Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 161 Не путать любовь с танцевальными па (1)

До бала оставалось ещё два дня, когда мы добрались до замка Бланкеров. Времени на отдых оказалось предостаточно, и я смог без спешки заняться всем, что запланировал. Разумеется, не без помощи Бенжамена и Ганаэля.

Первым делом я примерил костюм «Чёрного рыцаря», который Ева заказала специально для меня.

— Признаться, поначалу я сомневался, ваше высочество, но вам удивительно идёт.

— Да вы хоть сейчас садитесь на коня и ведите войско в бой! Все пойдут за вами, принц. Вы потрясающе выглядите!

Комплиментов на меня обрушилось столько, что хоть отбавляй. Что до меня, я был счастлив уже потому, что мне наконец-то не пришлось изображать ангела.

Серебристо-серые доспехи сидели точно по фигуре и почти ничего не весили — понятия не имею, из чего их сделали. Мастер карнавальных нарядов явно знал своё дело: двигаться в них было на удивление удобно. Чёрный плащ до подколенных сгибов смотрелся даже эффектно. Маска из угольно-чёрной змеиной кожи, расшитая вороньими перьями, чёрным жемчугом, опалами и турмалинами, закрывала лишь верхнюю половину лица. А прикреплённая к ней вуаль надёжно скрывала цвет глаз. Вот это я понимаю — работа!

— Можно отправить кардиналу Орели письмо портальной почтой?

— Разумеется. Их высочества будут очень рады весточке от вас, — с доброй улыбкой ответил Бенжамен.

Заручившись помощью Элизабет и императорской гвардии, я отправил заодно и тайное послание. Помимо обычных пожеланий здоровья, мне нужно было передать предупреждение, которое сделал Ковчег Бирёма: никто не знает, что произойдёт, если четыре священные реликвии соберутся вместе. Держать такое в тайне от всех я не имел права.

«Хм...»

А вот о грозящей лично мне опасности я писать не стал. Ну в самом деле, как это выглядело бы? «Мне тут сказали, что я в опасности, а Творец приготовил для меня нечто особенное». Без единого внятного объяснения такое письмо показалось бы кому угодно приступом непомерного самомнения.

«Этот мир уже опирается на вас».

Я же не собирался в одиночку разыгрывать апокалипсис посреди любовного фэнтези! Для меня слова Ники звучали зловеще, но со стороны были бы просто пафосной репликой, от которой хочется закатить глаза. Достаточно того, что я сам их запомнил.

К тому же у меня был козырь на крайний случай, рядом находились три святых рыцаря, четверо божественных зверей и одна реликвия. Если не лезть на рожон, неприятности по моей вине вряд ли случатся.

Так минула ночь.

— Загадка какая-то, — пробормотал я за завтраком, разрезая булочку с корицей.

Но всё-таки что значило это «мир опирается на вас»? Может, дело в том, что я поглотил «Священный диск желаний» из Храма Рубежа? По всему выходило, что это едва ли не важнейшая реликвия континента. Я бы расспросил Туксима подробнее, да только сделать это было непросто: пока он сам ко мне не обращался, связаться с ним я не мог. К тому же малыш отсыпался. Видимо, даже обретя новую силу, он тратил уйму энергии, когда вмешивался в дела человеческой души.

Значит, оставалось одно: не паниковать и заниматься тем, что в моих силах.

Дзынь!

Я вскинул голову. Кристель, собиравшаяся положить себе на тарелку круассановый пудинг, застыла с окаменевшим лицом. Тарелка у неё в руках аккуратно раскололась надвое. Серо-голубые глаза растерянно прищурились.

— Простите. Силу не рассчитала... Вы были правы, принц. Я стала чересчур сильной.

Она смущённо почесала переносицу. Элизабет поспешила её успокоить, а кронпринц лишь мельком взглянул на Кристель и вернулся к завтраку. Мы собрались в столовой замковой башни. Йохан, взяв ванильный кекс, улыбнулся:

— Не тревожьтесь. Скоро привыкнете. На то она и сила благословения.

«Благословение Лазурного моря» полностью оправдывало своё название. Стоило реликвии поселиться в теле Кристель, как та обрела невероятную выносливость, а мелкие раны стали заживать почти мгновенно. По мере приближения к Божественному луку Древа её физическая сила, похоже, продолжала расти. Но благословение даровало ещё и способность быстро приспосабливаться, так что скоро всё должно было прийти в норму.

Кристель кивнула и переложила на новую тарелку ломтик багета. Затем предельно осторожно намазала его сливочным сыром, добавила редьку, авокадо и посыпала укропом. Вот это наверняка вкусно.

— Кстати, принц, я и не подозревала, что у крапивника такие способности. Спасибо, что откровенно нам обо всём рассказали, — сменила тему Элизабет, пока я за едой размышлял о другой еде.

Я широко улыбнулся:

— Туксим дружит со всеми вами. Решил, лучше предупредить сейчас, чем потом поставить вас перед неожиданным фактом.

Накануне я поделился с друзьями тем же, что уже поведал императрице и кардиналу. В конце концов, двум главным героям следовало об этом знать, а раз речь зашла о реликвиях, незачем было и дальше недоговаривать. Впрочем, немалую роль сыграло и одно мудрое изречение Ынсо.

«Да мать его! Если бы этот придурок Седрик ещё позапрошлую неделю нормально поговорил с Кристель, ничего бы не случилось! У него рот только для поцелуев, что ли?!»

«Чон Ынсо, иди положи деньги в копилку за мат».

Да, у нас дома за каждое ругательство полагалось бросать в копилку тысячу вон.

Суть, однако, была ясна: героине и её соратникам необходимо разговаривать друг с другом. Если что-то можно рассказать, лучше рассказать.

— Значит, внутри ковчега есть проводник, который передаёт откровения человеческой речью... Творец действует куда непосредственнее, чем я представляла, — искренне восхитилась Элизабет.

После чего прищурилась, глядя на Седрика:

— А ты тоже выкладывай, если что-то скрываешь. Или твой священный меч по ночам сам встаёт и гуляет?

Кристель тихонько хохотнула и передала Элизабет половинку багета. Я решил воспользоваться моментом.

— Между прочим, я до сих пор не знаю, с кем вы двое идёте на бал.

— ...

— ...

Кристель и кронпринц одновременно замерли со столовыми приборами в руках. Даже жевать перестали. Элизабет тут же поддержала меня:

— Вот именно. Мне тоже не сказали, хотя оба уверяют, что партнёры у них есть.

Йохан, улыбаясь одними глазами, переводил взгляд с одного ученика на другого. Стоп. Подождите-ка... А ведь у меня чуйка отменная.

— Неужели... Серьёзно?

Вилка выскользнула из моих пальцев и со стуком упала на тарелку. Я вытаращился на главных героев, а они упорно рассматривали свой хлеб. Кристель лишь бормотала что-то вроде: «И зачем я согласилась?» Глаза Элизабет сделались огромными.

— Правда? Как вы вообще до этого дошли? Да разве такое возможно? Седрик?!

— Вы идёте вместе? — дрогнувшим голосом переспросил я.

Кристель страдальчески скривилась:

— Ну... да, но...

Обалдеть!

Я вскочил, подлетел к окну и прижался лбом к стеклу. Улыбка сама расползалась до ушей, скулы сводило от счастья. Я даже вскинул кулак, но, сообразив, что бить им по окну нельзя, зажал себе рот ладонью. Все мои пушистые и пернатые любимцы остались в комнате, и мне некого было схватить в объятия, чтобы разделить восторг. Оставалось вознести благодарственную молитву небесам.

Спасибо тебе, божественный автор бестселлеров. Сразу видно — наш человек!

— Принц, послушайте! Вы ведь ничего такого не подумали? Помните день, когда его высочество слёг?

— Нет, всё я правильно подумал, — отрезал я, обернувшись к столу.

От переизбытка эндорфинов мозг совсем перестал следить за языком.

— Вы тогда уснули прямо на месте. Ну, не совсем потеряли сознание, но почти. Мы разговорились, слово за слово... А потом решили, что так будет разумнее. С его высочеством мы уже танцевали на весеннем балу, так что лучше пойти со знакомым человеком, чем в последний момент искать кого попало...

— То есть вы двое обстоятельно поговорили обо всём на свете?

Неужели я дожил до этого дня?

— У-у-у... — простонала Элизабет, уже уронив голову на стол.

Сквозь её страдальческие всхлипы прорезался холодный голос кронпринца:

— Кстати, об одном разговоре я вспомнил.

Я насторожил уши. Вот теперь точно надо будет записать всё в дневник!

— Когда ты приехал во дворец Ромеро, я выглядел совсем иначе.

— ...

— И долго ты собираешься притворяться, что ничего не замечаешь?

Это ещё откуда взялось?! Будто ледяной водой окатили. Я беспомощно открыл рот. Оранжевые глаза Седрика раскалились, как угли. Кристель закусила губу, тщетно пряча улыбку. Я отчаянно посмотрел на Йохана, но у него на лбу словно было написано: «Не знаю, о чём вы, но ужасно интересно». Чёрт!

— Я... пожалуй, пойду. Уже наелся.

— Да не может быть, — вполне справедливо заметила Кристель.

— Правда!

От необходимости немедленно спасаться бегством меня едва не трясло. Я наскоро поклонился и выскочил из столовой. Бенжамен и Ганаэль, уже успевшие позавтракать и ожидавшие меня за дверью, перепугались. Наперебой спрашивали, отчего я так рано вышел и не испорчена ли еда, но мне оставалось только невнятно отмахиваться.

Не мог же я признаться, что убежал, потому что не в силах смотреть людям в глаза после собственного позора. В двадцать девять-то лет!

Чёрт. Надо было всё-таки назвать его не сыном, а младшим незаконнорождённым братом.

Даже пожаловаться на такой стыд некому.

До самого вечера я больше не заговаривал с главными героями о бале. Почему-то казалось, что они сговорились против меня. Хотелось хотя бы узнать, какие у них будут костюмы, но я сдержался.

Зато до меня дошли новости о других нарядах. Ева собиралась составить мне пару в образе «Чёрной розы», Ганаэль выбрал льва, а Элизабет — шута. Весь смысл маскарада заключался в том, чтобы никто не догадался, кто прячется под маской. С этой точки зрения выбор был отличный: Ганаэль скорее походил на щенка, чем на льва, а благородная графиня, выдающийся фехтовальщик, меньше всего ассоциировалась с шутом.

Я усмехнулся на ходу:

— Кажется, будет весело.

— Без сомнения. Думаю, нас ждёт немало интересного, — безмятежно согласился Йохан.

Мы вышли прогуляться вечером; заодно я хотел посмотреть на аквариум, который приготовили для Тите. Огромный стеклянный резервуар только что доставили в вестибюль башни. Его украсили дорогими кораллами, и выглядел он роскошно. Завтра после полудня его обещали наполнить прохладной морской водой, специально привезённой с Северного моря.

Мне говорили, что герцог и герцогиня Бланкер не отличаются приветливостью. Однако местный обычай оказывать почести божественным зверям и священнослужителям они соблюдали неукоснительно.

— Тите понравится.

За дверьми послышался дробный топот копыт.

— Тпру! Тпру!

Мимо открытого входа проехали несколько экипажей. Гости прибывали в замок без конца с самого утра. Ева не преувеличивала, называя бал крупнейшим событием светской жизни восточных земель. Удивляло и то, как хозяева умудрялись разместить и принять столько народу.

— От маркиза Дюэма и герцога Сарнеза по-прежнему никаких известий. Может, явятся в самый день бала?

— Вполне возможно. Оба управляют обширными владениями, дел у них наверняка невпроворот, — ответил Йохан.

Я кивнул.

— Интересно, Херит уже получил ваше письмо?

— Да, ваше высочество. Вы ведь отправили его вместе со своим, — ласково улыбнулся рыцарь.

Впервые с нашего приезда в империю Хериту пришлось проводить время без отца, уехавшего по делам. К счастью, мальчик остался в императорском дворце под присмотром Санта, да ещё и с охраной из гвардейцев.

Я улыбнулся в ответ и вдруг вспомнил кое-что. Достав из кармана шарик священного камня, протянул его Йохану. Тот вопросительно склонил голову:

— Разве вы уже не закончили опыты в темноте?

— Теперь хочу проверить, что будет при прикосновении. Начнём с вас, сэр Йохан.

Мятно-зелёные глаза мгновенно наполнились тревогой.

— Ваше высочество, мне бы не хотелось навлечь на себя гнев моих учеников.

— Не переживайте. Даже если разобьёте кучу шариков, я никому не скажу.

— ...Вы, кажется, до сих пор многого не понимаете в святых рыцарях, — со вздохом произнёс он.

И тут раздалось:

— Тпру! Стоять!

Прямо перед нами с грохотом остановилась карета. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть, что произошло. Неужели и здесь уже пробки?

Скрипнула дверца. По ту сторону экипажа кто-то спустился по ступенькам; раздался стук каблуков. Лишь теперь я присмотрелся к гербу на дверце. Виконтский род... «Бакари».

— Вот мы и снова встретились, принц.

По осеннему воздуху разнёсся юный голос. На этот раз прорицатель сразу почтительно поклонился. Я с любопытством посмотрел на обошедшего карету молодого человека. В памяти прозвучало предупреждение наставницы:

«Остерегайся Модеста Бакари. Он считает тебя опасным человеком».

— Здравствуйте, юноша Бакари, — ответил я, воспользовавшись её обращением.

Серо-голубые глаза за стёклами очков тут же похолодели. Похоже, двадцатилетнему прорицателю не понравилось, что его назвали мальчишкой. При магическом освещении тёмно-синие волосы отливали яркой синевой.

Зачем же он на этот раз вышел из кареты специально ради разговора со мной?

— Вы пойдёте завтра на бал с госпожой Кристель де Сарнез?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

То ли дело в возрасте, то ли в характере, но этот парнишка умудрялся даже самые обычные слова произносить так, что хотелось обидеться. Или я уже превратился в брюзжащего старика?

— Вот и хорошо. Советую и впредь держаться от неё подальше.

Теперь он откровенно разговаривал со мной свысока. Резкий ветер хлестнул по плащу прорицателя.

— Госпоже де Сарнез суждено стать кронпринцессой. Если, конечно, вы не вмешаетесь.