Способ поедания жизни (Новелла) Том 3 Глава 2.3 shiratama_ryuko/Нечто важнее правды

В классе 3-1, помимо Ёсинаги-сэнсэя, классного руководителя, находились лишь бабушка и Рюко, которая нежно обнимала пушистое создание по имени Чинураша. Так как Чину мог видеть только Рюко, Ёсинага-сэнсэй и бабушка, без сомнения, полагали, что в классе их всего трое.

Ёсинага-сэнсэй продолжал говорить, а бабушка одобрительно кивала: «Да, да». Время от времени она вставляла: «Ага», «Вот как?» или «Действительно», а порой извинялась: «Прошу прощения». Однако её извинения совсем не выглядели искренними. Бабушка нередко так кланялась дедушке, повторяя: «Прошу прощения». Дедушка от этого иногда становился ещё более раздражённым и кричал: «И как тебе только хватает наглости!»

Однажды Рюко из любопытства заглянула в «Школьный толковый словарь примеров» по статье «наглость». Оказалось, это означает «бесстыдство». Бесстыдным называют того, кто не считается с чувствами других, поступает эгоистично и делает всё, что ему заблагорассудится. Другими словами, нахальный. Нахальство — это когда человек совершает постыдные поступки и даже не испытывает при этом стыда. Наглость.

Если верить словам дедушки, бабушка была наглой и бесстыдной женщиной, которая совершала ужасные вещи, совершенно не краснея.

— Ну что ж, учитель, надеюсь на ваше дальнейшее покровительство.

Бабушка вызывающе низко поклонилась, и Рюко послушно повторила её поклон. Бабушка хранила молчание всю дорогу от школы до ворот, заговорив лишь тогда, когда они уселись на заднее сиденье ожидавшего их автомобиля. Как только машина тронулась, бабушка тяжело вздохнула.

— Нельзя вечно быть такой, Рюко. Мне это уже не нравится.

— …Прости.

— Учитель ведь беспокоится о тебе. Если ты ни с кем толком не разговариваешь, твои школьные друзья просто не знают, как к тебе подойти. Ты что, хочешь доставить всем неприятности?

— …Нет.

— Но ты их доставляешь. Должна же понимать, ты ведь уже в третьем классе. Пожалуйста, веди себя как нормальный ребёнок. Йоко тоже была со странностями, но ты, похоже, унаследовала от неё только самые худшие черты.

— …Я…

Похожа на маму?

Эти слова Рюко так и не смогла произнести вслух.

Перед её поступлением в начальную школу дедушка внезапно приказал Рюко: «Отныне зови меня папой, а бабушку — мамой. Поняла?» Дедушка объяснил и причину. Дедушка с бабушкой — родители мамы Рюко. Но её настоящие родители погибли в аварии. Когда дедушка с бабушкой забрали Рюко, они оформили её как собственного ребёнка. Получалось, что они одновременно были ей и родителями, и бабушкой с дедушкой.

Рюко этого не понимала. Тем не менее она честно пыталась называть дедушку папой, а бабушку мамой. Однако каждый раз у неё перехватывало и сдавливало горло. Сколько бы ни пыталась, сколько бы ни тренировалась — не получалось вымолвить ни звука.

Бабушка, которая с самого начала была не в восторге от этой идеи, в конце концов сказала: «Ладно, зови меня бабулей». Дедушка тогда страшно разозлился, побагровел и отрезал: «Если не отец и мать, тогда обращайся к нам "дедушка" и "бабушка", и никак иначе».

Обычно дедушка с бабушкой почти не вспоминали о маме. А об отце Рюко и вовсе слышала всего пару раз.

Они оба погибли в аварии. В автокатастрофе. Машина под управлением отца съехала с проезжей части, врезалась в столб и перевернулась. На пассажирском сиденье рядом с ним сидела мама. И не только они. В той аварии пострадала и сама Рюко — она ехала на заднем сиденье в детском кресле. Мама погибла на месте, а отца доставили в больницу, но вскоре он тоже скончался от полученных ран.

Спаслась только Рюко. На ней не было ни царапины.

Недавно дедушка, вернувшись откуда-то поздно вечером, в ярости кричал: «Это всё из-за него! Всё из-за этого паршивца! Я так и знал, что добром это не кончится. И Йоко хороша — сойтись с каким-то безродным псом! И вот к чему всё привело. Считай, у меня единственную дочь отняли. Убийца! Поделом ему, что сдох. Так он ещё и Йоко за собой утащил!»

Дедушка тогда знатно перебрал с алкоголем. В ту ночь Рюко впервые видела, как он плачет. И тогда же она поняла, как сильно дедушка дорожил её матерью.

А ещё то, как сильно и глубоко ненавидел её отца.

Рюко и раньше смутно догадывалась, что брак её родителей не одобряли, но теперь убедилась в этом окончательно.

Стало понятно и то, почему дедушке с бабушкой было так тяжело с ней справляться.

Дедушка любил свою дочь Йоко. Но её забрал Каджи Рюсукэ. Для дедушки Рюко была ребёнком его любимой Йоко и одновременно — ребёнком ненавистного Каджи Рюсукэ.

Иероглиф «Рю» в имени Рюко был взят из имени Рюсукэ. Для дедушки с бабушкой каждый раз, когда они произносили имя внучки, это было напоминанием о Каджи Рюсукэ, и от этого им становилось невыносимо тяжело.

В тот день ужин не шёл ей в горло. А всё потому, что дедушка отчитал её прямо в столовой.

«Почему ты не можешь вести себя как следует, Рюко? Ты меня вообще слышишь? Если слышишь, не опускай голову. Я же не прошу тебя быть первой во всём. Но неужели нельзя быть как все остальные дети? У тебя, кажется, ни одного друга нет. Как можно ходить в школу и ни с кем не дружить? Это же не трудно. Если трудно — скажи, в чём именно сложность. Вот так молчать и уходить в себя — это хуже всего. В этом вся твоя проблема. Почему ты не пытаешься измениться? Нужно стремиться к лучшему. Человек без стремления к лучшему ни на что не годен. Нужно исправлять свои недостатки и развивать достоинства. Все так растут. Тот, кто не развивается, — безнадёжен. Ну что? Ты слушаешь меня, Рюко? Повернись ко мне, когда с тобой разговаривают. Я же ради твоего собственного блага говорю. А ты стоишь — ни улыбнёшься, ни разозлишься. Вообще непонятно, что у тебя на уме. Послушай меня. Люди ничего не поймут друг о друге, если не будут смотреть в глаза при разговоре. Посмотри на меня, Рюко. Скажи хоть что-нибудь, ну же».

Рюко едва находила в себе силы просто смотреть в страшные, прищуренные дедушкины глаза. О том, чтобы открыть рот и что-то ответить, и речи не шло. Она физически не могла выдавить из себя ни слова.

Пока дедушка не сдался и не закончил ужинать, Рюко просто стояла, крепко сжимая в руках Чину, и дрожала всем телом. Когда дедушка ушёл из столовой, она кое-как запихнула в себя остывшую еду. Бабушка молча сидела в столовой до тех пор, пока Рюко всё не съела. Было такое чувство, будто к ней приставили надзирателя, отчего становилось трудно дышать.

Вернувшись в комнату, Рюко пододвинула стул к трюмо и села перед зеркалом.

Вглядываясь в собственное отражение, она попробовала улыбнуться.

Губы послушно растянулись, но глаза лишь судорожно дёрнулись, и ничего не вышло. Между бровей залегла складка, так что вместо улыбки получилось злое, сердитое выражение лица.

«Надо тренироваться».

Дедушка ведь сказал: человек без стремления к лучшему ни на что не годен. В «Школьном толковом словаре примеров» значение слова «стремление» объяснялось как движение способностей или сил в лучшую сторону. Дедушка также говорил, что тот, кто не развивается, безнадёжен. Развитие — это рост, увеличение, эволюция. Так оставлять нельзя. Ей нужно развиваться.

На следующий день, придя в школу, Рюко принялась искать кого-то, с кем можно было бы подружиться. Но все вокруг уже разбились на группки: на переменах друг с другом болтали одни и те же ребята, в туалет ходили парами — в общем, все компании давно определились. Кто-то держался вдвоём-втроём, другие шумели большими компаниями. У всех были друзья, и все были друг с другом связаны. Втиснуться между ними не представлялось возможным.

Однако был один человек, который всегда держался особняком.

Катаяма Маиса сидела за партой у прохода, опустив голову и ссутулив спину. Она крепко сжимала кулаки, положив их на парту, и никогда не поднимала глаз, пока к ней не обращался Ёшинага-сэнсэй.

Она ходила в розовом или голубом спортивном костюме. Волосы у неё были странного цвета — то ли каштановые, то ли рыжие, и к тому же вились. Она туго завязывала их в два хвостика по бокам. Всё её лицо было усыпано веснушками.

В обеденный перерыв она пулей вылетала из класса и бежала во двор. Ей нужно было занять турник на краю спортивной площадки. На турники всегда была очередь, и она, видимо, не хотела, чтобы её место кто-то занял.

Девочка была невысокой и худенькой, с коротким туловищем и длинными конечностями. На турнике она творила настоящие чудеса. Спокойно делала и подъём с переворотом, и обороты вперёд, и обороты назад — вообще всё что угодно. До самого конца перерыва она крутилась и крутилась в одиночестве, почти не слезая со снаряда.

Поначалу Рюко просто наблюдала за ней издалека, но в один из дней набралась смелости и подошла ближе.

Она стояла и заворожённо смотрела, как Катаяма Маиса, ухватившись за перекладину, без остановки крутится на турнике. Такое мастерство поражало. В свои девять лет она, пожалуй, утёрла бы нос даже шестиклассникам. Рюко сама не заметила, как засмотрелась. Катаяма Маиса несколько раз бросала на неё взгляд, но ничего не говорила, продолжая выполнять один трюк за другим.

Незадолго до конца перерыва она наконец спрыгнула на землю.

— Чего тебе? — спросила она, не глядя на Рюко.

Рюко растерялась и не знала, что ответить. Из-за её молчания девочка просто развернулась и ушла, оставив Рюко одну.

На следующий день в обеденный перерыв Рюко снова пошла во двор посмотреть, как та занимается на турнике. Погода в тот день не задалась — временами накрапывал мелкий дождь. Но Маисе было плевать: она упрямо хваталась за мокрую перекладину и крутилась волчком. Рюко впервые видела, как можно крутиться назад, практически сидя на турнике. От одного только зрелища становилось не по себе. А Маиса проделывала это раз за разом, совершенно невозмутимо и без остановки. В душе Рюко росло искреннее восхищение этой девочкой. И прямо посреди очередного кувырка Рюко громко крикнула:

— Давай дружить!

— Ой!

От неожиданности пальцы девочки разжались. Тело девочки взмыло вверх, и Рюко вскрикнула от испуга: «Ах!» Однако Маиса, подобно кошке, ловко извернулась в воздухе и приземлилась на ноги без единой ошибки. Рюко зааплодировала изо всех сил.

— Невероятно!

— Ты в своём уме?! Это же опасно! — подскочила она к Рюко, её глаза яростно расширились.

Хотя гнев дедушки выглядел гораздо более устрашающе. Рюко вежливо поклонилась.

— Прости, пожалуйста. Давай будем дружить?

— Ты что, дура? От дружбы со мной никакой пользы не будет.

— Почему это не будет пользы?

— Потому что меня все избегают. Ты же знаешь. Хотя, в принципе, ты сама такая же.

— Меня избегают? А что означает «избегают»?

— Игнорируют и не принимают в компанию. Ты что, совсем тупая?

— Наверное, тупая. Значит, меня тоже не принимают в компанию… А я-то думала, у меня просто нет друзей, потому что я не умею общаться с людьми.

— Ну и дела, настоящая дурочка.

— Катаяма-сан, так ты будешь со мной дружить?

— Если будешь верить всему, что я говорю, тогда ладно. Буду дружить с тобой.

— Значит, мне просто нужно верить твоим словам? Хорошо, я поняла. Тогда давай дружить.

— Ладно.

— Большое спасибо!

— Ну и странная же ты. Прямо жутко.

— Я странная? Прости, пожалуйста.

— Ладно, забудь.

Рюко была счастлива, что решилась. У неё появился друг. Насколько Рюко помнила, если не считать Чину, это был её самый первый настоящий друг.

С радостью от этого открытия, Рюко буквально ходила за Катаямой Маисой по пятам. Она ловила любой удобный случай, чтобы поговорить с ней. Правда, во время обеденного перерыва на турниках Маиса ворчала: «Шумно, помолчи лучше!» поэтому Рюко просто тихо стояла рядом. Но наблюдать за тем, как подруга выполняет упражнения на перекладине, ей никогда не надоедало. После уроков они вместе шли домой. Вернее, Рюко просто следовала за ней.

Девочка проживала в муниципальном многоквартирном доме. На детской площадке возле дома она тоже упражнялась на турниках. Если было свободно, она забиралась на рукоход или раскачивалась на качелях. Когда она раскачивалась стоя, качели взлетали на такую пугающую высоту, что у Рюко перехватывало дыхание.

— Моя мама выступает по телевизору, — делилась Маиса.

В школе она была крайне немногословна, но здесь, в траве у дома или на самой вершине игровой конструкции, говорила очень много.

— Она снимается в различных сериалах, в кино. Называть сценическое имя мамы мне нельзя — отец строго-настрого запретил. Мой отец вообще очень строгий, честно говоря. Но когда я раньше ездила в Токио, мама брала меня с собой в Сибую, мы там объедались фастфудом и парфе. А ещё она пригласила меня на премьеру фильма, там было полно знаменитостей. Мама скрывает, что родила меня. Сама понимаешь, это может плохо отразиться на её карьере. Поэтому всё держится в тайне. Но отец говорил, что мы с мамой невероятно похожи. Если встанем рядом — прямо одно лицо. Так что рано или поздно нас всё равно раскроют. Я сама никому не скажу, а то отец голову оторвёт. Но даже если я промолчу, всё равно ведь могут заметить. Слушай, Рюко, можешь звать меня просто Маисой. А то каждый раз произносить «Катаяма Маиса» — это как-то нелепо звучит.

Рюко начала включать телевизор в гостиной и искать женщин, похожих на Маису. Из-за того, что время просмотра телевизора было строго ограничено, ей так и не удалось найти никого подходящего. Наверное, Рюко просто плохо искала.

В тот год на свой день рождения она попросила бабушку купить ей сумочку-пошет. Гуляя с Маисой, она больше не могла, как раньше, постоянно носить Чину в руках. Это был первый раз, когда Рюко чётко назвала конкретную вещь, которую хотела получить в подарок, поэтому бабушка посмотрела на неё с лёгким недоверием.

— О, классная вещь, — похвалила Маиса, когда Рюко начала носить Чину внутри сумочки.

— Вчера разговаривала с мамой по телефону, — делилась подруга. — Она сейчас находится за границей, на съёмках фильма. Сказала, что отправится в Нью-Йорк, Париж и Лондон. Пообещала привезти подарки. Спрашивала, что я хочу, но мне, в общем-то, ничего не нужно. Интересно, когда мы теперь увидимся? Родители развелись, отец сейчас встречается с другой женщиной. Она учительница игры на фортепиано. Мне она не особо нравится. Мама гораздо красивее. Она живёт в Токио, в элитном высотном здании — тауэр-мэншн. Рюко, ты знаешь, что такое тауэр-мэншн? Там целых восемьдесят этажей! Квартира мамы на самом верху, на последнем этаже. Я там была несколько раз, даже ночевала. Вид оттуда просто потрясающий! Все стены стеклянные. Даже ванная комната полностью из стекла — всё видно. Но там так высоко, что с улицы никто не разглядит. Мы с мамой вдвоём в этой ванне купались. А потом поехали в Синдзюку, и она накупила мне кучу одежды, но отец потом её выбросил.

Они ежедневно проводили время, играя с Маисой на игровой площадке, что находилась рядом с её домом. Рюко стала возвращаться домой лишь с наступлением сумерек, и так продолжалось несколько дней подряд.

Дедушка часто имел деловые встречи за пределами дома, поэтому семейный ужин у Ширатама обычно начинался поздно — около половины восьмого или восьми вечера. Однако в тот день дедушка, как нарочно, вернулся раньше обычного. Как только Рюко переступила порог, он уже стоял в прихожей. Дедушка пришел в ярость и отругал её:

— И где же это ты пропадала, малолетняя сорванка?!

Рюко тогда получила нагоняй. В наказание её оставили без ужина. На следующий день она поделилась этим с Маисой.

— В следующий раз старайся возвращаться раньше, часов в пять или шесть. Слушай, а можно я как-нибудь зайду к тебе в гости?

Дедушка ведь упрекал её в отсутствии друзей. Теперь всё изменилось. У неё появился друг. Рюко очень хотела успокоить дедушку и заслужить его одобрение. Возможно, он бы отнёсся с пониманием, если бы она объяснила, что задержалась из-за игры с подругой.

В субботу после обеда Маиса пришла в гости. На ней была не обычная спортивная одежда, а кофта-свитшот и короткая юбка. Наверное, это были вещи, купленные мамой.

Когда Рюко провела ей экскурсию по саду, показав пруд, небольшой лесок и беседку-азумаю, Маиса была поражена:

— Ух ты! Вот это да! Это же целый парк, разве нет? И всё это ваш дом? Как такое возможно? Вы, оказывается, очень богатые!

В прихожей главного дома их встретила бабушка. Она была одета нарядно, носила жемчужное ожерелье и выглядела немного взволнованной.

Рюко отвела Маису в свою комнату. Бабушка принесла им порционное пирожное и апельсиновый сок. Маиса мгновенно съела десерт и выпила сок. Поскольку ей очень хотелось осмотреть весь дом, Рюко послушно сопровождала её по разным комнатам. Девочка даже попыталась зайти в кабинет дедушки и в спальню хозяев, но Рюко решительно отказалась — за такое дедушка её бы точно не похвалил.

Осмотрев почти весь дом, Маиса решила уходить. Рюко хотела, чтобы подруга осталась подольше, но та честно призналась, что здесь слишком просторно и неуютно, да и заняться особо нечем — скучно. В итоге они вдвоём покинули поместье семьи Ширатама и отправились на ближайшую детскую площадку.

— В юбке неудобно крутиться на турнике. Видно трусы. Ну и ладно, пусть смотрят, — усмехнулась Маиса.

Она запрыгнула на перекладину и начала быстро вращаться. Рюко с восхищением наблюдала за ней снизу и каждый раз, когда Маиса выполняла какой-нибудь сложный трюк, громко хлопала в ладоши. Тем временем солнце уже начало садиться, и Рюко решила проводить Маису до её дома.

— Рюко, а тебе дают карманные деньги?

— Деньги? Нет.

— Но ведь вы богатые! Почему не просишь?

— Мне они как-то не нужны. Я никогда не думала, что они могут понадобиться.

— А ты попроси. Я бы на твоём месте выпрашивала тысячи три иен в месяц. Думаю, если хорошо попросить, они и пять тысяч спокойно дадут.

— Даже не знаю. Я никогда не пробовала.

— Ну, например, они же могли бы купить тебе смартфон? У некоторых ребят в классе есть телефоны, чтобы связываться с родителями. Скажи им какую-нибудь отговорку, типа «для безопасности, если вдруг что случится», пусть купят.

— Смартфон?..

— Как купят — дашь мне попользоваться?

— Ну, в принципе, без проблем.

— Правда? Серьёзно дашь? Тогда проси скорее! А то если я беру папин телефон, он сразу бесится. Недавно вот даже пнул меня.

— Твой папа тебя пинает?

— Ну да. Я сама виновата — он же предупреждал, что если без спроса трону телефон, мне несдобровать. Да и если бы я спросила разрешения, он всё равно никогда бы не дал.

Рюко не могла даже представить, каково это — когда тебя бьёт собственный отец. Дедушка часто кричал на неё, но никогда не поднимал руки. Более того — он даже пальцем ни разу её не тронул. Бабушка раньше помогала ей с причёской и завязывала бантики, но как только Рюко научилась делать это сама, бабушка перестала.

— Как купят смартфон, обязательно дай поиграть, ладно? — повторила Маиса перед тем, как попрощаться у её дома.

— Да, хорошо. Договорились.

— Ну, пока!

Маиса развернулась к Рюко спиной и быстро скрылась в подъезде. Рюко долго махала ей вслед, пока та окончательно не пропала из виду. Это был их последний разговор.

В понедельник, когда началась новая неделя, Маиса не пришла в школу. Рюко спросила у Ёсинага-сэнсэя, и тот ответил, что от родителей поступило сообщение: девочка отсутствует по семейным обстоятельствам. Во вторник, в среду, в четверг и в пятницу Маиса так и не появилась на уроках. Каждый день Рюко подходила к учителю, чтобы узнать причину её отсутствия, и каждый раз ответ оставался прежним.

Когда наступила следующая неделя, Ёсинага-сэнсэй наконец объявил всему классу: Маиса переводится в другую школу по семейным обстоятельствам.

Сразу после занятий Рюко направилась прямиком к дому Маисы. Она точно помнила, в какие окна та указывала, показывая ей их с улицы: третий этаж, третье окно справа. На балконе этой квартиры всегда стояли четыре цветочных горшка, а иногда там сушилось бельё. Горшки были на месте, и бельё тоже сушилось.

Это означало, что Маиса всё ещё здесь. Даже если она действительно переводилась, вещи, похоже, ещё не успели вывезти.

Рюко, набравшись храбрости, вошла в подъезд. Поднявшись на третий этаж, она нашла нужную дверь. Если смотреть с улицы, то по счёту это должна была быть именно эта квартира. На двери не было никакой таблички с фамилией, но Рюко была уверена, что это здесь.

Она нажала кнопку звонка. После второго сигнала дверь приоткрылась. На пороге появилась женщина средних лет с химической завивкой.

— Да? Что вам нужно?

— Подскажите, пожалуйста, Маиса дома?

— Маиса? Нет у нас такой. Вы ошиблись адресом.

Женщина захлопнула дверь прямо перед её носом. Возможно, это была не третья квартира справа. Рюко на секунду задумалась, не постучать ли в другие двери, покрутилась ещё немного в подъезде, пытаясь понять, что делать, но в итоге сдалась и побрела домой.

После этого Рюко продолжала приходить к этому дому почти каждый день. На балконе квартиры на третьем этаже по-прежнему стояли четыре цветочных горшка. Бельё на верёвках то появлялось, то исчезало.

Что-то здесь было не так.

Особенно странно выглядело сохнущее бельё. Помимо мужской одежды, там висели блузки, которые могла носить только взрослая женщина, и совсем крошечные детские вещички. Насколько Рюко помнила, так было и раньше.

Но, насколько Рюко знала, Маиса жила в этой квартире вдвоём с отцом. Её родители были в разводе. Мама жила в Токио и работала актрисой, снимаясь в кино и сериалах.

Всё это было очень странно.

Придя на площадку возле дома, Рюко увидела, что качели свободны. Она села на них и открыла свою сумочку. Достав Чину, она крепко прижала зверька к себе и принялась тихонько раскачиваться.

«Она ведь обещала, что если я буду верить её словам, она станет моим другом…»

Через некоторое время после исчезновения Маисы к Рюко подошли несколько девочек из класса. Они наперебой принялись говорить о Маисе плохое. Как оказалось, все они прекрасно знали историю про её маму-актрису. И, по их словам, всё это было чистой воды выдумкой.

Девочка по имени Шимизухара Уруму как-то раз устроила Маисе настоящий допрос. В каких именно сериалах и фильмах снимается её мать? Если мать возила её в Сибую, то когда именно это было?

Ладно ещё съёмки за границей, но ведь Нью-Йорк — это в Америке, Париж — во Франции, а Лондон — в Великобритании. Это же безумно далеко друг от друга! Что это за масштабный фильм такой, раз его снимают сразу во всех этих местах? И когда же его наконец можно будет посмотреть в кинотеатрах?

Маиса сначала пыталась выкрутиться, отнекиваясь тем, что папа запретил ей говорить, чтобы не навредить маминой репутации. Но когда её прижали к стене, она в конце концов назвала конкретные названия сериалов и фильмов.

Уруму, вернувшись домой, взяла родительский планшет и вбила эти названия в поиск. Никаких таких фильмов и сериалов не существовало. Когда Маису поймали на лжи, та лишь огрызнулась: «Я соврала, потому что если её раскроют, у неё будут проблемы! На самом деле название вот такое…» — и выдала другое наименование.

Уруму проверила и его — такой сериал действительно шёл по телевизору. Вот только среди актёрского состава не было ни одной женщины, которая могла бы оказаться матерью Маисы. Главную роль там играла суперпопулярная двадцатилетняя актриса, а на вторых ролях были задействованы известные молодые актёры. Роль матери главной героини исполняла сорокалетняя женщина, но она уже много лет была известна как певица, давно состояла в законном браке и воспитывала собственных детей.

— Ширатама-сан, она тебя просто обманула. От этой Маисы куча народу пострадала. Она у некоторых девчонок ластики и карандаши воровала. Если ей что-то одолжить — пиши пропало, ни за что назад не вернёшь.

После этого разговора Уруму стала постоянно здороваться с Рюко и звать её с собой в туалет. Когда при делении на группы для классных заданий Рюко попадала в одну команду с Уруму, та искренне радовалась. Постепенно Рюко начала общаться и с другими девочками из её компании.

Две из них — Уруму и Мори Микахо — остались одноклассницами Рюко и на следующий год, когда они перешли в четвёртый класс.

Микахо как-то раз обратила внимание на её сумочку, в которой сидела Чину, и похвалила:

— Какая классная сумочка! Очень милая!