Туториал Адской Сложности Том 1 Глава 654 Веди себя прилично

Здание филиала гильдии «Первородные Рыцари» поражает своими размерами, а располагается оно не так уж далеко от Чёрной Башни, где обитает Король.

Всё сооружение целиком выстроено из стекла и какого‐то белесоватого металла. Над огромным поместьем возвышается несколько высоких деревьев, а поблизости разбиты прекрасные сады.

Поначалу в голову закрадывается мысль о чудовищном расточительстве, однако следом приходит озарение. Разве возведение подобного строения не займет всего пару дней у того, кто обладает огромной силой и мастерски владеет [Манипуляцией Металлом] или чем‐то подобным, из чего бы там ни состоял этот материал? Аналогичная логика применима и к деревьям. Во время тренировок Софи уже наглядно продемонстрировала, как за считаные минуты из крошечного семечка вырастает целое дерево.

Это вполне объясняет, почему другие предполагаемые филиалы гильдий выглядят в равной степени интригующе. Вдалеке виднеется огромная деревянная пирамида, по соседству высится ещё одна башня, не уступающая в росте чёрной, а чуть поодаль раскинулось круглое здание с мириадами окон, из самого центра которого произрастает дерево.

Внутрь резиденции «Первородных Рыцарей» нас пропускают практически мгновенно. Веслин просто направляет в ворота каплю маны, и створки разъезжаются автоматически. Сразу после этого навстречу выходит несколько, которых по всем признакам можно отнести к местным.

В недавнем разговоре Веслин уже упоминал, что любая стоящая гильдия нанимает множество местных для поддержания порядка, торговли, организационных вопросов и прочей подобной рутины. Участники же занимают руководящие посты, определяя курс развития гильдии, попутно перенимая опыт у тех, кто управлял ею несколько лет и уже готовится покинуть Обучение, либо же у местных, способных поделиться полезными сведениями.

Похоже, подобная система давно вошла в привычку у обеих сторон, причём настолько, что при попытке выяснить причины такого уклада наверняка прозвучал бы ответ: «Так было всегда.»

С момента нашего появления события развиваются стремительно. Буквально через пару минут мы с Веслином оказываемся перед главой филиала гильдии – человеком в годах, но весьма массивного телосложения. Он возвышается над нами до такой степени, что невольно возникает подозрение о наличии в нём вельнарской крови.

На данном этапе даже не возникает нужды спрашивать, почему среди «Первородных Рыцарей», славящихся самым большим числом демонов, почти не видно их представителей. Эти маньяки наверняка забрались глубже в Запределье. Подобное утверждение справедливо и для местных демонов.

Веслин и глава филиала, судя по всему, хорошо знакомы и поддерживают приятельские отношения. Они обмениваются парой фраз, однако посреди беседы дверь внезапно распахивается, и в помещение заглядывает линтари в неряшливой одежде.

Как только его взгляд цепляется за мою фигуру, он замирает.

Безумного вида линтари не обращает ни малейшего внимания на остальных присутствующих и бросается прямиком в мою сторону.

"Нужно было предупредить, что он здесь!" — шипит он, обнажая клыки.

Наряд незваного гостя являет собой ещё больший беспорядок, чем его причёска. Одежда сохраняет всё те же бело‐синие тона, характерные для остальных членов «Первородных Рыцарей», однако ткань изобилует пятнами красной и чёрной жидкости, зияет прорехами, а местами и вовсе несёт на себе следы подпалин.

Глава филиала реагирует на подобное поведение вполне привычно.

"Он состоит в «Первородных Рыцарях», так что сам понимаешь, что это значит. Веди себя прилично."

Удивительно, но прозвучавшее утверждение оказывается ложью – до обсуждения контрактов дело пока даже не дошло.

"Ты! Жалкий человешко! Специально не сообщил мне до того, как он стал членом гильдии?!" — возмущается линтари.

"Разумеется. И я предупреждаю. Нисса захочет видеть его на 4‐м этаже как можно скорее, а Веслину этот парень, похоже, приглянулся, так что повторяю – веди себя прилично."

"Конечно, конечно," — взъерошенный линтари почесывает покрытый щетиной подбородок и начинает расхаживать вокруг.

Всё это время он даже не удостаивает меня разговором. Вместо этого в ход идет пристальное наблюдение. Следует даже несколько грубых проверок, которые я благополучно отражаю, но подобное сопротивление его ничуть не смущает. Исследователь продолжает свои изыскания, применяя видоизменённые и куда более глубокие методы зондирования. В какой‐то момент на его лице появляются круглые очки с тёмно‐пурпурными линзами, скрывающие золотистые глаза, и пялиться он не перестаёт.

Пока что попыток прикоснуться не предпринимается, однако непрекращающееся подёргивание рук и пальцев, то и дело норовящих потянуться в мою сторону, красноречиво выдает истинные желания безумца.

"Понятно. Понятно. Занятно. Какого хера."

Поправив очки, он совершает ещё один, более медленный круг почета.

"Странно. Это ещё более странно. Блядь, да ладно. О, так вот оно как!"

Глава филиала продолжает наблюдать за происходящим, словно ожидая какой‐то реакции, но пока что я просто стою на месте, не испытывая особого беспокойства. Скорее наоборот, во мне просыпается некое любопытство.

"Что за нахер. Что за нахер. Как? Искорёжено, перекручено. До чего же странно."

Завершив очередной обход, исследователь нацепляет поверх пурпурных очков ещё одну пару. На этот раз линзы оказываются ярко‐жёлтыми и толщиной в палец, а по их краям выгравированы какие‐то письмена.

"ЧТО ЗА НАХЕР!"

"Пожалуйста, поменьше мата," — предпринимает попытку вмешаться глава филиала.

Док лишь бросает на него мимолётный взгляд и качает головой. Затем впервые тянется, чтобы прикоснуться ко мне. Его палец и вся рука застывают в воздухе, остановленные моим [Перераспределением].

В качестве молниеносной реакции следует попытка как‐то продавить преграду, и вокруг его кожи вспыхивает странный барьер. Однако в ответ я просто вливаю больше маны и грубой силой подавляю эту непонятную плёнку.

"Тск," — цокает он языком и отдёргивает руку, чему я не препятствую.

Затем из недр его одежды появляется милый маленький скипетр, которым линтари принимается размахивать вокруг моей фигуры.

Кристаллы маны на навершии вспыхивают светом, и очки на его носу начинают светиться в унисон.

На мгновение безумец замирает в полнейшем шоке.

"Существует шесть веских причин, по которым ты должен быть мёртв, и ещё десять менее значимых, согласно которым ты обязан корчиться от боли, умереть или остаться калекой. Как ты вообще продолжаешь существовать?"

"Когда слышишь подобные заявления настолько часто, они просто превращаются в фоновый шум," — спокойно отвечаю я.

Его уши подёргиваются, а на губах расцветает улыбка, присущая исключительно линтари – та самая, что демонстрирует клыки во всей их красе. Медленно стянув обе пары очков, он убирает их подальше.

Его рука тянется вперёд, словно для рукопожатия.

"Приятно познакомиться, я..."

Это движение пресекается тем же способом.

"На такую дешёвую уловку меня не поймать."

"Тск," — вздыхает линтари и указывает сначала на главу филиала, а затем на меня.

"Хочу, чтобы он был без сознания, дабы я мог изучить его тело!"

"Я этого делать не стану," — отвечает отказом глава филиала.

Сумасшедший линтари вновь выказывает признаки раздражения и закладывает очередной вираж вокруг моей персоны.

"Послушай," — произносит он, продолжая наматывать круги, пока его пальцы подёргиваются, словно в попытке подавить непреодолимое желание схватиться за скальпель.

"Ты либо представляешь собой полнейшее месиво, либо нечто, что крайне умело под него маскируется. Как бы там ни было, я хочу тебя вскрыть."

"Метафорически," — поспешно добавляет глава филиала.

Док отмахивается от него.

"Ладно. Метафорически. Пока что."

Этот чудаковатый линтари принюхивается к воздуху.

"Ты даже на ощупь не кажешься правильным. В твоей мана‐сигнатуре нет никакой гармонии. Такое чувство, будто... кто‐то пережевал её и выплюнул обратно, придав форму. Столько всего понамешано, и такое восхитительно испорченное тело."

Склонив голову набок, он бормочет.

"Над тобой кто‐то ставил эксперименты? Или, может, тобой овладели? А может, ты таким родился? Нет, погоди, не отвечай. Я хочу угадать сам."

Из кармана извлекается блокнот. Полистав страницы, испещрённые убористыми символами и неразборчивыми схемами, исследователь принимается что‐то набрасывать, время от времени бросая на меня пытливые взгляды.

"Твои органы находятся там, где им и положено быть? Можешь подтвердить? Они двигаются сами по себе?"

В ответ я лишь молча сверлю его взглядом.

Линтари моргает.

"Вопрос риторический. В основном."

Затем в ход идут странные щёлкающие звуки и активация какого‐то навыка. Моего тела достигают невероятно тихие и слабые звуковые волны, которые затем отскакивают обратно к Доку. Процедура повторяется вновь, на этот раз с использованием голоса – исследователь постоянно меняет высоту тона и частоту издаваемых звуков.

Взгляд перемещается на главу филиала, и оттуда доносится тихое бормотание:

"С ним такое иногда бывает."

Внезапно Док поднимает голову, и его глаза широко распахиваются от неподдельного возбуждения.

"Можно одолжить твою левую руку? Ту самую, бледную? Всего лишь верхний слой кожи и парочку костей. Я всё верну. Возможно."

"Сколько Осколков?" — интересуюсь я.

"Ух. Какая алчность," — кончик ручки задумчиво постукивает по виску.

"Но твоя мана не резонирует, как у нормальных людей. И какого чёрта её так много? Новичок, каково твоё точное распределение характеристик? Ты следовал золотому стандарту? Или опирался на древние методы? Какая‐то неизвестная мне школа?"

Его взгляд задумчиво скользит по груди.

"Если бы я мог вырубить тебя минут на десять и сделать несмертельный надрез, готов поспорить, я бы узнал уйму интересного."

"Можешь попытаться," — звучит короткий ответ.

В ушах линтари читается явное веселье.

"С тобой забавно. Надеюсь, ты умрёшь не слишком скоро. Ну, не то чтобы у тебя был особый выбор в этом вопросе. О, хотя, возможно, и есть. Ты явно способен приблизить этот момент."

Издав кудахтающий смешок, исследователь спешно черкает в блокноте ещё пару строк, а затем резко разворачивается на каблуках, бормоча себе под нос.

"Нисса снова расхвалит меня за то, что я посоветовал ей забрать тебя, как только прослышал про эту чёрную ману. Да, да, да. Этот экземпляр придётся ей по вкусу. Покажи мне чёрную ману."

"Нет."

Линтари замирает.

Его глаза медленно возвращаются ко мне, широко распахнутые и часто моргающие, словно язык успел опередить мысли.

"...Погоди. Я что, произнёс это вслух?"

Хмыкнув, он стучит себя по лбу, пока его хвост мерно покачивается из стороны в сторону.

"Глупый язык. Вечно забегает вперёд. Нельзя же быть таким грубым!"

Затем Док подается чуть ближе, ровно настолько, чтобы сократить дистанцию, и его голос понижается, приобретая странную смесь благоговения и тревоги.

"Но как тут удержаться? Присутствует сигнатура. Очень слабая. Не то чтобы явно ощутимая, но притягивающая. Словно какая‐то ебанутая мана, которую кто‐то нарядил в фальшивую оболочку из обычной маны и забыл дать этому имя. У людей никогда не начинала болеть голова просто от того, что они стояли слишком близко к тебе? Нет? Наверное, ты просто не замечал."

Покрутив ручку в пальцах, он бросает взгляд в потолок.

"Понимаешь, однажды, очень давно, мне довелось прочитать об одной исследовательнице, которая утверждала, будто встретила кого‐то похожего на тебя. Жаль, что у меня не сохранился тот кристалл маны с записями. То, что она видела, не было маной. Оно было... разрушающим. Поглощающим. Доминирующим. Нечто, что она даже не знала, к какой категории отнести."

Взгляд Дока вновь фокусируется на мне, а на губах подёргивается улыбка.

"Она писала, что это была мана, чёрная, словно ночное небо без единой звезды. Сжатая. Голодная. Словно нечто, забывшее о необходимости взаимодействовать с окружающим миром."

Пожав плечами, линтари небрежно перелистывает страницы своего блокнота.

"Она давно мертва, та исследовательница, так что расспросить её поподробнее не выйдет. Я даже не знаю её имени, а все остальные кристаллы маны рассыпались в прах, стоило мне начать их читать. Но в одном уцелевшем камне она рассказывала о своей аквариумной рыбке. Судя по всему, очень милой."

Глава филиала испускает тяжёлый вздох.

"Ближе к делу, Док."

"А дела никакого и нет," — радостно отзывается Док.

"Это просто ощущение."

Отстранившись, он склоняет голову, рассматривая меня так, словно перед ним магическая шкатулка с головоломкой, которая ещё не решила, хочет ли она открыться или же сожрать его.

"Тебе когда‐нибудь доводилось подавлять нечто с такой силой, что само подавление начинало давать течь? Потому что именно так это и ощущается. Словно здесь есть дверь. И она заперта. А за ней скрывается нечто, пожирающее ключи."

Что‐то в этой фразе кажется невероятно завораживающим. И чем дольше продолжаются наблюдения за этим типом, тем сильнее разгорается любопытство. Пусть исследователь и безумен до крайности, но в его сумбурных речах кроются ценные детали, требующие осмысления.

Остальные присутствующие в комнате, судя по всему, испытывают лишь раздражение, и подобные чувства были бы вполне понятны, продлись знакомство с жутковатым линтари чуть дольше. Но пока что этот субъект представляет собой нечто совершенно новое. А интерес разгорается лишь сильнее.

В воздухе вновь раздаётся его хихиканье – высокое, звонкое и чуточку чересчур резкое.

Поэтому с губ срывается закономерный вопрос:

"Насколько много ты действительно смог бы мне рассказать, позволь я тебе кое‐что изучить?"

Эта фраза заставляет его заткнуться. Мгновенно.

Уши линтари нервно дёргаются, глаза сужаются, а хвост застывает на полувзмахе.

А затем его ухмылка начинает медленно расползаться вширь.