Рыцарь, живущий одним днём Том 1 Глава 997 Лорд Донапа

Оставив позади вереницу ожидавших у крепостных стен, обоз первым миновал ворота. Путь экипажам загородили четверо стражников в доспехах столичного гарнизона.

— Добрый день, — произнёс один из них, явно старший в дозоре.

На караульных были кожаные куртки с клёпками, а локти и плечи защищали кольчужные вставки. Необычный крой доспехов с первого взгляда выдавал своё назначение:

«Защитили уязвимые места, не стесняя движений…»

На поясе у каждого висела короткая дубинка и длинный меч, а в руках они держали копья средней длины.

«Практично…» — подумал Энкрид. Солдат явно муштровали так, чтобы они одинаково уверенно владели копьём, клинком и дробящим оружием.

Один из стражников — узкоглазый боец с рыжеватым оттенком волос — внимательно оглядел путников. Это был начальник заставы.

— Нас предупредили о вашем прибытии, — сказал он и, не вступая в препирательства, посторонился, приглашая следовать за ним.

Простолюдины в очереди у ворот зашептались, задрав головы: кто это такие? Почему без очереди? Знатные господа, не иначе…

— Тяжёлая выдалась дорога, госпожа Правительница, — начальник заставы отвесил Сериане подчёркнуто глубокий поклон. Бальмунгу он тоже выказал почтение, но перед посланницей склонился несравнимо ниже.

Кареты придержали у обочины: коней и повозки отвели на просторный плац у дозорной башни, где обычно держали тех, кто не прошёл досмотр или ожидал особого разбирательства. Миновав заставу, путники спешились.

— С радостью показала бы вам город, но праздные прогулки придётся отложить на потом, — произнесла девица-ассасинка, до этого управлявшая лошадьми, и гости послушно двинулись за ней.

От крепостных ворот веером расходились пять широких трактов. У самого левого из них возвышалось караульное здание без окон — под навесной крышей на столбах, едва превышавших человеческий рост. Мимо этого поста отряд и держал путь.

Обычным горожанам вход сюда был заказан. Двое часовых у навеса даже не повернули голов в сторону процессии: скользнули взглядом по путникам и тут же отвели взор.

«И ведь не скажешь, будто им всё равно…»

Строгая армейская дисциплина? Пожалуй, именно так: по выучке столичные бойцы мало отличались от пограничной стражи. Обоз въехал в город без досмотра, но позади никто даже не пикнул: сословный порядок здесь блюли свято, и перечить дворянским каретам дураков не было.

Энкрид быстро сообразил, что каждый из пяти трактов служил своей цели.

По обе стороны центрального проспекта теснились торговые лавки; вымощенная каменными плитами дорога была здесь шире прочих. По ней непрерывным потоком катили обозы с товарами. На непривычный взгляд это казалось форменным столпотворением, но для местных суета была обычным делом: горожане сновали среди повозок, торговали, бегали по делам и тут же на ходу уплетали варёный картофель.

Столица Науриллии тоже не страдала от безлюдья, но…

«Сравнения она не выдержит…»

Людская плотность поражала воображение: великаны, фрогги, зверолюды, эльфы, гномы, люди… Не хватало разве что драконидов. Толпа колыхалась плотно, словно спелая пшеница на добром поле.

— Куда прёшь, выродок?! Подраться вздумал?! — раздался сбоку яростный рык.

В столь тесном муравейнике ссоры вспыхивали сами собой: отряд невольно повернул головы на шум — драки на городских улицах всегда привлекали зевак.

Крупный зверолюд оскалил клыки, а стоявший напротив мечник-фрогг уже положил перепончатую ладонь на кольцевой эфес своего клинка. В ответ на это из пальцев зверолюда со щелчком выскочили смертоносные когти. Ситуация накалилась до предела: тронь — и грянет бойня.

— Прекратить, — между спорщиками спокойно вклинился патрульный стражник.

Служивый вовсе не был слабаком, но тягаться с этими двумя в открытой схватке ему было явно не по зубам — и всё же он вмешался без тени сомнения. И что удивительно — потасовка мгновенно угасла: сердито сопя ноздрями, и зверолюд, и фрогг послушно убрали оружие и разошлись.

«Абсолютная власть…»

Эта мысль одновременно возникла в головах Энкрида и короля Кранга. В этом городе правила не грубая сила, а закон и статус: то был истинный облик имперской столицы.

Оставив зевак позади, отряд зашагал по левому тракту. На этой дороге прохожих почти не встречалось — лишь редкие цепочки молчаливых часовых.

«Неужто внешнее кольцо Наурилла срисовали с этих улиц?..» — подумал Кранг, разглядывая мостовую. Дорога до боли напоминала объездной тракт вокруг его собственной столицы, только была куда шире и монументальнее.

— Мы зовём её Дорогой Корней, — пояснила Сериана.

Бальмунгу тоже выказывали почтение, но всякий, кто узнавал Сериану, вытягивался в струнку и отдавал честь прежде всего ей — пример подавали сами начальники ворот и караульных застав.

Двое часовых у въезда на Дорогу Корней тоже отвесили Сериане глубокий поклон.

— Дорога Корней? За этим кроется какой-то особый смысл? — спросил Кранг, поравнявшись с ней.

Оба часовых уставились на монарха с неприкрытой неприязнью, словно без слов спрашивая, по какому праву чужак смеет говорить рядом с госпожой Вершительницей.

Энкрид заметил их взгляды:

— Мне не нравятся ваши глаза…

Мечник нахмурился, и Бальмунг попытался разрядить обстановку:

— Не суди строго, Энкрид. Госпожа Сериана для местных солдат — почти святая.

Великан имел в виду, что стражникам было естественно коситься на чужака, посмевшего заговорить с их кумиром. Но Энкрид не обратил внимания: он высвободил своё тяжёлое, острое, как бритва, Давление и прижал обоих наглецов к земле.

Он вовсе не искал ссоры. Их пригласил сам император. И пусть дорогу не устилали розами, он не собирался терпеть враждебные взгляды стражников: он прибыл сюда как рыцарь-хранитель своего государя и не собирался спускать им дерзость.

Вслед за командиром, с такой же грозной силой, вспыхнули Рем и Заксен.

— Глаза?.. — с ледяным спокойствием прошептала Эстер, глядя Энкриду в лицо: вырвать им глаза чарами для неё было делом пары секунд.

Ноги обоих стражников задрожали: как бы строго их ни тренировали, почти каждый из прибывших гостей был рыцарем.

— Вот незадача… — пробормотал Бальмунг: стражники действительно перегнули палку.

— Как вы смеете проявлять неуважение к моим гостям?! — оборвала солдат Сериана ледяным тоном.

Оба часовых мгновенно упали на одно колено:

— Простите, госпожа!

— Мы виноваты!

— Довольно. И держите свои взгляды при себе, — отчеканила Вершительница, словно проглотив кусок льда, и продолжила свой путь, возвращаясь к прерванному рассказу. Говорила она увлекательно, и провинившихся осадила так, что дальше давить солдат не было нужды.

— Если вдуматься в название, этот корень неизбежно ведёт к древу — к самому императорскому дворцу. Столицу пронизывают пять великих дорог: эта зовётся Дорогой Корней, главная городская магистраль — Дорогой Листьев, а остальные три носят имена Дороги Плодов, Дороги Цветов и Дороги Ветвей.

Синар приподняла брови: деление в точности повторяло устройство эльфийского Кирхайса!

— В стародавние времена на месте столицы шумел город лесного народа, — невозмутимо добавила Сериана.

Синар промолчала, одарив её холодным взглядом: доверие к имперке у неё не прибавилось.

— Вы хотите сказать, Империю основали эльфы? — переспросил Кранг.

Они прошли мимо обоих часовых. Впереди, из высоких боковых ворот — столь широких, что в проёме свободно встали бы, взявшись за руки, три-четыре человека, — выехала карета. Сопровождавшие её четверо солдат почтительно поклонились и подвели экипаж к путникам.

— Прошу внутрь, — пригласила Сериана.

Ассасинка с косичками сделала шаг назад:

— Моя служба на этом окончена. Ещё увидимся, Мастер «Кинжала Георга».

Брови Заксена едва заметно дрогнули:

«Она знала…»

Вся эта болтовня про красавчика была лишь маскировкой, чтобы сбить его с толку?

— Снова увидеть это лицо будет истинным наслаждением! Господин рыцарский командир тоже хорош собой, но вы мне куда больше по вкусу… — весело подмигнула девица. Похоже, лукавила она лишь наполовину. Рем заходился утробным хохотом, но Заксен привычно пропустил её слова мимо ушей.

— Ответы на все ваши вопросы откроются при встрече с Её Величеством. Мы ведь почти у цели, — Сериана выглядела удивительно спокойной: словно путник, вернувшийся под родной кров после бесконечных скитаний.

Кранг, Энкрид и Заксен забрались в карету. Бальмунг решительно перехватил поводья:

— Я буду править сам! Доверь вожжи этим солдатикам — они мигом кровь пустят.

Солдаты молча отступили. Никто даже не спросил, кто эти путники: всё было улажено заранее, а в присутствии Серианы и Бальмунга лишние расспросы были не нужны.

Новая карета была снабжена какими-то хитроумными приспособлениями: экипаж катил удивительно плавно, едва покачиваясь на брусчатке. Остальные спутники разместились во второй карете и верхом на лошадях.

Они ехали долго: столица казалась бескрайней. Наконец впереди выросла громада императорского дворца:

— Внутренняя цитадель.

В отличие от белоснежных внешних укреплений, стены внутреннего замка походили на угрюмые серые утёсы: в каждом камне читалась тяжесть веков. И стража здесь вела себя совсем иначе, чем все, кого путники встречали прежде.

— Наконец-то соизволили явиться? — раздался мужской голос при виде Бальмунга.

— Так это ты?.. — эхом отозвалась стоявшая рядом женщина, вперив взгляд прямо в Энкрида.

Рыцари. В землях Империи рыцарей было хоть отбавляй, а эти двое, преградившие им путь, явно отличались немалым мастерством:

«Случись сойтись на клинках… вряд ли они уступят маркграфу…»

Энкрид без тени робости уставился на незнакомку. Мечница выдержала взгляд и усмехнулась:

— Смотришь так жадно… сердечко прямо-таки затрепетало. Неужто я пришлась тебе по нраву?

— Нет, — отрезала Синар, опередив всех и заслонив жениха собой.

Взор имперки упал на эльфийку. По лицу воительницы проходил уродливый шрам, идущий от уха к самой губе. Трудно было назвать её красавицей: рядом с лесной девой она выглядела бледным светлячком на фоне солнца, однако её осанка излучала хищную привлекательность. Тусклые, сухие волосы напоминали не золото, а скорее высохшую солому — было очевидно, что эта дама не уделяла внимания своей причёске.

Энкрид живо напомнил ей младшего рыцаря Эйсию. Мечница, тем временем, криво усмехнулась:

— Боршина. Первый Имперский рыцарский орден.

— Синар. Его наречённая.

Ответ эльфийки заставил Боршину вопросительно наклонить голову:

— И кто же так представляется?..

— Если вы и так знаете, кто перед вами, к чему эти пустые любезности? — Энкрид спрыгнул с подножки кареты на брусчатку.

— Значит, тот самый Безумный Энкрид? — подал голос второй рыцарь. — Граф Коти в своих донесениях пел тебе бесконечные дифирамбы.

Успел отправить почтового ворона? Или в землях Империи вести распространялись быстрее ветра благодаря магической связи? Скорее уж второе.

Впрочем, это были лишь праздные размышления Кранга, который слушал их разговор, в то время как сам Энкрид безмятежно рассматривал обоих рыцарей. Забавная парочка: оба явно желали скрестить клинки и даже не пытались скрыть свой боевой настрой. На их фоне Бальмунг казался образцом галантности.

Пока воины изучали друг друга взглядами, из-за спин рыцарей послышался голос:

— Значит, это вы.

Вперёд неспешно вышел третий человек. На нём был надет тугой у ворота дублет, поверх которого ниспадало длинное, пышное одеяние; пальцы обеих рук украшали перстни с драгоценными камнями — по два на каждом, — а его рыхловатое тело явно не знало тягот ратных подвигов. С первого взгляда было ясно: перед ними стоял сугубо штатский человек, бесконечно далёкий от владения мечом.

Он небрежно встал между рыцарями и уставился на Энкрида: на опытный взгляд рыцаря, это был самый обычный праздный дворянин.

— Лорд Донапа, — произнесла Сериана.

Титул «лорд» в столице носили лишь те, кто владел собственными землями и имел немалый вес при дворе.

— Здравствуй, Сериана. Как поездка? Надеюсь, дорога доставила тебе удовольствие?

Именно этот человек вытолкнул её в посольскую миссию. Сериана слегка нахмурилась, но тут же восстановила спокойствие на лице:

— Превзошло все ожидания, — ответила она, едва заметно выразив неприязнь.

Лорд Донапа даже не улыбнулся и лишь кивнул, всем своим видом напоминая человека, живущего в своём незыблемом мире, что бы ни говорили окружающие.

Кранг молча присмотрелся к вельможе и вдруг произнёс всего одно слово. Иногда одно-единственное слово, сказанное в нужный момент, бьёт словно обухом по голове; государь произнёс его чисто интуитивно — и попал точно в цель:

— Убийцы?

Наступила короткая тишина. Лорд Донапа не смутился и не отвёл взгляда:

— Да. Их послал я, король Науриллии.

Взгляды монарха и столичного сановника встретились, но буря не разразилась: Кранг не дал волю гневу, а лорд держался так, словно просто исполнил свой долг. Казалось, сошлись два человека, каждый из которых добросовестно выполнял свою задачу — оттого и атмосфера между ними не накалилась.