Воин-скелет не смог защитить подземелье (Новелла) Том 1 Глава 195 Старый друг (11)

«Гипотеза?»

— Этот мир...

Айзек вновь полностью овладел телом.

Он встал перед зеркалом, начал осматривать себя со всех сторон, и лишь затем продолжил:

— А что, если весь этот мир — единый, огромный барьер?

«Барьер?»

Мне никогда не приходила в голову такая мысль.

— Можешь назвать его живой ловушкой. Или же бесконечной грёзой. Я давно размышляю: не оказался ли я внутри чего-то подобного?

Айзек был колдуном, что мог без труда заточить чужое сознание в кошмаре. Возможно, он слишком долго работал с барьерами и в итоге начал видеть их повсюду.

Доспехи издали металлический лязг.

«Я» резким движением снял шлем.

— Здесь есть что-то. Я это чувствую. Чем глубже я погружался в размышления, чем больше исследовал, тем сильнее терял рассудок. Будто что-то невидимое постоянно маячило перед моими глазами. И мне нужно было понять, что именно.

Я вспомнил насмешливые формулировки окон статуса.

«Я» продолжал:

— Взгляд. Уздечка. Не знаю, как точнее это назвать. Всё время ощущалось, будто кто-то сверху наблюдает за нами и держит нас на поводке. Эта мысль не давала покоя.

Я слушал, затаив дыхание, уже не только из-за страха за Рубию.

В его словах было что-то знакомое.

Уздечка.

Я вспомнил свою смерть после того, как сделал Рену главой отдела T&T.

«Снятие первой печати…»

Когда я вновь пришёл в сознание в могиле, перед моими глазами появилось то самое полупрозрачное окно.

Значит, нечто действительно удерживало меня в рамках роли Солдата-скелета.

Враждебность этого мира. Чужой взгляд.

Не могу сказать, что никогда не испытывал ничего подобного.

Уровень ассимиляции постоянно снижался.

Ассимиляции с чем?

Возможно, с предписанной мне ролью Солдата-скелета.

Если безымянный скелет не задаёт вопросов, не подвергает сомнению свою участь, покорно всё терпит и в конечном итоге рассыпается прахом на каменном полу подземелья, значит, он идеально соответствует своему предназначению. Возможно, именно это и измерял этот показатель.

Тогда барьер, о котором говорил Айзек, — это сама структура этого мира.

А моя функция в ней — быть самой мелкой шестерёнкой, исправно служить механизму и бессмысленно ломаться во тьме.

Айзек заметил мою реакцию.

— Похоже, ты что-то всё-таки вспомнил?

С тихим стуком он кивнул собственному отражению.

— Только вот мне не повезло. Я не нашёл ни одной реальной зацепки. Не смог построить теорию, которая объяснила бы всё. Не хватало конкретных доказательств.

«И?»

— А потом я узнал об одном писателе. О Кевине Эштоне.

Я сразу напрягся.

Ради этого разговор, собственно, и начался.

Человек, чьи книги сами по себе повышают Мудрость и в которых скрыты странные послания. Любая крупица информации об Эштоне была для меня ценна.

— Его теория была гораздо более стройной, чем моя. И, что самое главное, у него были факты.

«Когда это было? И что за теория?»

— Четыреста лет назад. И по одному вопросу за раз.

Четыреста лет.

В столице я видел газету, где издателем значился Кевин Эштон, и в статье рассказывалось о гибели маркиза. Если Айзек столкнулся с тем же именем четыре века назад, вариантов немного: Эштон либо прожил невероятно долгую жизнь, либо это совершенно не один человек, а организация или преемственное имя.

Айзек продолжил:

— Эштон писал, что мир состоит из хозяев — или местных жителей — и гостей. А перед гостями появляется особое «синее окно».

Синее окно.

— Он называл его брешью Лазурного Неба. Это особая совокупность информации.

Совокупность информации.

Я уже понял, о чём идёт речь.

Об окне статуса.

Слишком многое навалилось одновременно, мысли путались, но один вопрос всё равно не уходил.

«Ты хочешь сказать… что сам этой информации не видишь? Никаких синих окон?»

Перед глазами, как назло, всплыло новое сообщение:

[Автоматическое повышение…]

[Уровень ассимиляции снижается.]

[73,4%…]

Полупрозрачное синее окно висело буквально передо мной.

Айзек ответил без малейших колебаний:

— Не вижу. Никогда не видел. Вообще ни одного. С какого момента ты решил, что это нормально?

Он не злился.

Ему действительно было интересно, в какой момент я привык к невозможному.

Я начал вспоминать.

Рена знала свой уровень. После убийства пауков, висевших в воздухе, она понимала, что стала сильнее. И изменения характеристик тоже ощущала.

А госпожа-суккуб?

Я мысленно вернулся в те годы.

Она точно знала.

Нет, она не просто чувствовала что-то похожее. Она подробно рассказывала мне об «окнах» людей и монстров.

Тогда откуда?

Почему она сказала мне неправду?

Кем она вообще была?

Все три года рядом с ней вдруг поплыли, будто память исказили задним числом.

[Автоматическое повышение…]

[Уровень ассимиляции…]

Я никогда не сомневался в ней.

Она годами заботилась обо мне — о простом Солдате-скелете.

Даже внутри подземелья я почти ни с кем не общался. Мне было достаточно её.

Она оберегала меня от опасностей и говорила, что, если бы мы встретились раньше, мне не пришлось бы так страдать.

Может, она была просто такой доброй?

Но с другими чудовищами в подземелье она обращалась иначе.

Она заботилась только обо мне.

Говорила только со мной.

И именно здесь возникал вопрос.

Почему?

Что во мне было такого особенного?

Подозревать её казалось проявлением неблагодарности. Но причин я не находил.

Ни одной.

«Давай всегда будем вместе…»

«Я буду рассказывать тебе истории…»

Сколько ни перебирай память, её нежность была направлена только на меня.

Айзек снова вклинился:

— Судя по всему, ты что-то понял.

Всё моё представление о мире когда-то пришло именно от неё.

«Люди действительно не могут «прочитать» информацию о себе?»

Айзек коротко рассмеялся.

— Конечно не могут! Никогда такого не видел и не слышал. Единственное место, где я вообще встречал подобное описание, — книги Кевина Эштона.

Он уже отпустил тело и снова ушёл куда-то внутрь моего сознания.

Я стоял неподвижно.

Айзек ещё посмеивался.

— Насколько же глубокое внушение на тебе висит? Кто сумел вбить в голову такую прочную ложь?

«Помолчи хоть минуту».

Он словно копошился прямо внутри черепа.

Наверное, контроль над телом отпустил специально, чтобы сосредоточиться на моих чувствах.

— Любовница? Была у тебя такая?

Не его дело.

Я намеренно проигнорировал вопрос.

Мне гораздо хотелось поверить, что врёт Айзек, а не госпожа-суккуб.

Даже если разум подсказывал обратное, выбрать хотелось именно это.

«Мне всё равно».

— Чего?

«Даже если мне что-то внушили — всё равно. Не смей её оскорблять».

Три года рядом с ней не были ложью.

То маленькое счастье, которое я тогда чувствовал, тоже не было подделкой. Даже если она использовала меня — пусть. Это ничего не меняло.

Айзек фыркнул.

— И вот это тупое создание — «гость»... Ладно. Суть в другом. Я собираюсь тебе помочь.

Я даже обрадовался смене темы.

Разбираться сейчас, обманывала ли меня суккуб и накладывала ли внушение, было слишком тяжело. К этому лучше вернуться потом, когда мысли и чувства улягутся.

«Ты хочешь мне помочь? Зачем?»

— Чтобы подняться, нужен «транспорт».

Он ответил без обычной игры.

«То есть транспортом буду я?»

— Как думаешь, почему человек, в одиночку подчинивший себе весь юг Империи, стал жрецом Галки?

«Хотел оседлать Владыку демонов... и подняться туда, наверх?»

Малфас.

Из шестнадцати Владык демонов, спускавшихся в этот мир, он один имел облик настоящей птицы.

«Оседлать» и «подняться наверх» в словах Айзека явно имели сразу два смысла.

— Именно. Я надеялся: если создам с ним достаточно глубокую связь и помогу со схождением, уж такую просьбу он выполнит.

«Тогда почему просто не дождаться Малфаса?»

Зачем ему вообще связываться со мной?

— Нет. До того времени я собираюсь забрать силу, которую подготовил Кевин Эштон. А тебя использую как компас. В процессе ты получишь мощь, которую сейчас даже представить не способен.

«Подготовил силу?»

— На этом объяснения закончены. Ты — зрячий слепец и слышащий глухой. А я буду вести тебя.

«Хм».

Я не ответил.

Пока что я даже не до конца понимал, что он предлагает.

К тому же Айзек явно рассказал далеко не всё.

Если отбросить эффектные слова и оценить холодно, конкретики почти не было. Одни туманные намёки. Скрывал он явно много.

Но с моей стороны ущерб пока не просматривался.

Если Айзек хочет использовать меня, чтобы добраться до Кевина Эштона, — пожалуйста. Пусть использует сколько угодно.

Мне самому нужен Эштон.

А если благодаря Айзеку я ещё и стану сильнее, тем лучше.

Стоило мне задуматься чуть дольше, как его терпение лопнуло.

— Эй! Ты вообще понимаешь, что я тебе предлагаю?! Глава Золотого Рассвета и первосвященник Малфаса лично берётся вытащить тебя за шкирку и сделать сильнее! Ты уже должен благодарить судьбу!

Вот теперь он снова был похож на себя.

Ещё в прошлой жизни Бельхомет Айзек оставался для меня бесполезно полезной занозой. Он мог выдать бесценную информацию — и одновременно спрятать в ней такую извращённую ловушку, что догадаешься только после смерти.

«И как мне тебе верить?»

— А чего мне не верить... Погоди. У тебя что, ещё и склонности людей показываются в «синем окне»?

Нет, такого система не показывала.

Но по реакции было ясно: за Айзеком водилось столько грехов, что он сам не знал, какой из них сейчас всплывёт.

Я решил блефануть.

«Хорошо же ты себя знаешь».

— Тц. Ладно. Тогда аванс. Я первым делом выйду из твоего тела. Для начала хватит?

Пока Рубия оставалась заложницей, положение у меня было отвратительное. И всё же Айзек неожиданно вёл себя почти доброжелательно.

[Одержимость снимается…]

Неужели и правда?

По всему телу прошёл странный гул. Затем что-то медленно вытянулось из костей и стало перетекать в меч.

[Одержимость снята.]

Перед глазами тут же всплыло очередное «синее окно» — то самое, которого Айзек, по его словам, видеть не мог.

И снова вспомнилась госпожа-суккуб.

В висках заныло.

Голос Айзека теперь звучал из клинка:

— Всё. Я вышел. Доволен?