Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 47 Глава 40 Че, давай вместе?

Перевод и редактура: Винс. Помощь: Witcher/Чародей.

— Эй, красавчик, уделишь минутку-другую? Хочу потолковать с глазу на глаз, —окликнули его прямо в коридоре.

Субару обернулся — перед ними стоял Черный Пес. Они с Беатрис только-только поговорили по душам с Мелти: девушка ушла к Расселу, а сами они направлялись проведать Круш, которая выбилась из сил после боя и теперь крепко спала. И тут как из-под земли вырос Черный Пес — словно нарочно караулил их за углом…

— Хотя почему «словно»? Ты ведь и правда нас поджидал?

— Ой-ой, ну что за кислая мина? Никак не ждал, что я тактично не влезу в ваши посиделки с Белой Овечкой?

— Вообще-то да. Не думал, что ты знаешь команду «ждать» и умеешь не лезть под руку.

— Ну уважил так уважил, обиднее и не скажешь. Так че там с моим вопросом, какой ответ дашь?

— Ты про разговор тет-а-тет? Да я-то не против, вот только…

Субару приподнял ладонь — он крепко держал Беатрис за руку.

В недавней стычке с Любимыми Детьми враги уже сумели их разлучить. К тому же мана поиссякла, а запас Беатрицина требовалось восполнить, так что сейчас Субару ни за что не отпустил бы ее ни на шаг.

— Короче, мы с Беако неразлучны, поэтому один на один никак не выйдет. Даже по самому скромному счету нас тут двое с половиной.

— Это кого же из нас двоих, Бетти или Субару, ты записал в половинки, я полагаю? Между прочим, в паре с Субару Бетти стоит целой сотни бойцов, в самом деле!

— Слыхал? Выходит, посекретничаем в тесной компании из ста двух человек. Для шепотка народу многовато, но если тебя устраивает — валяй, я в деле.

— Ох и мастера же вы разводить демагогию! Ладно-ладно, чем потом сотня человек разболтает чужие секреты, лучше и проще сразу считать вас двоих за один комплект. Принято!

Слово «разболтает» резануло слух — будто они тут замышляли что-то нечистое, — но Черный Пес сам шел на контакт, и сбивать ему настрой не хотелось. В коридоре как раз никого не виднелось, поэтому Субару с Беатрис остались на месте и приготовились слушать: ради чего же Черный Пес специально подкараулил их здесь?

— Вы ж небось уже выслушали от Белой Овечки и то, и се, и пятое-десятое? Ну, каким ветром нас занесло под крыло к этому скользкому типу.

— Белых пятен все равно хватает. Сама Мелти жаловалась, что в памяти полно дыр. Но главное мы от нее услышали — чего она хочет и на что готова пойти.

— И мы с Субару дали слово, что поможем ей, я полагаю.

— Ого, какие вы добрые да широкой души люди! Надо же, растопили лед такой недоверчивой особы.

«Недоверчивая особа» — на первый взгляд эти слова совсем не вязались с образом Мелти, но доля правды в них крылась: с самого детства Мелти владела даром Обольщения и потому не могла до конца поверить в чужую искренность. Девушка просто не знала, от чистого ли сердца к ней тянутся люди или всему виной проклятые чары. Есть ли вообще смысл разделять одно и другое — не со стороны об этом судить. Впрочем, не исключено, что и сам Черный Пес втайне маялся от такой же горечи.

Как бы то ни было, он замечал за Мелти каждую мелочь.

— Слушай, но тогда выходит, что ты, Черный Пес…

— Все больше похож на несчастного страдальца, которому светит незавидная роль, в самом деле.

— Эй-эй, че это вы так на меня уставились?! Нечего тут жалеть меня почем зря! Во-первых, у нас с Белой Овечкой совсем не такие шуры-муры. Спору нет, когда эта мелкая вешает нос, у меня у самого все внутри зудит и чешется — просто сил нет терпеть, но…

— М-м-м… — Субару и Беатрис в унисон прищурились.

— Да ну вас, дебилы, хватит пялиться, все не так! Для меня Белая Овечка… ну, вроде домашней зверушки. Бесит, что никак не выходит толком ее выдрессировать. Я-то сразу вижу, где надо схитрить и как ловчее выкрутиться, а она так не умеет. Вот и лезу вечно то с указками, то с подмогой.

— Знаешь, на хозяина зверушки ты слабо смахиваешь, скорее уж…

Черный Пес явно гордился тем, как ловко все разложил по полочкам, вот только Субару слышал за этим ворчанием совсем другое: не хозяйскую прихоть, а живую, почти отцовскую тревогу за непутевое дитя.

— Мелти сказала нам, что у тебя нет ни «воспоминаний», ни «имени», я полагаю. Это правда, в самом деле?

Пока Субару мялся и раздумывал, стоит ли озвучивать догадку об отцовских чувствах, Беатрис перехватила инициативу и перевела разговор в другое русло. Черный Пес лишь беспечно помахал обеими кистями:

— Если ты о том, что ни я себя не помню, ни меня никто не знает — то да, все так. Умора, правда? Кто я такой и с какого перепугу взялся — ни в голове, ни в бумажках ни черта не осталось. Я че, сразу таким здоровенным на свет народился?

— Тяжко тебе пришлось…

Черный Пес отшучивался, но за этим кривлянием сквозило глухое одиночество — пожалуй, через нечто похожее прошла Рем, когда очнулась в Волакии. Вот только рядом с ней с первой же минуты находился Субару, который ее помнил. Да, он тогда наломал немало дров, и между ними то и дело вспыхивали размолвки, но от одной мысли, что Рем могла очнуться совсем одна посреди чужого края, по спине бежал мороз. А ведь Черный Пес угодил именно в такой кошмар — без единой родной души и опоры в целом мире.

— И что, не нашлось вообще никаких зацепок о прошлом?

— Ну… когда я прибился к Шести Языкам, то смекнул и выяснил наверняка: тут сто пудов замешан Архиепископ Чревоугодия. Но на этом, собственно, и все. Удалось бы потолковать с Чревоугодием, которого держали под замком — глядишь, дело пошло бы иначе, да только шанс повидаться так и не выпал…

— Лоя убили… И с тех самых пор ты бегаешь в одной упряжке с нами.

— Экзэктли!*

Черный Пес так бойко щеголял словечками из современного мира, что поневоле закрадывалась грустная мысль: возможно, он схватывал чужую речь на лету как раз потому, что внутри зияла пустота — ни «воспоминаний», ни «имени».

От этой мимолетной догадки стало не по себе, но Субару тут же нахмурился:

— Погоди, а ради чего ты вообще затеял весь этот разговор? Решил излить душу, чтобы мы лучше друг друга поняли? Нет, для командного духа оно, конечно, полезно, но…

— Ха! «Командный дух» — ну ты и сказанул, хоть стой, хоть падай от смеху! Впрочем, мы с вами и правда товарищи. Товарищи, которых Серебряный Лис вертит как хочет в своих интересах.

— Господин Рассел нас использует?..

Черный Пес понизил голос, и в его тоне прозвучало нечто большее, чем просто обида за последние два месяца под началом Шести Языков. Разумеется, Субару и сам прекрасно понимал, что Рассел пользуется их положением и талантами. Но они ведь тоже опирались на ресурсы Шести Языков, так что сделка казалась вполне честной. Однако…

— Этот ваш Серебряный Лис куда-а-а паршивее и гаже, чем вы себе думаете и гадаете. Он держит нас за пешек, а любые вести цедит сквозь мелкое сито — строго и расчетливо. Взять хотя бы…

— Хотя бы что?

— Вы-то небось думаете, будто ваша принцесса сидит себе тихо-смирно в замке? А вот ни фига: говорят, она спелась с другой такой же пленницей и дала оттуда деру. Теперь за всем вашим Лагерем охотятся как за беглецами. Таких историй Серебряный Лис вам ведь не рассказывал, а-а?

— Ч-чего?!..

Черный Пес картинно склонил голову набок, а Субару остолбенел и во все глаза уставился на собеседника.

Эмилию держали под домашним арестом прямо в королевском замке Лугуника. Субару, конечно, сомневался, что она станет покорно сидеть сложа руки, но весть о побеге грянула как гром среди ясного неба. Раз Эмилия решилась бежать — значит, оставаться в замке стало слишком опасно. Ей явно грозила беда, и нужно немедленно узнать, цела ли она…

— Возьми себя в руки, Субару, я полагаю. Черный Пес, чем ты докажешь эти слова, в самом деле? Друг Розвааля, Серебряный Лис, доверия не внушает, но и от тебя за версту тянет чем-то нечистым, я полагаю.

— Беако… — осадил юноша холодным тоном.

А Черный Пес в ответ на вопрос девочки лишь покачал головой из стороны в сторону:

— Эй-эй, ну ты и приложила меня, малявка, сразу в штыки да под подозрение! А ведь сама только что раны мне латала и сама же отправила выручать Серую Звезду, разве нет?

— В бою действуют одни правила, а в затишье — совсем другие, в самом деле. Мелти выложила нам все начистоту, я полагаю. Пора бы и тебе перестать юлить, в самом деле.

— Честно и железобетонно, прямо не в бровь, а в глаз.

Крыть прямолинейный довод Беатрис оказалось нечем, и Черный Пес тяжело опустил плечи. Затем он откинул капюшон, стянул с лица маску и прямо посмотрел на собеседников.

Он крайне редко открывал лицо, поэтому Субару изумленно вытаращил глаза.

— Ты чего это вдруг решил разоблачиться?..

— А че, вполне себе смазливая да видная мордашка, скажи? Падкий на красоту Серая Звезда небось уже слюнки пустил, но ты уж не вздумай расхваливать и любоваться. Терпеть не могу эту рожу, — криво и развязно он ухмыльнулся. — Потому и прячу под маской.

Волнистые светло-русые волосы, смуглая кожа, крепкие мужские черты — без маски перед ними стоял настоящий красавец. За последние два месяца Субару уже несколько раз видел его лицо на тайных вылазках, но все равно никак не мог привыкнуть к дикому контрасту между благородной внешностью и шутовскими замашками. Вот и сейчас: не скаль Черный Пес зубы в привычной звериной ухмылке, признать его ни за что бы не вышло.

— Снял маску, чтобы доказать нам честность, я полагаю?

— Да не прошу я верить мне на слово и полагаться на меня только из-за лица. На вас двоих такой трюк, может, и сработал бы на ура, но суть не в том. Просто без маски дальше показывать и рассказывать попроще.

— Показывать и рассказывать?..

— Ладно, про мою физиономию потом. Сперва о доказательствах, которые вам так не терпится услышать да разузнать. Все вести от людей Шести Языков со всех концов страны стекаются лично к Серебряному Лису. А уж он сам отбирает нужные крохи и скармливает нам. Тут все ясно?

— Это… понятно. Ясно же, что Рассел не выкладывает нам на стол все карты. Но утаить побег Эмилии — это уже ни в какие ворота не лезет.

Пусть даже Рассел печется о благе Королевства и готов ради этого на любую жестокость, он прекрасно знал, кто для Субару важнее всего на свете. И если он все равно решил промолчать, то о каком доверии вообще может идти речь?

В ответ на немой вопрос Черный Пес вытащил из-за пазухи сверток тонкой бумаги:

— Между прочим, про вашу принцессу я пронюхал, когда стащил птичье письмо — наш хитрец страсть как любит пернатую почту. Он, конечно, тип скрытный, вечно шифрует текст и пускает по ложному следу, но конкретно этой весточке верить можно, — помахал Черный Пес бумажкой перед лицом Субару.

Птичьи письма в этом мире заменяли голубиную почту, вот только депеши носили птицы особой выучки, а сам листок мгновенно вспыхивал огнем, если развернуть его не по правилам. В Шести Языках постоянно пользовались этой почтой для быстрой связи.

Понятное дело, перехватить и тайком прочесть птичье письмо Шести Языков — задачка почти невыполнимая даже для лучших лазутчиков Королевства. И раз уж Черный Пес сумел провернуть такой фокус, вестям и правда стоило доверять.

— Дарю вам эту бумажку. Потом на досуге сами как хотите расшифруете и проверите, вру я или нет. Короче, Серебряному Лису верить нельзя. Но это потому, что сам он гнилой тип, а вот его секреты — чистой воды золото.

— Все равно не пойму, к чему ты клонишь… Ты ведь завел разговор явно не ради того, чтобы сколотить профсоюз и выбить у начальства условия получше. Да и с этим письмом дело нечисто.

— Нечисто? И че же тут такого странного?

— Сам посуди. Такую штуку случайно на дороге не подберешь. Про Эмилию ты узнал чисто попутно, а в чужую почту полез потому, что сам что-то вынюхивал и искал. А значит…

— Быстро и четко сечешь фишку. Вот поэтому вы двое мне идеально и в самый раз подходите.

В тот же миг Черный Пес схватил Субару за плечо и с силой вжал спиной в стену коридора. У юноши перехватило дух, а у Беатрис даже голос сорвался от испуга:

— Субару!

Малышка тут же вклинилась между ними:

— Ты что творишь ни с того ни с сего, в самом деле?! Если посмеешь тронуть Субару, я полагаю…

— И че тогда сделаешь, чем припугнешь? Вы ж только что точно так же проморгали удар и сели в лужу, забыла?

— Мурак!..

В ответ на наглую насмешку Беатрис стиснула зубы и выпустила магию.

Бледная вспышка окутала Черного Пса, который все еще прижимал Субару к стене. Чары мгновенно лишали противника веса — теперь даже кроха Беатрис без труда отшвырнула бы наглеца прочь…

— Чт?!.. Чары развеялись, в самом деле?!

— Ку-ха-ха-ха, спасибо за угощеньице!

Черный Пес лишь расхохотался в ответ на изумленный вскрик Беатрис, поднес правую руку ко рту, прихватил зубами кончик перчатки и резко дернул на себя. Перчатка соскочила с руки, и он тут же выставил напоказ голую ладонь. А прямо посреди нее…

— Глаз на ладони?

— Это Дурной Глаз, я полагаю. Да еще и с такой силой, в самом деле…

— Точно, он взял да высосал, впитал и слопал твою магию без остатка. Дурной Глаз «Поглощения Магии». А раз так, то вы и сами легко да просто смекнете, каких я буду краев?

— Из Фарадала?..

— Бинго, в аблочко! Ну, скорее всего!

Черный Пес отступил на шаг и с прежней шутовской ухмылкой помахал перед ними кистью. Посреди ладони жутко вращался Дурной Глаз — с зеленоватым белком и узким змеиным зрачком. Выходит, вся эта внезапная выходка у стены…

— Ты что, устроил весь этот цирк просто ради того, чтобы похвастаться глазом?! А словами через рот сказать не судьба?!

— Да ладно вам, маленький сюрпра-айз! И вообще, во-первых, сами виноваты, что ушами хлопаете. Вы хоть помните, что мы воюем с тварями, которые меняют облик на раз-два?

— Одно с другим никак не связано, и твоей выходке нет прощения, я полагаю! К тому же из-за тебя мы опять впустую потратили ману Субару, которую с таким трудом копили, в самом деле!

— Зато я подзарядился под завязку! Считай, отложили ману про запас, так что не ворчи. Так на чем я там остановился… ах да, точно! Мы с Белой Овечкой земляки. Мэйби!*

— М-да, оно и понятно, но даже тут без гарантий…

Ручаться головой Черный Пес не брался, но тут уж с него взятки гладки. Как бы то ни было, раз в нем текла кровь народа Дурного Глаза, то Фарадал, о котором только что рассказывала Мелти, наверняка служил домом и ему. Кроме того, и Мелти, и Черный Пес явно попались под руку Чревоугодию в ту пору, когда еще числились среди Любимых Детей. Если они с самого начала работали в паре, то сразу становилось понятно, почему они пострадали вместе — оба угодили в лапы Чревоугодия в одном месте, оба лишились «воспоминаний» и «имен», но даже после этого заново сошлись почти как прежде. Хотя нет — возможно, связывало их куда большее.

— Слушай, а ведь у тебя с Мелти глаза одного цвета…

Субару вспомнил лицо Мелти, с которой говорил всего несколько минут назад, и пристально вгляделся в золотые глаза Черного Пса. Он и раньше замечал это сходство, но теперь, когда выяснились их общие корни из края Дурного Глаза, деталь заиграла совсем новыми красками.

Что, если они не просто земляки, а куда ближе друг другу — вплоть до кровного родства? Тогда странная опека Черного Пса над Мелти объяснялась бы проще простого. Однако тот лишь отмахнулся:

— Ой, да брось ты, хорош! Муторная и дурацкая тема. Сечешь? Я вас тормознул совсем не ради этих соплей. Речь и правда пойдет про Фарадал, вот только Белой Овечке знать об этом ни к чему.

— Вот мы и вернулись к тому, почему ты караулил нас в коридоре.

— В точку, дали мы с вами крюк вокруг да около. Короче говоря, этот самый Фарадал вроде как мой родной дом… вот только нет его больше на карте, а все местные наверняка давно на том свете.

— Да как же так?!..

— Да уж так: я сложил два и два из тех обрывков, что удалось нарыть. Похоже, в свое время Фарадал со всеми потрохами и землями прибрали к рукам одни жуткие типы. А потом они вдруг напрочь забыли, на кой черт он им вообще сдался, ну и пустили всех под нож.

Черный Пес бросил эти страшные слова так буднично, что Субару с Беатрис невольно переглянулись. Наемник говорил о гибели родного края без тени эмоций, но сам рассказ — недаром он заранее назвал его всего лишь догадкой — звучал дико и нескладно.

— Постой, что еще за «забыли, на кой черт он им сдался»?

— Ну, либо те ребята оказались круглыми дураками да кретинами, либо вышло вот как. Поначалу Фарадал захватили ради какого-то конкретного человечка, а потом этого человечка все разом забыли — и на руках повис непонятный балласт. А на кой ляд он нужен? Как-то так.

— Хочешь сказать, людей держали в заложниках, чтобы держать в узде Мелти или тебя?

— А когда мы с Белой Овечкой исчезли из чужих голов, заложники потеряли всякий смысл. Ну так вот: у меня есть дельце к той мрази, что пустила Фарадал под нож.

— Ты что, собрался мстить? Ты, который вообще ничего не помнит?!

Отыскать палача Фарадала, прижать к стенке и допросить, чтобы нащупать хоть какую-то ниточку к собственному прошлому… Подобная мирная мысль даже не пришла Субару в голову — стоило лишь взглянуть в хищное лицо напротив. В золотых глазах Черного Пса горела вовсе не мольба человека, который ищет прошлое, а лютая, черная ярость.

— У тех, кто ни черта не помнит, свои счеты с жизнью. И я не прошу меня понять, ясно? Такую дурь вообще никто и нипочем в толк не возьмет.

— Нет…

— А?..

— Я тебя понимаю. Пусть не до конца, но понимаю.

Субару и сам однажды терял «воспоминания» и оставался с пустотой внутри. Правда, тогда из головы стерлись только дни в ином мире, так что он не превратился в полный ноль. Но даже тогда в груди у него бился живой родник чувств, а все, что копилось в этой пустоте шаг за шагом, в итоге дало ему опору и силы идти вперед. Вот и с Черным Псом наверняка вышло то же самое. Пусть он начинал с полного нуля, сейчас в нем уже не ноль.

— Тогда почему ты скрываешь это от Мелти, я полагаю?

— Эй-эй, я ж вам понятным языком сказал и разжевал! Мелкая со мной из одних краев. А з-на-чи-т! У нее есть точно такой же повод взяться за нож. Вот прикиньте, что будет, если у нее проснется жажда мести? Я тут, понимаешь, еле-еле нащупал собственный смысл жизни, а она возьмет да уведет его прямо из-под носа!

— Ну что ж… сделаем вид, будто Бетти тебе поверила, в самом деле.

— Эй-эй, малявка, ты че это нос задираешь, всякой наглости предел есть!

Беатрис скрестила на груди короткие ручки и протяжно вздохнула, отчего у Черного Пса нервно дернулась щека. Впрочем, всерьез злиться он не собирался. По сути, весь этот разговор ничем не отличался от недавней откровенной беседы с Мелти.

За сквернословием, грубыми выходками и вечным паясничеством Черный Пес прятал простую вещь: он по-своему доверился Субару и Беатрис. Потому и открыл душу.

— Ладно, и к чему мы в итоге пришли после всех этих кругов? Мы с Беако сейчас возьмем это птичье письмо и пойдем прижмем Рассела к стенке, а ты хочешь увязаться за нами и заодно вытрясти из него правду про Фарадал… так, что ли?

— Ну да, пока Изумрудная спит без задних ног, лучшего шанса не сыскать. Других из Шести Языков в этом замке нет, так что мы легко сможем поджать Серебряного Лиса за хвост и развязать ему язык. Но если бы я не предупредил вас заранее, вы бы там начали метаться и путаться под ногами, сечешь? Вот я и подсуетился.

— Ясно… только учти: сейчас к Расселу пошла Мелти, и если ты не хочешь посвящать ее в дела Фарадала, то вламываться туда рано.

— Да подгадаем мы момент, выберем минутку! Сам же небось чуешь такие вещи!

Поди пойми этого Черного Пса — то ли продуманный хитрец, то ли беспечный балбес, — однако он поделился важнейшими вестями и, как умел, протянул руку доверия. Планы менялись: следовало как можно скорее наведаться к Расселу, но сперва…

— Я понял, как сильно ты жаждешь поквитаться с врагом. И помогу тебе всем, чем смогу — пока это не идет вразрез с волей Эмилии, нашей главной целью и словом, которое мы дали Мелти.

— Когда перечисляешь все это вслух, оказывается, что мы связаны по рукам и ногам, я полагаю.

— Да уж, но мы ведь сами себя связали…

Теперь к ним прибавилась еще и ноша Черного Пса, и цепи стали куда тяжелее прежнего, но Субару никогда не умел бросать людей на произвол судьбы. Чувствовать всю тяжесть этих оков и все равно упрямо, узелок за узелком, распутывать их — иначе шагать по этому миру Нацуки Субару просто не умел.

— …

После его слов Черный Пес молча опустил взгляд на Дурной Глаз посреди ладони. На миг в золотых зрачках мелькнула странная тень — уж не безотчетная ли тоска по родному краю, который стерли с лица земли и о котором он даже не помнил?

Он крепко сжал кулак, спрятал немигающий глаз в ладони и наконец назвал имя кровного врага:

— Сакура Элемент… Эту тварь я обязательно, во что бы то ни стало убью своими же руками.

Мелти поклялась вернуть тех, кто ей дорог, а он жаждал чужой смерти — но за обоими обетами стояла одинаково стальная, несгибаемая воля.