Три дня счастья (Новелла) Том 1 Глава 16 Послесловие

Сказывают, дурака может исправить лишь могила.

Однако мне больше по душе слегка более оптимистичный взгляд на это.

Что-то вроде: «Дурак исправится к тому времени, как умрёт».

Хотя мы и называем глупцами (или их синонимами) всех подряд, на самом деле существует множество видов глупости. Тот дурак, о котором говорю я – это глупец, что сам творит свой персональный ад.

Для такого рода глупцов в первую очередь характерно убеждение, что счастье им никогда не суждено. В более тяжёлой форме это состояние может распространиться до «Я не должен быть счастливым», и в конечном итоге привести к «Я не желаю быть счастливым» — самому пагубному заблуждению.

Как только этот рубеж будет пройден, больше нечего бояться. Эти глупцы становятся слишком хорошо знакомы с неудовлетворённостью, и как бы ни было блаженно их окружение, они всегда найдут лазейку, дабы избежать счастья.

Поскольку всё это делается подсознательно, они считают, что этот мир — ад, хотя на самом деле они сами делают его адом, каждым своим шагом.

Я сама являюсь подобным «творцом», почему и верю в это, но таких глупцов не исцелить быстро. Для тех, кто сделал несчастье частью своей личности — быть счастливым означает потерять себя.

Жалость к себе, которую они использовали, чтобы выдержать невзгоды, в итоге становится их единственной усладой, и они активно начинают выискивать для себя несчастья.

Однако, как я уже говорила в начале — я верю, что такие глупцы исправляются к моменту своей смерти. Точнее, я убеждена, что накануне смерти они должны излечиться от своей глупости.

Если повезёт, они получат возможность исправиться до того, как это вообще произойдёт. Но даже если не повезло, когда они осознают неизбежность своей смерти и освободятся от оков «необходимости жить в этом мире» — разве тогда, наконец, они не освободятся от своей глупости?

Я назвала свою точку зрения оптимистичной, но если взглянуть внимательнее, то она довольно пессимистична. Впервые, когда глупец придёт в себя, дабы полюбить мир, смерть уже будет поджидать его на пороге. И тем не менее, уверена, в глазах этого глупца, которому суждено исцелиться слишком поздно, всё будет безнадёжно прекрасно.

Чем глубже сожаления и недовольство вроде «Подумать только, я жил в таком прекрасном мире» или «Сейчас я смог бы принять всё это и жить счастливо», тем беспощаднее прекрасным выглядит мир.

Я часто ловлю себя на мысли, как мне хочется написать о красоте подобного рода.

По крайней мере в этой новелле я это сделала, хотя, казалось бы, я использовала эту историю, чтобы поведать о ценности жизни, силе любви и прочем… Если честно, это совсем не то, к чему я стремилась.

– Сугару Мияки