Великий из Бродячих псов: Неизвестная история создания детективного агентства (Новелла) Том 3 Глава 2 Неизвестная история создания детективного агентства

Ходили слухи, что в то время в Йокогаме действовал телохранитель высшего класса.

Вооружите его мечом, и он сразит сотню закоренелых злодеев; дайте ему копье, и он сможет противостоять целой армии в одиночку. Будучи мастером всевозможных боевых искусств, включая джиу-джитсу и фехтование, а также эрудитом, предпочитающим проводить выходные за чтением и игрой в го, он был известен своим непоколебимым спокойствием и профессионализмом, гарантировавшим безопасность клиента при любых обстоятельствах.

Если у него и был недостаток, то это нежелание сотрудничать; он всегда действовал в одиночку и никогда никого не посвящал в детали своей личной жизни.

Иными словами, он был одиночкой.

Независимый и отстраненный, о нем говорили, что «он ни с кем не сближается и скорее небо упадет на землю, чем он присоединится к какой-либо группе или позволит кому-либо им командовать».

Свободный от контроля, седовласый волк.

Его звали — Юкити Фукудзава.

Эта короткая история рассказывает о трудной жизни одного мужчины, о взрослении…

И о воспитании.

Фукудзава пребывал в отвратительном настроении.

Он шел по проспекту широкими шагами, и люди, которые в этот выходной день текли по улицам толпами, расступались перед ним. На перекрестках велосипедисты, даже на зеленый свет, останавливались, пропуская его. Таким сердитым казался Фукудзава.

Хотя на самом деле он не был зол. Скорее, он испытывал острый приступ ненависти к себе.

Его клиент был убит.

Для него известие об этом стало как гром среди ясного неба.

Все заказы Фукудзавы можно было разделить на две категории. Первая категория включала работу по контракту в качестве инструктора по безопасности и, при необходимости, телохранителя (чем он занимался чаще всего). Вторая категория состояла из редких случаев краткосрочной охраны людей или предметов (что случалось крайне редко). Убитая утром заказчица — директор компании — принадлежала как раз к первой категории официальных нанимателей. Фукудзава всего несколько дней назад договорился стать ее телохранителем.

Они не обсуждали ничего, кроме работы. Фукудзава всегда избегал личных разговоров, поэтому о клиентах знал лишь минимум, необходимый для выполнения своих обязанностей. Его ничего больше не интересовало. Единственное, что запомнилось — это приглашение директора занять пост начальника службы безопасности, на что Фукудзава, ненавидящий подчиняться и отдавать приказы, ответил немедленным отказом.

Возможно, если бы он был при ней постоянным сотрудником, это могло бы что-то изменить.

Насколько ему было известно, директора рано утром вытолкнули из окна ее кабинета. Все необходимые улики для обвинения уже собрали, а нанятого убийцу поймали.

Фукудзава направлялся к зданию, где произошло преступление. Это было старое, но крепкое сооружение из красного кирпича, возвышающееся на холме недалеко от порта.

Почти у самого входа его взгляд уперся в полицейские ленты, перегораживающие часть пешеходной дорожки прямо под окнами кабинета директора.

Дулала ветрено, и желтые полосы громко хлопали. Фукудзава отвел глаза.

Тело директора уже забрали криминалисты, но на асфальте еще оставалось неприкрытое кровавое пятно. Фукудзава, подавив эмоции, прошел мимо, вошел в двери под вывеской «Коммерческое предприятие ОАО «СК»» и поднялся на лифте к кабинету директора.

Где ее секретарь был погружен в битву с горой документов.

Место преступления выглядело совсем иначе.

Весь пол в относительно небольшом помещении, где могли бы поместиться около тридцати человек, был аккуратно застелен бумагами. Та же картина наблюдалась на столе и полках, то есть все горизонтальные поверхности были без единого пробела покрыты крайне важными документами.

А раскладывал их не кто иной, как секретарь — бледный мужчина в черном пальто и темно-красном галстуке.

Разложив очередной ряд документов, он некоторое время внимательно их изучал, затем возвращал несколько в шкаф и принимался за следующую стопку.

— Что вы делаете? — не выдержал Фукудзава.

— Привожу в порядок документацию, — ответил секретарь. — Никто больше не сможет разобраться во всех этих бумагах.

Для объяснения его слова прозвучали как-то слишком отстраненно. Что именно в них показалось ему странным, Фукудзава не понял; с другой стороны, он мало что смыслил в офисных делах. И не ему было судить, черств ли этот секретарь или добросовестен, раз копается в документах сразу после убийства своей начальницы. Как бы то ни было, эта мысль заставила Фукудзаву вспомнить о цели своего визита.

— Мои соболезнования, — поклонился он. — Это ужасная потеря… Я слышал, ее вытолкнули из окна прямо отсюда?

Из широкого окна кабинета директора открывался вид на город. Сейчас оно было плотно закрыто.

— Заказное убийство, — лицо секретаря, и без того мрачное, стало еще более хмурым. — Это страшный удар по всей компании. Я сам в шоке, ведь директор была мне как наставник. Она пригласила меня на эту должность со своей предыдущей работы, буквально вырастила меня как профессионала. Единственное утешение в этом кошмаре — что мерзавец получит по заслугам.

Взгляд секретаря переместился на дверь, ведущую в боковую комнату.

— Убийцу уже схватили. После расправы над директором он попытался сбежать, но его задержали охранники на первом этаже. Сейчас он там, в наручниках. По словам криминалистов, с одежды директора были сняты отпечатки десяти пальцев, и все они совпали с теми, что хранятся в его полицейском досье.

— Что? — изумился Фукудзава. — Убийца до сих пор находится здесь?

— Похоже, он смирился со своей участью и ведет себя тихо, словно мышь. Можно подумать, что он спит.

У Фукудзавы были веские причины для удивления. В Йокогаме, в отличие от других городов, наемные убийцы представляют особую угрозу. Именно сюда, в «Дьявольскую Йокогаму», после окончания последней мировой войны союзные державы направили свои войска. Под предлогом «наведения порядка», действуя крайне жестоко и игнорируя законы, они захватили город и разделили его на независимые сектора. В результате, сейчас в Йокогаме существует множество районов, живущих по своим правилам, что несравнимо с ситуацией в военное время. Городская полиция еще как-то реагирует на отдельные инциденты, но военная полиция, береговая охрана и другие армейские структуры оказались бессильны. Сегодняшняя Йокогама — это настоящий рай для нарушителей закона и гигантский котел, в котором варятся вооруженные банды, иностранные теневые капиталы, преступники и наемные убийцы.

Не говоря уже о тех, кто обладает сверхъестественными способностями.

Если в Йокогаме происходит заказное убийство директора крупного предприятия, любой — не только Фукудзава, который постоянно с ними сталкивается — в первую очередь подумает, что исполнителем мог быть человек со сверхспособностью.

В этом мире существуют люди, чьи силы бросают вызов законам природы. Их очень мало, поэтому встретить их в повседневной жизни практически невозможно, из-за чего большинство горожан считают их выдумкой. Но Фукудзаве, как телохранителю, не раз приходилось сталкиваться с ними и иметь дело с преступлениями, совершенными с помощью сверхъестественных сил.

При этом сам Фукудзава был мастером боевых искусств, но сверхспособностью не обладал.

Было невозможно предсказать заранее, чем закончится его схватка с опытным наемным убийцей и сможет ли он выйти из нее невредимым.

Предположение, что киллер мог обладать сверхъестественной способностью, встревожило Фукудзаву. В таком случае не было никаких гарантий, что наручники его удержат. Это было бы равносильно оставлению высокочувствительного взрывчатого вещества в соседней комнате.

— Я бы хотел увидеть убийцу.

— Пожалуйста.

Фукудзава уже собрался направиться к двери, но остановился.

— Да, но…

Ступить было некуда. И это было не преувеличение — девяносто пять процентов поверхности пола от входа и до самой двери в боковую комнату занимали ровные ряды документов. Добраться туда, не наступив ни на один лист, было решительно невозможно. Разве что на восьминогом спасательном роботе, которых используют для разбора завалов.

— Вы не возражаете, если я их немного подвину? — спросил Фукудзава, указывая на документы.

— Не трогайте! — воскликнул секретарь, впервые за время их беседы повысив голос. — Ни в коем случае! Это все важнейшие документы, от которых зависит будущее компании! Я боюсь представить, какие неприятности обрушатся на нас, если повредить хотя бы один из них, да что там, просто слегка поцарапать печать! Поэтому я вас прошу, идите, куда вам хочется, но так, чтобы ничего не касаться! Вам это наверняка по силам!

Фукудзава едва сдержался от саркастического: «Неужели?».

Какое заявление. Он все-таки был мастером боевых искусств, а не акробатом. Как ни посмотри, а зазоры между листами были слишком узкими, чтобы в них поместились ступни взрослого мужчины.

— Могу я спросить… Зачем вы вообще раскладываете документы?

— Логичный вопрос. Вот мой ответ. Я считаю, что истинной целью наемника была кража или уничтожение каких-то из этих важных бумаг. Полагаю, его наняли наши конкуренты, чтобы уничтожить нас, а директор случайно столкнулась с ним, когда он проник сюда, поэтому он от нее избавился… И теперь я на всякий случай проверяю всю документацию.

Действительно, кабинет директора был не самым подходящим местом для совершения убийства. В здании полно охраны, и постороннему не так-то просто проникнуть сюда незамеченным. Но если его целью были хранящиеся здесь документы, тогда все выглядело иначе. Предположение секретаря, который сейчас без передышки просматривал бумаги, было вполне разумным.

— А можно временно убрать назад в шкафы ту часть, что мешает пройти?

— Нельзя, — покачал головой секретарь. — Все документы разложены в строгом порядке, призванном сбить с толку потенциальных воров. Даты, исполнители, степень важности… Всё каталогизировано согласно специальному протоколу, которому я научился на своей прошлой работе перед тем, как перейти сюда. Никто другой во всей компании его не знает. Возвращать документы в папки необходимо по особому порядку. Достаточно нарушить его хотя бы раз, и мы можем никогда не узнать, из-за чего погибла директор.

Фукудзава мало что понял из объяснения секретаря, но проникся серьёзностью его выражения лица. Мысль, что из-за необдуманных перемещений бумаг мог начаться страшный переполох, его не обрадовала. В конце концов, в офисных делах он был полным профаном. Ему даже сложно было представить, каково это — быть директором предприятия, подписывать кипы документов, управлять сотрудниками, заключать договоры. Поэтому в данном случае он предпочёл довериться специалисту.

Если на то пошло, Фукудзава в принципе не собирался спорить с секретарём. Ведь в случившемся была часть его вины. Если бы он, как положено телохранителю, вовремя выявил угрозу и защитил от неё директора, сегодняшней трагедии бы не случилось. И этому секретарю не пришлось бы проверять уйму документов. Он всего лишь выполнял свою работу. А значит, Фукудзаве не оставалось ничего иного, кроме как молча выполнить свою.

Он рассчитал на глаз расстояние до двери — примерно пять шагов. С его физической подготовкой ему вполне хватило бы пары прыжков, но это означало бы, что на середине пути ему пришлось бы наступить на важные для компании документы. Причём он наверняка на них поскользнётся и, вполне вероятно, порвёт. Для него как телохранителя это стало бы несмываемым позором.

Фукудзава отступил к входной двери в кабинет и мысленно собрался. Затем разбежался и прыгнул.

На один из шкафов, стоящих вдоль стен. Оттолкнувшись ногой от едва заметного резного узора, декорирующего его поверхность, он сменил направление движения назад к центру кабинета и приземлился на руки на стул для посетителей, стоящий на небольшом расстоянии от входа в боковую комнату. И застыл. Ни разу не покачнувшись. Любой мастер древних боевых искусств обязан уметь контролировать положение центра тяжести тела, даже стоя на руках.

Затем он опустил ногу на самый кончик письменного стола, так, чтобы не задеть лежащие на нём бумаги, повернулся вбок и, удерживая равновесие на одной руке и кончиках пальцев ноги, вытянулся всем телом в сторону заветной двери.

Привычным движением из джиу-джитсу, будто хватая противника сбоку за воротник, он сжал кончиками пальцев дверную ручку и повернул кисть в запястье.

Дверь приоткрылась. Не отпуская ручку, Фукудзава оттолкнулся от стула, проскользнул в узкую щель и приземлился на ноги уже в другой комнате. Его повело назад, но он схватился за косяк и удержал равновесие.

Так Фукудзава, не потревожив ни единого документа, добрался до места назначения.

— О-о-о! — раздался позади восхищённый возглас секретаря.

«Какое уж тут “o-o-o”», — самокритично подумал Фукудзава. Он ведь всё-таки слегка прогнулся в спине, когда запрыгнул на стул. Если бы он там сорвался, от его репутации не осталось бы камня на камне. Пусть Фукудзаве обычно было плевать на мнения окружающих, но собственное несовершенное исполнение ранило гордость.

Но главное, он в комнате. Оставив дверь открытой, Фукудзава повернулся к сидящему на стуле наёмному убийце.

Он оказался неожиданно мелким. Узкие плечи. Руки заведены за спину и привязаны к спинке стула, ноги — к передним ножкам. Лица не видно — голову закрывает плотный чёрный мешок.

От человека в таком положении действительно не стоило ожидать сопротивления или побега. Он даже собственный нос почесать не в состоянии. Руки и ноги его были связаны толстыми шнурами с металлической нитью, разорвать которые, даже обладая нечеловеческой силой, практически невозможно. А с комплекцией этого убийцы — тем более.

Из одежды на нём была обычная тёмно-синяя рубашка, рабочие штаны и кожаные туфли. Оружие спрятать решительно негде. Всем своим видом он напоминал простого «форточника», который проникает в здание, хватает всё, что плохо лежит, и убегает.

Любой обычный охранник наверняка бы так и подумал.

Но у Фукудзавы сложилось иное мнение.

Эта комната была кабинетом для совещаний. Здесь стояли безликие шкафы под документы, стол для переговоров, никаких картин или других украшений. Фукудзава подошёл к убийце, специально громко топая.

Когда он только запрыгнул в комнату, наёмник едва заметно повернул голову на звук. То есть он не спал.

Фукудзава зашёл ему за спину и, немного выждав, с размаха хлопнул ладонью по стене. Звук получился резким и громким.

Однако убийца на него никак не отреагировал. Не обернулся, не сменил позу, даже не вздрогнул. Хотя из-за мешка видеть Фукудзаву не мог.

«Профессионал», — интуитивно понял телохранитель.

Ввиду специфики своей работы, он знал о наёмных убийцах гораздо больше, чем обычные люди. В отличие от Фукудзавы, чья позиция была «дать отпор», киллеры имели полную свободу в выборе времени и метода атаки. Поэтому он не пропускал ни единого слуха, собирая информацию об известных и особо опасных наёмниках, чтобы в случае необходимости суметь им противостоять.

Фукудзава некоторое время наблюдал за убийцей. По одной лишь внешности было невозможно определить, кто перед ним и чего от него ожидать. Так же, как и было невозможно определить, обладает ли он сверхспособностью.

Телохранитель перевёл взгляд на небольшой столик в углу кабинета, где следователи оставили личные вещи наёмника.

Два пистолета и кобуры, оба изрядно истрепаны временем, но видно, что за ними тщательно ухаживают. Рядом лежали несколько монет и кусок проволоки вместо отмычки. Больше ничего.

Фукудзава вновь посмотрел на мелкого убийцу. Тот всё ещё не шевелился. Обычно люди, даже сидя спокойно, всё равно совершают какие-то движения, но этот мужчина казался окаменевшим. Несмотря на мешок на голове и связанные руки и ноги, он сохранял поразительное спокойствие.

Телохранитель взял со стола авторучку, снял колпачок и провёл её кончиком по бумаге для заметок, проверяя, есть ли в ней чернила.

Затем он, отведя назад локоть, прижал левый кулак, в котором был зажат колпачок, к левому боку. Правую руку он согнул в локте и выставил перед собой, так что ручка оказалась также прижата к его левому боку.

Подвинув левую ногу немного вперёд и вбок, Фукудзава слегка наклонился вперёд. И замер. Он увидел, как напряглись плечи у убийцы, до этого момента никак себя не проявлявшего. Телохранитель глубоко вдохнул, затем сделал шаг вперёд правой ногой и резко выпрямил перед собой правую руку с зажатой в ней ручкой.

Это было похоже на удар вынутым из ножен мечом.

Убийца бросился вперёд вместе со стулом. Словно пытаясь уклониться от «атаки». По кабинету разнёсся грохот от его падения на пол.

Фукудзава, проследив за ним взглядом, плавно, словно описывая носком дугу, отвёл правую ногу назад и сделал движение, будто возвращает невидимый меч — авторучку — в ножны — в колпачок.

— Успокойся. Это всего лишь ручка.

Задвинув колпачок, он вернул её на стол.

Убийца извивался на полу.

Не осталось сомнений, что он действительно ничего не видит, иначе он бы не среагировал на выпад ручкой.

Но при этом, когда Фукудзава хлопнул ладонью по стене, он даже не вздрогнул. Чем отличались эти два момента?

Разница заключалась в том, что в этот раз телохранитель наносил удар с намерением убить, и наёмник это почувствовал. Пусть его оружием была всего лишь авторучка, Фукудзава во время выполнения приёма заставил себя поверить, что собирается зарубить врага. Убийца почувствовал это кожей и бросился всем телом вперёд, уходя от удара.

А значит, он далеко не новичок в своей профессии. Без богатого опыта выхода из самых разных опасных ситуаций подобные рефлексы не развить. Вероятно, он один из элитных наёмников, которых даже на территории Йокогамы, в этом послевоенном гадюшнике, где правят сверхъестественные способности и преступные сговоры, могут позволить себе нанять очень немногие. Высокопрофессиональный киллер, который никогда не подведёт и во что бы то ни стало выполнит заказ. Только сумму запросит такую, что глаза на лоб полезут.

Но в этом случае возникал вопрос.

Разве возможно, чтобы наёмник его уровня голыми руками вытолкнул директора из окна, а затем оказался схвачен обычными охранниками во время побега?

— У вас там всё в порядке? — донёсся из соседнего кабинета голос секретаря.

— Да, всё хорошо, — ответил Фукудзава. — Так… я правильно понимаю, вы позвали меня из-за него?

— Чтобы вы его забрали, — подтвердил секретарь. — Как вы сами можете видеть, он не желает говорить, что бы у него ни спросили. Его нужно доставить в полицию, но они сказали, у них не хватает людей… А вы как сами считаете, хватит двоих офицеров, чтобы с ним справиться?

— Точно нет, — отрезал Фукудзава.

Секретарь поступил мудро. Сейчас, будучи связанным, убийца не представлял опасности, но для его перемещения путы придётся ослабить, а в этом случае он в одно мгновение расправится с обычными полицейскими. Куда эффективнее поручить это дело Фукудзаве.

Тот, в свою очередь, был не прочь хотя бы частично снять с души груз вины за убийство директора. Разумеется, мстить он не собирался, но надеялся в определённом смысле исполнить свой долг, передав преступника в руки правосудия.

— Этот человек наверняка ждёт подходящего момента, чтобы сбежать. Лучше будет увести его отсюда, прежде чем он что-нибудь придумает и начнет действовать, — сказал Фукудзава. — Вы не против, если я выведу его отсюда?

— Разумеется, нет, — улыбнулся секретарь. — Только не наступайте на документы, пожалуйста.

Фукудзава молча посмотрел на него.

Тот, тоже молча, посмотрел на Фукудзаву.

Нереально.

Телохранитель, сохраняя на лице нейтральное выражение, мысленно прикидывал аргументы, которые смогут убедить секретаря подготовить для них путь к выходу из кабинета, и в этот самый момент…

— Прошу прощения! — звонкий, будто кукареканье петуха, голос раздался позади него.

Фукудзава обернулся и увидел на пороге кабинета мальчика.

Лет четырнадцати-пятнадцати на вид. На нем был простой, но теплый для города плащ, а на голове — школьная фуражка. Короткие волосы были подстрижены неровными прядями, словно он сам их обрезал, не глядя в зеркало. В руке он сжимал старую папку для бумаг, выглядевшую антикварно. Большие, узкие глаза обрамляли длинные ресницы. В общем, мальчик был запоминающейся внешности.

— Какой же сегодня ветер! Вот уж кому-то повезет, бондарю из второго района[✱]Есть такая японская поговорка: «Ветер дует — бондарю прибыль». Расшифровывается она следующим образом. Когда дует ветер, он несет с собой песок, песок попадает в глаза, те начинают болеть и человек может ослепнуть. Ослепшие могут решить зарабатывать на жизнь традиционной для слепых игрой на сямисэне. Чем больше желающих научиться игре, тем больше требуется инструментов. Чтобы их обтянуть, необходима кошачья кожа, значит, станет меньше кошек. Сократится число кошек — увеличится количество мышей. Мыши любят грызть деревянные тазики — бондаря завалят заказами.! Но это его дело. Лучше скажите, нельзя ли перенести эту компанию куда-нибудь подальше? Тут море рядом, воняет солью, пока на холм поднимешься — ноги отвалятся, да и вообще, кто помнит дорогу сюда? О чем думает ваш директор? Вот поэтому я и говорю, что в Йокогаме жить невозможно! Хотя по пути сюда мне встретилась одна отвратительная чайка. Настолько мерзкая, что я не удержался и дал ей один онигири из своего бэнто, — проговорил он без единой паузы.

С улыбкой на лице.

Стоя на пороге директорского кабинета.

— А?.. — ошеломленно выдохнул секретарь. Очевидно, больше ничего в голову не пришло.

— Не «а», а чайка, чай-ка! Вы что, не знаете, что такое чайка? Это такое крылатое чудовище. Наверняка все чайки в прошлой жизни совершили что-то ужасное, ведь у них такой взгляд — откровенно безумный! Кстати, раз уж зашла об этом речь, мне как раз того отданного онигири и не хватило, чтобы наесться. У вас не найдется чего-нибудь перекусить?

— Что? Я хочу сказать… Что? — тупо повторил секретарь. Он явно еще не отошел от шока.

Мальчик, болтавший с беззаботной улыбкой, вдруг обвел взглядом кабинет и замолчал. Затем снова осмотрелся по сторонам и сильно прищурил свои и без того узкие глаза.

— Хм… — промычал он. — Как нехорошо…

Тут Фукудзава наконец пришел в себя. Кто этот мальчик? Что-то подсказывало ему, что его появление не сулит ничего хорошего.

— Ну да, это не мое дело. В общем, где обещанная бумага? А, дайте угадаю, одна из этих? Вы предлагаете мне ее поискать? Вот же незадача… Хотя, раз так, господин секретарь, найдите ее для меня, ладно? Вы же все равно бездельничаете? Мне-то все равно, чьи отпечатки или волосы остались в этой комнате.

Голова Фукудзавы закружилась от его загадочных заявлений: «Бездельничаете? Отпечатки?»

Но телохранитель не успел ничего сообразить, как мальчик вдруг решительно направился к центру кабинета. Прямо к бумажному «ковру». И все так же без малейшего сомнения занес ногу над одним из листов в первом ряду. Его каблук должен был угодить ровно на ту часть, где темнели кругляшки нескольких печатей — это был явно очень важный для компании документ.

— Не-е-ет! Стой, стоять, замри немедленно! Ты хоть представляешь, сколько лет ушло на заключение этого контракта?! — в последний момент секретарь, схватив его за плечо, остановил мальчика.

Тот недоуменно посмотрел на него, после чего, немного подумав, ответил:

— Понятия не имею.

И вновь занес ногу.

— Сто-о-ой!!! Остановись! — взвыл секретарь, хватая с пола документ.

В следующий миг на это самое место со стуком опустился каблук.

— Ну вот, ничего же сложного, — улыбнулся мальчик.

— Ты… Ты вообще кто такой?! Неважно, место преступления или нет, но здесь кабинет директора, посторонним сюда нельзя!

— Я в курсе, — невозмутимо кивнул мальчик. — Но я не посторонний. Я пришел на собеседование. А то непонятно.

«Собеседование?» — мысленно повторил Фукудзава.

— А… А-а, так ты один из претендентов, кого пригласили на собеседование? Помню, директор не так давно упоминала что-то о приеме на работу помощника офис-менеджера…

Телохранителя удивила уверенность, с которой мальчик произнес: «А то непонятно». Он бы никогда не подумал, что тот пришел наниматься на работу. Этот мальчик скорее напоминал дзасики-вараси или маленького демона, явившегося теперь, после смерти директора-хозяйки, требовать плату за свои труды.

Настолько чужеродно он здесь смотрелся.

Фукудзава наблюдал за перепалкой секретаря и мальчика. Он бы вмешался, но стоял у двери в соседнюю комнату, и их разделяли ряды бумаг, разложенных на полу. Оставалось лишь молча смотреть.

— Эх, ну и устроили вы тут завалы. Ладно, вы не хотите, чтобы кабинет осмотрели, но это же не повод… Вот не понимаю я взрослых. В мире вообще слишком много непонятного!

— Ч… Что за ерунду ты несешь! — фальцетом возразил секретарь.

Фукудзава напрягся. Он заметил проблеск паники на побледневшем лице мужчины.

— Я понимаю, зачем ты пришел, — продолжил секретарь. — Но сейчас нашей компании не до тебя! Директора убил киллер! Поэтому никаких собеседований не будет. Мне нужно проверить все документы, составить список пропавшего и передать его полиции в течение двух суток, чтобы они могли предъявить обвинение задержанному. Так что, пожалуйста, уходи сейчас же. Давай.

— Говорю же, я в курсе, — скривился мальчик. — Зачем объяснять, если и так все понятно? Мне нужна справка, что меня приглашали на собеседование. А то вы сами не знаете.

— Справка?.. А, подтверждение для центра занятости? — уточнил секретарь.

Судя по всему, этот мальчик получал государственное пособие по безработице. В послевоенном Йокогаме сейчас совершается много преступлений безработными и несовершеннолетними. Поэтому правительство ввело пособие, которое должно было стимулировать поиск работы. Мальчик, не желая лишиться поддержки государства, пришел к директору за справкой-подтверждением о явке на собеседование, чтобы предъявить ее центру занятости.

— Она наверняка где-то здесь… — Мальчик осмотрел кабинет. — Какая морока… Господин секретарь, можно я сам поищу? Все равно все эти бумажки никому даром не сдались?

— Нельзя! — отрезал секретарь. — Все эти бумаги разложены в определенной последовательности, чтобы сбить с толку преступников! Кроме меня и директора никто…

— Ага!

Мальчик, не слушая его, начал собирать лежащие перед ним бумаги, но это ему быстро надоело, и он стал кончиками пальцев разбрасывать их в стороны, освобождая себе проход.

— А-а-а! — издал душераздирающий вопль секретарь. — П-прекрати, слышишь?! Не трогай больше ничего, ты все перепутал! У меня пять часов ушло, чтобы их разложить!

— Но мне же надо найти мою справку.

— Сядь в коридоре и молча жди! Потом я ее тебе найду!

— Опять врете и не краснеете, — с непонятной уверенностью отозвался мальчик. — Я сам найду. Это дело пары секунд.

«Пары секунд? — удивился про себя Фукудзава. — Ведь в кабинете сейчас разложено несколько сотен бумаг, понять, что из них к чему относится — совершенно невозможно. Как он собирается за пару секунд найти среди них нужную?»

— Это отсюда вытолкнули директора?

Пока телохранитель размышлял, мальчик добрался до широкого окна и теперь разглядывал стекло и раму.

Секретарь в панике раскладывал документы по местам. Из-за настырности мальчика часть аккуратного «бумажного ковра» оказалась буквально сметена. На ее восстановление уйдет немало времени и сил.

— Мальчик, — не выдержал Фукудзава, — как ты собираешься в этом море документов найти один-единственный, нужный тебе?

— Ух ты, дядя, так вы умеете разговаривать? — без тени почтения к старшим вскинул брови мальчик. — А то все молчите и молчите, я уже решил, что вы в принципе немы как рыба… Да все просто: мне нужна справка, которая печатается на особой бумаге с правительственным гербом. Она толще обычных листов.

«Дядя?.. Мне, вообще-то, только тридцать два», — хотел возразить Фукудзава, но конец фразы его отвлек и заставил нахмуриться.

«Толще обычных? И всё? Разве этого достаточно, чтобы найти в этих бесконечных рядах абсолютно одинаковых на первый взгляд листов один, что слегка отличается от других толщиной? Всё равно для этого потребуется уйма времени и терпения…»

Мысли Фукудзавы оборвались на полуслове, когда он увидел, как мальчик берется за раму. Раму отодвигающегося вбок окна, из которого вытолкнули директора…

За ним виднелось голубое небо.

«А ведь сегодня ужасно ветрено…»

— Да начнется праздник! — весело объявил мальчик.

И распахнул окно.

Все документы одновременно, будто спасая свои жизни, взметнулись и разлетелись в разные стороны.

— А-а-а-а-а-а-а-а!!!

Казалось, в кабинет залетела стая белых птиц и закружила в водовороте из свежего прохладного воздуха… Но секретарю было не до любования красотами.

— Т-т-т-т-ты что наделал?!!

— О, нашел!

Мальчик взял единственный оставшийся на столе документ. Из-за толстой гербовой бумаги ворвавшийся из окна дикий порыв ветра подвинул его совсем чуть-чуть. Унеся все другие.

«Вот зачем он открыл окно», — немного не к месту восхитился про себя Фукудзава.

— Какое еще «нашел»?! А-а-а! Теперь всё сначала начинать!.. — схватился за голову слегка обезумевший секретарь.

Но мальчик, и не подумав извиниться, широко улыбнулся:

— Подумаешь! Все равно все документы на месте.

Телохранителю почудилось, что на секунду воздух в кабинете застыл.

— Что? — повернулся к мальчику секретарь.

А тот как ни в чем не бывало продолжил:

— Так ведь никаких бумаг не украли, да и киллер, если на то пошло, директора не убивал, и вообще, это ведь вы ее убили, господин секретарь.

— Что? — тот распахнул рот и наклонил голову набок. — Что? — повторил он, наклонив голову еще сильнее. — Что? — еще раз выдохнул он, при этом его голова стала практически параллельна полу.

— Зачем трижды повторять? Не могу я понять взрослых, совершенно не понимаю. Ведь очевидно, что вы — преступник, и наемник вам нужен, чтобы свалить на него вину. Но почему-то стоящий там дядя ничего не предпринимает. Отличная работа! Если бы здесь была моя мама, она бы уже скрутила преступника и вышвырнула его вон через окно!

Все произошло так стремительно, что Фукудзава лишь застыл, пытаясь осознать случившееся, даже выражение лица не изменилось.

«Директора убил не наемник? Преступник — секретарь?»

— Не может быть… — начал он, но осекся. Что-то не давало ему покоя, словно заноза засела в груди.

Наемный убийца вооружен пистолетами, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он владеет ими в совершенстве. Но почему-то он выталкивает свою жертву из окна, причем голыми руками, оставляя на одежде отпечатки, а затем, во время побега, позволяет себя схватить?

— А я ведь так и сказал, дядя, — самоуверенно ухмыльнулся мальчик, будто прочел мысли телохранителя.

— Ч-что вы так хмуритесь, Фукудзава-сан? И вообще, хватайте этого наглеца, я вам за него премию выпишу! Устроил тут черт знает что, вся компания теперь под угрозой…

— Мальчик, — взяв себя в руки, телохранитель произнес совершенно спокойно. Его лицо не отражало ни малейшей эмоции. — Я не стану утверждать, будто твоя идея о том, что истинный преступник — не наемник, лишена логики. Однако на одежде жертвы остались его отпечатки. Все десять пальцев. Расположенные так, словно он действительно ее толкнул. Как ты это объяснишь? Я не могу позволить даже такому ребенку, как ты, безосновательно обвинять человека в убийстве. Какие у тебя доводы?

— Ну вот опять! Это что, проверка? У вас в городе вечно все не как у людей! Каждый раз заставляете объяснять то, что и так всем понятно, а потом еще и оцениваете.

— Пожалуйста, — Фукудзава слегка повысил голос.

Он хотел лишь добавить убедительности своему тону, ничего более. Но мальчику и секретарю показалось, что воздух в кабинете натянулся, как струна, и откуда-то подул холод.

Большинство хулиганов, когда Фукудзава обращался к ним таким тоном, немедленно заливались слезами и бросались наутек.

— А… Ладно, хорошо, — мальчик посерьезнел и закрыл окно. — Итак, секретарь подозвал директора к окну, скорее всего, предложил посмотреть на что-то внизу или что-то в этом роде. Затем, воспользовавшись моментом, толкнул ее в спину. И она выпала из окна.

— Что ты…

— Сюда не пускают посторонних, верно? — продолжал мальчик, не обращая внимания на разъяренного секретаря. — То есть никакой наемник, даже самый гениальный, не смог бы незамеченным подобраться к директору. Ведь ее стол стоит прямо напротив входа. Значит, она должна была оказать сопротивление… Но в таком случае на ее одежде остались бы не аккуратные следы от толчка в спину, а куча размазанных следов от борьбы, верно? Однако, как я слышал из коридора перед тем, как войти, на ее одежде обнаружили отпечатки десяти пальцев. То есть директор до самого момента толчка не подозревала о нависшей над ней опасности. Следовательно…

«Вот это парень… Какая поразительная наблюдательность. Ведет себя как совершенно невыносимый юнец, но при этом умудряется подметить и разложить по полочкам всю необходимую информацию. Но все равно, этого…»

— Этого недостаточно, — озвучил свои мысли Фукудзава. — Возможно, директор уже стояла у окна, а убийца подкрался к ней сзади и толкнул.

— Кто будет стоять у открытого окна в такой ветреный день? — поморщился мальчик.

— И все же этого недостаточно, чтобы обвинить кого-то из ее окружения, — не сдался телохранитель. — В мире взрослых принято отвечать за свои слова. Ты обвинил человека, которого видишь впервые в жизни, в убийстве — просто ради шутки тебе это с рук не сойдет.

— Да понял я, понял! — надул щеки мальчик. — Хотя при чем тут отвечать или не отвечать за слова, я же правду говорю? Ну так вот… Почему на одежде директора остались отпечатки наемника, а не настоящего преступника? Да потому что их подделали. Мой папа рассказывал, что подделать отпечатки на самом деле ничего не стоит. А секретарь явно раньше работал в правоохранительных органах, иначе с чего бы он так уверенно говорил, что обвинение задержанному нужно вынести в течение именно сорока восьми часов?

«Кстати говоря, секретарь действительно несколько раз упоминал о своем предыдущем месте службы и о том, что его оттуда переманила директор…»

— А значит, он должен знать, как подделывать отпечатки — сделал слепки пальцев наемника, к примеру, из замазки, залил туда термопласт…

— Ч-что ты несешь! — заорал, брызгая слюной, секретарь. — Предположим, я знаю, как подделать отпечатки, но как ты себе это представляешь, что киллер просто позволил мне сделать слепки своих пальцев и не убил бы меня при этом?! Фукудзава-сан, сделайте уже что-нибудь с этим паршивцем!

Но Фукудзава ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на своего собеседника.

Под его взглядом на лицо мальчика вернулась улыбка.

— С вами, уважаемый, действительно можно иметь дело. Так почему же наемник дал сделать слепки своих пальцев? Потому что его нанял секретарь. Вот почему.

«Секретарь? Не какая-то третья сторона, представляющая конкурирующую фирму? Но тогда что секретарь до сих пор делает здесь?»

— Наемники не слушают никого, кроме своих заказчиков. А заказчик, в свою очередь, может добыть необходимые отпечатки без всяких мазей и впустить киллера в условленное время в здание.

— Постойте. Этот киллер — не какой-то там уличный бандит. Он наверняка запросил огромный гонорар. Обычный служащий его ни за что не смог бы выплатить.

— А кто сказал, что он будет его выплачивать? — нетерпеливо возразил мальчик. — Он, наверное, и позвал его сюда под предлогом обсуждения вознаграждения или чего-то подобного. Но это была не первая их встреча, ведь секретарь должен был заранее подготовить слепки. Наемник, заподозрив неладное, попытался сбежать, но охранники его поймали. Дешево и сердито. Точнее, бесплатно и сердито. Дешевле даже, чем бэнто, продающиеся перед вокзалом… Ну вот, теперь мне есть захотелось. Можно мне сходить за бэнто?

— Я тебя потом угощу обедом, только договори до конца, — терпеливо попросил Фукудзава.

— Ну вот… Ла-а-адно. Почему он нанял профессионального киллера? Наверное, надеялся на его молчание. Он ведь до сих пор ни словом не обмолвился о своем заказчике. Видимо, так и не понял, что его обманули.

Действительно, высокооплачиваемые наемники крепко держат язык за зубами. Именно поэтому им и платят столько. Фукудзаве в прошлом несколько раз приходилось сражаться с киллерами, пришедшими по душу его клиентов, но, будучи настоящими профессионалами своего дела, они не раскрыли имен нанимателей. Один после поимки даже предпочел проглотить спрятанный на теле яд.

«То есть он воспользовался его молчанием?»

— Но он явно заговорит, как только узнает о подставе. Можете прямо сейчас у него спросить.

Фукудзава невольно развернулся. Киллер был прямо за закрытой дверью, наверняка все еще лежал на полу, привязанный к стулу.

— Это все дурацкие домыслы! — закричал секретарь. — Кто поверит убийце, утверждающему, что он невиновен?! Все, что ты сейчас наплел — не более чем притянутые за уши предположения, гипотезы, выдумки, фантазии! У тебя нет никаких доказательств! Если ты так уверен, что я — преступник, докажи!

— Ага, наконец-то! — с насмешливым презрением ухмыльнулся мальчик. — Вы в курсе, что чаще всего те, кто на месте преступления начинает орать о доказательствах, и являются истинными преступниками? Но раз вы хотите доказательств — пожалуйста, это море бумаг. Вы разложили их по всему кабинету, чтобы никто не мог сюда зайти, в том числе криминалисты. Вам необходимо было пройтись тут слепками пальцев. Ведь если на одежде директора остались отпечатки, будет странно, если в самом кабинете их не найдут. Вы все это устроили, чтобы выиграть время.

— И это твое доказательство? — приложив палец к подбородку, задумался Фукудзава.

— Ложь! Как ты смеешь обвинять меня в убийстве, только потому что я раскладывал документы?! Я приводил их в порядок, вот и всё! Ты ничего этим не доказал!

— Угу, — невозмутимо кивнул мальчик. — Вот только я, когда зашел в кабинет, пока вы меня еще не видели, подменил одну вашу бумажку своей распечаткой «Способов определения наличия в организме червей-паразитов», а вы этого даже не заметили. Хотя утверждаете, что держите в голове последовательность всех документов.

— Что!.. — опешил секретарь.

Взгляд у Фукудзавы резко потяжелел.

— Или вы заметили?

— Я…

Телохранитель медленно наступал на секретаря. От него исходили волны гнева.

— В-вы не так поняли! П-подумаешь, детская проказа, подменил один лист, что же мне было, бросаться на него?! Потом исправлю…

— Слышали? — пожал плечами мальчик. — А я ведь на самом деле ни*чего* не подменял.

Секретарь сделал вдох и словно забыл выдохнуть.

И до этого болезненно бледное лицо стало белым, как полотно.

— Как это понимать? — Фукудзава сделал еще шаг вперед.

— Н-нет… Я просто…

— Я не так долго был знаком с директором… но она полностью тебе доверяла. Отзывалась о тебе, как о большом профессионале, говорила, что не устает радоваться, что переманила тебя к себе… Зачем ты это сделал?

— Н-нет, вы… Всё не так, она… — отступил на шаг секретарь. — Для нее я был лишь хорошим секретарем. И всё. Но я… Но для меня…

В этот миг позади Фукудзавы раздался стук.

Он донесся из соседней комнаты.

Телохранитель резко развернулся и бросился на дверь, едва не сорвав ее с петель.

В комнате было пусто.

На полу лежал стул. Ножки, к которым были привязаны ноги киллера, были сильно погнуты.

Но самого киллера нигде не было.

— На пол! — закричал Фукудзава и, одновременно делая шаг вперед и нагибаясь, навалился всем телом на открытую дверь.

Стены створка не коснулась — застигнутый врасплох наемник, оказавшись зажатым, не сдержал стона. Фукудзава тут же дернул дверь назад на себя и попытался его схватить.

Но пальцы телохранителя сжали пустоту — киллера у стены уже не было. Он не присел, наоборот — прыгнул, да так высоко, что едва не коснулся потолка.

Оттолкнувшись обеими ногами от стены, он приземлился позади Фукудзавы и снова прыгнул, увеличивая дистанцию. Ноги его были согнуты, спина изогнута, как у дикого зверя. Мешок всё ещё был на голове, руки связаны за спиной; свободными оставались только ноги.

Не видя ничего и не используя рук, он смог уйти от захвата. Телохранитель невольно стиснул зубы от досады.

— Ты мне не нужен, — донёсся из-под мешка голос киллера. Ткань немного искажала тембр, но голос всё равно был слишком высок для мужчины и слишком низок для женщины. Звонкий, чистый голос.

«Мальчик?»

Фукудзава, не отвечая, рванул к нему с места, резко сокращая дистанцию. Это была особая техника шага с переносом центра тяжести, из-за чего казалось, будто телохранитель на мгновение исчез, а в следующий момент уже преодолел несколько метров до киллера и схватил его за грудки.

Но тот и не думал сопротивляться. Вместо этого он прыгнул назад, почти к самой стене, увлекая за собой Фукудзаву.

У стены стоял столик, на котором лежали ручка, стопка бумаг для заметок и… пистолеты наёмника.

Его прыжок завершился точно у края стола, и киллер, не глядя, схватил один из них.

Он всё это спланировал с самого начала.

Но стрелять с руками, связанными за спиной, было невозможно. Придя к такому выводу, Фукудзава, не отпуская воротника наёмника, решил прижать его к стене. Столик отлетел в сторону, письменные принадлежности взметнулись в воздух.

Телохранитель зафиксировал локоть на груди противника, не давая ему пошевелиться. От руки, державшей пистолет и оказавшейся зажатой между стеной и спиной киллера, послышался неприятный хруст. Но даже в таком положении наёмник не выпустил оружие.

— Брось пистолет, — приказал Фукудзава. — Ты мой профессиональный враг, но пока на тебе лишь незаконное проникновение на частную территорию. Это ещё можно простить.

— Мне не нужно прощение, — прошелестел киллер едва слышно: из-за сдавленной грудной клетки в лёгкие не поступало достаточно воздуха. — В этом мире нет прощения. Есть только расплата. Расплата с предателями.

Сказав это, он оторвал ноги от пола.

Одной рукой Фукудзава не смог его удержать. Наёмник скользил спиной по стене к полу, в середине пути вывернув нижнюю часть туловища вбок.

Прогремели два выстрела.

— Что!..

Фукудзава обернулся. В груди секретаря, стоявшего в соседней комнате, появились два красных кружка. Вокруг них по одежде начали быстро расползаться красные пятна.

Киллер выстрелил в секретаря.

С руками, связанными за спиной.

Секретарь с выражением муки на лице посмотрел на телохранителя и рухнул на пол, будто подкошенный.

Оба выстрела попали точно в цель. Несмотря на слепоту из-за мешка на голове, киллер убил секретаря на месте. Прямо посреди схватки с Фукудзавой, который ничем не смог ему помешать.

«Есть только расплата. Расплата с предателями».

Фукудзава, развернувшись обратно к киллеру, прижал его к полу и ногой выбил пистолет из его руки.

— Ах ты!..

Он рывком, раздирая ткань, сорвал мешок с его головы.

Наёмник был молод.

Короткие рыже-красные волосы. Карие глаза, пугающие своей пустотой — в них не отражалось ни единой эмоции. Юный киллер, ничего не говоря, безразлично смотрел на Фукудзаву.

Телохранитель вспомнил. Рыжий юный убийца. Стреляет с двух рук, лицо — словно маска, хладнокровен и исполнителен. Гениальный стрелок, попадающий в цель из любого положения. Ходили слухи, что он умеет видеть будущее. Для Фукудзавы и любого другого телохранителя подобные ему профессионалы были настоящим кошмаром.

«Если мне не изменяет память, его зовут… Ода…»

Фукудзава отпустил воротник юноши и сжал пальцами его шею, перекрывая сонную артерию. Если этот наёмник — тот самый киллер, оставлять его одного в комнате в сознании — это всё равно что пустить кошку погулять по пульту управления ядерной боеголовкой.

Юноша смотрел на Фукудзаву пустым взглядом.

Было трудно поверить, что это глаза человека, осознающего, что его душат.

Наконец, так и не оказав ни малейшего сопротивления, он потерял сознание.

Скорее всего, кроме убийства секретаря, его больше ничего не интересовало. Лишь убедившись, что киллер, лежащий на полу, действительно отключился, Фукудзава позволил себе выдохнуть.

— Это он — наёмник? — донеслось из соседней комнаты.

Телохранитель обернулся.

— Вызови «скорую». И полицию.

— А одной полиции не хватит? Секретарь уже мёртв. И кстати, я, между прочим, нанимателя лишился, есть какие-нибудь идеи, дядя?

У Фукудзавы закружилась голова.

«Кто он такой, этот мальчик?.. Нет, что вообще произошло за последние несколько минут?»

— Сначала вызови «скорую»! — телохранитель встал на ноги и пошёл.

— Эй, не бросай меня тут! Вы же обещали угостить меня обедом! Я всё помню! То есть я могу пойти, куда мне захочется, и заказать, что и сколько мне захочется, правильно? А пока я буду кушать, вы послушаете, в какую я попал ситуацию, и подумаете, как мне помочь, правильно? Да?

Фукудзаву едва не сбило с толку его стрекотание, но всё же ему удалось сохранить ровный шаг.

— А ты вообще?..

Мальчишка с неравномерно подстриженными прядями одарил его открытой, сияющей улыбкой.

— Мое имя — Рампо Эдогава. Советую запомнить!

Для Фукудзавы развернувшаяся перед ним картина была подобна ночному кошмару.

Мальчик, назвавшийся Рампо Эдогавой, поглощал на его средства дзендзай[✱]Разновидность сируко — каша из вареных сладких бобов с добавлением моти.. И это была уже не первая его порция.

Они располагались в традиционном чайном домике неподалеку от здания, где было совершено убийство. Немногочисленные клиенты бросали косые взгляды в сторону их столика. Фукудзава едва сдерживался, чтобы не воскликнуть во всеуслышание, что «этот ребенок сам к нему присел без приглашения, они совершенно не знакомы».

Рампо уже умял восемь порций этого сладкого десерта и теперь с аппетитом принимался за девятую. Фукудзава не мог спокойно на это взирать. Дело было не в количестве денег в его кошельке. У него имелась достаточная сумма. Проблема крылась в ином.

— Эй, — наконец не выдержал телохранитель. — Почему ты не ешь моти?

Во всех уже опустевших пиалолах Рампо оставались нетронутыми плавающие моти. Мальчик поглощал лишь сладкую бобовую кашу.

— Так ведь они несладкие, — не замедлил с ответом он.

«Несладкие?.. Но ведь ты уплетаешь дзендзай, а основную массу дзендзая составляют именно моти. Если тебе так хочется чего-нибудь сладенького, закажи ёкан, или мандзю, или кинтон! Неужто ты не слышишь рыданий отвергнутых тобой моти?!»

Но Фукудзава проглотил готовые сорваться с губ упреки. Бессмысленно навязывать кому-то свои гастрономические предпочтения. Да, наблюдать за этим было мучительно, но это ведь не преступление. Еще обидится, и, чего доброго, закажет мандзю и начнет выковыривать из него начинку, оставляя тесто — вот это будет уж совсем невыносимо.

А скажи ему, что в его возрасте ты не позволял себе такого пренебрежения к еде, — так еще и стариком обзовет.

После инцидента в кабинете директора им с Рампо пришлось давать показания городской полиции. Процесс оказался затянутым и утомительным, и Рампо, не желая общаться, в какой-то момент собрался уйти, из-за чего Фукудзаве пришлось его удерживать и уговаривать завершить объяснения. Это было необходимо, ведь, сложись обстоятельства не в их пользу, они могли бы стать подозреваемыми, но полицейские остались удовлетворены их показаниями и отпустили обоих. Сыграло свою роль и то, что имя Фукудзавы было достаточно известно в правоохранительных кругах. Хотя их все равно попросили в ближайшие дни наведаться в участок для повторной беседы.

Прибывшие на место преступления полицейские обнаружили во внутреннем кармане пальто секретаря оттиски пальцев наемника, сделанные из термопласта. Другая команда во время обыска квартиры нашла там оборудование для снятия отпечатков и форму для их отливки. Догадка Рампо полностью подтвердилась.

Таким образом, благодаря этому ребенку директор получила возмездие, то есть, в некотором смысле, он оказал услугу Фукудзаве. Можно сказать, что у телохранителя теперь перед ним был должок.

Хотя Фукудзава до сих пор не мог постичь, как все так обернулось.

Пока он сам был погружен в события, Рампо казался ему наглым мальчишкой, несущим чудовищную чушь, и лишь оценивая произошедшее постфактум, к нему пришло осознание, что этот ребенок продемонстрировал поистине чудеса дедукции, сумев с первого взгляда на место преступления и присутствующих людей определить истинного убийцу. Однако поведение Рампо все равно оставалось для Фукудзавы загадкой. Точнее будет сказать, его действия выходили за рамки понимания телохранителя.

«Что же, черт возьми, там произошло?»

— Мальчик, — обратился Фукудзава.

— М-м-м? — с полным ртом сладкой каши посмотрел на него Рампо.

Вновь посоветовать ему «запить чаем» телохранитель не решился, помня реакцию после первого раза: «Кто же сладкое запивает?». Фукудзава искренне не понимал, как можно отказываться от чая, смакуя традиционные сладости, но не в его привычках было спорить о вкусах, поэтому он ограничился кратким: «Как пожелаешь».

В любом случае, сейчас важнее было получить от него объяснения. Но Фукудзава медлил. Что-то подсказывало ему, что вразумительного ответа он вряд ли услышит.

— Когда ты понял, что истинный убийца — это секретарь? — вместо этого решил спросить он.

— С самого начала, — ответил Рампо, без особого успеха пытаясь палочками подцепить ускользающий в пиале боб. — На нем же было пальто. Кто станет раскладывать бумаги в пальто? Рукава же будут мешаться.

Фукудзава кивнул. Пальто было нужно секретарю, чтобы в его внутреннем кармане прятать оттиски пальцев наемника.

— И часто с тобой случаются подобные истории?

— Да постоянно, — проглотив боб, ответил Рампо. — На работе, на улице… Обычно я пытаюсь помочь, потому что неприятно это все-таки, но чаще всего меня прогоняют, говорят, что я мешаю, или начинают смотреть, как на сумасшедшего, так что в итоге я сам уже становлюсь не рад, что вмешался… Эх, и почему мир взрослых такой противный? — поморщился он и покачал головой.

— Не любишь мир взрослых?

— Ненавижу! Я ничего в нем не понимаю!

Фукудзава был удивлен его откровенно враждебной реакцией. Было странно слышать от этого ребенка, будто он что-то не постигает.

«Ты ошибаешься, в этом мире полно хорошего», — телохранитель хотел возразить, но сдержался. Он понимал, что сейчас не время для банальностей.

«Ты осознаешь, против кого выступаешь, Фукудзава?!»

«Тебе, Фукудзава, клятва защищать страну ничего не значит?! Ты решил сжечь все мосты?!»

Фукудзава по-прежнему ощущал на поясе тяжесть меча, которого давно уже там не было. С того дня он оставил оружие. Утверждать, что то решение было единственно верным, язык бы не повернулся. И всё же…

Телохранитель отвлёкся от размышлений, почувствовав на себе пристальный взгляд. Прозрачные, узкие глаза Рампо, казалось, проникали сквозь него, заглядывая в самые потаённые уголки разума и памяти.

Фукудзава отвёл взгляд и произнёс первое, что пришло на ум:

— Ты ведь говорил, что пришёл на собеседование… А как же школа?

— Да разве это непонятно, честное слово! — с досадой ответил мальчик. — Полгода назад меня исключили из полицейской академии и общежития при ней.

— Исключили?

— Не люблю правила. Нельзя покидать общежитие после определённого часа, нельзя приносить еду в свою комнату… Форма — строго по уставу, жизнь — тоже по уставу. К тому же, уроки — это смертная скука. Ещё и с кучей людей приходится общаться. Я поспорил с комендантом общежития, ну и рассказал всем о его прошлых интрижках, вот меня и выгнали.

«Ещё бы».

— После этого я где только не жил. Устроился на военную базу, они предоставляли койку, но после моей критики деспотизма руководства меня выставили; во время подработки на стройке надоело выполнять глупые указания старших, так что оттуда я сам сбежал; а с почты меня уволили, когда застали за тем, что я выбрасывал никому не нужные письма, не вскрывая конверты. Какая, в сущности, радость получить письмо, которое тебе без надобности, верно? — убеждённо закончил Рампо.

Фукудзава мысленно застонал. Военная база, стройка и почта. Действительно, сложно было представить, чтобы этот мальчик там задержался.

«Вечно у вас, в городе, всё не как у людей!»

Зачем он вообще приехал в этот город?

— Где твои родители?

— Умерли, — в глазах Рампо на мгновение промелькнула тень грусти. — Несчастный случай. Других родственников у меня нет, поэтому я отправился в Иокогаму. Папа говорил, если что случится, обратиться за помощью к его знакомому, директору полицейской академии. Папа у меня был не последним человеком в полиции. Хотя в итоге меня всё равно быстро из академии выгнали.

— Как звали твоего отца?

Рампо ответил.

Услышав имя, Фукудзава испытал лёгкий шок. Не только он, наверное, все, кто хоть как-то был связан с полицией, помнили этого легендарного следователя.

Дело о новоиспечённом офицере. Дело о загадочном лунном воре. Дело о коровьих головах. Именно ему удалось раскрыть эти и многие другие крайне запутанные преступления, прогремевшие на всю страну. Благодаря своей феноменальной наблюдательности и дедукции, он даже получил прозвище «Провидец» и пользовался всеобщим уважением и почётом.

«Кажется, после отставки он уехал куда-то в деревню… Значит, его не стало».

— Ну, не то чтобы он был такой знаменитостью, чтобы о нём все знали. Да и маму он в разгадывании загадок ни разу не победил, в семье она у нас главной была.

Имя жены легендарного следователя Фукудзаве ничего не сказало. Как выяснилось, она никогда не работала в полиции, частным сыщиком или профайлером, самая обычная домохозяйка. Что, однако, не мешало ей превосходить «Провидца» в разгадывании загадок. Какой же она должна быть уникумом?

— Вот так я и оказался здесь, — отодвинул в сторону плошку с оставшимися в ней моти Рампо. — Хотя вас, взрослых, категорически не понимаю. Но возвращаться мне некуда. А сегодня и с собеседованием не повезло. Не знаю теперь, куда податься.

«Опять», — нахмурился про себя Фукудзава. Каждый раз, когда этот мальчик говорил, что не понимает взрослых, телохранитель ловил себя на смутном ощущении какой-то неправильности.

Единственный ребёнок гениальных родителей, воспитанный вдали от общества.

Этот мальчик — необычный человек. Фукудзава не мог точно сформулировать, но его мозг определённо работал не так, как у большинства людей. Наверное, с натяжкой это можно было бы назвать гением дедукции… Но всё равно получалось, что если обычные люди могли понять Рампо, принимая во внимание его талант, то в его глазах поведение окружающих представлялось одной сплошной неразрешимой загадкой.

В чём же заключалась эта разница в восприятии?

Фукудзава перебрал в уме прошлые высказывания мальчика:

«А то непонятно…»

«Всякий раз заставляете объяснять то, что и так всем ясно, а потом даёте оценку…»

А что, если Рампо не осознаёт, что он особенный?

В таком случае его туманные фразы и странное поведение становятся более-менее объяснимыми. Ведь Рампо, только войдя в кабинет директора, понял, что настоящий убийца — это секретарь. Однако обвинять его не стал, потому что был уверен, что взрослым и так это прекрасно известно. Поэтому вместо того, чтобы обсуждать убийство, он болтал о себе, и именно поэтому объяснение из него пришлось вытягивать почти что силой.

Возможно, всё дело было в том, что до недавнего времени он обитал в замкнутом мире, где кроме него и его родителей не было никого.

Но даже если эта мысль верна, как донести её до Рампо?

«Ты – особенный. Ты видишь то, что другие не видят». Но почему именно он? В чём именно заключается его талант? Как это можно объяснить?

— Ты чего? — заглянул в лицо Фукудзаве Рампо.

Тот молча качнул головой.

Зачем вообще что-то объяснять?

Они чужие друг другу люди.

Их знакомство было мимолётным. Они встретились случайно на месте происшествия и вскоре расстанутся навсегда. Он не имел никакого права ни лезть в душу этого мальчика, ни пытаться его в чём-то убедить.

На сердце Фукудзавы лежал невидимый ни для кого камень. Твердый, холодный и неподвластный внешнему воздействию, он давил на грудь.

Этим камнем было его прошлое.

Когда-то он искренне верил, что люди должны находить общий язык, прикладывать усилия для взаимопонимания, смотреть на мир одинаково… В итоге его вера обернулась ужасной трагедией и кровью.

Хватит с него близких отношений.

— Ну, спасибо тебе за сегодняшний день, — Фукудзава поднялся из-за стола. — Я сообщу полиции, что это ты вычислил преступника. Попрошу официально объявить тебе благодарность. Если всё сложится удачно, возможно, они возьмут тебя в помощники… Мне жаль, что ты лишился родителей, но я уверен, что впереди тебя ждёт великое будущее. Прощай.

Он потянулся за счётом, но Рампо перехватил его руку.

— Что? — телохранитель посмотрел на мальчика.

Тот ответил недрогнувшим взглядом.

— И это всё?

— В смысле?

— Это всё? — Рампо повторил свой вопрос. — Разве вы не должны… Ну, я не знаю… Перед вами несчастный подросток четырнадцати лет, сирота, без работы и жилья… Разве это не повод… как бы это выразиться… проявить больше сочувствия?

Фукудзава взглянул на него. Затем обвёл взглядом столик. Скользнул взглядом по девяти плошкам.

— Отчего же, повод есть, — произнёс телохранитель. — Повод посочувствовать твоему желудку после стольких съеденных порций каши из сладких бобов.

— Ой, да это ещё ерунда, — самоуверенно отмахнулся Рампо и тряхнул головой. — Я не об этом! Нельзя бросать человека в беде! Люди ведь должны помогать друг другу! Выручать друг друга! Как же взаимовыручка?.. Хм? Погодите… Взаимовы… Взаимо…

— Взаимовыручка, — подсказал Фукудзава. — Признаю, девять порций десерта нельзя назвать достойной помощью ребёнку, испытывающему нужду. Вот, держи.

Он извлёк из рукава белую визитку.

— Что это? — спросил Рампо, переводя взгляд между бумажным прямоугольником на столе и лицом Фукудзавы.

— Теперь ты знаешь, как со мной связаться. В прошлом мне не раз приходилось охранять чужие жизни, и так я стал телохранителем. Если окажешься в опасности — обращайся. Первый раз — бесплатно.

«Всё-таки мне не хватает твёрдости, — вздохнул про себя Фукудзава. — Сколько ни твержу себе держаться подальше от людей, а всё равно продолжаю с ними работать. Сколько ни желаю одиночества, а всё равно не могу пройти мимо ребёнка, попавшего в беду. Пусть у меня и есть перед этим конкретным мальчиком некоторый должок…»

Рампо послушно взял визитку, поднёс её к глазам и внимательно изучил. После чего задумчиво хмыкнул и направился вглубь кафе, к телефону-автомату. Бросив монету в отверстие, он закрутил диск, набирая номер.

Из кармана Фукудзавы полилась мелодия.

Рабочий мобильник. Необходимый на случай экстренных вызовов. Фукудзава, подавив дурное предчувствие, поднёс телефон к уху.

— Дядя телохранитель, спасите, пожалуйста. Работы нет, ночевать негде, мне грозит гибель, — услышал он ровный, без малейшего намёка на эмоции голос Рампо. Звук шёл сразу с двух сторон: из динамика и из глубины кафе.

Не дождавшись ответа, Рампо повторил, на этот раз почему-то с вопросительной интонацией:

— Мне гибель грозит?

— Я найду тебе ночлег, — после небольшой паузы наконец отозвался Фукудзава.

— Без работы я умру, — не дал ему закончить Рампо.

Он стоял, прижимая к уху трубку, отвернувшись спиной к телохранителю, и даже ни разу не обернулся.

Как же Фукудзаве не хотелось этого делать…

Он практически чувствовал, как погружается в зыбучие пески без всякой надежды на спасение.

Чем мальчик может помочь в работе телохранителя? Ему не нужен секретарь или помощник. Да и какой, в принципе, может быть толк от столь капризного и неуправляемого работника?

Из динамика больше не доносилось ни звука. Рампо явно ожидал ответа. Будь на месте Фукудзавы кто-то другой, возможно, он бы сумел что-то придумать. Но Фукудзаве не нужны были ни начальники, ни подчинённые. Он не доверял ни организациям, ни кому бы то ни было вообще. К тому же, одно лишь общество этого мальчика уже страшно утомляло. Лучше всего было немедленно уйти из кафе и забыть всё случившееся.

— Ладно… идём со мной к моему следующему заказчику, — произнёс Фукудзава в микрофон. — Я тебя взять к себе не могу, но там вроде тоже искали работников. Попытаюсь тебя устроить. Доволен?

— Правда?!

Рампо резво оглянулся. Его глаза сияли. Не выпуская телефонную трубку из руки, он ослепительно улыбнулся.

Фукудзава тихо вздохнул.

Должен он ему или нет, гений этот мальчик или нет, они всё равно останутся друг другу совершенно чужими людьми.

Он действовал не из чувства долга или интереса к его необычному мозгу.

Фукудзава просто не мог оставить его одного.

А Рампо сейчас пребывал на самом дне одиночества. Лишившись родителей, он оказался брошен на произвол судьбы в неизвестный и непонятный ему мир, не имея рядом никого, на кого можно было бы положиться, и без малейшего представления, куда ему идти. Заблудший человек, живущий ради того, чтобы не умереть.

Фукудзава осознанно избрал одиночество.

Но этот мальчик был лишен права выбора.

И потом…

Глядя на него, такого радостного, у него бы духа не хватило забрать свои слова назад.

— Так идем скорее! Для начала зайдем за вещами… нет, перед этим надо умыться… Хотя нет, прямо сейчас я б съел чего-нибудь солененького! А то во рту такая сладость, бр-р-р!.. Ой, подержите это, ладно? Тут рядом пончики продавали, я сбегаю, куплю… Хотя нет, давайте вы купите! Э-эх, и во рту пересохло, дядь, закажите чаю! — улыбаясь от уха до уха, протараторил Рампо.

Фукудзава подумал:

«А может, все-таки сбросить его в море?»

Отказал купить Рампо сладости — три раза.

Сдался и купил-таки ему сладости — два раза.

Объяснил, почему самолеты летают, — три раза.

Оборвал жалобы, что «ноги устали, хочу передохнуть», — четыре раза.

Нес на спине — четыре раза.

Фукудзава и Рампо наконец-то добрались до места следующей работы телохранителя.

Всю дорогу Рампо без остановки болтал, задавал вопросы и жаловался. Надоело идти — я не приспособлен для физического труда — только время зря тратить на перемещения — зачем, как вы думаете, изобрели средства связи — мы еще не пришли — хочу сладкого — видите вывеску, туда лучше не ходить, директор сменился и качество товаров упало — города бесполезны — но деревни еще более бесполезны — хочу покататься на круизном пароходе — можно покормить голубей — мы правда еще не пришли — перекусить бы чего-нибудь — а вы точно не пошли в обход…

Выражение лица Фукудзавы оставалось неизменным.

Как практик древних боевых искусств, которые вместе с телом тренируют выносливость духа, он не мог позволить, чтобы детский лепет потревожил его внутреннее равновесие. Его ежедневные труды по постижению мастерства не прошли зря — Фукудзава с недрогнувшим лицом продолжал ровным тоном отвечать на все выпады Рампо.

Да, продолжал отвечать. Мысленно избивая его до полусмерти. Исключительно в своем воображении. Связывая и оставляя посреди улицы. Исключительно в своем воображении. Незаметно подводя его к открытому канализационному люку, чтобы он — фью-ю-ю! — полетел вниз и — плюх! — нырнул в сточные воды, после чего возвращая крышку на место. Исключительно в своем воображении. Он придумал еще около пятидесяти различных способов, как избавиться от Рампо и со спокойной душой вернуться домой, но все они осуществились исключительно в его воображении.

Чем дольше Фукудзава об этом размышлял, тем невозмутимее становилось выражение его лица. В итоге он сумел выдержать общество совершенно несносного мальчишки и ни разу на него не заорал.

Даже Рампо оказался под впечатлением. Какое-то время он изумленно рассматривал лицо сохранявшего абсолютное спокойствие Фукудзавы, после чего сказал:

— А вы терпеливый, дядь.

Вот тут Фукудзава едва не сорвался. Окажись его внутреннее равновесие хоть чуточку слабее, и Рампо бы точно улетел в канализационный люк.

Ежедневные занятия боевыми искусствами в течение многих лет все-таки принесли свои плоды.

А примерно через два часа пешей прогулки, как раз на середине планирования пятьдесят первого способа — о котором по этическим причинам автор предпочтет умолчать, — они наконец-то добрались до места назначения.

— Театр?

— Верно.

Под темно-синим вечерним небом они остановились перед довольно скромным на вид зданием.

На доске объявлений у входа висели афиши. До начала спектакля оставалось еще много времени, но зрители уже понемногу собирались. На каменном фасаде здания была высечена надпись «Мировой театр».

Рампо демонстративно поморщился:

— Скучища.

— Здешний управляющий жаловался на недостаток работников. Успешно выполним задание — и, кто знает, возможно, проблема с твоим трудоустройством будет решена.

— Что за задание?

— Разобраться с угрозой убийства, — коротко ответил Фукудзава, направившись ко входу.

Рампо поспешил следом.

Они зашли через заднюю служебную дверь и уже собирались спуститься по лестнице в подвальные помещения, когда их остановил управляющий театра.

— Ну и? — добродушно спросила женщина в деловом костюме, на вид — ровесница Фукудзавы. — Как вы объясните свое опоздание?

Она стояла, выпрямив спину и скрестив на груди руки, и с вызовом смотрела на телохранителя. Время от времени она нервным жестом — привычка, должно быть, — поправляла треугольные очки в тонкой черной оправе.

— Прошу прощения, Эгава-доно, — склонил перед ней голову Фукудзава. Он задержался из-за Рампо, но к работе это не имело никакого отношения.

— Что ж, — заказчица развернулась и, громко стуча каблуками, направилась дальше по коридору. Фукудзава молча последовал за ней. — До звонка еще есть время, проверьте, пожалуйста, сцену.

— Вам удалось выяснить, кому именно поступили угрозы? — спросил телохранитель.

Эгава резко замерла и обернулась к нему.

— Это не ваше дело. Это сфера ответственности полиции. Ваша задача, как телохранителя, — задержать и нейтрализовать преступника, если предотвратить убийство не получится. Иными словами, вы здесь как дополнительная сила. За сбор информации и расследование отвечают полицейские. Ах, как же меня это выводит из себя… Нам прислали угрозу, а сколько людей выделил департамент? Всего четверых! Четыре человека! Ах, как же это меня раздражает… Они отмахнулись, полагая, что никакого убийства не произойдет. А что, если кто-то действительно погибнет? Уж я им тогда покажу!

Фукудзава внешне никак не выказал своего удивления, но про себя недоумевал. Человек, который рекомендовал его для этого задания, утверждал, что управляющая — женщина предельно сдержанная. Однако сейчас она совсем не производила такого впечатления.

Впрочем, это были мелочи, не имеющие прямого отношения к делу. Он не привык комментировать чужие методы работы, да и не собирался. Как заявила управляющая, он здесь для выполнения поставленной задачи, и точка.

— Могу ли я ознакомиться с текстом угрозы? Это поможет мне понять, как лучше организовать защиту.

— Пожалуйста, — Эгава протянула ему лист бумаги с несколькими строками, напечатанными на принтере. — Письмо пришло в офис пару дней назад. «Ангел обречет лицедея на истинную смерть. V.» Ниже указана дата, время и название постановки. По-моему, это полнейшая ерунда. Какие-то ангелы, «V»… Наверняка проделки конкурентов.

— Хм, не знаю, — внезапно отозвался до этого молчавший Рампо. Эгава от неожиданности вздрогнула. — Вполне похоже на правду. Под «лицедеем», я полагаю, имеется в виду кто-то из актёрского состава? Хм… Становится интригующе, да, тётушка?

— «Тётушка»?!.. — Эгава сердито сдвинула брови. — Фукудзава-сан, кто этот мальчишка? Вы осознаёте, что мы находимся в таком положении, когда недопустимо пускать посторонних в рабочие помещения?

— Прошу прощения. Он… пришёл претендовать на вакансию у вас. Я вспомнил, что человек, рекомендовавший мои услуги, упоминал о нехватке персонала в театре. И подумал, что после завершения дела вы, возможно, проведёте с ним собеседование…

— Хм, действительно, у нас круглый год ощущается нехватка рабочих рук… — с сомнением протянула Эгава, оценивающе осматривая Рампо. — Хорошо. Пусть он пришлёт резюме в установленном порядке, чтобы я могла рассмотреть его кандидатуру наравне с другими соискателями.

— А что, есть и другие претенденты? — Рампо принял недовольное выражение лица. — Ну уж нет, тогда меня точно не примут! Решайте сейчас же!

— Что?

Фукудзава едва слышно вздохнул, стараясь, чтобы никто не заметил.

«Я так и знал… что всё закончится именно так».

— Ты думал, взрослые захотят взять на работу такого наглого мальчишку? В мире взрослых, между прочим, существуют определённые правила поведения, и они превыше всего. Запомни это.

— Мне это уже говорили. Много раз, — Рампо не смог сдержать раздражения. — И ваш мир взрослых мне абсолютно непонятен. Нельзя ли сразу говорить всё как есть, зачем обязательно что-то скрывать? Вот вы, к примеру, свою работу не любите. Вы тратите деньги на туфли на каблуках и наряды, чтобы продемонстрировать своё превосходство над подчинёнными, но маникюр делаете время от времени, и колец на пальцах не носите. На подушечках ваших ладоней всё ещё видны следы от мозолей — ваши руки жаждут вернуться к прежнему занятию. Далее… вы не доверяете ни полиции, ни телохранителям, ни кому-либо из театрального персонала. В противном случае вы бы с самого начала представили этого джентльмена полицейским. А поскольку вы этого не сделали, то, по вашей логике, телохранитель будет наблюдать и за полицейскими, а они, в свою очередь, — за ним. Нет, идея неплохая, учитывая, что на кону человеческая жизнь, но почему нельзя было сказать об этом сразу?

— Что!.. — вырвалось у Эгавы. Одновременно с этим она невольно спрятала руки за спину. — Какую чушь ты несёшь! Как тебе не стыдно!

По её бурной реакции Фукудзава понял, что Рампо попал точно в цель.

— Мне продолжать? Скромная подвеска на вашей шее — не подарок. Вы приобрели её самостоятельно совсем недавно. А если добавить к этому почти затянувшиеся дырки в ушах, получается, что ваши последние отношения с противоположным полом завершились несколько лет назад…

— Достаточно, — Фукудзава прервал его низким голосом и обратился к управляющей. — Мне совершенно безразлично, какие цели вы преследуете. Для меня важна лишь одна вещь: предотвращение человеческих жертв. Я хотел бы побеседовать с вашими сотрудниками, вы не возражаете?

— Делайте всё, что вам заблагорассудится! — Эгава ответила слишком громко. — И мне нравится моя работа! Ах, за что мне это наказание — то один, то другой!..

И она торопливо удалилась, её каблуки громко стучали по полу.

— Мир взрослых такой странный. Почему она так разозлилась? — пробормотал Рампо, провожая её взглядом.

Фукудзава сделал глубокий вдох, выдержал паузу и медленно выдохнул.

На его лице читалась глубокая усталость.

Усталость от ясного осознания, почему Рампо до сих пор нигде не задержался надолго.

Необходимо было выяснить порядок выхода актёров на сцену.

Поскольку в угрожающем письме упоминался «лицедей», возникла необходимость выяснить, кто, где и когда будет находиться, а также, будут ли они в одиночестве или в компании. Полицейские усилили патрулирование, контролируя входы и выходы; однако ресурсов не хватило, чтобы обеспечить охраной каждого актера и актрису. В такой ситуации, если бы злоумышленник всё же сумел проникнуть в театр, ничто не помешало бы ему осуществить задуманное.

В связи с этим Фукудзава отправился осматривать гримерные. Ему предоставили список ролей и расписание выходов на сцену, но он решил лично узнать о передвижениях всех артистов, чтобы определить, когда они могут стать мишенью. Одновременно он намеревался предупредить их, чтобы они ни в коем случае не оставались одни, и, по возможности, расспросить, есть ли у кого-нибудь предположения о личности отправителя письма.

Первым, с кем побеседовал Фукудзава, оказался исполнитель главной роли в предстоящем спектакле.

Молодой человек с привлекательной внешностью находился в своей гримерке один, откинувшись на спинку стула с зажатым в руке сценарием. Появление телохранителя заставило его отвлечься от чтения и нахмуриться.

— Что такое? Вы в курсе, что до начала представления осталось совсем немного времени? Я здесь сценарий изучаю, если что! — раздраженно воскликнул он, не глядя отбрасывая тонкую книгу в сторону. — Мне скоро выходить на сцену! Вы хоть представляете, что чувствует актер перед выходом на подмостки?

Фукудзава не ответил.

— Мы погружаемся! В другой мир, проживаем другую жизнь! Почти год репетиций ради этих нескольких минут! Да я сейчас любого убью, кто мне помешает!

Он залпом осушил стоявший на столе стакан с водой.

— В горле пересохло. Нальете еще?

Актер подбородком указал на кулер и протянул Фукудзаве пустой стакан.

Тот молча налил ему воды. Осушив стакан до дна, молодой человек коротко добавил:

— Мне нужно сосредоточиться.

Присмотревшись, Фукудзава заметил его нездоровую бледность и темные круги под глазами, которые нервно моргали.

— Я уважаю вашу работу, — произнес телохранитель. — Но вам, возможно, грозит смертельная опасность. Есть ли в спектакле моменты, когда вы остаетесь совершенно один?

Исполняющий главную роль молодой актер — Мураками — сделал глубокий вдох, не отвечая сразу, но затем протяжно выдохнул, очевидно, поддавшись.

— Несколько раз за кулисами, перед выходом на сцену. В остальное время рядом с гримеркой почти всегда кто-нибудь есть: по коридорам постоянно снуют люди с реквизитом. Ну и, пожалуй, перед финальным поклоном. Но вообще нас всех предупредили, поэтому мы стараемся не оставаться в одиночестве… Хотя, постойте, во время самого спектакля я действительно примерно на полчаса оказываюсь совершенно один.

— Где именно?

— Над сценой, — уголки губ Мураками слегка изогнулись в улыбке. — Такая уж у меня главная роль.

Фукудзава застонал. Он никак не мог обеспечить охрану актера над сценой, но и приказать ему изменить порядок выхода из-за угрозы нападения не имел права. С другой стороны, любой человек, находящийся под потолком, привлек бы к себе пристальное внимание. Даже если бы ему удалось совершить убийство, шансы на успешное бегство после этого были бы минимальны. Следовательно, стоило в первую очередь позаботиться о безопасности актеров, когда они оставались одни.

— Хм-м, главная роль, говорите, — вдруг подал голос стоявший неподалеку Рампо.

— А?.. Ты еще кто такой, мальчишка? — недовольно спросил Мураками. — Только не говори, что ты помощник телохранителя.

— А о чем спектакль? — Рампо, проигнорировав вопрос актера, задал свой.

— О чем? Телохранителю ведь должны были выдать сценарий, так что прочти сам.

— Ваш сценарий — смертная скука. Меня уже на первой странице одолела зевота. Расскажите сами.

«Смертная скука…»

Фукудзава, убедившись, что никто не видит, закрыл лицо руками. Не стоило брать с собой Рампо. Он привел его сюда, в служебные помещения, лишь потому, что решил: оставшись в фойе без присмотра, тот точно что-нибудь выкинет. Однако этот мальчишка умудрялся доводить людей до нервного срыва, где бы он ни находился.

«Сейчас этот актер начнет кричать, и на этом разговор закончится…» — подумал Фукудзава.

— Смертная скука, говоришь? Ну, раз ты так считаешь, значит, так оно и есть, — спокойно ответил Мураками. — Только зритель может определить, интересен спектакль или нет. Я, конечно, могу схватить тебя за горло и под угрозой удушения заставить прочитать сценарий до конца, потому что сам считаю его интересным, но я актер, а не вымогатель. Как ты думаешь, что бы сделало эту постановку более захватывающей?

— В каком смысле?.. Ну-у… — Рампо задумчиво склонил голову. — Если бы в середине спектакля кого-нибудь из актеров действительно убили.

По спине Фукудзавы пробежал холодок.

— Ха-ха! Сразу видно мальчишку! — Мураками широко улыбнулся. — Но если зрители действительно так думают, то как актер, я, пожалуй, согласился бы на подобную смерть.

— Эй, — вмешался Фукудзава. Разговор принимал нежелательный оборот.

— Безусловно, я не собираюсь умирать, — проговорил Мураками, поворачиваясь к нему. — Но любой, кто посвятил себя целиком индустрии развлечений, хоть раз задумывался, способен ли он лишить другого человека жизни ради совершенствования своего актерского мастерства. Я бы смог. Без малейших колебаний. И никого я еще не убил лишь по той причине, что мне еще не встретилась такая личность, чья смерть от моих рук принесла бы пользу моей игре на сцене. Но это пока, вы понимаете? Так что, если автор той угрозы планирует поразить публику убийством, я искренне отдаю ему должное.

Мураками не смотрел ни на Фукудзаву, ни на Рампо. Его взгляд и все мысли были направлены исключительно на будущих зрителей, которых он намеревался ошеломить своей игрой.

Фукудзава нахмурился. Он имел примерное представление о способностях актеров, но этот молодой человек превзошел все его ожидания. Для него убийство было обыденным событием, как и многое другое, а жизнь — как своя, так и чужая — всего лишь разменной монетой. Казалось, у всех в этом театре — от управляющего до актеров — чувство опасности было атрофировано.

Будь его воля, Фукудзава вообще отменил бы спектакль. Человеческая жизнь гораздо важнее каких-либо изменений в расписании.

Но занавес должен подняться в назначенное время. Наверняка так думает не только Мураками, но и многие здесь.

— Скоро начнут пускать зрителей, — молодой человек поднялся со стула. — Мне пора. Что я могу сказать: я профессионал своего дела, вы — профессионал своего. Ваша работа — обеспечивать безопасность своих клиентов. Надеюсь, вы справитесь.

Фукудзаве ничего не оставалось, кроме как пообещать приложить все свои усилия.

Затем они поговорили с другими актерами.

В постановке участвовали в общей сложности двенадцать человек: семь женщин и пятеро мужчин, включая Мураками.

Театр был внушительных размеров и имел солидный вид, и Фукудзава был уверен, что у всех актеров здесь есть индивидуальные гримерные, но, как оказалось, Мураками был исключением. Остальных он обнаружил в общей просторной гримерной: кто-то поправлял костюмы, кто-то репетировал реплики, кто-то проверял реквизит.

От них он узнал, что Мураками суммарно проведет на сцене почти половину всего времени спектакля.

Как заметила одна из актрис, нанося последние штрихи к макияжу:

— Он у нас местная знаменитость. Можно сказать, это его сольная постановка. Реплик у него в разы больше, чем у кого-либо еще, даже боевая сцена с его участием есть. Не зря они так часто встречались наедине со сценаристкой Курахаси-сан. Вот и возомнил себя звездой. Я слышала, он даже на кого-то из реквизиторов наорать не постеснялся.

Другая актриса, уже в возрасте, сверяясь с графиком выхода на сцену, добавила:

— Никто здесь не верит, что кого-то действительно убьют. Мы все-таки, как-никак, с людьми работаем, постоянно сталкиваемся с агрессией и завистью. И с безумными фанатами других трупп тоже. Если реагировать на каждую угрозу — никаких сил не хватит. Ну да у меня роль эпизодическая, убивать меня нет никакого смысла. В этом смысле, если кому и стоит побеспокоиться, то Мураками-куну. У него много поклонниц, — закончила она с улыбкой.

Третья актриса в белоснежном пышном парике, на вопрос Фукудзавы, нахмурилась и на мгновение отвлеклась от нанесения грима на лицо:

— Письмо с угрозой? Знаете, лично я уверена, что тут все дело, сами знаете, в чем.

— Простите?

— В этом самом, — она помахала оттопыренным мизинцем. — В артистических кругах все на виду, понимаете? Кто с кем сходится, кто с кем расходится, кто падок на новеньких, кто был вынужден уйти из труппы после бурного расставания и так далее. Думаю, у каждого из нас найдется хотя бы один человек, которого бы ему или ей хотелось убить.

— А кого хочется убить вам? — спросил Фукудзава.

Но актриса лишь многозначительно хихикнула и ничего не ответила.

Как же ему хотелось верить, что письмо с угрозой — не более чем желание чьего-то разбитого сердца слегка напугать обидчика.

Но в памяти невольно всплывало заказное убийство, совершенное сегодня утром.

Если и в этот раз преступник окажется профессиональным киллером, Фукудзава сомневался, что сможет гарантировать безопасность всех зрителей, актеров, Рампо и себя одновременно.

Покончив с расспросами, он вышел из гримерной и пошел по коридору, погруженный в размышления.

В схватке один на один он бы справился и с обладателем сверхъестественной способности. Но никакой, даже самый высокопрофессиональный телохранитель, не способен защитить целую толпу.

Будь Фукудзава убийцей, четверо полицейских не стали бы для него проблемой. Он бы легко проник в театр и, воспользовавшись переполохом, устранил бы намеченную жертву среди актеров. Но он был телохранителем, а чтобы обеспечить стопроцентную безопасность всех, кто находился в здании театра, потребовалось бы десять Фукудзав.

Такая ситуация была для него привычным делом. Несмотря на то, что он являлся мастером боевых искусств, если противник находил брешь в обороне, жизни невинных людей оказывались под ударом — ведь телохранитель не мог быть везде одновременно. В то время как преступник имел возможность выбирать время и место для атаки, ему достаточно было одного человека, если тот умел проявить свое мастерство в нужный момент.

В вопросе грубой силы обороняющаяся сторона всегда уступала нападающей.

Чтобы отразить атаку, требовалась сила, не просто равная, а превосходящая силу нападения. Кроме того, чтобы уравнять шансы, требовалось нечто еще.

— Дядюшка, о чем задумались? Я проголодался, если что, — раздался рядом легкомысленный мальчишеский голос.

Эти слова вернули Фукудзаву из его раздумий.

Кто же смог вычислить истинного убийцу директора?

Кто в первые же минуты знакомства чуть было не раскрыл все секреты Эгавы?

— Рампо… Ты не заметил ничего странного в том письме с угрозой?

Фукудзава уже почти не сомневался, что этот мальчик обладал исключительным талантом. Пусть он еще не до конца понимал его природу, но вполне возможно, что с его помощью ему удастся изменить расстановку сил в свою пользу.

В ответ Рампо лишь молча взглянул на него.

«Он видит то, что скрыто от других… Но что это?..»

— Ничего я не заметил. Просто подумал, что оно какое-то непонятное, вот и всё, — ответил Рампо с ноткой скуки в голосе, склонив голову набок.

Фукудзава остановился. Они уже добрались до фойе, где перед входом в зал выстроилась внушительная очередь из зрителей.

— Понятно, — вздохнул телохранитель.

«Непонятное, значит…»

Чего он, собственно, ожидал? Что Рампо как-то проявит свой дар, пока они осматривали гримерки и слушали мнения актеров о происходящем, хотя присутствие мальчика там было явно излишним? Зачем он вообще взял его с собой на предполагаемое место будущего убийства?

Мастер классического боевого искусства Тацуми-рю надеется на помощь мальчика… Не повод ли это сгореть от стыда?

— Да уж… Ну, ладно. В любом случае, меня здесь на работу не взяли, да и сам я не хочу работать в таком месте, где так следят за пунктуальностью, — Рампо раздраженно топнул ногой по полу.

Однако, поскольку они стояли почти у самого входа, где лежал темно-красный ковер с длинным ворсом, звук получился приглушенным.

— И вообще, — добавил он, — из-за убийства это место скоро закроют.

Несколько проходящих мимо зрителей удивленно обернулись на него.

У Фукудзавы похолодела спина. Даже из уст ребенка подобные замечания были непозволительны. Будучи взрослым, он обязан был его отругать.

Но телохранитель остался неподвижен.

И мурашки у него поползли не из-за невоспитанности мальчика.

Ему вспомнилось, как Рампо точно таким же тоном сказал утром: «…И вообще, это ведь вы ее убили, господин секретарь».

Фукудзава посмотрел на мальчика. Тот спокойно встретил его взгляд и удивленно расширил глаза.

— А разве нет?

— Я этого не допущу, — наконец произнес телохранитель. — Меня позвали сюда, чтобы предотвратить убийство. Полицейские и никто из труппы не верят, что угроза реальна. Кем бы ни был целью преступника…

— Да не угроза это! — перебил его, недовольно поморщившись, Рампо. — Не угроза, а предупреждение! Там же не было написано условий вроде: «сделайте то или не сделайте это, иначе я вас убью», правильно? Угроза предполагает выбор. А там было написано четко и ясно, что «лицедея убьют». Поэтому это письмо не с угрозой, а с предупреждением. Точнее, с заявлением. Преступник придет и убьет. Ему ничего не нужно от труппы, только исполнить задуманное.

Фукудзава не смог сдержать стон.

Рампо был прав. Обычно по содержанию писем с сообщениями о предстоящем убийстве можно было примерно понять цели их автора. Например, чтобы его жертва уделяла больше времени игре или извинилась за что-то. Но в этот раз… как и сказал Рампо, преступник ограничился кратким заявлением своих намерений. Мотивы его оставались неясными.

«Ангел обречет лицедея на истинную смерть. V.»

— Почему ты сразу этого не сказал? — спросил Фукудзава.

— А какой в этом смысл? — надулся Рампо. — Вы же взрослые, сами разбирайтесь. Зачем вам мнение какого-то ребенка? К тому же, в большинстве случаев, когда я говорю правду, все еще и сердятся на меня.

При этих словах его взгляд стал мрачным. Должно быть, после приезда в Йокогаму ему не раз приходилось сталкиваться с подобной реакцией.

— Честное слово, не понимаю я взрослых, — Рампо с недовольным видом ударил носком ботинка по ворсу ковра. — Если уж я, ребенок, догадался, то полицейские и вы, дядюшка, подавно, так же? Мать постоянно твердила мне: «Ты еще ребенок». Вот и я тоже так думаю. Потому что совершенно не понимаю, о чем вы думаете. Мне даже иногда кажется, что вы на самом деле ничего не понимаете, но ведь это невозможно.

«Ты еще ребенок». А раз ты еще ребенок, то естественно, что ты не понимаешь взрослых. Взрослые намного, намного умнее тебя… Наверное, именно такой смысл родители Рампо вкладывали в эти слова.

И нельзя сказать, что Фукудзава не понимал, зачем они это делали.

Понимал, но…

— Так ты думаешь, что если ты что-то заметил, то и взрослые тоже должны были это заметить?

— Ну да. А разве нет?

У Фукудзавы потемнело в глазах.

До него только сейчас дошло, что он, возможно, столкнулся с самой серьезной проблемой в своей жизни. Проблемой настолько огромной, что она грозила раздавить его своим весом.

Этот мальчик совершенно не понимает.

Он не осознает, что окружающие люди понимают намного меньше, чем он о них думает.

Так было с самого их знакомства.

Сначала он вычислил настоящего убийцу в лице секретаря, затем одним взглядом понял почти всю подноготную Эгавы. И вот теперь. Он продолжает видеть всё гораздо чётче и подробнее, чем кто-либо из взрослых, включая самого Фукудзаву.

Но сам Рампо даже не подозревает, что его восприятие мира уникально.

В некотором смысле, все дети такие. Чтобы начать понимать, что ты отличаешься от окружающих, что другие люди смотрят на вещи иначе, чем ты, нужно повзрослеть. Или, скорее, нет, порой даже давно взрослые люди не всегда это осознают и продолжают упорно считать, что все вокруг обязаны разделять их мнение… Отсюда и нескончаемые противоречия. Разве можно винить ещё юного Рампо, что он не дорос до этой истины?

Однако у него это перешло в крайнюю форму.

Несмотря на всю свою проницательность, он продолжает считать себя неразумным.

Почему?

Из-за родителей?

Потому что до недавнего времени он жил в маленьком, изолированном мире, оберегаемый родителями, не уступающими ему в умственных способностях?

Фукудзава был вынужден признать, что в нём проснулось неуёмное любопытство.

Желание узнать, на что на самом деле способен этот ребёнок.

— Мальчик. Что ты обо мне знаешь?

— Чего? — сделал удивлённое лицо Рампо. — Мы же только познакомились, что я могу о вас знать?

— Это неважно, — настаивал Фукудзава. — Расскажи всё, что успел заметить. Если сможешь меня удивить, я помогу тебе с поиском работы. Как тебе такая идея?

— Но… Как же вы, взрослые, любите всякие сделки… — Рампо неохотно кивнул. — Ладно. Но мы правда только встретились, другие наверняка знают о вас больше.

Скорее всего, так думал только Рампо.

— Говори.

— Ну-у… — протянул Рампо, скрестив руки на груди. — Вам около тридцати, вы работаете телохранителем. Мастер боевых искусств, судя по тому, как вы разобрались с тем наёмником. Неженаты. Работаете в одиночку. Правша. В кафе вы неосознанно сели так, чтобы стена была справа, то есть вы наверняка владеете фехтованием. Потому что если стена слева, быстро выхватить меч из ножен в случае необходимости будет невозможно. Место выбирали так, чтобы видеть вход, наверняка в прошлом вы пережили немало передряг. В театре по голому полу вы передвигались практически бесшумно, что говорит о подготовке вести бой не только снаружи, но и внутри зданий. Перед тем, как зайти в тёмный коридор, вы ненадолго прикрыли один глаз, чтобы иметь возможность сразу оценить окружение. То есть вдобавок вы тренировались к столкновениям в условиях недостаточного освещения.

Фукудзава чувствовал, как с каждым произнесённым словом у него всё быстрее стыла кровь в жилах.

Пальцы на ногах онемели. В горле запершило. Ладони вспотели.

— Телохранитель вы хороший, но работаете не так давно. Чтобы охранять клиента, учиться бесшумно проникать в тёмные помещения не нужно. Значит, раньше вы занимались чем-то другим, но с той работы ушли. Хоть у вас и есть опыт боевых столкновений, вряд ли вы убивали за деньги, как тот наёмник. Ничего в вашем тоне, когда вы с ним разговаривали, не указывало на какие-то особые чувства к нему. И во время допроса полицией вы вели себя спокойно, значит, преступником не были. Но меч вы больше не носите, вероятно, потому что стыдитесь прошлого места службы.

Сердце заныло.

Во рту пересохло, нечем дышать.

Перед глазами плясали красные и чёрные точки.

— Какая работа не связана с совершением преступлений, но которую стыдишься? Кто на службе носит меч? И тогда я вспомнил, как несколько лет назад все газеты трубили о серии убийств высоких военных чинов, которые настаивали на продолжении войны и расширении территории военных действий, и спонсирующих их руководителей зарубежных хунт. А вы ещё, когда я на улице читал газету со статьей на эту тему, едва заметно поморщились. Дядя, а вы случайно…

— Замолчи!

Вместе с криком Фукудзава неосознанно испустил волну Ци.

Настолько мощную, что она потревожила воздух во всём фойе. Стёкла в окнах задрожали, лампы замигали, несколько удаляющихся работников театра не сдержали испуганных вскриков.

Эффект практически сравнимый с «тооатэ» — приёмом мастеров боевых искусств, так называемым «ударом на расстоянии».

Больше всех, конечно, от энергетической встряски пострадал Рампо — он стоял в непосредственной близости от Фукудзавы. Сильно отклонившись назад под давлением волны Ци, он попятился на несколько шагов и рухнул задом на ковёр.

И заморгал с крайне растерянным видом. От направленного «тооатэ» неудивительно на секунду потерять сознание.

Фукудзава опомнился.

— Прости… Ты не ранен? — подошёл он к Рампо и помог ему подняться.

— Нет… А-а?.. — тот всё ещё продолжал быстро моргать.

Возлюбленные, сестры, соперницы… Связанные общим ангельским прошлым, они, не в силах рассеять взаимные подозрения, мечутся по залам театра в поисках таинственного обладателя сверхъестественных способностей, о котором ходят слухи.

— И что же это значит? Обладатель сверхъестественной способности? — вдруг поинтересовался Рампо.

Фукудзава на мгновение задумался, стоит ли отвечать. Не потому, что он не знал, как объяснить, кто такие обладатели сверхъестественных способностей, хотя их существование и не было общеизвестным фактом. Причина была в том, что шел спектакль, а они занимали места в первом ряду — даже тихий шепот мог привлечь к ним нежелательное внимание.

— Смотри сам, и тогда поймешь, — лишь ответил телохранитель.

Постановка была по-своему уникальной, именно из-за упоминания людей со сверхспособностями. Не то чтобы разговоры о них были под строжайшим запретом, но информации о них было крайне мало. Вследствие ограничений, введенных после войны, многие обладатели сверхъестественных способностей были вынуждены отказаться от своих должностей, предпочитая уединенную жизнь вдали от общества, а некоторые и вовсе примкнули к преступным элементам. Кроме того, Секретная служба по контролю за обладателями сверхъестественных способностей, действовавшая в пределах страны под эгидой Правительства, пресекала любые излишне бурные обсуждения на эту тему, что привело к тому, что лишь немногие знали: такие люди — не миф и не вымысел, а реальность.

Поэтому было так удивительно наблюдать за пьесой, авторы которой осмелились затронуть столь «запретную тему».

Причем раскрыли они ее весьма обстоятельно, хотя, разумеется, предполагалось, что это лишь вымысел, часть сценарного замысла.

Во-первых, каждый человек обладает лишь одной сверхъестественной способностью.

Во-вторых, одни могут «пробудить» силу внутри себя посредством определенных действий, тогда как у других она проявляется бесконтрольно.

В-третьих, кто-то обладает способностью с самого рождения, а у кого-то она может внезапно проявиться.

И наконец, в-четвертых, сверхъестественная способность не всегда приносит своему обладателю счастье.

Персонажи спектакля, теряя одного за другим своих товарищей и терзаемые взаимным недоверием, метались по театральным залам, движимые единственной надеждой — найти того самого человека со сверхспособностью, которая, как обещалось, дарует им очищение от грехов.

Согласно сценарию, обладатели сверхъестественных способностей — это некие бывшие ангелы, которые, пройдя через искупление, вновь обрели часть своих ангельских сил и получили разрешение предстать перед Господом. Некое новое поколение ангелов.

«Ну, это уже слишком», — подумал Фукудзава.

В силу своей профессиональной деятельности ему неоднократно приходилось сталкиваться с обладателями сверхъестественных способностей. Тот наемник, что убил утром секретаря, скорее всего, тоже принадлежал к их числу. Иначе как бы он смог застрелить своего заказчика, который его подставил, когда руки убийцы были связаны за спиной, а на голову надет мешок?

Если эти люди — действительно ангелы, завершившие свое искупление, то в Раю, должно быть, царит полный хаос.

Однако нельзя было не признать, что сценарист продемонстрировал глубокое понимание темы. Возможно, вся постановка имела некий скрытый смысл.

А вдруг это как-то связано с тем угрожающим письмом?

Убийца, подписавшийся как «V».

Пьеса, герои которой разыскивают обладателя сверхъестественной способности.

Фукудзава обернулся и обвел взглядом ряды зрителей.

Все, как один, не отрывали глаз от сцены. Зрители, забывшие, кто они и где находятся, были полностью поглощены зрелищем. Театр обладает силой заставить забыть о бренном теле и унести душу в неизведанные дали. Ради этого люди приобретают билеты. Ради этого они приходят сюда. Чтобы на короткий миг окунуться с головой в запутанные перипетии вымышленной истории и в игру живых актеров, столь искрометную и проникновенную — особенно это касалось Мураками — что сердце замирает от восторга. Таково влияние театра.

Но Фукудзава не мог позволить себе забыть о физическом теле. Собравшись с мыслями, он внимательно осматривал публику.

Маловероятно, конечно, что преступник настолько самоуверен, чтобы наслаждаться представлением прямо из зала… Однако он вполне мог проникнуть сюда под видом одного из зрителей, чтобы, выждав подходящий момент, незаметно пробраться за кулисы. Фукудзава, вращая головой по сторонам, высматривал кого-либо, кто мог бы совершить подозрительные действия или сменить место во время акта.

Скользя прищуренным взглядом по темным рядам, он отметил нескольких зрителей, которых нельзя было назвать подозрительными, но, скажем так, — не слишком погруженными в спектакль.

Дама, пришедшая с ребенком. Молодой человек, явно больше заинтересованный своей спутницей, чем происходящим на сцене. Старик с выражением лица, будто он только что залпом осушил стакан лимонного сока. Пожилая женщина, которая клевала носом. Мужчина в пальто, пристально разглядывающий зал.

Именно этот последний привлек наибольшее внимание Фукудзавы.

С виду — скромный джентльмен, одетый в темно-синий деловой костюм и котелок с лентой. Одна рука покоилась на Т-образной рукояти трости.

Сходу было сложно определить, что именно вызвало его интерес. Подозрительным в этом мужчине было лишь то, что он сидел в первом ряду. И то, что он держал спину неестественно прямо. И то, что, несмотря на его худощавое телосложение, пальто казалось на несколько размеров больше необходимого.

Пронаблюдав за ним какое-то время, Фукудзава отметил, насколько проницательным был его взгляд, направленный на сцену. Казалось, он пытался проникнуть в самые души актеров. Глаза эти больше напоминали взгляд хищной птицы или леопарда, выслеживающего добычу, нежели глаза зрителя, наслаждающегося представлением.

Внезапно, не спрятал ли он что-то под полами пальто? Не скрывается ли клинок в трости?

Если он внезапно набросится, удастся ли его остановить?

Фукудзава на глаз оценил расстояние, мысленно прокручивая в голове различные сценарии.

— Могу я спросить? — внезапно обратился к нему Рампо. — Все присутствующие заплатили за то, чтобы смотреть это?

— Во время спектакля следует соблюдать тишину, — попытался призвать его к порядку Фукудзава.

Но это было бесполезно.

— Какой смысл платить за загадку, ответ на которую очевиден? — с неподдельным недоумением спросил Рампо.

«Это не к добру», — промелькнула мысль у Фукудзавы.

— Мне хватило и первых пяти минут, чтобы определить убийцу!

Вокруг них начали распространяться шепотки, но мальчик не обращал на них никакого внимания.

— Его алиби на момент первого убийства, когда он был с главным героем, не стоит и ломаного гроша: это простейший трюк с задержкой времени с помощью свечи! Вы же, сэр, тоже видели, что там были только две свечи?

Шепот нарастал. Актеры на сцене тоже стали искоса поглядывать в сторону Рампо.

— Какой же он глупец! Он же сейчас разговаривает с убийцей! У тебя же есть снимок, посмотри на него, и ты всё поймешь, чего ты там копаешься?

До телохранителя уже доносились обрывки фраз: «Кто-нибудь, угомоните этого ребенка!..», «Подождите, так убийца — он?», «Не может быть!», «Но всё сходится…».

— Эй, — произнес Фукудзава с нажимом.

Но Рампо было уже не остановить.

— Куда вы собрались? Неужели так можно? Их же обоих убьют, как только они окажутся на складе! Вы видели ту паутину? Она станет уликой. Смотрите, сейчас убийца уйдет… Скажет, что за картой — самый банальный предлог. Но его нельзя выпускать! Хватайте его!

Рампо, в крайнем раздражении, начал раскачивать ногой.

В следующий миг…

— Я отойду за картой, — сказал один из актеров и скрылся за кулисами.

— Вот видите! Нет больше сил смотреть!

Гул голосов усилился: «Не верю, это он убийца?!», «Но он же такой положительный, почему он так поступает?», «Значит, он солгал своей возлюбленной?».

Перешептывания и восклицания разнеслись по всему залу.

У Фукудзавы от нервного напряжения свело желудок.

— Достаточно. Необходимо понимать, что можно говорить, а что — нельзя, — произнес он, добавив в тон стальные нотки.

— Но зачем? Зачем все здесь это смотрят? Меня это раздражает! — сверкнул глазами Рампо. — В чем смысл? Потому что я не понимаю! Я никого здесь не понимаю! Почему вы, взрослые, ведете себя так? Почему весь мир такой странный? Почему никто не может мне ничего объяснить?!

К концу своей речи он уже кричал во весь голос.

Это был не минутный порыв, а выплеск всего того недоумения и печали, что долгое время копились в душе Рампо.

— Я не понимаю, о чем вы все думаете! Вы знаете, как это страшно?! Меня будто окружают монстры! Но никто, никто меня не слушает! А папа с мамой, единственные, кто меня понимал, умерли!

Это был крик отчаяния, но этот мир остался к нему глух.

Тем временем на сцене главный герой взывал о помощи к обладателю сверхъестественной способности, которого они всё никак не могли найти. Рампо, будто подхватывая реплику, снова закричал:

— Если существуют такие люди со сверхспособностями, пусть они меня спасут! Если существуют ангелы, пусть они мне помогут! Почему я должен оставаться один?! Почему я должен выживать в одиночку в этой стране монстров?!

— Прекрати!

Фукудзава схватил мальчика за плечи.

Тот ответил ему яростным, откровенно враждебным взглядом.

— Я всё объясню. Обещаю, я дам тебе тот ответ, который ты ищешь, поэтому замолчи.

Рампо никак не отреагировал.

В этот момент сцена погрузилась во тьму, а в зрительном зале одна за другой зажглись верхние лампы.

— Антракт продлится пятнадцать минут. Второй акт начнется в восемнадцать часов двадцать минут, — объявили из динамиков.

Фукудзава вспомнил программу. Действительно, спектакль предусматривал небольшой перерыв. Зрители начали шевелиться и подниматься со своих мест.

— Идем, — Фукудзава потянул Рампо за руку. Тот с недовольным видом отвел глаза и не двинулся с места. — Идем!

Телохранитель заставил мальчика встать и практически потащил его за собой.

У дальней стены фойе, куда редко заходили зрители, стояли мягкие кресла.

Рампо плюхнулся на одно из них, Фукудзава встал напротив.

Мальчик раздраженно теребил рукав. Телохранитель, не произнося ни слова, смотрел на него сверху вниз.

Прошло пять минут.

— Ну и? — наконец не выдержал затянувшегося молчания Рампо. — Почему вы не ругаетесь? На прошлых работах меня постоянно бранили, так что выражение вашего лица мне хорошо знакомо. И я примерно представляю, что вы собираетесь мне сказать.

— То есть ты понимаешь, что я сержусь на тебя, — глухо сказал Фукудзава.

— Хотите ругаться — пожалуйста. Так даже проще. По крайней мере, это я могу понять.

— Вот как.

— Ты был прав, — начал Фукудзава. — Когда-то я носил на поясе меч. Меня с детства обучали боевым искусствам мастера, работающие на правительство, и когда я вырос, то смог войти в пятерку лучших мечников страны. Я искренне верил, что мой меч служит на благо родины… Поэтому убивал им людей.

Рампо не отрывал пристального взгляда от лица Фукудзавы, а тот, смотря куда-то в пространство, продолжал свой рассказ.

— Отнимать жизни было легко. Слишком велика была разница в силах и подготовке, ни разу я не встретил достойного сопротивления. И в какой-то момент я заметил за собой, что жду следующего задания. Впервые мне стало страшно. Я перестал понимать, ради чего я убиваю — ради страны или же ради самого убийства. И тогда я решил, что больше никогда в жизни не возьму в руки меч.

Фукудзава говорил неторопливо и спокойно.

«Зачем я это рассказываю? Ни с кем и никогда этим не делился, а теперь вываливаю на ребенка…»

Но воспоминания, запертые глубоко в сердце Фукудзавы, вырвались на свободу, и остановить этот поток слов было уже невозможно.

— Силу нужно контролировать. От силы, не поддающейся контролю, нужно избавляться. Сейчас ты, обладающий талантом, но отрицающий его существование, ничем не отличаешься от меня в прошлом, опьяненного жаждой крови. Раз твоих родителей больше нет, ты должен сам открыть его в себе.

Как же он мечтал сейчас о даре красноречия.

Не чтобы вдохновлять народ или вести за собой толпу, ему хватило бы крошечной искорки ораторского таланта, чтобы с помощью маленькой лжи убедить одного мальчика принять правду о себе.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, — Рампо смотрел на Фукудзаву немигающим взглядом. — В таком случае, объясните. Что со мной не так? Почему папа с мамой говорили по-другому? Если вы сможете привести понятное и логичное объяснение, я вам поверю.

Он больше не выглядел насупленным. Наоборот — в его глазах горела жажда ответа. До этого ничего подобного не было.

«И никто не может дать ему этот ответ, кроме меня».

— Антракт подходит к концу. Просим вернуться на места, — объявили из динамиков.

Немногочисленные зрители, вышедшие в фойе, поспешили назад в зал. Рампо покосился в их сторону.

Времени не было. Если упустить этот шанс, мальчик навсегда закроется.

— Дело в том… — повторил Фукудзава, но вновь осекся.

Скорее, нужно что-то придумать. Что угодно.

Одной искренности оказалось недостаточно.

Не умел он красиво говорить и убеждать. И еще меньше умел лгать.

И тут… взгляд Фукудзавы упал на скрученную книжку сценария, что продолжал держать в руке мальчик.

Ее выдало им руководство театра, но Рампо, сославшись на скуку, так ее и не прочел.

Действуя по наитию, телохранитель выпалил:

— Сверхспособность.

Рампо растерянно моргнул.

— Что?

— Сверхспособность, — повторил Фукудзава, плохо отдающий себе отчет в том, что говорит. — Ты особенный, потому что обладаешь сверхъестественной способностью. Видимо, она пробудилась в тебе после смерти родителей. Вот… в чем все дело.

— Сверхспособность?.. С чего вы взяли?

Судя по совершенно круглым глазам, слова телохранителя изумили мальчика до крайности.

Фукудзава впервые переживал такой опыт: говорить первое, что приходит на ум, и неважно, что ты сам не понимаешь, что несешь, лишь бы не останавливаться.

— Повторяю, ты обладаешь особой силой: способностью «моментального постижения истины». Помнишь, в постановке рассказывали, что в мире существуют люди, обладающие сверхъестественными способностями? И что эти способности вовсе не гарантируют счастья своим обладателям? В том, что ты страдаешь, что видишь в окружающих непонятных монстров, виновата твоя особая сила.

Рампо в глубоком шоке быстро моргал, ничего не говоря.

— Ты должен взять эту силу под контроль.

Фукудзава мысленно порадовался долгим годам ежедневных тренировок.

Мозг не поспевал за слетающими с языка словами. Сердце как обезумевшее грохотало в груди. Ладони взмокли от холодного пота.

Но выражение лица телохранителя оставалось невозмутимым. Спокойным и хладнокровным, как если бы он зачитывал выдержки из газетной статьи.

В серьезном бою малейшее проявление слабости может стоить тебе жизни. По дрогнувшему взгляду противник прочтет твои намерения и отразит удар. Поэтому в Фукудзаве воспитали умение во что бы то ни стало, несмотря ни на какую боль и страх, сохранять внешнюю невозмутимость.

Другими словами, его спокойствие было лишь видимостью.

— Ты особенный из-за своей силы. И я тебе это докажу. Я дам тебе кое-что, с помощью чего ты сможешь отныне запускать свою силу по собственному желанию. Если раньше она приносила тебе одни несчастья, то теперь ты будешь ее контролировать.

— Дадите мне?.. Что? — глухо спросил Рампо, так сильно наклонив голову вбок, что едва не завалился.

Хороший вопрос.

Взгляд Фукудзавы лихорадочно забегал по фойе.

Что-нибудь… Хоть что-нибудь!

Что бы помогло Рампо фокусировать внимание… Что-нибудь…

Его ладонь случайно скользнула по выпуклости кармана.

Вот оно.

— Это, — Фукудзава достал кое-что из кармана.

— Это же… очки?..

— Семейная реликвия одного древнего благородного рода из Киото, — солгал телохранитель, не моргнув. На самом деле он приобрел их в продуктовой лавке недалеко от дома. — С их помощью твоя сила пробудится, и ты сможешь видеть истину. А без них глупость окружающих перестанет тебя беспокоить. Я дарю их тебе.

— Ага… — с тем же недоумением Рампо принял очки в черной оправе. — А выглядят они как самые обычные дешевые очки…

Что, по сути, и являлось правдой.

— Твое ложное впечатление вполне понятно, ведь до недавнего времени ты и о существовании людей со сверхъестественными способностями не подозревал.

Закончив говорить, Фукудзава незаметно сделал вдох.

— Угу… Так что, мне их надеть?

Рампо расправил дужки и, склонив голову, поднес очки к лицу.

Именно этого момента телохранитель и ожидал.

— ХХА-А!!! — выдохнул он, и эхо прокатилось по фойе.

На мгновение мальчик потерял сознание.

«Тооатэ». Однако, в отличие от прошлого раза, Фукудзава теперь контролировал силу и направление удара, направляя волну энергии прямо в голову Рампо. Если бы это произошло в бою, исход поединка был бы предрешен. Великий воин не смог бы управлять своим телом, будучи без сознания. А такому юнцу, как Рампо, и вовсе нечем было бы защититься.

Рампо, с еще не до конца надетыми очками, упал на спинку стула. Очки качнулись и точно сели на переносицу.

Через несколько секунд мальчик со стоном открыл глаза и, быстро моргая, какое-то время бездумно смотрел в потолок.

— Согласись, мир стал выглядеть иначе, — произнес Фукудзава.

— Но… Что сейчас?.. Это моя сила?.. Я ее контролирую?.. Но я ничего особенного не чувствую… Или нет… Постойте… В голове как-то странно пусто…

— Очки приняли тебя, — с убийственной серьезностью кивнул Фукудзава. Его лицо выражало безмятежность, достойную просветленного монаха. Но про себя он сгорал от стыда за избитые и пафосные фразы, которые сам же и произносил. — Теперь твоя сила под твоим контролем. С этого дня и часа ты — сыщик, наделенный сверхъестественной способностью. Раскрывай с ее помощью истину. Используй ее, чтобы рубить зло, таящееся во тьме. У тебя получится. Ведь ты — лучший детектив во всем мире.

— Лу… Лучший… детектив?..

— Именно. Лучший детектив, — подтвердил Фукудзава, желая впечатать эти слова в сознание мальчика, который, подобно только что вылупившемуся птенцу, переживал сейчас второе рождение. — Посмотри вокруг, разве мир не стал понятным, как никогда прежде? Тебе больше нечего бояться. Окружающие — вовсе не монстры. Они просто все глупее тебя.

Рампо затаил дыхание.

Проводя пальцами по оправе очков, он о чем-то глубоко задумался.

— Но… Постойте… Значит, в тот раз… И в тот, и в тот, и в тот тоже, они все просто были глупые? И ничего на самом деле не понимали?..

— Да. Послушай меня внимательно, Рампо. Общество глупо само по себе. Это скопление беспомощных младенцев, которые ничего не знают об окружающем мире. Но никто из них не желает тебе зла. Подумай сам, разве дети способны на осознанную ненависть? Разве малыши могут строить коварные планы, чтобы запутать тебя?

— Нет, — промолчав, признал Рампо и гулко сглотнул. — Получается, и тогда… и даже тогда… Все эти странности… А ведь и правда… Ну точно…

Узкие плечи мальчика, до этого безвольно опущенные, распрямились, и он медленно поднял глаза на Фукудзаву.

Словно птенец, пробивающий скорлупу.

— Значит, вот в чем было дело. И вовсе меня не ненавидят.

— Никто тебя не ненавидит, — подтвердил телохранитель.

Рампо вдруг вскочил.

По его лицу разлилась широкая улыбка.

Фукудзаве почудился щелчок, будто от невидимого переключателя.

— А-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ну конечно! Вы все — малые дети! Как же иначе?! А мир совсем не ужасен! Он просто полон абсолютных, совершенных, законченных глупцов!

Глаза мальчика, который от души хохотал, ослепительно сияли. Фукудзаве еще не приходилось видеть столько счастья на чужом лице. Такой всепоглощающей радости рождения.

Рампо заявил:

— А раз все вокруг — глупые младенцы, кто, как не я, их защитит?!

Он резко повернулся к Фукудзаве.

— Дядя, возвращайтесь в зал без меня! Мне нужно кое-что сделать, может, еще удастся предотвратить убийство!

— Что?.. — опешил телохранитель.

— Преступник ведь обещал убить, и он обязательно убьет! Всё ясно и понятно! Настолько, что этим можно воспользоваться! Поэтому идите в зал! Вы должны быть поблизости, когда всё произойдет!

Рампо принялся толкать Фукудзаву в спину. Телохранитель решительно ничего не понимал. Еще минуту назад он мучился от нехватки слов, но только все осталось позади, и вот — новый поворот.

«Кого-то все-таки убьют?»

— Постой, мы должны…

— Делайте, как я говорю!

Фукудзава, пребывая в растерянности из-за резкой смены ролей, не нашел в себе сил для должного сопротивления и под напором Рампо пошел ко входу в зрительный зал.

«Но разве не опасно оставлять мальчика одного, если где-то совсем рядом бродит убийца?»

Прозвенел звонок, оповещающий о начале второго акта.

— Я уже всё знаю, и цель преступника, и его план! Со мной всё будет в порядке, идите скорее в зал, мне нужно, чтобы вы внимательно следили за зрителями!

А что, если убийство произошло не потому, что Рампо не успел добраться до преступника? Что, если он попытался его остановить? В таком случае мальчик стал бы для него помехой. Лезвие. Кровь. Что может противопоставить один беззащитный ребенок вооруженному убийце?

Фукудзава поднялся и начал двигаться. Он больше не мог просто сидеть и ждать. Он вышел в фойе, потому что решил, что именно туда вернется Рампо. Но раз этого не случилось, пришло время отправиться на его поиски. Вряд ли он мог уйти далеко. Стоит пройтись, поспрашивать, может, кто-то его видел.

Телохранитель вспомнил план здания. У него было три входа: парадный для зрителей, служебный для актеров и работников театра, и грузовые ворота, через которые заносили реквизит и необходимое для сцены оборудование. Заходя через парадный вход, посетители попадали в фойе, затем в зрительный зал, здесь же находилось окно продажи билетов. Служебный вел в гримерные, репетиционный зал, рабочие кабинеты и комнату для совещаний. А через грузовые ворота можно было попасть в складские помещения, а через них — за кулисы. Конечно, при большом желании можно было перейти из одного коридора в другой, но так все три друг от друга изолированы. Чтобы не смешивать зону зрителей с зоной актеров.

Раз Рампо исчез, прежде всего стоило проверить складские помещения — они почти всегда безлюдны. Простые зрители туда не доберутся, а по коридорам гримерных постоянно снует народ, мальчика бы наверняка кто-нибудь заметил. Кроме того, складские помещения находятся относительно близко от сцены, где произошло убийство. Если преступник как-то к нему готовился, велика была вероятность, что Рампо побежал именно туда, чтобы ему помешать.

Фукудзава подошел к сцене. С лиц вернувшихся на свои места зрителей не сходило испуганное выражение. Никто уже не порывался бежать, как в момент всеобщей паники, но не так-то легко было успокоиться после пережитого ужаса. По рядам ходили несколько служащих театра, расспрашивая всех по очереди, вдруг кто-то что-то видел, и проверяя, все ли на месте.

Кто же преступник? Кто-то из зрителей? Из актеров? Из сотрудников? Подавив порыв схватить первого попавшегося под руку человека за грудки и устроить допрос с пристрастием, а потом проделать то же самое со всеми находящимися в здании, Фукудзава зашел за кулисы. Сразу за задником было просторное помещение с рядами осветительных приборов. В деревянном полу было проложено что-то вроде железных рельсов для быстрого перемещения реквизита.

Фукудзава поднял глаза к потолку над сценой. Сразу после ранения Мураками телохранитель сквозь яркий свет софитов смог разглядеть там некий металлический ящик. Если это было какое-то хитрое устройство, установленное убийцей, загадка вылетевшего и исчезнувшего лезвия найдет свое объяснение. Но сейчас под потолком ничего не было. На всякий случай телохранитель обыскал кулисы, но не обнаружил ничего, похожего на металлический ящик. Может, это был обман зрения? Или преступник успел его унести? Но с таким грузом незамеченным не походишь, Фукудзава бы наверняка обратил внимание.

Когда он направился вглубь театральных закутков, со стороны фойе донесся нарастающий шум. В зрительный зал вбежал полицейский и, бросившись к стоящему неподалеку от сцены одному из служащих театра, что-то торопливо ему зашептал. — В чем дело? — спросил, подойдя к ним, Фукудзава. Полицейский вскинул на него бледное лицо и, видимо, узнав телохранителя, скороговоркой ответил: — Один из зрителей сбежал!

— Что?!

В фойе несколько полицейских взволнованно переговаривались, время от времени сверяясь с пометками в своих записных книжках. — Эй, — громко топая, направился к ним Фукудзава. Один из стражей порядка поднял на него глаза. — А-а, здравствуйте, господин телохранитель. «Господин телохранитель… Прямо какой-то персонаж из исторической пьесы», — поморщился про себя Фукудзава, но, не желая тратить время на спор на тему обращений, сразу перешел к делу: — Слышал, один зритель сбежал. — Да, возникла такая проблема, — теребя себя за щеку, признал полицейский. — Но будьте уверены, мы полностью контролируем здание. Разумеется, зрителям позволено посетить туалет, кое-кому стало плохо, их проводили в медпункт, но за всеми перемещениями тщательно следят. Однако…

— Кто-то не вернулся на свое место в зале?

— Совершенно верно. Его нет ни в зале, ни в туалете, вообще нигде.

— Опишите этого человека и скажите, где он сидел. Полицейский указал в точку на плане зрительного зала, что держал в руке. Первый ряд. — Джентльмен средних лет в пальто, темно-синем костюме и котелке. Согласно показаниям работников театра, он был с деревянной тростью, возможно, какие-то проблемы с ногами. Фукудзава немедленно вспомнил того самого мужчину, на которого он сам обратил внимание. — В списке бронирования указано имя — Асано Такуто. 35 лет. Пришел один. «Асано Такуто?.. Асано Та… Асано Такуми-но-Ками[✱]Даймё, за которого мстили 47 ронинов из знаменитого предания «Сорок семь ронинов» или «Месть Ако».?..»

— Имя поддельное, — ни тени сомнения не проявил Фукудзава. — Черт, следовало бы мне приглядеться к нему получше….

Не зря он вызвал подозрения. Но разговор с Рампо и последовавшее вскоре после него убийство отвлекли Фукудзаву от наблюдения за публикой.

— Когда он покинул свое место?

— Перед первым актом билеты проверяли, так что он должен был быть в зале, — ответил полицейский, проверив записи. — Но перед вторым проверки не было, возможно, он не вернулся после антракта.

Убийство Мураками произошло как раз во втором акте.

Выходит, преступник мог установить над сценой некое приспособление, извергающее лезвия, и запустить его во время монолога артиста.

Фукудзава напряг память, вспоминая, как осматривал зал со сцены. Попал ли тот мужчина на первом ряду в его поле зрения?

Телохранитель раздраженно цокнул языком. Тогда его внимание было приковано к дверям и бегущим к ним зрителям, которые могли быть причастны к убийству. А поскольку выход находился в дальнем углу зала, он почти не смотрел на первый ряд.

«А Рампо, наверное, запомнил бы всех сидящих и отсутствующих с одного взгляда», — с досадой подумал он.

«Мне нужно, чтобы вы внимательно наблюдали за зрителями!» — снова всплыли в памяти слова мальчика.

Скорее всего, Рампо уже тогда осознавал, что преступник находится в зале. Следовательно, Фукудзава его подвел.

Джентльмен в костюме исчез. И Рампо тоже исчез.

Но он же не…

— Я обыщу здание. Если что-то выясните — дайте знать.

— Понял, — кивнул полицейский.

Фукудзава развернулся и быстро пересек фойе.

«Это моя вина, — процедил он сквозь зубы. — Это я подтолкнул Рампо. Из-за этого он решил действовать самостоятельно и в итоге пропал. А ведь именно я должен был предотвратить убийство и обеспечить его безопасность!»

Каким бы гениальным умом ни обладал Рампо, он оставался обычным ребенком. Если он наскочит на преступника со словами: «Я знаю, это ты убийца!», — а тот в ответ его ударит, мальчику нечем будет защититься. Никакие уникальные дедуктивные способности не помогут против грубой силы. Рампо для работы необходимы были щит, который бы оградил его от вражеских атак, и меч, что наказал бы выявленных им преступников.

Детективу необходимо быть готовым к схватке.

— Ох, наконец-то я нашла вас, Фукудзава-сан! — управляющая Эгава бежала навстречу телохранителю. — Я вас везде искала! Вы вроде такой высокий, но как только потеряешь из виду — и все, словно в воду канули… Скорее, идемте со мной! — она схватила Фукудзаву за рукав и потянула в сторону.

— Что?.. Простите, я тороплюсь, мне нужно найти Рампо.

— Речь как раз о нем! — перебила его Эгава. — Давайте же, сюда! Нельзя, чтобы нас услышали!

— О чем вы?..

Эгава посмотрела Фукудзаве в глаза и заговорщически прошептала:

— У меня для вас послание. От Рампо-куна.

Эгава отвела Фукудзаву в техническую аппаратную, небольшое помещение, забитое приборами, где находился пульт управления светом и звуком, и откуда через большое окно открывался вид на всю сцену.

Управляющая выглянула в коридор, убедилась, что поблизости никого нет, и лишь тогда закрыла дверь.

— Ну что? — спросил Фукудзава.

— Честно говоря, это я хочу вас расспросить о многом, — сказала Эгава. — Кто он такой, этот мальчик? Я уже устала удивляться ему… Откуда он узнал…

— Узнал что? — телохранитель пристально посмотрел на нее. — Рампо сейчас должен искать преступника. Что он вам сказал?

— Простите?.. А-а, вы, вероятно, подозреваете меня? — женщина хихикнула. — Да что вы, я говорила о себе, не о преступлении. В общем, Рампо-кун попросил кое-что вам передать. И предупредил, что никто другой не должен это услышать.

Она была в удивительно хорошем расположении духа.

Фукудзава молча ждал продолжения.

— Рампо-кун сначала выложил мне всю правду обо мне, а затем сказал следующее: «Преступников двое». И попросил меня помочь их выманить.

«Что? Двое? И для их поимки нужна помощь управляющей?»

— Еще он сказал, что: «На самом деле это двойное преступление. Первое — простое, а второе — эффектное. Как креветка и окунь. Поймать креветку легко. Можно и на ней остановиться. Креветки сами по себе довольно вкусные. Но если хочешь поймать окуня — придется использовать креветку в качестве наживки».

Чушь какая-то.

Хорошо, конечно, что Рампо воспылал энтузиазмом, но на его неорганизованность это никак не повлияло.

Но главное, что теперь Фукудзава знал: преступников двое. И что Рампо нацелился на поимку более «крупной рыбы» — как он выразился, окуня.

Выходит… он в порядке?

— Где сейчас Рампо?

— Понятия не имею, где он сейчас, но недавно он был здесь, тогда же он мне все это и сказал. И еще попросил передать вам: «Возвращайтесь на свое место, ангел сам все расскажет»… Примерно так.

Телохранитель невольно бросил взгляд в окно на сцену, затем перевел взгляд на первый ряд. Кресла, где сидели они с Рампо, были пусты.

— Ангел?

— Он так сказал. Серьезно, Фукудзава-сан, кто он такой, этот мальчик? Он назвался великим детективом и обладателем сверхспособности, но ведь сверхспособности — это выдумка, не так ли?

В отношении Рампо можно было сказать и так, ведь на самом деле он не обладал никакими сверхъестественными силами.

Именно это беспокойство не давало Фукудзаве покоя. Вдруг его ложь привела к тому, что Рампо потерял рассудок и бросился в самую гущу опасности?

— Хотя я и верю, что он гениальный сыщик, но чтобы прямо взять автограф, на будущее, — это что-то новенькое.

Телохранитель изумленно взирал на Эгаву. Какие слова могли вызвать столь разительные перемены в ней?

— И последнее, что он просил вам передать: «Не беспокойтесь, я в полном порядке. Обещаю раскрыть оба преступления, так что поторопитесь вернуться на свои места». Он также добавил, что больше никто не пострадает, если это будет сделано.

«Не волнуйтесь, я в порядке».

Другими словами, Рампо предвидел, что Фукудзава будет волноваться и отправится на его поиски, поэтому передал через управляющую это сообщение. Пожалуй, стоило послушаться и вернуться в зрительный зал.

Ничего другого не оставалось, кроме как довериться новоиспеченному великому сыщику.

Зрители все еще не оправились от волнения.

В свете, льющемся с потолка, отчетливо читалась тревога на лицах всех присутствующих. Хотя присутствие патрулирующих полицейских не позволяло ей перерасти в настоящую панику, никто еще не успел оправиться от пережитого ужаса.

Фукудзава, оглядываясь по сторонам, направился к своему месту. Бросив внимательный взгляд вдоль первого ряда, он убедился, что джентльмена в пальто там нет. Возможно, стоило бы заняться его поисками, но сейчас телохранителя больше занимало обещание Рампо «раскрыть оба преступления».

К удивлению Фукудзавы, мальчика в кресле не оказалось, хотя он был почти уверен, что тот будет ждать его здесь, чтобы все рассказать. Опаздывал? Или изменил планы?

В любом случае, раз уж он решил ему довериться, придется сесть и терпеливо ждать.

Но едва Фукудзава опустился на свое место…

Как свет во всем зале погас.

Помещение мгновенно погрузилось в непроглядную тьму. Зачем нужно было выключать всё освещение? Почему именно сейчас? Кто это сделал?

Фукудзава лихорадочно заморгал, пытаясь как можно скорее приспособить глаза к темноте.

Но не прошло и нескольких секунд, как над серединой сцены вспыхнули софиты, прорезав непроглядный мрак потоками света.

Одновременно с этим раздался громкий смех:

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Посреди сцены стоял мальчик.

— Что за сборище идиотов, глупцов и неучей! Что за ряды искаженных страхом лиц полнейших бездарей! Хоть смените выражения, а то отсюда, со сцены, вы напоминаете витрину с масками! Прямо бери и ценники вешай!

В голове Фукудзавы возникла полная пустота.

«Что… Как… Почему… Что происходит?»

Рампо надменным жестом поправил на носу свои знакомые очки в черной оправе.

«Что он там делает? И что он несет, обращаясь к нескольким сотням зрителей? Кто включил софиты? Разве за освещение не должен отвечать специальный человек — осветитель?..»

— «Кто он?» — размышляете вы про себя. Я — ваш спаситель! Лучший в мире детектив, он же обладатель сверхспособности и он же посланник божий, явившийся в кульминационный момент сегодняшней пьесы, дабы раскрыть все тайны и избавить вас от тревог, чтобы вы могли спокойно вздохнуть и разойтись по домам! Deus ex machina[✱]Выражение, означающее неожиданную развязку, которая не вытекает из естественного хода событий, а обусловлена вмешательством извне. — вот кто я! А-ах, как же вам повезло, как же я вам завидую, вы станете первыми свидетелями совершения мною чуда, какого мир еще не видывал! Второго такого шанса не будет! Прямо у вас на глазах я раскрою Истину! Если кому нужно в туалет — бегите скорее, так и быть, я подожду.

Его выступление было встречено ошарашенным молчанием.

Фукудзава почти чувствовал, как у него открывается язва в желудке.

«Кто… Кто надоумил его на это?..»

Зал охватило удивительное единение: все зрители смотрели на Рампо, одинаково округлив глаза и раскрыв рты: «Что всё это значит?»

Видимо, правильно уловив настроение своих невольных слушателей, мальчик снова самодовольно поправил очки и продолжил:

— Я понимаю, что вы сейчас чувствуете! Детектив без финальной развязки — это то же самое, что грязные надписи на стенах общественных туалетов! Бессмысленно и нелепо! И вот я здесь, пришел вопреки течению сюжета, чтобы распутать для вас клубок интриги и разгадать все тайны! Ибо я…

«…обладатель сверхъестественной способности!» — не договорил он, но Фукудзава ясно прочитал эти слова во взгляде, что улыбающийся во весь рот Рампо бросил на него со сцены.

«Лучше бы я сразу потерял сознание…» — подумалось телохранителю. Они познакомились с Рампо только этим утром, но Фукудзава уже чувствовал себя вымотанным раза в три сильнее, чем когда-либо в жизни.

Но именно благодаря внезапно навалившейся усталости он наконец смог стряхнуть с себя оцепенение.

Каким бы громким — если не сказать назойливым — ни был голос Рампо, мальчик никак не мог говорить так, чтобы его слышали во всем зале на четыре сотни человек. А значит, кто-то прикрепил ему на одежду микрофон, по всей видимости, тот же человек, который направил на него софиты. И звуком, и светом управляли из технической аппаратной.

Фукудзава обернулся в конец зала.

И увидел стоящую за стеклом небольшой комнаты Эгаву, улыбающуюся и показывающую ему большой палец.

«Они в сговоре!»

Вероятно, именно она, следуя указаниям Рампо, в нужный момент сначала потушила свет во всём зале, а затем осветила сцену и включила динамики.

— Итак, приступим непосредственно к разъяснениям. Сразу скажу, предыстория никчемного убийства, совершённого здесь не так давно, меня не интересует, так что я её опускаю. Ведь вас, жалкие посредственности, не обладающие ни дедуктивными, ни сверхъестественными способностями, волнует лишь заколотый актёр, не так ли? Вот это преступление я и раскрою.

Предчувствие беды, не покидавшее Фукудзаву, достигло своего апогея.

Рампо собирался раскрыть правду об убийстве.

Прямо со сцены.

Всеобщее изумление сменилось нарастающим волнением: «Неужели этот мальчишка действительно сможет назвать имя убийцы?»

Несмотря на крайне странные обстоятельства — ребёнок, залитый светом софитов, сыплющий высокомерными обещаниями, — всё внимание зрителей было приковано к сцене: «Пусть он закончит, а там решим, как реагировать. Возмущаться, перебивать — всё потом».

Зал погрузился в напряжённое молчание.

Словно в ожидании продолжения спектакля.

Неизвестно, входило ли это в план Рампо, но он обвёл взглядом притихшие ряды, улыбнулся и произнёс:

— Ну, слушайте. Как я понял из ваших перешёптываний, многие из вас уверены, что убийца — ангел. Лишь по той причине, что вам показалось, будто бы актёра убили невидимым мечом, пронзившим его прямо во время монолога. Что ж, давайте начнём с этого. Ангел…

Он сделал паузу.

— …действительно существует.

В рядах послышался шёпот.

— Я ещё не закончил! — призывая к тишине, поднял руку Рампо. — Доказательством этого служит письмо с угрозами, в котором совершенно ясно говорилось, что «ангел убьёт актёра». Это означает, что преступление планировалось, основываясь на сценарии сегодняшнего спектакля.

Вокруг раздались удивлённые голоса.

Неудивительно — об угрозе официально не объявляли.

Фукудзава схватился за голову.

В этот момент до зрителей постепенно начало доходить, что они не просто оказались случайными свидетелями убийства, а что о нём было известно заранее.

«Разве можно вот так заявлять об этом во всеуслышание?»

Но Рампо, ничуть не смутившись, продолжал:

— Но речь идёт вовсе не о том ангеле, о котором вы сейчас подумали. Вспомните, по сценарию ангел — это некто, невидимый для персонажей, но знающий обо всём, что происходит на сцене. То есть зритель! Вы все собственными глазами наблюдали за событиями пьесы, но, естественно, помочь героям вам в голову не приходило. Считайте это своего рода метафорой всего спектакля. Поэтому ангел не может быть преступником. Если уж на то пошло, ангел… и есть жертва.

Рампо умолк. Неторопливо, будто специально выдерживая паузу перед раскрытием главной тайны, он обвёл взглядом зрительный зал и медленно направился к краю сцены.

Драматизм нарастал.

— Совершённое преступление неразрывно связано со сценарием спектакля. Вся эта история основывается на подмене. Падшие ангелы, мечтающие вернуться на Небеса, и мстящий ангел, не желающий этого допустить. Но на деле речь идёт о человеке, который должен быть одной из жертв, но в действительности является тем самым жестоким убийцей, представляющим всё как небесную кару. Ангелы и люди подменяют друг друга, осуждённые и судьи меняются местами. Вот о чём эта пьеса. И совершённое убийство, — Рампо сделал глубокий вдох и лишь затем продолжил, — идеально в неё вписывается.

Он указал пальцем на первый ряд.

— Видите это пустое кресло?

Все зрители повернулись в ту сторону. К месту «сбежавшего» подозреваемого — джентльмена в пальто.

— Полицейские ведут своё расследование, основываясь на предположении, что сидевший там мужчина и есть преступник. Спросите почему? Потому что он исчез сразу после убийства. В общем-то, их логика понятна. Но, как я уже сказал, это преступление, как и весь спектакль, — одна сплошная подмена. Их действующие лица — не те, кем они представляются на первый взгляд, а значит… этот мужчина не преступник, а жертва!

Рампо замолчал и ещё раз обозрел зал: зрители не шевелились, поглощённые его выступлением.

— В этом здании, которое сейчас оцеплено полицейскими, есть одно место, которое они ещё не обыскивали. — С этими словами он повернулся спиной к залу и зашагал. — Ведь скрыться там, как они посчитали, совершенно невозможно. Во-первых, потому что преступнику придётся сделать это на глазах бесчисленных свидетелей. Во-вторых, потому что любой посторонний в этом месте привлечёт к себе внимание. И это место… здесь.

Рампо остановился в глубине сцены.

Перед белым экраном-задником.

И без малейших колебаний сорвал его.

— Жертва всё это время была здесь.

На полу лежал связанный джентльмен в пальто. Он был без сознания. Кто-то в зале испуганно вскрикнул.

Скорее всего, ему вкололи какой-то препарат: бледное лицо мужчины блестело от пота, и закрытые веки даже не дрогнули, когда на них упал свет. Но он явно был жив.

— Вот вам первая подмена: преступник оказался жертвой… Возникают два логичных вопроса. Кто этот человек и зачем его похитили? Быстрее всего будет узнать об этом непосредственно у преступника. Не так ли, господин преступник?! — крикнул в пустоту Рампо.

Тишина повисла в воздухе.

— Зрители жаждут узнать правду! Без убийцы преступление не будет завершенным! Неужели вы хотите низвести его до уровня дешёвой бульварной литературы? — громко спросил Рампо со сцены, демонстрируя актёрский талант.

«Он так вошёл в роль, наблюдая за первым актом? Или у него есть скрытый мотив?»

— Если это преступление-подмена, и виновник на самом деле стал жертвой… Тогда кем же является жертва? Всё, представление окончено! Занавес! Ничто больше не может быть добавлено или изменено. Последняя страница сценария перевёрнута! — провозгласил Рампо, сильно ударив ногой по сцене.

Раздался отчётливый звук.

— Явись, падшая душа! Тебе приказывает посланник небес! Ты мог обмануть кого угодно, но не меня! Загадка разгадана! Наступил апогей! Открой истину небесам, их посланнику и простодушной публике!

Его голос пронёсся по залу, растворившись в последующей абсолютной тишине.

Которая продлилась лишь краткий миг.

Её нарушил другой голос.

— О да… Я и мечтать не мог о лучшем финале!

Появление этого человека на сцене вызвало у публики настоящий шок.

Чистый голос, легко достигающий самых дальних уголков зала, бушующая жизненная энергия, привлекающая взгляды даже малейшим движением пальцев…

Воистину, сложно было найти более подходящего актёра на главную роль.

— Кто бы мог подумать, что сверхъестественные способности существуют, и один из их обладателей появится на сцене ради раскрытия преступления! Какой у меня был выбор, кроме как явиться на твой зов? Но как? Как ты понял? Ни телохранитель, ни полицейские, ни кто-либо из труппы ничего не заподозрили!

«Убитый» Мураками улыбнулся, словно всё происходящее было продолжением спектакля.

Рампо, поправив очки, ответил:

— Благодаря моей сверхспособности. Кровь была настоящей, лезвие тоже, и искренним было удивление подоспевших телохранителя и твоей коллеги. Но мою сверхспособность невозможно обмануть. Убийства не было.

— Когда ты понял? — спросил Мураками хорошо поставленным голосом.

— С самого начала, — сухо произнёс Рампо. — Когда я впервые увидел тебя в гримёрной, ты выглядел очень бледным. И постоянно пил воду. Потому что незадолго до этого пустил себе кровь. Кровь, покинув тело, быстро остывает. Ты знал, что после инсценировки убийства к тебе бросятся телохранители и полиция, которых не проведёшь краской. Следовательно, нужна была настоящая, твоя собственная кровь, причём ещё тёплая. Ты спрятал на груди пакет с ней и некое устройство, которое в нужный момент выпустило лезвие.

— Интересно…

Рампо и Мураками, стоящие посреди сцены под светом софитов, некоторое время молча сверлили друг друга взглядами.

— Притвориться мёртвым, даже с заранее подготовленной кровью, — непросто, — продолжил мальчик, — но ты — актёр. Профессиональный грим и артистические способности помогли тебе ввести публику в заблуждение. Плюс фокус с едва прощупывающимся пульсом. Вот что я нашёл в мусорном баке перед грузовыми воротами. — Рампо достал из кармана нечто вроде куска резины телесного цвета. — Силиконовая накладка. Их часто используют актёры для объёмного грима, чтобы, например, изменить форму лица. Там, в баке, их было много. Судя по размерам, ты обмотал ими запястья, грудь и шею, заглушив таким образом биение сердца.

Фукудзава задумался: не показалось ли ему что-то странным, когда он ощупывал запястье Мураками? Вспоминая сейчас, он не мог не признать, что ощущение от прикосновения к коже актёра было несколько иным. Но тогда все его мысли были заняты убийством. Он пощупал пульс лишь на мгновение, поэтому и не придал этому значения.

Выражение лица Мураками в тот момент не оставляло сомнений. Ни привыкший к смерти Фукудзава, ни выбежавшая на сцену актриса ни на секунду не усомнились, что это было выражение умирающего человека. С первого взгляда было ясно, что «его уже не спасти». Он сыграл так, что поверить ему было абсолютно невозможно. Если бы не его талант, Фукудзава, вероятно, заподозрил бы неладное.

Рампо тем временем продолжал:

— Оставалось лишь позвонить в больницу, куда тебя должны были доставить. У них действительно числился пациент по имени «Мураками Токио», скончавшийся от колотой раны, однако, если бы кто-нибудь потрудился расспросить о погибшем, он бы узнал, что речь идёт о пожилом мужчине лет семидесяти. Скорее всего, больничные карты пациентов с похожими ранениями были подменены. Ну, это я оставлю полиции, они быстро разберутся.

— Значит, у меня был сообщник, — улыбнулся Мураками.

— Несомненно, — кивнул Рампо. — Сценаристка?

— Верно, — подтвердил актёр. — Мы вместе разработали этот план. Сейчас она должна быть у себя дома.

Несколько следователей спешно покинули зал: явно, чтобы отдать распоряжение об аресте сообщницы.

— Силиконовые накладки, больница, кровь… Улик, доказывающих твое преступление, более чем достаточно. Тебе остается только чистосердечно во всем признаться. Итак… — Рампо на мгновение замолчал, одарив противника коварной улыбкой. — Я посчитал, что допрос в окружении одних полицейских — это смертельно скучно, поэтому приготовил для тебя более подходящую сцену.

Он поднял указательный палец.

Тотчас же свет в зале погас, погрузив пространство в кромешную тьму.

Однако, прежде чем наблюдатели успели испугаться, прямо над головой Мураками зажегся одинокий прожектор.

Рампо оставался невидимым в темноте, казалось, на сцене присутствовал только молодой человек, стоящий в центре светового столба.

Он невольно привлек к себе внимание всех присутствующих.

— Дело в том… — прошептал Мураками, но тут же продолжил уже в полный голос. — Я — актер! Моя работа заключается в том, чтобы пробуждать в себе чувства, которые я не испытываю, проживать жизни людей, которых никогда не существовало, являть перед вами все грани человеческой души! Неважно, главная ли это роль или эпизодическая, отрицательный ли я персонаж или положительный! Я становлюсь им и предстаю перед вами! Другой работы для себя я не представляю, и жить иначе я не могу!

Зрители застыли, внимая ему.

За плечами Мураками было множество ролей, он произнес несметное количество реплик и монологов со сцены, но сейчас говорил от себя, обнажая свою душу, и эта пронзительная искренность, находящаяся на грани физических мук, захватила внимание всех, кто его слушал.

— Каждый, кто играет жизнью, сталкивается с одним и тем же вопросом: «А как же сыграть смерть?». Ведь смерть — это не противоположность жизни, это символ самой жизни, ее знамя! Но смерть таит в себе противоречие. Никто из живущих не знает, каково это — умирать! Поэтому для меня, как для актера, изобразить смерть — это высшее достижение! Без использования технологий, без аллегорий и притворства сыграть смерть такой, какая она есть, чтобы зрители поверили! Для меня это стало вершиной актерской карьеры. И вот результат этого. — Мураками шагнул к залу и воскликнул: — Вы убедились?! Смерть всегда где-то рядом! Не подавая никаких знаков, она ждет, ждет, когда мы сами к ней приблизится! Спектакли и кинематограф используют все доступные им методы, чтобы показать нам это! Сценарий, режиссура, музыка, проникновенные реплики — все это инструменты для демонстрации смерти! Но их всегда оказывается недостаточно! Я — первый актер, сыгравший смерть! А вы, пришедшие сегодня сюда, стали ее первыми зрителями!

Никто не произнес ни слова.

Вероятно, все присутствующие в зале, включая Фукудзаву, думали об одном: «Вот в чем мотив?»

Ради этого он отправил письмо с угрозами и вовлек ни в чем не повинных людей в этот ужас? Инсценировал убийство, обманул полицейских. Пустил себе кровь, тайно от коллег написал собственный сценарий…

Для чего?

Какой в этом был смысл?

Или такова уж суть любого актера?

— Я ни о чем не сожалею, — заявил Мураками. — В этом заключается смысл моей жизни. Где бы я ни был, я продолжу играть. Пока я жив, полученный сегодня опыт будет помогать мне покорять сердца публики.

Зал погрузился в молчание.

Никто ничего не говорил.

Наконец, полицейские медленно поднялись на сцену и надели на Мураками наручники.

Он не сопротивлялся. Выражение его лица оставалось спокойным. Еще бы. Ведь он исполнил задуманное.

— Мое восхищение, — внезапно раздался из темноты голос Рампо, когда актера уже уводили со сцены. — Я в этом не очень разбираюсь, но уверен, мало кто способен на то, что ты сделал. Но взгляни, пожалуйста, в зал.

Мураками повернулся к рядам лиц, смутно различимых в свете прожектора.

На всех них… застыло одно и то же выражение.

— Все зрители здесь разного возраста и социального положения, но всех их объединяют две вещи. Первая — это то, что они пришли в театр, потому что любят твою игру. А вторая… это то, что на их глазах убили человека.

Мураками задержал дыхание.

Взгляды, устремленные на него, становились невыносимыми.

— Ты сам сказал, что работаешь в индустрии развлечений. Но неужели выражение их лиц — это то, что можно назвать развлечением?

И впервые пламя уверенности в глазах актера дрогнуло и съежилось.

— Вот оно что… — донесся со сцены едва различимый шепот, не подобающий опытному артисту. — Я играл… лишь для себя.

Прожектор погас. Никто в зале так ничего и не сказал.

Без занавеса, без выхода на поклон, без аплодисментов зрителей… Сегодняшний спектакль завершился в полной тишине.

В фойе, победоносно скрестив руки на груди и горделиво ухмыляясь, Фукудзаву ожидал Рампо.

— Какие ощущения? — подойдя к нему, тихо спросил телохранитель.

— Невообразимо… — начал мальчик с самоуверенной улыбкой и, выдержав секундную паузу, закончил во весь голос, так что его было слышно во всем фойе. — Облегчение на душе!

«Да уж, наверное…» — подумал про себя Фукудзава.

Вокруг них покинувшие зал зрители приходили в себя после пережитого. Кто-то разговаривал по телефону с родными, кто-то эмоционально обсуждал раскрытое «убийство», а кто-то все еще пребывал в глубочайшей растерянности. Дополняли общую напряженную атмосферу снующие туда-сюда полицейские и спешащие навести порядок в здании служащие театра.

— Ну хорошо… Бывает. Только вы ведь серьезно намерены вписать в рапорт, что я раскрыл дело, опираясь на свои сверхспособности?

— С… Сверхспособности? Это как в театре?

— Точно, — подтвердил Рампо, кивнув.

«Только этого не хватало», — в панике подумал Фукудзава.

— Постойте-ка, господин офицер. Со мной поедет тот, кто поедет. Вы же видите, Рампо — еще совсем ребенок. Это его самое первое расследование, и оно его изрядно утомило. Я же в курсе всех деталей и смогу всё рассказать вместо него.

— Но я совершенно не устал. Напротив, я полон сил, особенно если сравнивать с тем моментом, как мы сюда прибыли! — возразил Рампо.

В самом деле, после всего учиненного переполоха он буквально сиял.

— Значит… вы обладаете некой сверхъестественной силой? — с изумлением спросил полицейский, широко распахнув глаза.

— Именно так! Величайший в мире сыщик Рампо Эдогава, обладающий сверхъестественным даром «разгадывать любое дело», к вашим услугам!

— Стойте… Повремените! — попытался остановить его Фукудзава. — Рампо! Прости, что не сказал раньше, но у тебя нет никаких сверхъестественных способностей! Ты расследуешь преступления исключительно благодаря своей наблюдательности и логическому мышлению!

— Что? — Рампо недоуменно уставился на него. — Не может быть. Вы же сами говорили мне о моих необычайных способностях.

— Да, но…

— Именно из-за них я и отличаюсь от других! Как я могу постигать то, чего не могут постичь другие, без какой-то особой силы?

— Я тоже считаю, что это невозможно, — поддержал разговор полицейский.

— Да нет же, дело в том…

— О, это полицейская машина? Мы поедем в участок на ней?

— По вашему желанию я готов отвезти вас куда угодно!

— Да вы послушайте меня!

— А-ха-ха, как своевременно вы решили мне польстить! И совершенно справедливо! С моей способностью раскрывать все преступления, я оставлю всех полицейских без работы! Можете прямо сейчас начать мне поклоняться! Как вашему богу!

— О, это такая великая честь! Непременно!

— Эй, вы…

Фукудзава чувствовал, как земля уходит из-под ног. Его маленькая ложь ради спасения разрасталась на глазах, становясь огромной и совершенно неуправляемой. Если не открыть Рампо глаза сейчас, то позже будет поздно.

Но…

«Мне сейчас так хорошо, вы себе не представляете! Я наконец-то осознал, кто я!»

Когда они только познакомились, Рампо был озлоблен и обижен на весь мир, но сейчас он сиял беззаботной улыбкой.

«Пусть будет так», — мысленно смирился Фукудзава.

Отсутствие сверхъестественных способностей не меняло того факта, что Рампо — человек исключительный. Скорее, напротив, вера в то, что своей проницательностью он обязан особой силе, ставит его в один ряд с обычными людьми. В некотором смысле, это делает его более скромным.

«Да и каким бы гением Рампо ни был, наверняка со временем он столкнется с таким непростым делом, которое не сможет раскрыть. И тогда он сам всё поймет… Ну, или я ему расскажу», — решил про себя Фукудзава и лишь затем обратил внимание на то, насколько странное направление приняли его мысли. — «Постойте… О каком еще следующем деле для Рампо я думаю? И почему я буду при этом рядом с ним?»

— Ну что, мы едем в участок? — голос мальчика вырвал его из раздумий. — Прокатиться на полицейской машине я не против, но вот возиться с бумагами — совсем нет… Так что поехали быстрее, так уж и быть, я выделю вам пару минут, и разойдемся. Дядя, я поеду первым, а то с вами мы будем копаться дольше.

Фукудзава ничего не ответил.

— Эй, дядя? Вы меня слышите?

— Что?.. А, да.

Рампо некоторое время задумчиво разглядывал его, затем усмехнулся и похлопал полицейского по плечу:

— Ну что, отправимся?

«Бред какой-то… Получается… я собираюсь и дальше работать с Рампо? Раскрывать преступления вместе с ним? Никогда!»

Да, Рампо — гений. Да, рядом с ним должен быть кто-то, кто будет его защищать и помогать ему в развитии таланта. Но Фукудзава всегда был одиночкой. Он не нуждался ни в чьей помощи и больше не желал работать в команде. Предпочитая полагаться на себя, он не хотел рассчитывать на других. Загребать жар чужими руками — это путь в никуда.

Однажды вера в товарищей уже чуть не превратила его в демона-убийцу.

Он не мог представить, что снова будет работать с кем-то… Тем более, что станет главой им же созданной организации.

Сегодня — день триумфа таланта Рампо. Сотни людей стали этому свидетелями.

Его уже не заставят отвечать на звонки или быть на побегушках у строителей. Рано или поздно, но к Рампо явится человек, желающий воспользоваться его гениальным умом. Но невозможно заранее предсказать, будет ли это в добрых целях или в плохих. Может, судьба распорядится так, что со временем Рампо поднимется до положения главаря банды грабителей или другой преступной организации.

Но в любом случае, это не произойдет сегодня, и Фукудзаву это никак не будет касаться.

— Я узнаю у управляющей, могу ли я быть свободен, — сказал телохранитель мальчику. — Позже заеду в участок. Товарищ полицейский, приглядите за ним, пожалуйста.

— Можете не сомневаться, — улыбнулся блюститель порядка.

— Скорее, поехали! — воскликнул Рампо, энергично направляясь к выходу.

Фукудзава молча смотрел ему вслед. Вдруг уже у самого выхода он обернулся.

— Фукудзава-сан, — произнес он и улыбнулся. — Благодарю.

После чего он сел в полицейскую машину, и они уехали.

Фукудзава отправился повидаться с Мураками.

В личной гримёрке актёра была организована импровизированная комната для допросов: помимо молодого человека, в ней находились ещё трое следователей.

Сидящий в центре помещения Мураками, увидев телохранителя, едва заметно улыбнулся и склонил голову.

— Многое со мной случалось, но наручники надели впервые, — признался он, демонстрируя закованные запястья. — Но это тоже ценный опыт. Он войдёт в мою копилку актёрского мастерства.

Фукудзава мысленно покачал головой, однако одновременно ощутил восхищение. Наверное, будет проще относиться ко всем актёрам как к странным существам и не пытаться их постичь.

— У меня есть к тебе пара вопросов.

— Пожалуйста, задавайте, господин телохранитель.

— Могу ли я взглянуть на то устройство с лезвием?

— А, на него. Оно вон там, — Мураками указал подбородком в сторону.

У стены гримёрки стояла некая металлическая овальная труба, шириной примерно с туловище взрослого мужчины. Из середины устройства торчала леска с завязанным на конце кольцом.

По словам Мураками, он надел «трубу» на себя, скрыв её под одеждой. Когда во время монолога он незаметно дёрнул за леску, изнутри выскочило узкое лезвие, прорвав ткань и мешок с кровью. Из-за яркого прямого света софитов оно казалось шире, чем было на самом деле. Многие спецэффекты, кажущиеся невообразимыми в зале, на деле представляют собой элементарные приспособления и немного хитрых уловок.

— Главное было обмануть первого, кто ко мне бросится, — усмехнулся Мураками. — Для большинства хватило бы лужи крови и едва прощупываемого пульса, но вам ведь не привыкать к трупам. Поэтому всё зависело от моей игры. И ведь я вас провёл! Есть чем гордиться.

«Гордиться тем, что напугал зрителей и ввёл в заблуждение полицию?» — мысленно вздохнул Фукудзава.

Но он не был любителем читать нотации, поэтому прокомментировал кратким:

— Очень в твоем стиле.

— Есть такое, — улыбнулся Мураками.

— Ещё вопрос, — продолжил телохранитель. — Кто тот мужчина в костюме? Зачем ты его связал?

— А, это… Мне сказали, что он тоже нужен для этого плана, — пожал плечами актёр.

— Тебе сказали?

— Ну да. Вообще этот план мы разработали вдвоём со сценаристкой Курахаси, но она преследовала какие-то свои цели. Подробностей я не знаю… Но я так понял, что тот мужчина крайне редко появляется на публике, а ей зачем-то очень нужно было с ним встретиться. Я сам удивился, увидев его связанным.

— Что? — нахмурился Фукудзава.

Но их прервал громкий топот и крик:

— Подозреваемый! Где подозреваемый?!

Дверь гримёрки с грохотом распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся полицейский средних лет.

— В чём дело?

— Хха… Господин телохранитель! Беда! Жертва!.. Подозреваемый всё это время был здесь?

— Сами видите, он находится под неусыпным наблюдением…

Фукудзава покосился на Мураками. Тот с растерянным видом переводил взгляд между телохранителем и полицейским.

— Сценаристка… Обнаружена убитой в своей квартире! — всё ещё хрипло из-за сбившегося дыхания сообщил страж правопорядка. В его глазах читался страх.

— Что?!

— Входная дверь была заперта изнутри… Она умерла от сквозной колотой раны, нанесённой со спины, но… ни орудия убийства, ни следов борьбы нет! Словно её заколол невидимка…

Рампо Эдогава ехал один на заднем сиденье полицейской машины.

Незаметно стемнело, и на улицы Йокогамы опустилась темно-синяя мгла. Белые и жёлтые огоньки звёзд напоминали рассыпанные леденцы.

Рампо, упершись локтем в стекло и подперев щеку, бездумно смотрел на залитые светом вечерние улицы. В его родной деревне иллюминации не было, и сейчас там наверняка уже готовились ко сну.

«В городе лучше», — рассеянно подумал Рампо. Скучной до приступа меланхолии тишине он предпочитал пусть и немного надоедливый, но кипящий жизнью городской шум.

Он ненавидел деревню. И её жителей, и школу, и вообще почти всё и всех.

Любил он только родителей.

— Товарищ полицейский, — обратился он к сидящему за рулём молодому стражу закона, — нам ещё долго ехать?

— Почти на месте, — жизнерадостно отозвался тот.

— Хм-м… — промычал Рампо и отвернулся назад к окну.

Полицейский бросил на него взгляд в зеркало заднего вида и громко, с воодушевлением заговорил:

— Но слушайте, как у вас всё-таки здорово получилось! Я до сих пор под впечатлением! Такой юный детектив, но уже такой талант… Из вас и господина телохранителя выйдет первоклассная пара сыщиков! Я уже вижу посвящённую вам первую полосу завтрашней утренней газеты!

— Будет кстати. Но вряд ли дядя согласится со мной работать.

— Что, правда? А я был уверен…

— Дядя боится людей, — заявил вдруг Рампо.

В салоне ненадолго повисло молчание.

— Но он же, если не ошибаюсь, мастер боевых искусств, это его все боятся… — с сомнением в голосе произнёс полицейский. — Я слышал, стоит только о нём упомянуть, и все большие шишки — не только у нас, в департаменте, но и армейские — тут же вытягиваются по струнке…

Многие сотрудники полиции занимаются кэндо или дзюдо. В глазах тех, кто воспитан в строгой иерархии «учитель-ученик», человек, достигший вершин мастерства боевого искусства, часто важнее любых чинов.

Высокое положение Фукудзавы оказывало весомое влияние на всех правоохранителей, не исключая ни одного. В определённом смысле его опасались не только злодеи, но и сами служители закона.

— Я имел в виду не совсем это, когда говорил, что он боится людей, — заметил Рампо.

— А-а… Вот вы о чём… Но вы ведь только познакомились, а уже видите его насквозь? Да, как вы и сказали, вашу сверхспособность не обмануть! Я правильно запомнил название: «Способность видеть истину»?..

— Верно, — подтвердил Рампо. — Но вы ведь не верите в неё, так?

— Что вы! Что вы! — поспешно воскликнул полицейский, а затем смущенно улыбнулся. — Хе-хе… Это так заметно?

— Очевидно и без сверхспособностей. Вы сами сказали, что мы с дядей только познакомились, значит, вы в курсе, что мы впервые встретились сегодня утром на месте убийства директора одной компании. Вы расспросили у себя в участке… потому что хотели узнать, на что я способен.

— Могу лишь сказать, вы абсолютно правы.

— Ну да ладно. Неприятно, когда тебе не верят… Давайте я прямо сейчас докажу, что обладаю сверхъестественной способностью.

Рампо достал из кармана очки в чёрной оправе — бесценный дар Фукудзавы.

— О-о, вы уверены? Какая честь — наблюдать из первых рядов чудеса дедукции от прославленного детектива со сверхспособностью!

Рампо вздохнул и надел очки. Затем посмотрел в окно и произнёс:

— Эта машина не направляется в участок.

В салоне воцарилась тишина.

Взгляды Рампо и полицейского встретились в отражении зеркала заднего вида.

После небольшой паузы молодой человек смущенно почесал щеку:

— Даже не знаю, что сказать… Не следовало мне молчать, прошу прощения. Только что поступил сигнал по рации, приказали доставить вас на другое дело…

— Вот как, — коротко отозвался Рампо, не вдаваясь в подробности.

— Но знаете, это как-то не очень было похоже на применение сверхспособности. Нет-нет, я ни в коем случае не подозреваю вас во лжи, что вы! Просто подумал, участок ведь недалеко от вокзала, вы и так должны были понять, что мы едем в другую сторону…

— Не поспоришь, — улыбнулся Рампо. — Предлагаете усложнить задачу? Тогда давайте поступим так. Вы будете задавать мне вопросы о происшествии в театре, а я отвечу с помощью своей сверхспособности. Если какой-то вопрос поставит меня в тупик — ваша взяла. В противном случае победа будет за мной. Как вам?

— О-о, интересно! Знаете, я люблю соревнования, поэтому не вижу причин отказываться! В таком случае, я начну?

— Пожалуйста, — позволил Рампо.

Полицейский с довольным видом наклонил голову и задумчиво промычал.

— Наверное, любой на моём месте захотел бы это спросить… — начал он, постукивая пальцем по рулю. — Тот мужчина, которого нашли связанным за сценой. Он представился как Асано Такуто, но это фальшивое имя. Где и как его схватили, и почему никто не видел, как его унесли за кулисы?

— Ковёр, — просто ответил Рампо, поправляя очки пальцем. — Пол фойе перед входными дверями застелен коврами с длинным ворсом.

Полицейский посмотрел вверх и погладил подбородок, вспоминая.

— Кстати… да.

— Перед тем, как поднялся шум в зале, один ковёр исчез, и стал виден участок деревянного пола. И от него исходил неприятный запах химии. Как это называется? Им ещё краски разводят…

— Растворитель?

— Он самый, — кивнул Рампо. — От мужчины в костюме тоже исходил слабый запах. Полагаю, преступник повалил его на ковёр, заранее обрызганный клеем, чтобы задержать, отсюда и запах. Затем вколол ему снотворное, завернул в ковёр, а после отнёс свёрток в зал. Видимо, хотел стопроцентной гарантии, что мужчина не сможет сбежать.

— Хм, действительно, в той суматохе, когда медики из «скорой» забирали Мураками, сотрудники театра оттирали кровь со сцены, а мы брали показания у зрителей и актёров, никто, думаю, не обратил бы внимания на человека, несущего рулон ковра… Но зачем? Я так понимаю, ковёр несла соучастница Мураками, та сценаристка? Какой смысл перемещать его на сцену?

— Сценаристка тут ни при чём.

— Что?

— Вы слышали: сценаристка не имеет к этому никакого отношения. Скорее всего… её убили ещё до начала спектакля, — уверенно заявил Рампо.

Лицо полицейского изменилось.

— Но… Погодите… Тогда кто же?..

— Я понимаю, что все остальные люди, кроме меня, глупы и недалеки, поэтому их нужно любить и по возможности защищать, — апатично размял шею Рампо. — Но даже я не могу спасти человека, умершего до раскрытого мною преступления. И я говорю не только о сценаристке, но и о старичке, убитом ради прикрытия.

— Старичке? — переспросил полицейский.

— О том бедном старичке, которого привезли в больницу вместо актёра, — слегка приподнял брови Рампо. — Со сцены я сказал, что их карты подменили, и это было случайное совпадение, что у старичка тоже было ножевое ранение. Но если хорошенько подумать, понимаешь, что это невозможно. Преступник, разработавший такой тщательный план, не станет полагаться на удачу. Старичка убили специально… Не понимаю, неужели нужно было так далеко заходить ради какого-то похищения?

— О каком-то похищении?.. Значит, преступник и не думал убивать мужчину?

— Совершенно верно. Вся эта грандиозная постановка затевалась лишь с одной-единственной целью: захватить мужчину в пальто, известного своей неуловимостью. Это была ловушка, сконструированная специально для него. Сценаристка и Мураками были лишь пешками в чужих руках… Ну что, теперь вы верите в мою сверхспособность?

— Н-ну… Я… — неуверенно протянул полицейский.

Рампо подался вперед, просунув голову в проем между сиденьями.

— Может, признаетесь наконец, куда мы едем? — прошептал он на ухо представителю правопорядка. — От вас ведь тоже исходит запах растворителя, товарищ полицейский.

— Как это вы не можете с ним связаться?! — в гневе воскликнул Фукудзава, находясь в кабинете для совещаний на втором этаже театра, где полицейские организовали временный командный пункт.

— Повторяю, из участка поступило сообщение, что они до сих пор не прибыли, хотя по всем расчетам должны были оказаться там уже давным-давно… — ответил один из трех следователей, пока двое других по телефону уточняли информацию у коллег.

Услышав весть об убитой сценаристке, Фукудзава моментально осознал, что преступление еще далеко от завершения. Оно продолжается, и, что самое главное, перешло в свою основную фазу.

Ведь Рампо с самого начала так и сказал: «Это двойное преступление. Как креветка и окунь». Он предвидел, что за эгоистичным желанием одного актера произвести впечатление на публику скрывается нечто гораздо более серьезное и опасное.

Сценаристку закололи. Это уже не постановка, а самое настоящее убийство. Наблюдая за тем, как Мураками вымаливает у полицейских детали произошедшего, Фукудзава интуитивно понял: шок актера был искренним.

Конечно, в наблюдательности и проницательности телохранителю было далеко до Рампо, но и он неплохо разбирался в людях. Даже гениальный актер не способен так правдоподобно изобразить растерянность и ужас. Кроме того, от театра до квартиры сценаристки — приличное расстояние. После выступления Рампо Мураками сразу же взяли под стражу, и у него просто не хватило бы времени, чтобы добраться до дома Курахаси, совершить убийство, а затем вернуться в театр.

Кто же стоит за всем этим?

Кто является истинным преступником?

Рампо сказал: «Поймать креветку легко. Можно остановиться на ней. Но если хочешь поймать окуня — придется использовать креветку в качестве наживки».

Выходит, он уже тогда знал, кто «окунь», а «креветкой», согласно этой логике, был Мураками. Его преступление Рампо назвал «простым», и действительно, с масштабом актер не справился: в итоге никто не погиб, да и разгадать загадку оказалось не так уж и сложно. Мураками явно не собирался скрываться до конца своих дней, а значит, даже если бы его «убийство» не раскрыли сейчас, со временем правда все равно бы всплыла.

Но в любом случае преступление было бы раскрыто лишь наполовину. Есть кто-то еще — он и есть истинный злодей, который использовал Мураками и Курахаси в своих целях. Актер все еще жив, потому что ничего не знает о нем. Но сценаристку устранили как единственную ниточку, которая могла бы привести полицию к преступнику.

Если кто-то и знает, как теперь вывести его на чистую воду… то лишь Рампо.

А что, если его яркое выступление со сцены было частью плана… наживкой, на которую Рампо намерен поймать «окуня»?

— Как зовут того полицейского, который увез Рампо? — спросил Фукудзава у следователя.

— Старший патрульный Митамура, — отрапортовал тот, не выдержав тяжелого взгляда телохранителя.

— Почему с ним не получается связаться?

— Это странно… Мобильный не работает. По рации он тоже не отвечает.

Фукудзава почувствовал раздражение.

Что могло произойти за то короткое время, что он не следил за Рампо?

Ну и что, что этот мальчик — гений, вычисливший настоящего преступника и устроивший на него засаду? Что он сможет противопоставить грубой силе? Он ведь еще ребенок. А в этом городе столько зла, что он за одну ночь может пережевать и выплюнуть, не проглотив, тысячу таких вот беззащитных детей.

— Я отправлюсь на поиски, — заявил Фукудзава и быстрым шагом покинул совещательную комнату.

Скорее всего, что-то случилось по дороге в участок.

Фукудзава лихорадочно размышлял. Рампо наверняка думает, что все под контролем, но он понятия не имеет об истинной тьме этого города. Он считает, что весь мир для него — открытая книга, но ведь на самом деле он не обладает никакими сверхъестественными способностями, а значит, если он чего-то не видел собственными глазами, то не может об этом знать.

А внушил ему мысль о сверхспособности не кто иной, как Фукудзава.

Телохранитель широким шагом пересек фойе. Зрители почти все разошлись, перед парадным выходом было тихо.

Когда он вышел на улицу и направился к тому месту, где был припаркован автомобиль, увезший Рампо, то краем глаза заметил нечто странное.

Что-то белое у самой стены здания.

Подойдя ближе, он увидел бумажный прямоугольник, придавленный сверху камушком, видимо, чтобы его случайно не унесло ветром. Наклонившись, он узнал собственную визитку.

«Рампо?..»

Фукудзава поднял прямоугольник. С первого взгляда было невозможно точно сказать, что именно эту визитку он дал мальчику.

Охранник перевернул её спиной вверх и обнаружил грубые, начертанные карандашом слова:

Настоящий преступник — Митамура.

Найдите трость.

— Не может быть, нет-нет, это абсурд! — с улыбкой, не сходящей с лица, недоверчиво покачал головой старший патрульный Митамура, сидящий за рулём. — Неужели обладатель столь удивительной сверхъестественной способности ни разу не попал в наше поле зрения и не оказался в списке для проверки!

Не говоря ни слова, Рампо через стёкла очков сурово, по-взрослому, смотрел на отражение полицейского в зеркале заднего вида.

— Полагаю, любые оправдания или возражения с моей стороны будут бесполезны… Раз уж вы меня раскрыли, будет невежливо с моей стороны скрывать истинное положение дел и мои мотивы, — с улыбкой продолжил Митамура. — Однако, прошу ещё немного вашего терпения. Для знаменитого детектива подготовлен достойный приём, мы почти на месте.

— Как прикажете. Только давайте поскорее, — с ноткой скуки в голосе ответил Рампо. — Чем ближе ночь, тем сильнее клонит в сон.

— Я приложу все усилия.

Полицейская машина, покинув ярко освещённые ночные улицы, двинулась по пустынному в столь поздний час торговому району, чтобы в конце концов остановиться у современного четырёхэтажного здания.

— Официально это офис судостроительной компании, — пояснил Митамура, подняв взгляд на здание. — Но на самом деле здесь живём мы. Проще говоря, подставная фирма. Пожалуйста, смотрите под ноги, — поторопил он Рампо.

Вдвоём они вошли в парадную дверь.

На первый взгляд, это было совершенно обычное коммерческое здание, но ни одна лампочка здесь не горела, и охранников тоже не было видно. Почти полная темнота лишь слегка нарушалась зелёным аварийным освещением.

— Сюда, пожалуйста, — Митамура открыл перед Рампо стеклянную дверь.

За ней находилась пустая комната. Стена, выходящая на дорогу, была полностью стеклянной, открывая вид на ночной город.

Рампо послушно вошёл вслед за Митамурой и вдруг спросил:

— Пистолет?

— Что?

— Я спрашиваю, это пистолет? — он указал на пояс полицейского, где висела кобура с табельным оружием. — Умирать мне не хочется, но и боль я не люблю. Ещё я думаю, что когда пуля пронзает череп — это, наверное, очень больно. Мы этого не знаем, ведь мёртвые не могут поделиться своими ощущениями.

— Ха-ха, я не собираюсь в вас стрелять, — Митамура, коснувшись кобуры, рассмеялся. После чего прищурился. — Если вы, конечно… всё сделаете так, как надо.

Фукудзава стремительно шёл по боковому проходу зрительного зала. Помещение уже опустело, и шаги охранника отдавались гулким эхом. На лице Фукудзавы застыло суровое выражение, взгляд был твёрдым.

Слово «трость» вызвало в его памяти лишь одну единственную ассоциацию.

Он почти вбежал по лестнице, наступив по пути на оставшееся пятно крови, и прошёл вглубь помещения.

Там он сразу же обнаружил трость.

Она лежала под белым экраном, который сорвал Рампо. Потёртая от времени трость с Т-образной ручкой, судя по золотому узору и отполированному стволу из древесины камелии, была весьма дорогой вещью.

Фукудзава видел её у джентльмена в пальто.

Хозяин трости исчез после нападения: одни говорили, что его увезли в больницу, другие — что он скрылся, не желая вмешиваться в разбирательства. В любом случае, найти его сейчас было невозможно. Да и сама трость представляла гораздо большую важность.

Взяв её в руки, Фукудзава заметил странность: центр тяжести был слегка смещён к ручке. Возможно, кто-то другой и не обратил бы внимания, но Фукудзава, благодаря годам занятий фехтованием, держал в руках бесчисленное количество как тренировочных, так и настоящих мечей, и поэтому даже такая мелочь не ускользнула от него.

Он внимательно осмотрел ручку и почти сразу обнаружил едва заметную щель на стыке со стволом. Толщиной всего лишь с лист бумаги.

Первой мыслью Фукудзавы было, что перед ним трость с «секретом» — продолжение ручки в виде клинка. Хитрое и опасное оружие, если о нём не подозреваешь, но у охранника был опыт обращения с подобными предметами, поэтому он мгновенно отмел это предположение: ствол был слишком узким, чтобы спрятать внутри клинок.

«Но тогда зачем?..»

Он взялся за ручку и попытался её повернуть: та на удивление легко отделилась от ствола.

Внутри было пусто.

Ничего похожего на оружие или ампулы с каким-либо веществом — обычная деревянная трубка.

Зачем Рампо попросил найти трость?

Фукудзава ещё раз заглянул внутрь, надеясь различить в тусклом свете хоть какие-то подсказки. Длины и ширины отверстия, по идее, должно было хватить, чтобы просунуть туда туго свернутый документ.

«Пустой ствол… Документ… Вот оно что!» — осенило телохранителя.

Сейчас внутри ничего нет. Но не зря же эта трость с «секретом». Значит, весьма вероятно, что изначально в ней был спрятан некий документ или нечто столь же небольшое. Возможно, джентльмен в костюме должен был кому-то это передать, или же, из-за особой важности, предпочитал постоянно держать при себе. Что бы это ни было, скорее всего, именно из-за этого преступник напал на владельца трости, а заполучив желаемое, выбросил её за ненадобностью.Все неразгаданные тайны — загадка джентльмена в плаще, история украденного предмета, личность настоящего преступника — были связаны с этой тростью. Однако, к сожалению, она не помогла Фукудзаве найти ответ на самый насущный вопрос: «Где же Рампо?». Но ведь мальчик оставил именно послание, чтобы его телохранитель понял, где он находится. Получается, в трости скрыто что-то ещё? Фукудзава задумался. У Рампо не было много времени на изучение трости. Что бы он ни обнаружил, это произошло достаточно быстро. Безусловно, он гений проницательности, но телохранитель, будучи взрослым мужчиной, не мог позволить, чтобы его перехитрил мальчишка, когда вот она, трость, перед ним, для изучения сколько угодно. Если что-то его и смущало, так это та лёгкость, с которой он обнаружил «секрет». В случае со спрятанным лезвием это было бы понятно: чем проще оно извлекается из футляра, тем быстрее человек может атаковать или защититься. Но тайник, где хранится важный документ, должен быть тщательно замаскирован. Однако Фукудзаве потребовались лишь секунды, чтобы снять рукоятку трости, едва ли преступник провозился намного дольше. Получается, джентльмен в плаще склонен к легкомыслию? Но на Фукудзаву он произвёл совершенно противоположное впечатление. Не зря же для его поимки пришлось разработать такой многоуровневый и хитрый план. К тому же, он заподозрил неладное и попытался сбежать прямо посреди представления, то есть осторожности ему не занимать. «А это означает…» Фукудзава, напрягая зрение, вгляделся в узкое отверстие. Ровный изгиб без единой царапины. Он сунул внутрь палец и ощупал гладкую, отполированную деревянную поверхность. Прикрыв пальцем круглое отверстие, телохранитель свободной рукой взялся за ствол и потянул. В какой-то момент он почувствовал едва заметное движение и потянул сильнее. С глухим щелчком изнутри ствола выдвинулся узкий длинный цилиндр. Своего рода двойное дно — когда сверху, на виду, помещается нечто неважное, призванное обмануть предполагаемого похитителя, который и не подозревает, что истинно ценная вещь спрятана глубже. Фукудзава осмотрел цилиндр и невольно нахмурился. Внутри него виднелся разъём для флеш-карты, а сверху, повторяя изгиб поверхности, был прикреплен микрочип. Телохранитель немедленно понял, что это: накопитель. Никакого двойного дна, сам цилиндр представлял собой портативное хранилище информации. И ему доводилось слышать об одной Секретной службе, использующей подобные устройства. — О нет… — простонал Фукудзава. Если он прав, то джентльмен в плаще был обладателем сверхъестественной способности, за которым охотилась преступная группировка. В таком случае у телохранителя оставался шанс выйти на неё. Фукудзава решительно зашагал. Истинное лицо «окуня», на которого нацелился Рампо, начало смутно вырисовываться. — Так что это за место? — Рампо, глядя в окно, спросил без особого интереса в голосе. — Один из наших, так сказать, оперативных пунктов. Сами видите, поблизости никого нет ночью, можно делать всё, что пожелаешь. Сойдёт и как убежище, и как место для тайных встреч, и… — Как пыточная, — перебил Митамура Рампо. Старший патрульный изобразил удивление. — Ну что вы, я же сказал, мы вас пригласили. Выбросьте из головы эти мрачные мысли. Пытки! Вы нас не так поняли… — Что не помешало вам расставить по зданию четырёх… нет, пятерых вооружённых людей, — флегматично пожал плечами Рампо. Его слова застали Митамуру врасплох, и он примолк. Все пятеро были иностранными наёмниками, бывшими военными, прошедшими тренировки по заметанию следов и незаметному наблюдению. Они были настоящими профессионалами, которые никогда бы себя не выдали — ни покашливанием, ни шарканьем подошвы. Их не было видно и не слышно. — Да уж… Что тут скажешь, — растерянно почесал голову Митамура. — Как вам удалось их заметить? — Сколько раз повторять, всё дело в моей сверхспособности! — ответил Рампо, надев очки. — Угум… — промычал старший патрульный и развёл руки в стороны, словно говоря, что он не представляет опасности. — Моё восхищение. Но позвольте развеять ваши подозрения: они не причинят вам ни малейшего вреда. Их наняли присматривать за нашей первоначальной целью… Тем самым мужчиной в плаще, которого вы продемонстрировали зрителям со сцены. Сейчас же они… скажем так, на сверхурочных. Вдруг какие-то подлые негодяи задумают прийти за знаменитым детективом. — Подлые негодяи? Даже не представляю, кого вы имеете в виду. Так зачем я здесь? — спросил Рампо, опустившись на стоящий неподалёку стул.

— Поверить не можете, как тяжело мне об этом говорить… Операция в театре, как вы понимаете, потребовала колоссальных усилий, а теперь всё коту под хвост. Мое руководство в ярости, мне приказано схватить виновника провала и любой ценой выяснить, откуда он всё узнал и кто ему слил информацию. Это так неприятно. Вы ведь уже в курсе, что документ с секретными данными, который мы нашли в трости, оказался фальшивкой… Ох-хо-хо, — Митамура нарочито вздохнул. — Игнорировать это нельзя: если среди нас есть «крот», то под угрозой всё существование нашей организации! Однако и мне, и вам, господин детектив, известно, что дело не в этом. Вы обнаружили нас исключительно благодаря вашим поразительным сверхспособностям. Это значит, что, как бы вас ни пытали, вы не сможете назвать нам источник утечки. Верно?

Бросив взгляд на молчавшего Рампо, Митамура продолжил:

— Однако, учитывая характер моего начальства, они вас так просто не отпустят. Я в затруднительном положении! Мне было приказано вас пытать, а я не могу ослушаться! Но вам, разумеется, такая перспектива не по душе, так ведь? Как и мне! Поэтому вот моё предложение.

Митамура сделал шаг вперед. Размытый свет, пробивающийся сквозь окно, отбрасывал на пол его длинную тень.

Подойдя к Рампо, который сидел с закрытыми глазами, он прошептал тоном искусителя: — Присоединяйтесь к нам.

В комнате снова воцарилось молчание.

— Наша организация преследует великую цель. Мы стремимся избавить эту страну от всех недостойных. Поэтому мы будем безмерно рады принять в свои ряды столь выдающегося обладателя сверхъестественной способности, как вы. Подумайте над этим.

Митамура переместился в тень, и его лицо скрылось во мраке, но можно было с уверенностью сказать, что он продолжал холодно улыбаться.

— М-м? — Рампо поднял на него глаза. — А, простите, вы так долго и утомительно болтали, что я совершенно вас не слушал. В следующий раз подготовьте более интересную речь.

Взгляд Митамуры вспыхнул.

Как и атмосфера в комнате.

Фукудзава спешил в изолятор временного содержания — одноэтажное здание, примыкающее к полицейскому участку.

Приветствовав дежурного, с которым он связался по пути, телохранитель, не сбавляя шага, спустился по длинной лестнице на подземный этаж, где находились камеры.

В отличие от обычных изоляторов временного содержания подозреваемых, это место предназначалось для заключения особо опасных преступников и было оснащено всем необходимым для предотвращения побега. Подземный этаж был отделен двумя стальными бронированными дверями, а все решетки были выполнены из особо прочного сплава.

Нужный человек томился в одной из дальних камер.

— Не спишь?

Сидящий на бетонном полу и прикованный к стене толстыми цепями юноша в тюремной робе медленно поднял голову.

Фукудзава через небольшое окошко в двери смотрел на лицо убийцы.

Того самого, что этим утром расстрелял секретаря.

Из-под короткой рыжей челки на телохранителя смотрели пустые, ничего не выражающие карие глаза.

— Как ощущения от пребывания в изоляторе?

— По сравнению с другими, здесь не так уж плохо. Есть кондиционер.

Даже имея богатый опыт общения и столкновений со всевозможными злодеями, Фукудзава чувствовал себя неловко под взглядом этого наемника.

Профессиональные киллеры обычно относятся к обычным людям с пренебрежением, их глаза холодны, как вечная мерзлота. Но этот юноша был иным. В его взгляде не ощущалось абсолютно ничего — кристальная пустота. Ни теплоты или доброты, ни ненависти или садистского удовольствия, ни надежды или отчаяния. Это были глаза человека, отвергшего все существующие эмоции и чувства.

«Скорее всего, он никогда не испытывал удовлетворения от убийств, — подумал Фукудзава. — В отличие от меня… Ему просто ничего другого не подвернулось, вот он и стал наемником».

— Я пришел, чтобы кое-что у тебя узнать, — сказал телохранитель. — Взгляни на это.

Он поднес к окошку цилиндр-накопитель, который вынул из трости.

Юноша быстро пробежал по нему взглядом.

— Такие накопители используются сотрудниками одной государственной службы. Для расшифровки информации требуется специальное оборудование, да и заполучить сам накопитель крайне сложно. Неудивительно, ведь его используют агенты под прикрытием для хранения и передачи данных о людях, находящихся под программой защиты свидетелей… Иными словами, за кем охотятся многочисленные преступные группировки. А еще у этих агентов есть кое-что общее: все они — обладатели сверхъестественных способностей.

Фукудзава замолчал и внимательно всмотрелся в лицо убийцы.

Выражение на нем оставалось все таким же пустым.

— А теперь главное. Наемник твоего уровня наверняка получает частные заказы. Тебя в последнее время никто не просил похитить человека со сверхспособностью?

Юноша молчал.

— Ну как?

— Я не разглашаю сведения о своих клиентах, — едва слышно ответил наемник.

— А если они не твои клиенты? — не отступил Фукудзава. — Может, до тебя доходил слух, что кто-то по вашим каналам ищет исполнителя на подобную работу? Агенты под прикрытием крайне осторожны и скрытны, заставить их показаться на публике — задачка не из легких. Заказчику нужно было выманить его и похитить, при этом он не хотел раскрывать себя, и был готов заплатить за это большие даже по вашим меркам деньги. Есть предположение, что этот человек мог назваться «Ангелом», «V» или еще как-то в этом духе.

При звуках «V» плечи юноши дрогнули.

«Ему точно что-то известно», — убедился Фукудзава.

Существование обладателей сверхъестественных способностей официально не признавалось, что не мешало правительству иметь целую секретную службу, состоящую как раз из таких людей. Тот джентльмен в костюме наверняка был тайным агентом.

Эти люди представляют огромную ценность, поэтому за ними беспрестанно охотятся не только преступные группировки внутри страны, но и представители иностранных военных ведомств. Сложно определенно сказать, с какой целью, возможно, потому что агентам известны многие государственные тайны.

Мелким бандитам такую большую рыбу ни на что не выследить, не то что поймать. А даже если они каким-то чудом выйдут на агента, им не обмануть систему безопасности Секретной службы. Для этого нужен профи.

И самое главное, стоящие за всем случившимся — «V», — предпочитают сами рук не марать и платить исполнителям.

А значит, они должны были обратить внимание на киллера такого уровня, как этот юноша, независимого и удобного в плане найма. В крайнем случае, до него должны были дойти какие-то слухи.

— Я не хочу о них говорить, — наконец буркнул юноша. Его голос был еще по-детски звонким, но в нем не слышалось и тени эмоций, будто говорил старый дед. — Вам известна их цель?

— Нет, — ответил Фукудзава.

Он знал лишь, что ради похищения джентльмена в пальто, они разработали целый преступный план, в который вовлекли несколько сотен ни в чем не повинных зрителей и служащих театра.

— Правосудие, — сказал юноша. — Убивать ради денег или из ненависти — это я могу понять. Но они убивают ради правосудия. Этого я не понимаю. Поэтому связываться с ними и им подобными не желаю. Человеку, убивающему ради правосудия, в конце концов станет все равно, кого убивать.

Эти слова кольнули Фукудзаву в самое сердце.

— Мне никто не приказывал с ними бороться, — после продолжительной паузы, сохраняя видимое спокойствие, заговорил телохранитель, — но они похитили моего товарища. Не знаешь, где они могут его держать?

Юноша быстро скосил глаза на Фукудзаву.

— У меня нет причин отвечать, — выждав пару секунд, заметил он.

— Действительно, — кивнул телохранитель. — Но если ты мне поможешь, я могу представить все так, что убийство тобой секретаря сегодня утром было несчастным случаем. Уже завтра тебя отсюда выпустят.

Мускулы на юном лице едва заметно дрогнули. От удивления.

— Вы серьезно?

Фукудзава молча кивнул.

— Неожиданно, — покачал головой юноша. — Мне казалось, вы не из тех, кто готов пойти против закона.

Фукудзава и сам не ожидал от себя ничего подобного.

Еще никогда в жизни он не совершал сделок с преступниками, чтобы покрыть их преступления. Но на душе телохранителя было удивительно легко, и отступать от своих слов он не собирался.

Возможно, уже завтра он будет страшно раскаиваться. Вероятно, когда-нибудь ему придется ответить за сегодняшнее решение. Но сейчас, в этот самый момент он ни капельки не сомневался в его правильности.

Рампо необходимо спасти.

Потому что он… балбес. Ничего не знающий о современном обществе и человеческих отношениях, наивный, нетерпеливый, самоуверенный ребенок. Готовый в одиночку выманить на себя целую преступную группировку.

Фукудзава дошел в своих размышлениях до этого вывода, пока добирался до изолятора.

Рампо позволил себя похитить, чтобы Фукудзава его спас и поймал злодеев.

На взгляд мальчика этот план был безупречен. Только так можно было заставить таинственных заказчиков проявить себя.

Но если он на полном серьезе так считает…

То он и правда несусветный болван.

Если Фукудзава не доберется до него вовремя или не сможет обезвредить похитителей — Рампо убьют. Эти преступники не столь глупы, чтобы оставлять в живых свидетеля. То, что Рампо считал гениальным планом… на взгляд Фукудзавы было полнейшим идиотизмом, сравнимым с плаванием в болоте в лютый мороз.

Поэтому он просто не мог бросить его на произвол судьбы.

— Так как тебе мое предложение?

Юный киллер некоторое время молча рассматривал Фукудзаву.

— Здесь не так уж плохо, — обведя взглядом камеру, наконец сказал он. — И потом, если мне так захочется выйти отсюда, я выберусь без посторонней помощи. Поэтому условия сделки не равны.

Чтобы сбежать из этого изолятора для особо опасных преступников, потребовался бы целый отряд тяжеловооруженных солдат. Но Фукудзава откуда-то знал, что этот юноша не лгал.

— Есть идеи, как уравнять условия?

Киллер опустил взгляд к полу.

— Я всегда предпочитал работать в одиночку, — произнес он, выдержав паузу. — Напарники, руководство — это не для меня. Но если вы, истинный мастер боевых искусств, готовы пойти наперекор своим принципам ради спасения подчиненного… то ему можно только позавидовать. Он — счастливчик.

Фукудзава приоткрыл рот, намереваясь возразить.

Ведь Рампо не был ему подчиненным, да и сам Фукудзава никак не годился на роль начальника. Скорее наоборот: он, как и этот юноша, всеми силами стремился избегать любых коллективов.

Однако вместо этих слов он произнес совершенно иные:

— Возможно, ты прав.

Юноша медленно кивнул.

— Мне известно о нескольких объектах, которые они используют. Предлагаю начать поиски по порядку, с того, что ближе всего к месту похищения.

Пока Фукудзава подбирал слова благодарности, юноша снова поднял на него взгляд.

— Здесь есть койка и кондиционер, но еда отвратительная. Говорят, вы в хороших отношениях с полицейским руководством. Не могли бы вы замолвить за меня словечко? Тогда мы будем квиты.

Фукудзава прищурился и, поколебавшись мгновение, спросил:

— Чего ты желаешь?

Уголки губ юноши едва заметно приподнялись в улыбке.

— Карри.

— Слушайте внимательно, господин детектив… Рампо-сан. Это ваш единственный шанс. Либо вы соглашаетесь, либо закончите с петлей на шее. Мне кажется, тут нечего обсуждать.

Митамура сделал шаг вперед.

Рампо, сидя на стуле и непринужденно болтая ногой, безразлично ответил:

— Обсуждать? Я не собираюсь ничего с вами обсуждать. Вы говорили так нудно, что ни одно ваше слово не отложилось в моей памяти. Сплошное мычание, как у коровы. Му-у, му-у-у…

На мгновение брови Митамуры сошлись на переносице.

Но он тут же взял себя в руки и произнес мягким тоном:

— Поймите, Рампо-сан, вам невероятно повезло, что именно я веду переговоры. Другие бы уже отпилили вам кончики пальцев. Но я своими глазами видел вашу удивительную сверхспособность, поэтому искренне желаю…

— О-о, опять мычите. Му-у…

Митамура положил руку на пистолет в кобуре.

Его пальцы дрожали — было очевидно, что он едва сдерживает гнев. Некоторое время он стоял неподвижно, напрягая плечи, после чего заговорил:

— Я… пытался общаться с вами как со взрослым человеком. Меня назначили ответственным за выполнение плана, и я несу ответственность за его завершение. Если вас не станет, никто и никогда не узнает. Но я все равно изо всех сил старался достучаться до вас, договориться, потому что именно так поступают взрослые. Если это не проявление доброй воли, то я не знаю!..

— Да не нервничайте вы так, у вас на виске жилка пульсирует. Все ваши так называемые попытки договориться сводятся к простому «работай на нас или умрешь». И где здесь, скажите, добрая воля? К тому же, я отношусь к тем людям, которые предпочитают сами выбирать себе начальство, — пожал плечами Рампо. — Но главное, вы не забыли, что я величайший и гениальнейший детектив, обладатель совершенной и непогрешимой сверхъестественной способности? Неужели вы думаете, что я позволил бы увезти себя на край города и стал бы терпеливо выслушивать ваши угрозы, если бы это не было частью моего плана?

Митамура инстинктивно выставил перед собой пистолет.

Рампо спокойно посмотрел на ствол, направленный ему в лоб.

— Это ложь, — заявил старший патрульный после короткой паузы. — Я тебя обыскал, никаких «жучков» у тебя нет.

— А они и не нужны, — с легкой улыбкой ответил Рампо.

Митамура крепко стиснул челюсти.

— Хорошо. Тогда и я буду откровенен. Меня невероятно раздражает, что какой-то мальчишка нарушил наши планы. А твоя наглость сводит меня с ума. Ну и что, что у тебя есть какая-то там сверхспособность видеть истину? От пули она тебя не спасет!

Большим пальцем старший патрульный со звонким щелчком спустил курок.

— Я терпел твою дерзость ради нашей великой цели. Мы очистим эту страну от паразитов, из-за которых она не знает мира и гниет изнутри. Мы избавим ее от всех обладателей сверхспособностей.

— Ага! Значит, «V» — это организация обладателей сверхспособностей, стремящаяся уничтожить обладателей сверхспособностей, — едва заметно усмехнулся Рампо.

— И ради ее достижения мы готовы использовать все, что подвернется под руку. Даже другого обладателя сверхспособности или неуловимого сотрудника программы защиты свидетелей, мы…

Пистолет в руке Митамуры заметно дрожал.

Указательный палец, лежащий на спусковом крючке, напрягся.

— Ну и чего вы медлите? Хотите стрелять — стреляйте, — сказал Рампо, не отрывая взгляда от ствола. — Только постарайтесь уложиться в следующие пять секунд, ладно? Потому что, по моим расчетам, через три секунды, через две…

Комнату озарил ослепительный свет.

В облаке осколков разбитого стекла внутрь ворвался темный силуэт, совершил полукувырок на полу и резко выпрямился.

Митамура застыл, не в силах даже направить пистолет на незваного гостя. Ощущение сокрушительной угрозы, исходившее от него, заставило бы в бегство обратиться даже льва.

В следующий же миг старший патрульный был отброшен к стене.

— Гха!..

Удар о стену был сильным, но он не упал: напавший каким-то непостижимым образом мгновенно сократил дистанцию и схватил его за воротник.

Тело старшего патрульного сделало в воздухе элегантную дугу.

Прием, известный в дзюдо как «бросок через спину», но вряд ли кто-то из борцов смог бы подбросить противника так, чтобы тот, словно ракета, взлетел к потолку, ударился о него и рухнул на пол. Этот удар, сравнимый по силе с столкновением с поездом, отправил Митамуру в нокаут.

Легкое колыхание одежды — и в центре комнаты, отбрасывая длинную тень, застыл безмолвный воин.

— Фукудзава-сан! — восторженно воскликнул Рампо.

— Сколько осталось противников?

— Пятеро!

В тот же миг снаружи послышался нарастающий шум.

Первый наемник с пистолетом ворвался внутрь, но уже через мгновение оказался в воздухе.

«Котегаэси» — бросок, использующий энергию противника.

Фукудзава, дополнительно закрутив руку наемника, с силой метнул его в стену. Тот не успел даже выстрелить, прежде чем потерять сознание, не успев осознать, кто на него напал.

Фукудзава вышел в коридор. С обеих сторон на него двигались противники, вооруженные автоматическими пистолетами.

Они направили оружие на него.

Но телохранитель словно растворился.

Наемники лишь ощутили крепкие, сильные пальцы на запястьях, и вот они уже на полу. В замешательстве они потянулись к спусковым крючкам, но их оружие было вырвано из рук.

Два удара локтем по горлу завершили противостояние.

В плане чистой силы наемники заметно превосходили Фукудзаву, но, ощущая, как сознание ускользает, оба почувствовали острое раскаяние: они слишком недооценили своего противника.

«Словно сражаемся не с человеком, а с диким зверем или демоном. Будто против нас выступили законы природы — гравитация или инерция».

Пули бессильны против законов природы.

Фукудзава бесшумно рванул вперед. Четвертый наемник в панике навел на него автомат, но телохранитель преодолел разделявшие их метры прежде, чем тот успел прицелиться.

Удар основанием ладони снизу в подбородок.

Раздался хруст ломающихся челюстей.

Фукудзава не стал следить за противником, взлетевшим почти к самому потолку, и продолжил движение по коридору.

К последнему, затаившемуся за углом, с пистолетом-пулеметом.

— Получай!

Воздух должен был быть прошит пулями, летящими со скоростью семь штук в секунду.

Но наемник так и не нажал на курок.

Выронив оружие, он согнулся от боли. Из его ладони торчала авторучка, которую Фукудзава с неуловимой скоростью выхватил из кармана и метнул в противника.

Один из столпов древних боевых искусств — способность превратить любой мелкий предмет в подобие сюрикена.

Широкий рукав, колыхнувшись от резкого движения, обвис.

Пятый из пятерых.

— Продолжим? — неторопливо приблизился к исказившемуся от ужаса наемнику Фукудзава.

— Ф… Фрик!.. — в страхе отшатнулся тот и, забыв об оружии и товарищах, бросился наутек.

Фукудзава не стал его преследовать, лишь молча проводил взглядом.

Перешагнув через еще не пришедших в себя противников, Фукудзава вернулся в комнату.

— Круто! Потрясающе! — его встретил восторженный крик чрезвычайно довольного Рампо.

— Ты не ранен?

— Вы превзошли мои ожидания! Нет слов! Хотя вы прибыли точно в рассчитанный момент, и теперь мы поймаем тех, кто за всем этим стоит…

Фукудзава остановился прямо перед Рампо и глубоко вдохнул.

— Ты совсем рехнулся?!!

В ушах мальчика зазвенело от гневного крика. Щеку обожгла пощечина, сбившая очки с его носа.

— О каких расчетах ты говоришь?! Я, значит, успел вовремя?! Забыл, что было перед твоими глазами за миг до того, как я ворвался?! Дуло пистолета!!!

Рампо, развернувшийся от удара на полкорпуса, застыл. На его щеке алел отпечаток ладони.

— Я…

— В этом мире нет ничего абсолютного! Если бы я замешкался хоть на секунду, если бы прибыл сюда хоть на секунду позже!.. Ты мог погибнуть!!!

Рампо с изумлением коснулся покрасневшей щеки.

— Н-но… вы должны были… прийти… поэтому я… — заикаясь, проговорил он.

— А вот и нет! Ты не верил в меня! Ты лишь хотел доказать свою исключительность! — перебил его разъяренный Фукудзава.

От его крика даже оконное стекло задрожало.

— Я ничего не имею против демонстрации силы или интеллекта! Но прекрати ставить на кон свою жизнь! Ты же еще…

Фукудзава сам себя не узнавал.

Почему он так зол?

Почему так обеспокоен?

Почему…

— Ты же… еще совсем ребенок!

Сердце сдавило, будто в тисках. Это была не физическая боль, но она заставила Фукудзаву поморщиться.

Как он мог оставить этого мальчика одного?

Как мог позволить ему действовать самостоятельно?

Ведь Рампо еще такой… юный, такой беззащитный…

— У… У-у…

Лицо Рампо, со щекой, опухшей от пощечины, исказилось.

Широко распахнутые глаза наполнились слезами.

Фукудзаву захлестнула волна острого стыда.

«Я перегнул. Рампо явно не привык, чтобы его ругали. Тем более чтобы на него кричали и давали пощечины…»

— Но я… Я просто…

Рампо, понурив голову, сильно затрясся. Крупные слезинки упали на пол. Фукудзава издал выдох, его грудь переполняли бурлящие чувства, которые он не мог выразить словами. Рампо. Юный гений, непонятый никем, оставшийся совершенно один после смерти родителей. Выброшенный на произвол судьбы в огромный, чужой мир. Фукудзава понятия не имел, как установить с ним контакт, как себя вести. И не придумал ничего лучше, чем мягко хлопнуть его два раза по голове. Рампо бросился к нему, крепко прижавшись, оставляя мокрые следы от слез, которые, казалось, не прекращались, на одежде телохранителя. — Простите меня… Пожалуйста, простите… Простите… меня… Не зная, куда деть руки, Фукудзава растерянно отвернулся к окну. За которым простиралась безграничная, тихая ночь. Взгляд телохранителя упал на луну — её лик был белым, словно отполированным. И луна в ответ едва заметно улыбнулась. Итак… Практически все лавры за раскрытие «дела об убитом ангеле» достались Рампо. На следующий день газеты пестрели подробностями о безумной выходке Мураками. Однако в убийстве сценаристки и тяжелом ранении старика обвинили старшего патрульного Митамуру, представив это как два несвязанных преступления. Но вскоре сам Митамура был найден мертвым в камере предварительного заключения. Он был заколот неизвестным орудием, без свидетелей. Характер раны совпадал с той, от которой скончалась сценаристка, что привело к выводу: их обоих, как ненужных свидетелей, устранил один и тот же обладатель сверхъестественной способности. Поиски заказчиков в конечном итоге ни к чему не привели, и расследование зашло в тупик. Лишь немногие, включая Фукудзаву и Рампо, знали истину. Что за всем этим стояла тайная преступная организация «V», ставящая своей целью уничтожение всех обладателей сверхспособностей внутри страны. А значит, война с ней, несомненно, продолжится. Если вас интересует, что случилось с Рампо после той душевной пощечины и выговора… — Фукудзава-сан, что там с новым заказом? Пойдемте скорее, я мигом раскрою дело с помощью своей сверхспособности! …то он глубоко привязался к Фукудзаве. По совершенно непонятной причине. — Хорошо, только не дергай меня за рукав. Растянешь, — мягко отчитал телохранитель мальчика. — Хорошо, — тот послушно отнял пальцы. Прошел год. Фукудзава, которому совесть не позволила оставить Рампо одного, взял его к себе в качестве помощника, обеспечив ему кров и еду. Он надеялся научить его выполнять различные мелкие поручения, а заодно помочь ему адаптироваться в обществе и вернуть к учебе. Ведь учение — это стержень, на котором держится мир. По твердому убеждению телохранителя, новые знания для человека так же жизненно необходимы, как кислород. Но если спросить, чем это обернулось… Фукудзава остался без работы. На встрече с очередным клиентом Рампо, которого Фукудзава взял с собой в качестве помощника, сразу же назвал причины их найма и откуда следует ожидать нападения. Фукудзава, полностью ему доверяя, отправлялся туда и устранял угрозу еще до того, как возникала необходимость в охране. В итоге клиенты больше не нуждались в услугах телохранителя. Им хватало одного Рампо. Так Фукудзава едва не остался без работы. Но именно Рампо открыл для него новый источник дохода. Однажды, страдающему от безделья Фукудзаве поступил новый заказ… На услуги Рампо в качестве детектива. С того случая в театре по городу поползли слухи о гениальном юном сыщике, который видит истину благодаря своей сверхъестественной силе. Полицейские расследования, частные заказы, обращения от самых разных организаций — стоило Рампо оказаться на месте происшествия, как он практически в ту же секунду его раскрывал. Фукудзава оказался в затруднительном положении. Рампо не требовалась его помощь, но телохранитель всё равно почти всегда его сопровождал. Инцидент в театре — или, как его прозвали в народе, «дело об убитом ангеле» — научил его, что позволять мальчику действовать самостоятельно слишком опасно. Но главная причина заключалась в том, что Фукудзава был единственным, кто мог контролировать Рампо. Капризный и взбалмошный юный гений почему-то слушался только Фукудзаву. Вероятно, давали знать о себе пощечина и выговор во время их первого совместного дела. Или что-то еще заставило мальчика проникнуться симпатией к телохранителю. Как бы то ни было, он, словно преданный песик, постоянно крутился вокруг него — «Фукудзава-сан! Фукудзава-сан!». Он мог даже по его приказу молчать целый час, а то и два. Так что со временем все клиенты Рампо как один с порога заявляли, что готовы заплатить вдвое больше, лишь бы Фукудзава согласился сопровождать мальчика. Очень быстро их стали воспринимать как неделимый дуэт. Самовлюбленный и неуправляемый, но обладающий уникальными дедуктивными способностями юный сыщик и молчаливый, суровый на вид мастер боевых искусств, которому нет равных в ближнем бою.

Ни одна загадка не оставалась неразгаданной, ни один преступник не мог ускользнуть, ни одно злодеяние не оставалось нераскрытым. Злодеи дрожали от звука их приближения, влиятельные личности склонялись в знак уважения, и даже полицейский департамент, соблюдая строжайшую секретность, обращался за помощью в самых запутанных делах.

Будучи детективом, наделенным сверхъестественной способностью, Рампо успешно завершил множество расследований. Никто не осмеливался им противостоять, и их репутация оставалась безупречной.

И вот…

Настал день, предвещающий судьбоносное решение.

— Это здесь? — осведомился Фукудзава, оказавшись посреди тускло освещенного подземного прохода.

— Похоже на то, — подтвердил Рампо, поправляя очки на носу.

Когда-то Фукудзава пригласил Рампо работать детективом.

Его задачей было отыскать одного человека.

Мужчину, неуловимого для любых разведывательных служб, тесно связанного как с правительством, так и с криминальным миром, и, по общему мнению, лично причастного к проведению множества секретных операций в Йокогаме.

— Я открою.

Фукудзава толкнул одной рукой установленную в стене туннеля железную дверь, в то время как другая рука крепко сжимала его дорогую трость.

Эта трость служила единственной тонкой нитью, ведущей к искомому человеку.

Без исключительных дедуктивных навыков Рампо найти владельца трости было бы невозможно.

Они миновали комнату, окутанную полумраком, и спустились по ступеням в ярко освещенный зал. В центре располагались ряды столов и скамей, а у противоположной стены виднелись грифельная доска и стол преподавателя.

— Добро пожаловать в Банкодо[✱]Частная школа, основанная Сёдзаном Сираиси. Юкити Фукудзава (писатель) посещал ее с 8 лет., — раздался по помещению приветливый голос. — Признаться, я весьма удивлен, что вам удалось его найти.

Фукудзава слегка поклонился и протянул вперед руку с тростью.

— О-о, это же моя давно утерянная трость! И вы любезно решили ее вернуть? Благодарю вас.

— Вдохновленный многочисленными слухами о вашей выдающейся личности, я осмелился прибыть сюда, чтобы обратиться к вам с просьбой.

— Весьма любезно с вашей стороны. Присаживайтесь.

Фукудзава поклонился и опустился на ближайшую скамью. Однако Рампо остался стоять, не сводя глаз с человека, стоявшего перед ними.

— Невероятно… Тогда я даже не задумался… А это были…

— Кстати, спасибо за помощь в тот раз, парень, — усмехнувшись, произнес мужчина.

Сегодня он был одет не в деловой костюм, а в шляпу с полями.

— Вот оно что, — промолвил Рампо напряженным голосом, будто у него внезапно пересохло в горле. — Вы с самого начала знали о западне, устроенной для вас в театре, и о том, что пол будет покрыт клеем. Но все равно попались. Зачем? Чтобы выманить противника?.. Нет, точно нет, существовали и другие пути…

— У меня оставался небольшой долг перед твоим отцом, — едва заметно улыбнувшись, ответил мужчина.

— Не верю… То есть вы знали… о моей силе …

— Я пришел к вам с просьбой, — повторил Фукудзава, повысив голос. — Как вам, вероятно, уже известно, этот юноша, Рампо, получил известность как детектив со сверхспособностями. Однако деятельность, связанная с применением паранормальных способностей, запрещена законом. В связи с этим я решил обратиться к вам за содействием.

— В получении лицензии на предпринимательскую деятельность, включающую использование сверхъестественных способностей, — усмехнулся мужчина. — Иными словами… вы хотите основать собственную компанию?

— Верно, — кивнул Фукудзава.

Он размышлял, способен ли он стать руководителем и готов ли взять на себя ответственность за целую организацию, но ответы ускользали. Вероятно, сказывалась нехватка опыта. И собственная нерешительность, ростки которой за долгие годы успели сковать его душу: слишком глубоко он погрузился в совершенствование боевых искусств, слишком долго боялся вновь испытать удовольствие от убийства и слишком сильно жаждал уединения.

Но за последние двенадцать месяцев… под влиянием работы с Рампо Фукудзава претерпел изменения.

Общение с непредсказуемым и своенравным юношей, необходимость выслушивать его нескончаемые просьбы и слова благодарности, а также поневоле участвовать в расследованиях… Этот год оказался насыщенным событиями и переживаниями.

И в течение этого времени Фукудзава не раз ловил себя на таких мыслях: «Что означает возглавлять группу людей? Каково это — спасать других не в одиночку, а сообща?»

Именно так. За этот год Фукудзава сделал для себя неожиданное открытие: он все еще… желал спасать людей. Быть щитом для одних и клинком, пронзающим зло, для других.

Он хотел, чтобы в мире стало меньше людей, скорбящих по утраченным близким. Не хотел отворачиваться от угнетения слабых. Мечтал стать человеком, перед лицом которого злодеи будут трепетать и отказываться от своих коварных замыслов.

Проще говоря: в нем пробудилось чувство справедливости.

Он все еще хотел нести справедливость в этот мир.

Однако, чтобы избежать прошлых ошибок, ему требовались способности Рампо.

Однако одного гениального ума мальчика было явно недостаточно. Была насущная необходимость в укреплении физической мощи. Фукудзава не имел возможности вечно стоять на страже у Рампо. В тот день, когда его не станет, и даже когда Рампо уже не будет, кто-то непременно должен был подхватить это знамя и понести его дальше, отстаивая справедливость на улицах этого одновременно опасного и прекрасного города. Требовались люди. Люди сильные и добрые.

Люди, которые объединились бы вокруг Рампо, образовав вооруженную команду сыщиков.

«Мечтать о таком — это совсем не в моем стиле…»

— Я обращаюсь к вам с просьбой, — Фукудзава склонил голову в поклоне. — Обычными методами получить правительственную лицензию на использование сверхъестественных способностей невозможно. Никакие деньги, никакие связи или заслуги не помогут в этом деле. Требуется лишь личная поддержка человека, который, как утверждают, знает абсолютно всё, что происходит в этом городе. Ваша поддержка, господин Нацумэ Сосэки.

— Хм.

Мужчина остановился прямо перед Фукудзавой.

Он окинул телохранителя долгим, внимательным взглядом, словно проникая в самую глубину его души… и затем широко улыбнулся.

— Путь этот будет не из легких.

Именно он и был тем самым человеком.

Это был тот миг, который послужил началом всего.

Так в Йокогаме начало свою деятельность детективное агентство, чьё имя прогремит далеко за пределами страны.

Так сформировалась команда сверхлюдей, чьи уникальные дарования заставят содрогнуться любого злодея. Сумеречная сила, призванная бороться за справедливость.

Так была основана легендарная организация детективов, которая под руководством своего директора — обладателя сверхъестественной способности Юкити Фукудзавы — спасет бесчисленное множество жизней.

Так появилось Вооружённое Детективное Агентство.