмыкнул:

— По сравнению с ними я безоружен и лишён опоры. Мне остаётся лишь следить за их выпадами и в лучшем случае передавать слова – даже несмотря на то, что я запер их обоих в своей тюрьме.

«Нет, точнее будет сказать: с тех пор как я их запер, беготня между Зайеном и Федерико сделала меня ещё больше похожим на посыльного».

При этой мысли Фалес невольно вздохнул.

— О, а у тебя есть самокритичность, — фыркнула Хилле, не то одобряя, не то иронизируя.

Молодая госпожа подошла к Фалесу и по привычке легонько пнула его ногой.

Принц поджал губы и нехотя отодвинулся, освобождая место, уже протёртое собственными штанами. Он смотрел, как Хилле, приподняв юбку, чинно усаживается рядом.

Лозанна II безучастно смотрел на люк в потолке, закрывающий лунный свет.

Но Фалесу было всё равно, что чувствует пленник. Он продолжал:

— Но если копнуть глубже, станет ясно, что моё положение неудивительно. Эта буря, по сути, представляет собой противостояние Дворца Возрождения и Дворца Ясности, города Вечной Звезды и Нефритового города, борьбу различных сил Южного побережья и даже столкновение интересов по обе стороны моря Искоренения, — герцог Звёздного Озера печально вздохнул. — А я... я в лучшем случае марионетка, лишённая права голоса и самостоятельности. Моя единственная роль, единственная оставленная мне свобода – выйти на готовую сцену в финале пьесы, сказать несколько дежурных фраз и выбрать одного из двоих: Зайена или Федерико.

«Принять решение на месте. Свобода выбора».

Фалес вспомнил эти два обещания короля и покачал головой, ощущая горечь иронии.

— Если бы партия продолжалась в том же духе, кого бы я ни выбрал герцогом и кто бы ни победил в этой игре, это не имело бы ко мне никакого отношения, — серьёзно сказал Фалес. — Я не смог бы оказать ни малейшего влияния, не говоря уже о том, чтобы управлять ситуацией и добиться нужного мне результата. В этом и кроется истинная причина, по которой я, несмотря на высокий статус, с таким трудом продвигался в Нефритовом городе: с самого начала власть была не на моей стороне. Что ещё хуже, Зайен, Федерико, Нефритовый город, Дворец Ясности, все крупные силы и даже некоторые мои подчинённые раскусили это. Моё бессилие всё сильнее развязывало им руки, и они относились ко мне с полным безразличием.

Фалес вспомнил всё, через что прошёл в Нефритовом городе: от радушного приёма до холодного безразличия, от беспрекословного подчинения до саботажа под видом согласия.

— Поэтому, чтобы переломить ситуацию, я больше не мог действовать по правилам. Мне следовало перехватить инициативу, завладеть козырями и раздобыть действенное оружие, — его взгляд стал твёрдым. — Прибегнуть к более дерзкому, но эффективному способу, чтобы напомнить всему Нефритовому городу: я, Полярная Звезда, в определённый момент значу больше, чем оба кандидата Ковендье, и именно я распоряжаюсь их интересами и судьбами.

【Фалес, хоть ты и стоишь на земле, ты можешь взглянуть на звёзды и, дождавшись захода солнца и наступления ночи, протянуть руку, чтобы прикоснуться к ним... Поэтому ты должен крепко держать власть и силу в своих руках и использовать их при необходимости, чтобы со временем приумножить...】

Фалес покачал головой, отгоняя строки из письма Катерины Корлеоне.

— Ради этого мне пришлось сделать шаг назад, пожертвовать своим и без того хрупким образом в глазах окружающих и сыграть загнанного в угол неудачника. Я хотел, чтобы все ощутили моё присутствие – присутствие будущего короля, которого Нефритовый город довёл до отчаяния и у которого теперь есть и повод, и решимость ввергнуть этот город в пучину неминуемой гибели, — Фалес тихо продолжил: — А не послушного сыночка, приехавшего на прогулку по указке отца; не зажатую в тиски правил и осторожности "цветочную вазу", которая увязла в этом переходном положении и никак не может совладать с местными змеями.

Хилле, сидевшая рядом и потиравшая перчатки, даже не подняла головы:

— Ложное направление. Снова.

Взгляд лежащего на полу Лозанны II застыл. Он слегка задрожал.

— Для Хилле всё было так же, — Фалес взглянул на неё. — Раньше она была просто сестрой герцога. Все её уважали, сочувствовали ей, жалели её...

Леди Ковендье пренебрежительно фыркнула:

— О, неужели?

Фалес кашлянул:

— Но даже когда её предлагали назначить временным регентом города, в ней видели лишь марионетку и украшение, преследуя при этом собственные корыстные цели, — Фалес повернулся к Лозанне II: — Но после той ночи, когда она похитила тебя и победила меня, она перестала быть просто богатой и знатной девушкой из семьи Ириса. Теперь она – единственный человек во всём Нефритовом городе, который осмелился открыто противостоять принцу – или, вернее сказать, королевской власти. Она участница этой бури, спасительница герцога Зайена и, вполне возможно, мессия Нефритового города.

— Или его погибель, — бесстрастно добавила Хилле.

Фалес приподнял бровь:

— А ещё она – знамя. Знамя, за которым могут спрятаться все недовольные, но трусливые жители Южного побережья.

— Ты хотел сказать – козёл отпущения, — усмехнулась Хилле, — и мишень для стрел.

«Тебе так нравится меня подставлять?»

Фалес промолчал и сменил тему:

— Кстати говоря, Хилле, полагаю, многие пытались выйти на тебя? Кто-то отговаривал, кто-то предлагал свою верность...

— Хочешь знать?

— Можно?

— Нельзя.

Получив отказ, Фалес смущённо отвернулся.

— Вы обманули весь город... заставили их дрожать от страха, а дальше что? — Лозанна II с трудом заговорил. — Что ты собираешься делать с тонущим Нефритовым городом?

— Ничего, — решительно ответил Фалес. — Направление ветра уже изменилось. Оказавшись в отчаянном положении и потеряв почву под ногами, я воспользовался вмешательством Хилле и тем, что ситуация якобы вышла из-под контроля. Начав с Зайена и Федерико, я перешёл к угрозам, подкупам и провокациям и отобрал у них не одно "подручное оружие" – финансы, дипломатию, армию, безопасность... Ирония в том, что это и были те козыри, которыми они пытались сдерживать меня и угрожать друг другу.

Фалес насмешливо улыбнулся:

— Затем я нашёл все силы, ловившие рыбу в мутной воде: политических карьеристов, консервативных местных вельмож, бюрократов-флюгеров, спекулянтов из торговых гильдий и даже уличные банды. Я показал им отобранное оружие и козыри, повторил старый трюк, выяснил их позиции и раскрыл скрытые карты...

Он вспомнил самых разных людей, которых принимал во Дворце Ясности:

— Одного за другим, сверху донизу, слой за слоем, я обходил их и повторял одно и то же. В зависимости от собеседника я либо проявлял великодушие ради общего блага, либо взрывался гневом, угрожая пойти на дно вместе со всеми. Новые козыри, полученные наверху, – в основном туманные секреты и обещания – я спускал на уровень ниже. Используя разницу в осведомлённости и статусе, я превращал их в доступные ресурсы и осязаемую власть, — Фалес прищурился. — Всё это – чтобы заставить их действовать сообща, устранить конфликты и сопротивление в обмен на компромисс и содействие.

Фалес выдохнул и, уперевшись руками позади себя, развалился на полу в весьма небрежной позе:

— В итоге Нефритовый город, который, казалось, шёл ко дну, а на деле лишь угрожал мне своей мнимой смертью, снова ожил и заработал. И всё это при том, что я не выбрал ни Зайена, ни Федерико, не встал на сторону Ириса и не просил вмешательства короны.

В глазах Фалеса вспыхнул огонёк.

Только теперь он по-настоящему вошёл в игру и получил... право занять место за шахматной доской.

Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп...

Раздались глухие и монотонные аплодисменты, прервавшие мысли Фалеса.

— Ох, — Хилле с каменным лицом и без всякого выражения медленно хлопала в ладоши. — Превосходно. Круто.

«Э-э...»

Придя в себя, Фалес неловко кашлянул:

— Вообще-то, аплодировать было не обязательно...

— Если никто не поддержит, человеку будет слишком неловко, — Хилле продолжала хлопать с каменным лицом.

«Вообще-то, сейчас тоже неловко».

Фалес поспешно громко закашлял, прерывая аплодисменты.

— В общем, мы с Хилле как две стороны одной монеты – светлая и тёмная, — он повернулся к застывшему Лозанне II. — Мы вернули вышедший из-под контроля Нефритовый город в прежнее русло, используя тот же страх и тревогу, которыми противники пытались сковать меня.

Слова прозвучали, но ответа не последовало. В темнице воцарилась абсолютная тишина.

Сам убийца лишь безучастно смотрел в пустоту, не говоря ни слова, словно мертвец.

— Тц, посмотри, какой ты самодовольный, Ваше Высочество Фалес, — спустя долгое время пренебрежительно сказала Хилле. — И что, всё прошло так гладко? Без всяких сюрпризов?

Фалес приподнял бровь.

«Это...»

Его сердце сжалось.

— На самом деле... — неуверенно заговорил Фалес. — Когда я вёл переговоры с некоторыми из них, мне всё время казалось, что что-то не так...

Хилле повернула голову:

— М-м?

Чем больше Фалес думал об этом, тем сильнее росло его беспокойство. Он в подробностях рассказал о переговорах с представителями разных фракций и о том, как они торговались.

— Они тебя раскусили, — уверенно сказала Хилле, выслушав его.

Фалес опешил:

— Что? Кто меня раскусил?

— Да кто же ещё? Эти демоны-близнецы из семьи Карабеян!

Фалес нахмурился.

Хилле продолжила с презрением:

— Я слишком хорошо знаю этих сук. Думаешь, они стали бы сливать тебе информацию, клясться в верности и давать обещания просто так, не получая никакой выгоды и основываясь лишь на твоей пустой болтовне?

Веки Фалеса дёрнулись:

— Э-э...

— Только потому, что у тебя хорошо подвешенный язык, а твои речи краше песни?

— Они... они не клялись в верности, скорее просто выжидали...

— И вдруг неожиданно сошли с ума и заявили, что хотят выйти за тебя замуж? В тот самый момент, когда ты разоблачил их в том, что они стоят за всем этим? Скажи, принц Фалес, чем же ты им так приглянулся? Деньгами, властью или тем, что тебе суждено умереть молодым?

Фалес молчал.

Хилле обхватила колени руками и холодно хмыкнула:

— Они хоть и злобные, но далеко не тупые. В тот момент, когда ты сказал, что уже достаточно уступил, они всё поняли. Или, по крайней мере, заподозрили, что твой проигрыш от моих рук – это спланированный спектакль. Они могли догадаться, что ты уже выпрыгнул из роли "цветочной вазы" и начал вести свою игру.

Фалес невольно нахмурился:

— Они... настолько проницательны?

— Это ты слишком зелёный!

— Но... почему тогда они меня не разоблачили? Наоборот, подыгрывали в этом спектакле...

— А какой им прок тебя разоблачать? Чтобы ты действительно вышел из себя и перевернул им стол?

— Тогда почему бы не поговорить начистоту и не начать сотрудничать со мной напрямую?

— А какой им прок умолять тебя о сотрудничестве? Напротив, им выгоднее прикинуться глухими и немыми, напустить на себя важный вид, будто на всё это они идут крайне неохотно и через силу, — говорила Хилле с холодным лицом и явным презрением. — Только так они смогут получить преимущество, когда станут выдвигать условия такому большому дураку, как ты. Ещё и заставят тебя думать, будто ты им по жизни обязан!

Фалес замер, потеряв дар речи.

— И тот старик-цирюльник тоже, — лицо Хилле стало серьёзным. — Когда ты оставил у себя его тетрадь с информацией, но отказался от помощи и даже не позволил ему искать меня здесь, в Туннелях Упырей, он, скорее всего, заподозрил неладное, — она бросила на него короткий взгляд, острый, как нож, прорезающий защиту Фалеса: — Или ты и впрямь поверил, что такой хитроумный и опытный человек, проживший в Нефритовом городе десятки лет, решился бы изливать душу и говорить чистую правду перед столь могущественным человеком, как ты?

Фалес ошарашенно молчал.

«Ну ладно. Может быть...»

— Скажи, те люди, о которых мы говорили раньше... — принц что-то осознал и с трудом выдавил: — Хаша, Ту Суан, да и местные чиновники вроде Майлаховича и Сейшела... Как думаешь, многие из них всё поняли?

Хилле молча смотрела на него.

— Этот рыцарь Сейшел, по твоим словам, знатно облажался с тем арестом. На нём огромная ответственность, и он должен был землю рыть, чтобы найти меня и Кассиена и хоть как-то реабилитироваться, — леди Ковендье беспомощно вздохнула. — Но нет: ты сказал ему что-то вроде "не нужно искать" и "в политике нет коротких путей", и он что – действительно послушно перестал искать? Сдался? Не отправил Нефритовый легион на поиски? Хотя бы ради приличия, перед тобой или перед всем городом?

Фалес нахмурился, обдумывая её слова:

— Нет... Не отправил. Кажется, нет.

«Рыцарь Сейшел, вопреки своему обычному поведению, повёл себя так... послушно? Погоди, это значит...»

— А тот преемник великого судьи, судья Ибонин? Ты говорил, что когда лгал о прибытии Королевского Гнева, он каждый раз на шаг опережал тебя и озвучивал то, что ты ещё не успел сказать?

Фалес оцепенело повернул голову:

— А... ну да.

Услышав это, Хилле долго и пристально смотрела на него, а затем глубоко вздохнула.

— Я всё поняла. Среди тех, кого ты встречал, наверняка многие раскусили твоё "ложное направление".

Фалес вздрогнул:

— Что? Но почему они тогда...

— Потому что они достаточно умны. Настолько умны, чтобы понимать, что тебя нельзя разоблачать, — Хилле подпёрла лицо руками и безнадёжно покачала головой с видом "ну что с этим ребёнком поделать": — Потому что они увидели не только выгоду или игру. Они увидели решимость, которую ты проявил этим поступком. Решимость не быть чужой марионеткой и не играть второстепенную роль при двух Ирисах.

Фалес, слегка удивлённый, моргнул.

— И если на этом этапе кто-то всё ещё захочет идти тебе наперекор, ему, пожалуй, придётся самому выйти вперёд и столкнуться с твоей решимостью лицом к лицу, — Хилле пренебрежительно фыркнула.

Фалес замер.

«Что это значит? Все всё знали, все делали вид, что не знают, все...»

— Хмф, — когда до него наконец дошло, он с обидой произнёс: — Люди Южного побережья.

И в этот момент...

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха...

Раздался печальный смех. Оба одновременно повернулись к пленнику на полу.

— Туда-сюда, шиворот-навыворот... — Лозанна II закрыл глаза. — Это и есть политика. Это и есть... судьба.

Фалес и Хилле переглянулись.

«Отлично, наконец-то. После стольких слов и долгого анализа ситуации этот упрямый необыкновенный мастер наконец заговорил сам. Теперь бы понять, как заставить его говорить и дальше, сотрудничать и в итоге выдать всё, что нам нужно?»

Фалес кивнул девушке из семьи Ковендье; та кашлянула:

— Кстати, кто тебя научил этому методу? Твой советник?

— Ага, мой советник. Его зовут Аноним.

На этот раз Хилле искренне нахмурилась, недоумевая:

— Кто?

— Ты не слышала? — лицо Фалеса просияло. — Жемчужина легендарной литературы Южного побережья, автор «Хроник загадочного Нефритового города» – Аноним!

Хилле сильно нахмурилась.

— Ладно, кроме шуток, — Фалес кашлянул. — Но книга, о которой я говорю, существует на самом деле. Её мне передал мой учитель...

В истории отношения между королём Горацием Восьмипалым и герцогом Ириса Корком были отвратительными. Обе стороны обнажили мечи и натянули тетивы, точили оружие и кормили коней – казалось, война между городом Вечной Звезды и Нефритовым городом неизбежна.

Но в этой сказке король и герцог – заклятые враги, с десяти лет не переносившие друг друга, а во взрослом возрасте и вовсе ставшие смертельными противниками, – благодаря хитроумному плану принца Германа и леди Регины встретились, образумились, сменили вражду дружбой и наладили отношения. Весь военный механизм, уже приведённый в движение, замер, и десятки тысяч солдат отправились по домам.

«Ты в это веришь?»

Фалес тихо хмыкнул. Голос в глубине его души презрительно усмехнулся:

«Да разве это возможно? Сказки – всего лишь сказки. Но... если у легенды из “Хроник загадочного Нефритового города" есть реальные корни, а не одни пустые выдумки... Если легендарные принц и дочь герцога действительно сыграли в этом роль, заслужив своё место в истории... Тогда самое вероятное объяснение...»

Взгляд Фалеса стал острым:

«Ещё до того, как король и герцог – эти заклятые враги – прониклись друг к другу пониманием, Герман и Регина начали действовать. Они метались между сторонами, вели тонкую дипломатическую игру и договорились со всеми фракциями и группами внутри и снаружи Нефритового города, придя к единому мнению и достигнув соглашения. Только так в финале, когда пришло время уговаривать монарха, их слова могли стать решающими и остановить кровопролитие».

Что касается Горация I и герцога Корка, то они согласились отвести войска и сменить гнев на милость, возможно, не из-за "совести", "родственных чувств" или "мудрости", которыми их наделили потомки, а лишь потому, что... у них не было выбора.

Потому что они воочию увидели: за действиями их детей стоят твёрдая позиция и единый настрой всех влиятельных сил внутри страны.

Когда ни на одной стороне не остаётся желающих воевать, даже государь, упорствующий в стремлении развязать войну ради личной выгоды, не получит ни поддержки, ни выгоды, а лишь увязнет в болоте внутренних и внешних проблем и останется без всякой помощи.

Так же обстоят дела и сейчас, спустя сотни лет: если Фалес и его союзники разберутся со всеми движущими силами Нефритового города, прояснят их позиции и заставят работать на себя...

Тогда даже без прямого соглашения с обоими Ирисами, не выбирая стороны между Дворцом Ясности и Дворцом Возрождения, можно будет унять этот шторм.

И при этом не вляпаться в дерьмо по самые уши.

Фалес со вздохом подвёл итог:

— В истории правители разрешают кризисы примерно так: показывают всем плохое и ещё худшее будущее, а затем убеждают конфликтующие и неуступчивые группы и сословия принять предложение. Чтобы избежать больших потерь, каждая сторона идёт на компромиссы, уступки и жертвы. Полученные таким образом выгоды направляют на то, чтобы залатать дыры, вызвавшие кризис.

Так восстанавливается баланс.

— Загадочный Нефритовый город... Ну что ж, теперь в нём нет загадок, всё вроде стало спокойно, и мой брат больше не сможет тебе препятствовать, — тон Хилле стал резким. — А как насчёт того, что ты мне обещал?

Лицо Фалеса, мгновение назад сиявшее улыбкой, помрачнело.

Взгляд Хилле был острым: она смотрела на него, словно хищник на добычу.

— Я знаю, — серьёзно сказал он, глядя ей в глаза. — Я сделаю это.

Хилле промолчала и лишь долго и пристально смотрела на него, после чего хмыкнула и отвела взгляд.

— Ну и славно.

Фалес стиснул зубы.

В подземной тюрьме воцарилась тишина.

Хилле посмотрела на неподвижного убийцу и внезапно спросила:

— Они любили друг друга?

Фалес опешил:

— Что?

Хилле тихо вздохнула:

— Как думаешь, Южанин Герман и леди Регина, когда поженились, действительно любили друг друга? — она повернулась к Фалесу; её взгляд был чистым. — Или им пришлось это сделать ради общего блага?

Этот вопрос поставил Фалеса в тупик.

— Я не знаю, — он опустил голову, глядя на сырой пол темницы.

Хилле предсказуемо хмыкнула.

— Я знала, что ты так скажешь.

— Послушай, они жили несколько сотен лет назад, — Фалес вгляделся в темноту тюрьмы и глухо произнёс: — Я правда не знаю.

— Вот как, — Хилле посмотрела в другую сторону. — Тогда я рискну предположить, что они и сами в тот момент… — уголок её губ слегка дрогнул: — Тоже не знали.

Услышав это, Фалес сначала молчал, а затем тихо рассмеялся.

— Возможно.

Тишина длилась довольно долго, пока наконец Хилле не выдержала и глубоко вздохнула.

— А теперь ты, убийца, — молодая госпожа встала, скрестила руки на груди и потянулась. — Мы тут перед тобой распинались, ты и сам должен понимать, в каком положении оказался. Неужели тебя это совсем не волнует? Ничего не хочешь сказать?

Лозанна II оставался бесстрастным и неподвижным.

Фалесу тоже пришлось встать. Он нахмурился:

— Мы лишь хотим знать, что тебе известно о Федерико и старом деле об убийстве герцога Лейнстера.

Лозанна II по-прежнему молчал, словно каменная статуя.

Хилле начала терять терпение:

— Или ты хочешь "вскрыть душу до глубины чувств" как-нибудь иначе?

Услышав слова "вскрыть душу до глубины чувств", Фалес почувствовал неладное.

Хилле холодно усмехнулась:

— Может, стоит позвать твоего старого знакомого? Как его звали? Хоакин?

Лязг!

Это имя подействовало мгновенно: "каменная статуя" на полу вдруг ожила, и цепи на теле Лозанны II отчаянно задрожали.

— Ты попадёшь в ад! — Лозанна II изо всех сил вытянул шею и стиснул зубы. Его голос был полон лютой ненависти. — Чудовище!

Сердце Фалеса сжалось.

— Сразу после тебя, — видя, что угроза подействовала, Хилле удовлетворённо улыбнулась, разминая пальцы. — По-хорошему не хочешь, значит, и правда соскучился по старому другу...

Глаза Лозанны II налились кровью, и он невольно попытался отодвинуться от девушки подальше.

Казалось, перед ним не молодая девушка, а какой-то свирепый зверь.

— Не бойся, хватит и пяти минут. Обещаю, ты мне в подробностях выложишь даже то, сколько любовников было у твоей матери...

В этот момент Фалес крепко схватил Хилле за запястье:

— Хилле.

Молодая госпожа с недоумением обернулась:

— Что такое?

Фалес глубоко вздохнул.

— Пожалуйста, только не это, — его голос был серьёзным и суровым. — Только не Призрачная Кость.

Услышав это имя, лицо Хилле помрачнело.

— Призрачная Кость – это кодовое имя, — невозмутимо ответила молодая госпожа. — Обычно я зову его Жак.

Фалес отпустил её руку и медленно, но решительно покачал головой:

— Только не Жак.

Хилле хмыкнула и повернулась к дрожащему пленнику:

— Если тебе страшно смотреть, можешь выйти...

— Выйти и посмотреть, как там Слимани?

Хилле замерла. Она обернулась и посмотрела Фалесу прямо в глаза.

— Ладно, я знаю, что ты у нас человек педантичный и мягкосердечный, — её лицо стало усталым, а тон смягчился. — Но этот тип, этот ублюдок, убивающий за деньги, вовсе не хороший человек. Он по локоть в крови и заслужил смерть...

— Это не имеет отношения к тому, какой он человек, — Фалес покачал головой. — Это имеет отношение лишь к тому, какие люди мы.

Лежавший на полу Лозанна II, широко раскрыв глаза, сперва пристально смотрел на Хилле, а затем перевёл взгляд на Фалеса.

Улыбка Хилле исчезла.

— Господин Фалес, учитель Фалес, прекрасный человек Фалес, — насмешливо протянула она. — Если тебе так нравится поучать других, указывать мне, что делать на моей же территории и даже как проводить допрос...

— Пожалуйста, Хилле, — сказал Фалес, и теперь уже ему пришлось смягчить тон; в его голосе звучала почти мольба. — Сделай это... ну, в счёт того, что я одолжил тебе кинжал.

Хилле осеклась.

Она посмотрела на совершенно искреннее лицо Фалеса и пренебрежительно хмыкнула.

— Идёт, — Хилле коснулась кинжала на поясе и закатила глаза. — Тогда подари мне его?

Фалес вздрогнул:

— Что?

— Подари мне кинжал, и мы поступим по-твоему, какой бы старомодной ни была твоя затея. Ну как?

Фалес в недоумении уставился на неё, затем перевёл взгляд на висевший у неё на поясе кинжал ДШ. Его губы дрогнули, и в конце концов он вздохнул:

— Пожалуйста, Хилле.

— О-о, жалко?

— Я могу дать тебе что угодно другое, что найдётся в замке Звёздного Озера... Но этот кинжал мне подарил очень важный друг. Он спас мне жизнь...

Хилле подняла палец, прерывая его.

— Нет-нет-нет, это не имеет отношения к тому, кто подарил тебе кинжал... — она прищурилась. — Это имеет отношение только к тому, какой ты человек.

Фалес поперхнулся.

— М-м? Нечего сказать? — Хилле расплылась в торжествующей, довольной и капельку презрительной улыбке. Она отвернулась и поправила перчатки. — Тогда выйди-ка, я тут быстро закончу...

Фалес оцепенело наблюдал, как Хилле шаг за шагом приближается к дрожащему и извергающему проклятия убийце.

Он посмотрел на кинжал на её поясе, закрыл глаза и сглотнул.

— Кинжал... этот кинжал я не могу тебе подарить.

— Хмф.

— Но я могу одолжить его тебе надолго. На сколько захочешь.

— Я так и зна... что? — Хилле с недоумением обернулась.

Фалес выдохнул и решительно кивнул:

— Вернёшь, когда надоест с ним играть. Главное – береги его.

Хилле замерла.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл услышанного. Она с недоверием коснулась кинжала, посмотрела на Фалеса, затем – снова на пленника на полу.

— Ты... И всё это ради этого подонка?

Фалес покачал головой:

— Я же сказал: это не имеет отношения к тому, подонок он или нет. Это имеет отношение лишь к тому, какие мы...

— Ой, да хорош! — по какой-то причине Хилле была крайне недовольна. Она резко прервала его взмахом руки: — Хватит учить меня жизни!

— Я не... э-э, извини...

Но Хилле, похоже, всё ещё кипела от злости. Она рывком выхватила кинжал в ножнах и долго, пристально смотрела на него.

— Я помню, ты с этой игрушкой никогда не расстаёшься.

— Да, — осторожно ответил Фалес.

— При любой опасности ты первым делом хватаешься за неё.

— Да.

— И ты вот так просто отдаёшь её мне? Поиграть на сколько захочу?

Фалес глубоко вздохнул:

— Э-э... да?

Хилле вдруг фыркнула от смеха и небрежно замахала кинжалом:

— Хмф, тогда я рискну предположить, что тот друг, который подарил его тебе, не такой уж и важный.

Эти слова всколыхнули в Фалесе старые воспоминания. Он с тоской посмотрел на кинжал ДШ, вспомнил прошлое и тяжело вздохнул:

— Напротив. Она очень важна.

Лицо Хилле при этих словах изменилось.

Лицо Фалеса омрачилось тоской:

— Но я думаю, она бы поняла.

Вспомнив ту девушку из прошлого, принц невольно улыбнулся уголками губ.

Она понимала его, когда он, рискуя собой, бросался спасать детей-попрошаек, и даже сама шла на риск, чтобы помочь ему... Значит, поняла бы и его нынешний выбор.

Хилле посмотрела на кинжал в своей руке, немного помолчала с бесстрастным лицом, а затем отвернулась.

— Ну конечно же...

В следующую секунду молодая госпожа резко развернулась и с силой швырнула кинжал в Фалеса!

— Конечно же, она всё поймёт!!!

Шух!

Раздался свист рассекаемого воздуха. Фалес не на шутку испугался!

К счастью, Грех Адской Реки среагировал вовремя: в самый последний момент Фалес вытянул руку и перехватил летящий кинжал ДШ – благо тот был в ножнах.

Но перепуганный принц ещё не успел прийти в себя. С трудом удерживая пойманный кинжал и чувствуя, как от удара онемела рука, он потрясённо поднял голову:

— Поче...

— Забирай! — Хилле выглядела разъярённой и говорила сквозь стиснутые зубы. — Забирай обратно!

Фалес замер, подняв кинжал:

— Но ты же хотела одолж...

Однако в ответ на него обрушился поток ругани:

— Да кому, блядь, сдалось твоё барахло!

Фалес инстинктивно прикрыл голову руками и отступил, чувствуя себя крайне обиженным.

«Да почему?!»

Хилле глубоко дышала, её грудь бурно вздымалась, и она всё ещё гневно сверлила его взглядом.

— Ну... — осторожно начал Фалес.

— Чего застыл?! — яростно перебила его молодая госпожа, уперев руки в бока и указывая пальцем на пленника. — Ты же хотел допрашивать его нежно и ласково? Ну так валяй! И не смей, блядь, тратить моё время!

Фалес, окончательно сбитый с толку, стоял, прижимая кинжал обеими руками. Он не знал, то ли снова предложить его, то ли спрятать:

— Я не... я просто подумал, что если тебе не нравится этот кинжал...

В этот момент пленник на полу протяжно вздохнул.

— Сделай одолжение, Ваше Высочество, замолчи, — Лозанна II закрыл глаза с выражением полного бессилия и муки. — Каждое твоё слово делает ситуацию только хуже.

Фалес опешил.

«А тебе-то какое дело?»

Но он благоразумно последовал совету и поспешно замолчал.

Хилле, однако, вскинула брови:

— А тебе-то какое дело, пленник?!

Лозанна II лишь хмыкнул и не удостоил её ответом.

Фалес спрятал кинжал и решил поддакнуть:

— Да, верно! Какое тебе вообще де...

Хилле резко повернула голову и взглядом заставила Фалеса проглотить свои слова.

— Ладно... тогда я пойду...

Фалес заискивающе улыбнулся, указал на пленника и на цыпочках, огибая всё ещё не остывшую от гнева молодую госпожу, подошёл к убийце.

— Тебя съедят.

Принц ещё не успел прочистить горло и начать допрос, как Лозанна II заговорил первым.

Фалес замер:

— Что?

Лозанна II открыл безжизненные глаза и посмотрел на него потухшим взглядом:

— Съест либо она, либо остальные.

«Она...»

Фалес сглотнул, слегка повернулся и украдкой покосился на Хилле, которая по непонятной причине продолжала кипеть от злости.

Но это мимолётное движение было замечено.

— Что такое? Продолжай допрос! Я тебя не съем!

Вздрогнув, Фалес снова повернулся к пленнику.

— Если только... — тяжело раненный Лозанна II одиноко лежал в темнице; его глаза были полны сложных эмоций. — Если только, Ваше Высочество... если только ты не научишься примирять в своём сердце милосердие с хладнокровием, а доброту – с жестокостью.

«Как... как тот прежний принц».

Услышав это, Фалес задумался.

— И если в тебе осталась хоть капля милосердия, Ваше Высочество Фалес, то, прошу, не трать на меня время, — убийца медленно закрыл глаза, запирая боль и отчаяние в бездонной тьме. — Сделай это быстро. Покончи со мной.

Вглядевшись в его лицо, Фалес что-то почувствовал.

— Хорошо, скажу прямо, Лозанна II, независимо от того, настоящее это имя или нет, — под пренебрежительным взглядом Хилле он нахмурился и сел перед Лозанной II. — Я пришёл к тебе сам, а не бросил на растерзание моим "вежливым и цивилизованным" подчинённым, позволив им пытать тебя, потому что...

Фалес на мгновение замолчал.

— Несмотря на то что ты погряз в грехах и по локоть в крови, как ни странно, один мой любимый капитан гвардии считает... — он прищурился, склоняясь к пленнику. — Что ты – человек, который ещё не совсем безнадёжен.

«Не совсем безнадёжен...»

Лозанна II открыл глаза и уставился на серьёзное лицо Фалеса.

В следующую секунду он разразился самым громким, самым долгим и самым ироничным смехом в своей жизни.

(Конец главы)

__________________________________________

Напоминаем для всех желающих ставить "спасибо" в конце главы, вам - не сложно, нам - приятно.