Левиафан (Новелла) Том 1 Глава 20 Финализация – Харон и Гранат
Ранее в Левиафан (Новелла)...
Я сомкнул веки.
Вглядываться в кого-либо — значит заключать его в свои объятия взглядом. Это акт субъективного проецирования, видимый в ваше сознание через окно радужки. Полученное изображение кажется столь безупречным и ясным, что можно подумать, будто в нем нет никаких искажений, но на самом деле окно в первую очередь высекает на сердце предвзятую картину.
Поэтому смотрите, но не заключайте в объятия взглядом.
⠀
Воля, если она и правда существует, стремится ориентироваться прежде всего на то, что ей желанно. Но поскольку то, чего мы желаем, всегда находится за пределами досягаемости, мы всегда держим дистанцию...
⠀
Примерно так:
⠀
Манг – 望
⠀
Я взираю.
⠀
Не имеет значения, на что или на кого, — вот что я решил для себя. Даже если я убил существ, некогда бывших невинными детьми, даже если я стал причиной того, что Гранат попал под действие сингулярности, я не буду сковывать себя эмоциями. Подобно глыбам, возвысившимся на тротуаре, их следует просто смести.
⠀
"......"
⠀
Всё это время я стоял с сомкнутыми глазами, а потому, согласно расчетам, оно должно было остановиться. Пока я смотрю – оно движется. Но, вопреки прогнозам, оно так и не остановилось и лишь сменило направление. Может ли быть, что кто-то другой продолжает смотреть на него? Но здесь не осталось ни души, а потому не должно быть никаких посторонних глаз.
⠀
"....!"
⠀
И всё же, если здесь и был кто-то, кто мог наблюдать и при этом не спать вечным сном...
Оставался только он.
И, прежде чем сделать несколько торопливых шагов в его сторону...
⠀
"Зззззз... зззззззз..."
⠀
Раздался громогласный лязг циркулярной пилы и грохот разлетающегося на куски чего-то твердого. Да, словно полируют драгоценный камень… с Гранатом внутри...
⠀
"Крррррггхх!"
⠀
Яйцо затрещало. Тонкий хруст разрывающегося кристалла длился всего мгновение. И сразу после этого ящик застыл, словно статуя, предавая комнату тишине.
⠀
Гранат наблюдал за всем. Возможно, он боролся за право достичь иллюзорного люка в одиноком пространстве, наблюдая за происходящим снаружи.
Я закрыл глаза и медленно подошел к нему. Руки бросались в судороги, мышцы сводило, перекручивало наизнанку, а хватка дрожала, до обледенения сжимая меч. Даже зажмуренные глаза содрогались.
⠀
"........."
⠀
Всего несколько шагов, и я стоял прямо перед ним. Я чувствую это.
Еще пару минут назад я думал, что смогу вынести это без лишних эмоций. Думал, что если я разрублю его мечом, пропитанным кровью, то смогу сделать вид, будто ничего не произошло. Но...
Я решил запечатлеть его, корчащегося от боли... и его испуганные глаза, и отчаянный взгляд.
⠀
Я распахнул свой взор.
⠀
И увидел глаза, выглядывающие из-под шестерёнок в щели ящика.
⠀
В тот же миг из ящика вылетела рука с пильным диском вместо ладони.
⠀
Чтобы ответить на рукопожатие, мне пришлось лишить себя всяких чувств. Чтобы намотать на себя багряную сеть, мне пришлось до мучительной агонии сжать сердце. Плащ обиды, отягощающий плечи, стал еще увесистее и тверже, чем прежде, но из-за беспорядочных взмахов лезвий кровь хлестала и бурлила фонтаном. Однако я обязан выстоять. Я пустил свою собственную кровь ручьем, дабы выдержать эту пытку, кровь, которой у меня почти не осталось.
Я опустил ладонь в металлический корпус. Холодно. И встретился взглядом с глубоко посаженными глазами, затаившимися изнутри.
⠀
"На что же ты смотришь с таким восторгом?"
⠀
А потом кровь стынет и разбивается о землю.
⠀
Два Манг (望). Два кольца вновь заблестели нимбами вокруг моего клинка.
⠀
Тоска и желание.
⠀
Тоска по крови, которой я собираюсь проблеваться, и желание вонзить меч, основательно погружаются в ящик.
Взор, люди и судьба, лишь только наблюдавшая за моими страданиями до сегодняшнего дня. Я вкладываю всю свою мощь, словно проклиная весь мир.
Окровавленное лезвие в глазном яблоке приобретает форму мучительной остроты, подобно колючему кустарнику, представая не как меч для убийства, а как инструмент для пыток.
Я разрубал, беспрестанно проталкивая шипастый меч, как клин, через глазницы прямо в мозг.
Я ничего не сумел защитить и, полагаю, не смогу и в будущем.
Око, сухое, но в то же время развеселое, глядело на всё моё прошлое и настоящее, будто насмехаясь. На мои нетерпение и незрелость, из-за которых погиб Гранат, которые, казалось, отчетливо видны за окном его радужки.
Ящик яростно дергался, словно пытаясь избежать боли, но в то же время врезается в меня лезвием пилы, пытаясь разрубить.
Мой гнев на этот проблеск трагедии, которого я жажду ради удовольствия, не заплатив за просмотр никакой цены, не утихает. Нет, этот гнев направлен на меня самого за то, что я забыл о Гранате, несмотря на то, что я прошёл через множество отражений. И ещё это гнев на этот ящик, который, в отличие от меня, не забыл о Гранате и подглядывал за ним.
⠀
"......"
⠀
Я на мгновение прекратил наносить удары.
Два глаза, проливающие слезы крови, смотрят на один глаз, также проливающий слезы крови, в отверстии.
⠀
"...Теперь моя очередь подглядывать."
⠀
Коробка непрерывно и протяжно вибрировала, словно издавая крик, наполненный болью. Чтобы окончательно запечатлеть эту агонию, я глубже вонзил окровавленное лезвие в отверстие. Щелчок. Когда нож погрузился глубже, я почувствовал, как что-то зацепилось, и с силой потянул его вверх.
Плоть и тело, словно сейф внутри шкатулки, были рассечены надвое. Струи крови взметнулись к потолку, обрушиваясь вниз, как несбывшиеся надежды. Алый дождь омыл меня с головы до ног.
Лаборатория теперь была полностью залита красным.
Холодные механизмы и оборудование были запятнаны чьей-то неизвестной кровью, а тела, хранящие свои истории, оказались разбросаны в беспорядке.
Когда-то тёплый и нежный, теперь жалкий запах окутывал всё вокруг, словно ад на земле. Да, если бы ад существовал, он выглядел бы именно так. Такими были пейзажи, представшие моему взору.
«Шшшшшшш…»
Сквозь тишину этого ада до меня донеслись звуки работающих механизмов, а затем — знакомый голос. Это был голос Лан Йена.
Я уже предвидел, какой будет следующая глава истории. Среди бесчисленного отчаяния, охватившего всё, этот момент тоже существовал. Но я не мог оставаться равнодушным. Моё сердце уже давно достигло предела.
«Ах… Вы меня слышите, босс? Если эти ублюдки говорили правду, то частота должна быть верной. Я надеюсь, что вы меня слышите… Я начинаю говорить…»
Лан Йен дышал прерывисто...
«Босс, офис… Мы совершили ошибку».
Он говорил с трудом, словно беззвучно отхаркивая кровь, каждый раз отходя от микрофона. У меня не было никаких устройств для передачи сообщений, поэтому я мог лишь слушать, как его слова односторонне доносились из замерзшего динамика.
«Та запись, которую мы все смотрели… о месте, где находилась лаборатория… Она принадлежала корпорации N… Охотники за табу пришли и… разгромили офис и… и… убили всех…»
Точки соединились в моём сознании, и пазл сложился. Лаборатория, путь к которой лежал через коридор Безымянного, находилась где-то в корпорации N, а запрещённая видеозапись попала в наш офис.
«Я всё-таки думал, что они хотя бы проведут переговоры, прежде чем отправлять охотников за табу в наш офис… Должно быть, это видео считалось запретом очень высокого уровня…»
И поскольку это было чем-то недопустимым, мы, видевшие запись, были отслежены и идентифицированы.
Охотники за табу из корпорации N, пустившиеся в погоню, должны были конфисковать видео после того, как расправятся со всеми, кто его видел. Именно по этой причине Губо, работающий на корпорацию N, находился в аукционном доме. Через аукцион Безымянного он намеревался попасть в лабораторию N-корп, спрятанную в коридоре, найти её и забрать исследователей.
«…»
Вторжение охотников на табу из N-корп в наш офис, расположенный в Гнезде V-корп, означало, что любые договорённости или соглашения между V и N также были расторгнуты.
Я встречался с несколькими людьми, называвшими себя высшими чинами V-корп. Они приходили ко мне под предлогом приветствия, обыденного перекуса, растягивая слова лестью.
«Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам в любое время! Ха-ха-ха».
«Мистер Вергилий, вы же знаете, что мы всегда на вашей стороне, не так ли?»
Бессмысленные, пустые слова. Когда меня и N-корп взвешивали, последнее оказалось лишь немного весомее. Слова, которые я слышал от них, были настолько пустыми, что совершенно не влияли на баланс.
«Что ж, даже если переговоры с ублюдками из N-корп не невозможны, по крайней мере, позаботьтесь о Рикако, Денвере и Нансуле…»
Из динамика донёсся приглушённый шум чьих-то шагов за дверью, где находился Лан Йен.
«И прошу… отдайте мою долю… этой троице…»
Раздался грохот, и звонок прервался. Лан Йен больше не оставил никаких сообщений. Тишина вновь воцарилась.
Впрочем, это ничем не отличалось от бесчисленных эмоций, пережитых во время столкновения с Чумсуном.
По сравнению с тем бесконечным отчаянием, этот момент был не более чем болью от пореза бумагой.
И всё бы ничего, если бы боль прекратилась, но едва успела зажить одна рана, как меч снова врезался в гноящуюся. Я стоял и терпел, глядя на стекающую из меня кровь.
Нет, а действительно ли я терпел?
Кажется, я уже выплюнул всю кровь и достиг своего предела.
Наконец, преодолев отчаяние, перед моими глазами предстала коробка, похожая на небольшой сейф. Я встал перед неподвижным ящиком и спокойно посмотрел на него сверху вниз.
Неужели это останки того чудовища? Оно не рассыпалось прахом?
Я сделал ещё один шаг, оставив ящик позади.
Теперь, когда я потерял всё, мне остаётся только сжечь разрушенные мосты и встать на запылённую дорогу. Я никогда не забывал.
Этот город заслуживает должного наказания.
…
Иронично.
Потеряв всё, я вспомнил о человеке, у которого отняли всё.
.
.
.
"Хей, старик, всё так же живёшь скромно, как мышонок, а? Если у тебя возникли беды, может, стоит задуматься более доходным делом, как ты думаешь?"
"Похоже, брак стоит своих усилий."
"Хм, ну да, вероятно?
"Над тобой больше не витают тучи, как в тот раз, в наш первую встречу. И в то время мне казалось, что ты не умеешь смеяться, не то, что сейчас.
"Ха- а- а- а- а... Настолько заметно, да? Ну, хотя если подумать, даже когда я ещё носил маску, мне казалось, что ты видишь меня насквозь. Твой пронзительный взгляд ни капли не изменился. Знаешь, если бы нас кто-то подслушивал, мог бы подумать, будто мы часто пересекаемся. Мы ведь работали вместе всего раз, дело «Кроваво-красной ночи», кажется? Да уж, та работенка затянулась, и это ещё мягко сказано.
Пусть он и подметил некоторую неловкость от моих глаз, Роланд был одним из тех единственных, кто мог вернуть мне взгляд, при этом не дергнув ни единой мышцей, без капли колебаний. Раньше он скрывал лицо за маской и подавлял сам себя, но теперь стал куда раскрепощеннее, стал говорить громко и чётко, не скрывая своё выражение и мысли.
"Ты мог бы отправиться в другое Гнездо. Почему 9-ый Район?
"Ну, с тем Гнездом, который я хотел, меня опрокинули, а жена сказала, что местечко вполне подходящее...
Корректировщикам, достигшим определённого уровня, нередко отказывают в переезде в Гнездо на основании прошлых рекомендаций, поведения и контрактов. Но это возможно и в обратную сторону – есть немало Гнезд, желающих привлечь как можно больше высокоранговых корректировщиков.
"Знаешь, если вы поднимете вопрос переезда всёрьез, то попасть в другое Гнезд может и получиться... Расположение играет важную роль, желательно в наилучшей позиции, и чтобы жилье никак не сковывало вас. Переезд дело не простое, особенно если учитывать рост цен на жилую площадь, а также нюансы, как например, близлежащие школы на будущее. Хотя, говорят, что трудно переехать в другое Гнезд без особой на то причины, если вы уже находитесь в одном, я не ошибаюсь?
"Насколько ты разговорчив, настолько ты и амбициозен.
"Да, я стараюсь ставить перед собой высокие цели. А как насчёт твоих амбиций? У людей, достигших определённого уровня, всегда есть хотя бы одна вещь, к которой они стремятся, поэтому они и стараются взвиклать вверх.
В Городе тем, кто хочет достигнуть вершины, приходится выкладывать на сто двадцать процентов. Чтобы ползти вверх по отвесным скалам, им необходимо сильное желание, ведь в любой момент они рискуют упасть и разбиться вдребезг.
"… Это будет твоя последняя работа, да?
"Ага, я умываю руки. Вообще даже забавно, что я выполняю последнее задание вместе с тобой.
"Что ж, тогда, думаю, не повредит, если поделюсь этим сейчас. Я...
Сам того не осознавая, я непринужденно рассказал о своих желаниях и мире, который представлял в своих мечтах. В период нашей первой встречи он скрывал лицо и сутулился, ненавидев всё, что в пределах видимого... и, похоже, принимал на свой счёт все грехи от Города. Неужели именно поэтому я решил, что он сможет понять мой мир?
"… Серьезно?
"Да.
"Ну и ну, ты тоже что-то. Похоже, что у всех, кому назначают цвет, есть какие-то странные люди.
"… Забей. Считай, что это лишь глупая шутка.
"Ну, вообще если речь идёт о тебе, то это вполне возможно...!
Минута тишины.
"Но всё же не стоит воспринимать всё слишко серьезно. Это – одно, а то – это другое.
Я молча смерил его взглядом, пока он хихикал себе под нос.
"… Не могу сказать, что хорошо тебя понимаю, но, по-моему, эта фраза тебе совсем не подходит.
Да, ты тоже был измочен. Или... возможно, твоя дорога наткнулась на тупик. Я снова отвел взгляд, раздосадованный тем, что ты снова просил ме не фиксировать, и мы приступили к выполнению задания.
.
.
.
Сколько времени прошло с того дня? Город на какое-то время окрасился светом и тьмой.
И на миг раздался звук пианино.
Я даже не заметил, как в моей тёмной комнате вдруг что-то заговорило.
"Красный Взор, это ты стоишь за инцидентом?
Голос, знакомый, но успевший обрасти паутиной в памяти, был переполн горькой обидой, яростью... и зловонищ океаном крови. Причина, по которой я не мог осознать столь сильного присутствия, заключалась в исключительном мастерстве убийцы, для которого тьма была родным домом.
"Черная Тишина... а нет, это всего лишь ты.
Я мог покляться, что видел за маской выплаканные глаза.
"До меня доходили вести… Я сожалею, что так вышло. И почему ты считаеш меня причастным?
"… Сожалеешь? Как бессмысленно. И легкомысленно.
Мои сожаления были искренними. Однако, было также верно и то, что вес моих слов был невелик. Во всем мире не нашлось бы утешения, которое я мог бы предложить ему. Печаль и скорбь — это его собственный груз, и никто не мог его отнять.
Я не был исключением.
Следовательно, все снова свелось к этому. Слова, которыми мы будем обмениваться впредь, не должны трогать наши сердца. В данный момент, в зависимости от того, что я скажу, он немедленно бросится убивать меня, и тогда мне придется защищаться всеми силами, даже если это будет означать убийство. Учитывая все эти возможности, я должен был тщательно подбирать слова и действия, как перед голодным зверем.
"Этим пронзительным взглядом ты когда-то рассказывал мне о мире, о котором ты мечтал..."
"Если речь о нашем прошлом разговоре, то ты совершенно неверно его истолковал."
Это была непринужденная фраза. Возможно, он пытался разглядеть надежду, заключенную между строк моих слов.
"То была всего лишь мечта. Слишком тягостно даже думать о прикладном применении... это всего лишь теория."
Я встретился взглядом с глазами, скрытыми за маской.
Прошло немного времени, и затем строго контролируемый голос произнес:
"Было бы неплохо, если бы эти слова оказались правдой."
Силуэт в черной маске вежливо открыл входную дверь и исчез в темноте и тишине, чтобы затем больше никогда не возвращаться.
Слова, которые я не мог заставить себя произнести, до сих пор крутятся во мне, смешиваясь с беспокойной энергией внутри.
Если такой мир действительно наступит, то даже ты сможешь обрести покой.
.
.
.
Наступившая тишина, словно незваный гость, заставила задуматься. Тому миру давно пора воплотиться в реальность.
"Крранг."
Единственным звуком, осевшим в ушной раковине, стал шум в лаборатории.
Большинство пробирок были вскрыты насильно, и дети, измененные из-за стекла, лежали на полу, испуская последние вздохи. Но одна пробирка оставалась закрытой, и вот теперь она медленно открывалась.
"...!".
Я увидел лицо, которое, как мне казалось, я никогда не увижу. Лицо без выражения, глядевшее в мою сторону, принадлежало Ляпис. Я со всех ног бросился к ней.
"Ляпис..."
Никаких следов внешних деформаций, ни единой раны, перелома или смещений от нормы. Но я замолчал по другой причине: в её глазах больше не было света прошлого. Эти глаза, смотревшие за пределы времени, принадлежали...
"Ляпис? Я не Ляпис. Харон зовут Харон."
Похоже, эксперимент Безымянного со стеклом принес свои плоды. И если эксперимент Чумсуна действительно оказался успешен, то Ляпис больше нет. Оттесненная новой личностью "Харона", Ляпис растворилась, словно бы она умерла.
Свет, который я принял за маяк, оказался лишь тенью, отраженной в водной глади, и в конце концов остров оказался лишь миражом.
Поэтому я отвернулся от ребенка, стоявшего передо мной. Не стоит оголять старые раны, это пустая трата времени. Я должен был прекратить это, прежде чем отношения смогут укрепиться. Так будет лучше для нас обоих, и для меня, и для Харон.
Я направился в лабораторию, где находились Губо и Нансул, там располагалось различное административное оборудование и записывающие устройства. Мне нужно было распечатать и систематизировать все данные о сингулярности Безымянного. Я обязан хвататься за каждую возможность, поэтому не имеет значения, сколько и чьей крови было пролито ради этой информации. Единственное, что имеет значение, так это то, насколько ценными окажутся эти карты в моей руке.
Но тут ко мне подошел странный ребенок, слепленный в форме Ляпис.
"Харон хочет кушать."
"......"
Я ничего не ответил и продолжил сбор данных. Не получив должного ответа, ребенок ушел.
Документы обладают ценной информацией. Я начал прикидывать возможные решения или компании, которые могли бы заключить выгодную сделку. Возможно, этого будет достаточно, чтобы я смог сделать свой первый шаг.
В этот момент на краю моего зрения оказались тела Рикако и Нансула.
Я бросил свои дела и подошел к Рикако. Стеклянный взгляд, получивший нож в спину, смотрел куда-то в тень. Я закрыл её глаза, а затем снял плащ и накрыл Нансула, разорванного на куски.
А за этим зрелищем наблюдала та, кого звали Ляпис... нет, Харон.
"Что ты делаешь?"
"......"
"Харон нашла что–то блестящее. Оно теплое."
Харон протянула руку. То была рука без всякой опаски и страха. Внезапно в спине вновь вспыхнула боль, столь невыносимая, что казалось, было легче вынести боль от ножа, пронзившего мне спину в одном из миров, чем от настоящей.
"Это..."
Красный драгоценный камень, зажатый в руке Харон, оказался Гранатом. Но ведь от ударов пильного диска жемчужина разбилась, потеряв и свет, и тепло. Вот только драгоценный камень, который держала Харон, сиял подобно капельке слезы. Он единственный обладал свечением посреди тысячи осколков.
Когда я протянул руку, чтобы взять жемчуг, Харон отпрянула назад, не желая делиться.
"Харон нашла это в той куче, так что это принадлежит Харон. Оно тёплое, Харон нравится."
Неизвестная эмоция яростно сдавила мне горло.
"Харон интересно, что это за искрящееся имя. Ты знаешь, что это такое?"
"...Гранат. Это красный сверкающий жемчуг."
В конце концов моё сердце, пытавшееся всё это время молчать, медленно растаяло. Для этого ребёнка, который ползал, чтобы собирать звёзды в ночи.
Почему бы сердцу не поступать так, как ему вздумается?
БАМ!
Со звуком взрыва распахивается одна из дверей лаборатории. Десятки вооружённых солдат мгновенно окружили вход.
Назвать их охотниками на табу из N–корп не будет ошибкой. На самом деле было неважно, кто они или что они. Я вновь взялся за рукоять клинка.
"Группировка особого назначения LCA, на позиции. "Красный" обнаружен. Окружение второй формацией."
Незнакомое название. Неважно. Любые препятствия на пути к цели всё равно будут сокрушены... подумал я, крепче сжимая клинок.
"Нет, теперь вам не нужно проливать кровь."
Из-за вооружённой толпы вышла она. Издалека её волосы казались белоснежными, но вблизи они выглядели пепельными. Я не замечаю в ней ни беспокойства, ни тревоги, даже когда я сжимал рукоять меча. От неё исходило лишь одно очень хорошо знакомое ощущение, когда всё кажется совершенно заурядным и скучным.
...Апатия.
"Меня зовут Фауст из компании Лимбус."
Не слышал о такой. Если они принадлежат корпорации, то они, должно быть, нацелились на лабораторию и штурмовали с целью обогатиться её технологиями.
"Я знаю, чего вы хотите, и могу вам в этом помочь."
Я думал, что это просто случайное, бессмысленное заявление от обычного сотрудника компании.
"Я могу вернуть вам и Ляпис, и Граната."
......
Я молча взирал на эти слова.
На мгновение я почувствовал, как мои глаза дрожат.
Я пытался идти своим путём.
Однако багровый свет, излучаемый осколком драгоценного камня,
И тепло света, предложенное мне знакомым, но совершенно другим ребёнком,
И слова незнакомки, заставившие меня повернуть голову к свету,
А также потускневшие обещания прошлого...
Всё это мешает мне идти по своей дороге.
"Как насчёт этого, Красный Взор. Почему бы вам не попробовать поработать в компании Лимбус?"
Я сомкнул веки.
"...Рассказывай свою историю."
