Практическое руководство по злу. Том 4 Глава 42 План Сплетающего

«Хаос — это лестница, канцлер. Она никогда не ведёт туда, куда тебе нужно, а подъём всегда изящнее спуска.» —

Император Ужаса Коварный

Подобно истинным злодеям, мы возвели магические врата между собой и последствиями наших действий, прежде чем молчаливо договориться игнорировать всё произошедшее. Честно говоря, Горести освоили эту часть злодейства лучше всего. Наверное, не помогало и то, что для Лучезарной я была самой авторитетной фигурой в её жизни — если не считать Странницу, — или что Иерофант вырос с убеждением, что последствия — это удел тех, у кого на семейных ужинах не присутствует полный состав Бедствий. Серьёзно. Я буду нечестна, если не признаю, что годы, когда Блэк расчищал за мной, не, гм, не поощрили меня к, возможно, чрезмерной безрассудности в моих поступках. Но даже в худшие моменты в этих рисках был расчёт. В отличие от Воровки, которая как-то умудрилась украсть зарплату Легиона и наивно рассчитывала выйти сухой из воды, или Демонессы, которая изо всех сил старалась лично разозлить каждого живого злодея с большим количеством убитых, чем у неё. Ну, по крайней мере, до Лисс. Она довольно быстро пробила себе путь на вершину этого списка. Показательно, что ближе всего к голосу разума у нас Адъютант, а он, как всем известно, устроил драку с демоном.

Боги, неужели Верес — это голос благоразумия? Она же ела людей, черт возьми. Ну, трупы, по крайней мере, и давно этого не делала, насколько мне известно, но всё же.

— У меня столько вопросов, — произнесла я, обращаясь к Акуа, как только ворота закрылись. — В выражениях «зажечь толпу» и «поджечь толпу» глаголы имеют совершенно разное значение, — ответила та без малейшего промедления. Я замерла. — Что? — только и смогла выдавить я. — Я заметила, что ты постоянно путаешь эти значения, — с сияющей улыбкой произнесла Диаболист. — Первое означает воодушевить людей, а второе — то, чем ты обычно занимаешься.

Масего издал звук одобрения — предатель паршивый. Из всех привычек «Горестей» Акуа умудрилась перенять именно эту: дерзить мне в самый разгар тонких вопросов жизни и смерти. Полагаю, надеяться на «сплочение рядов перед лицом врага» было бы слишком наивно с моей стороны, но, милосердные Боги, я бы охотно согласилась на «склонность к сопутствующему ущербу, за который мы не сможем расплатиться». В конце концов, у неё ведь богатое прошлое. Я приняла твёрдое решение, что душить единственный на данный момент источник информации о происходящем было бы неразумно — и сочла это весьма королевским поступком с моей стороны.

— Где мы? — терпеливо спросила я.

— Перед вратами в центральную камеру, — ответила Акуа, изящным жестом приглашая меня взглянуть за её спину.

Видел одни зловещие каменные врата с рунами — видел их все. Эти были нелепо огромными, но, учитывая предполагаемый размер Сплетающего, это неудивительно. К тому же, в этих даже не был втиснут ужасающий демон в форме лица. Сущие пустяки по сравнению с Башней, этим чудом на чуде стоящим. Я обдумала свой следующий вопрос с осторожностью.

— Как? — наконец произнесла я. — Просто…

Я обвела рукой всё Творение.

— Как?

— Как часть твоей мантии, она может черпать Зиму в известных пределах, если позволить, — сказал Масего.

— Да-да, мы все это знали, — солгала я. — Не нужно озвучивать очевидное, Масего. Но именно здесь — почему?

— Цепь, — просто ответила Акуа.

Которая связывала её со мной, или, точнее, с Мантией Скорби, а в некоторой степени и с самой Зимой. Это объясняло, как она смогла открыть врата к моему местоположению. Но как она вообще сюда попала? Весь смысл Тройного Отражения в том, что его можно в любой момент превратить в неразрешимый лабиринт.

— Ты использовала Зиму, чтобы создавать свои врата, — напомнила мне тень. — Твои труды были мне известны.

Отложив головоломные последствия этого на потом, я нахмурилась. Значит, она видела, где я планировала выйти из Аркадии, и отправилась туда. Это объясняло, зачем она здесь, но не как она туда добралась. Я посмотрела на неё настороженно — вопрос подразумевался, — но она больше не заговорила. Ещё секреты. Именно то, что нам нужно в данный момент.

— Мой глаз, будь добра, — сухо попросил Масего.

Акуа изобразила поклон и с изяществом извлекла стеклянный шар. Я нахмурилась ещё сильнее.

— Ты всё это время вела ритуал, — сказала я. — Он мог видеть через свой глаз, ты через его, и ты отправляла ему инструкции через него.

— Карты, — согласилась она. — Как мне было велено, хотя я не всегда знала причины.

Я провела рукой по волосам. И тут же вспомнила, что всего пару мгновений назад они были сотканы из зимнего дыма и зеркал. На прядях не было ни капли пота даже после моих усилий, чему я была почти благодарна. Нечеловеческая природа этого факта даже как-то утешала по сравнению с напоминанием о том, что любой пот, который я бы почувствовала, был бы лишь ложью, которую я внушила сама себе и которую навязала моя воля.

— Мы действуем по плану Сарыч, я так понимаю, — сказала я.

Она кивнула. Я уставилась на каменную дверь.

— И что теперь? — осторожно спросила я, пробуя воду.

— Мы входим, — твердо сказала Демонист. — После того, как шестая руна в твоей голове будет деактивирована.

Пропускаем ли мы что-то важное? Помимо этого, карта Вивьен содержала очень явное предупреждение «не приближайся», когда речь шла о Сплетающем, так что стоило бы спросить ее, если бы…

— А Вор пропала, — констатировала я. — Пожалуйста, скажите мне, что кто-то еще видел, как она покинула Аркадию.

Масего закончил вставлять свой глаз обратно в соответствующую выжженную глазницу (еще один повод для благодарности, что еда теперь стала для меня необязательной) и выпрямился.

— Я видел, — ответил он. — Хотя она исчезла через несколько мгновений.

— И тебе не пришло в голову, что это стоит упомянуть? — спросила я.

— Я предположил, что на это была причина, — парировал он.

Да, это, пожалуй, исчерпывающее описание всего сегодняшнего дня, не так ли? Вряд ли я могла устроить ему выговор за такое.

— Приведи мой разум в порядок, Зезе, — приказала я со вздохом. — Поставим эту телегу обратно на колеса, пока она окончательно не загорелась. Снова.

Его рука поднялась, и мгновенно—

☠

— Он читает истории, — заметила Вивьен.

— Мы тоже можем, — возразил Масего.

Я вмешалась, прежде чем это переросло в полноценную перепалку.

— Значит, если мы придем к нему с планом, он увидит его от начала до конца, — предположила я.

— По сути, — подтвердила она, бросив раздраженный взгляд на слепого мага. — Хотя интересное следствие в том, что он может «читать» только одну историю за раз. Обмануть его возможно.

— Потребуется несколько схем, — размышляла Акуа. — С определенной степенью связи между ними. В идеале начать одну схему и перейти к другой, прежде чем Сплетающий сможет подготовить точку провала.

— Это значит, что кто-то должен знать их достаточно, чтобы направлять нас к смене курса в критический момент, — заметила я. — Учитывая, что ты не особо сильна в бою, Демонистка, это будешь ты.

— Ее тоже придется обмануть, — подал голос Хакрам. — Дать ей больше планов, чем мы реально используем, и держать в неведении о том, какие немногие варианты действительно рассматриваются.

— Действуй наугад, — посоветовала Индрани. — Это всегда сбивает оракулов с толку.

Акуа кивнула в знак согласия.

— Остальных придется держать в неведении о значительной части задуманного, — добавила она. — Иначе в тот момент, когда вы приступите к плану, враг уже будет знать о нем.

— Масего, ты ведь умеешь создавать блоки памяти, верно? — спросила я.

Он кивнул.

— Достаточно простое заклинание для всех, кроме тебя и Демонистки, — сказал он. — Условные триггеры можно вплести, но не более одного на «блок». Слишком высокая степень сложности грозит необратимостью, человеческий разум — сложный механизм.

— Мне не нравится, насколько это усложняется, — признала я. — Но раз уж промокла, нет смысла не плыть дальше.

— Я не улавливаю, — сказал Масего, нахмурившись.

— Мы не оставим ему выбора между горсткой планов, — мрачно сказала я. — Мы утопим его в них.

☠

— Ну. Грубо.

— Значит, это тупой план, но он намеренно тупой, — сказала я, потирая лоб. — Это несколько утешает. Ну, если не считать того момента, когда мы потерпим неудачу и погибнем в страшных муках.

— Я надеялся, что мы этого избежим, — серьезно произнес Иерофант.

— Ну да, ну да, ты ведь знаешь, что Мёртвый Король вывесил на воротах этого места, — ответила я. — Ладно, бежать уже слишком поздно. Акуа, тебе есть что добавить?

Она плавно поклонилась.

— Мне было приказано, — произнесла она, — сражаться как продолжение тебя, если дело дойдет до прямого столкновения.

— Что ж, сегодняшний день и так не отличался изобилием хороших решений, — размышляла я. — Так что, во имя Преисподней, давайте попробуем. Зезе, разберешься с дверью?

С глубоким скрежещущим звуком каменные плиты разошлись.

— В этом месте мне полагается восхвалять его эффективность, — заявила Акуа. — Потому что недопонимания и некомпетентные оценки — это комично.

Было ли неправильным то, что одной из самых пугающих вещей в безумной тени моей бывшей соперницы, виновной в массовых убийствах, было то, что она пыталась развить в себе функциональное чувство юмора? Если так, то Блэк проявил гораздо больше дальновидности, чем я думала тогда, в том переулке.

— Заходим, — сказала я, настороженно вглядываясь в темноту внутри. — Пока я не начала размышлять, не надежнее ли было бы пробить себе путь взрывом.

Разбойник, бесспорно, оказывал на меня ужасное влияние. Под ногами был не камень, я поняла это по одному лишь ощущению сквозь подошвы сапог. Поверхность даже не была ровной. Она хрустела. Мне даже не нужно было смотреть вниз, этот звук было легко узнать: кости. Прелестно.

Внутри царила кромешная тьма, за исключением единственного источника света, освещавшего артефакт, о котором говорила Вор: три соосных деревянных колеса на стержне, хаотично соединенных кусочками бечевки. Чего она, однако, не упомянула, так это того, что каждое колесо было шириной примерно с мой рост. Иерофант шел позади меня, и скрежещущий звук подсказал мне, что...

— Да уж, это вряд ли, — отметила я.

Лёд расцвёл поперёк закрывающихся каменных дверей, с треском разлетаясь на первые несколько дюймов, но в итоге заставив их остановиться, пока я продолжала вливать силу в чары. Я уже стояла внутри массивной тёмной пещеры, наполненной костями, и ни за что не собиралась позволить Сплетающему запереть нас внутри. К слову, признаков Ревенанта нигде не было видно.

— По крайней мере, он не поджидает нас на троне, — размышляла я. — Такие битвы у нас никогда не заканчиваются хорошо.

Здесь были высокие изогнутые рёберные кости от чего-то определённо не человеческого, служащие своего рода прихожей, ведущей к колесам, но от всей этой комнаты ещё сильнее разило словом «ловушка».

— Иерофант? — подтолкнула я его.

— Мы можем их использовать, — ответил Масего. — Я уже смутно вижу их. Глубокие, но простые.

Хорошо знать. Но это всё ещё не говорило мне, где, во имя Преисподней, шляется эта дохлая крыса.

— О, какое везение! — громко произнесла я. — Сплетающего здесь нет. Думаю, мы просто прогуляемся к этим колёсам и...

В мгновение ока выхватив меч из ножен, я вонзила его в кости под ногами и обрушила воющий гнев Зимы в это месиво. Мороз пополз по костной массе, и я приподняла бровь, осознав, насколько глубоко под нами она уходит. По меньшей мере шестьдесят-семьдесят футов. Однако никаких следов Сплетающего.

— Кэтрин, — позвала Акуа.

Я вздохнула.

— Он над нами, да? — выдохнула я.

Ответом послужил не столько смех, сколько глухой рокот бури. Массивная фигура спрыгнула вниз, и кости полетели во все стороны, пока я плавно поднялась и встала в защитную стойку. Иерофант предусмотрительно зашёл мне за спину. Демонист теперь стояла у моего плеча, и всё, что я от неё чувствовала, — это терпение охотника. Преклонив покрытое шерстью тело над колесами и заслоняя свет, Сплетающий разглядывал нас с издевательской ухмылкой. Он был огромен, как и говорила Вор, но её краткое описание не отдавало Ревенанту должное. Густой тёмный мех покрывал тело, бывшее почти человекоподобным, если не считать длинного, похожего на червя хвоста, растущего из нижней части спины, но именно на его голову было дискомфортно смотреть. Мы зовём их племя ратлингов, но, глядя на эту гниющую кожу, я подумала скорее о змее. Бледно-золотистые глаза с глубокими красными бороздами под ними лишь усиливали это впечатление. Две пары похожих на кости ветвистых рогов, пробивавших макушку его головы, оставались зловеще острыми, несмотря на то, что прошли, должно быть, века. Рогатый Лорд. Даже Рейнджер считала подобных ему трудной добычей, а когда мы столкнулись с этой женщиной в Аркадии, мне казалось, что она способна перерезать нас всех за один вдох. Не тот противник, к которому стоит относиться легкомысленно. Вообще не тот противник, с которым мне стоило бы сражаться, будь на то моя воля. К сожалению, мой язык решил иначе.

— Так может, завяжем с театральщиной? — спросила я. — Потому что, давай честно, Акуа, пожалуй, побольше во Зле преуспела, чем ты, но если я велю ей принести мои тапочки, она это сделает.

Сухой красный язык существа слизнул каплю с клыков размером в половину меня.

— Перехватить колесо, привести Императрицу к орку, — произнес Сплетающий, а затем склонил голову набок. — Или. Императрица сбегает, но гибнет от клинка из украденного лунного света. Два пути.

— Что ж, я рада, что хоть кто-то знает план, — хамыкнула я. — Не снизойдешь до монолога о том, как именно мы потерпим крах?

Ревенант рассмеялся.

— Тогда ты наносишь удар, — сказал он. — Или. Она бьет вместе с тобой. Или. Вы бежите. Хитрые маленькие твари, мечутся туда-сюда, но вы вошли в лабиринт. Вошли. Сдали слишком много путей. Ни один из оставшихся исходов не сулит удачи.

Я потянулась за последней картой в плаще, и мои пальцы нащупали влагу. Я подняла руку.

— Дай мне мгновение, — попросила я.

Древнее отродье замерло. У меня возникло ощущение, что он был слегка озадачен. Последняя карта, значит. Я вытащила её и повернула так, чтобы луч света, по ту сторону которого находился Ревенант, сделал надпись отчётливее. Королева Мечей.

У тебя есть невидимый арбалет.

Написано по диагонали, через всю карту. Я перевернула её. Ничего на обратной стороне. Серьёзно, Прошлая Кэтрин? Это и есть всё послание? С тем же успехом она могла просто нарисовать, как показывает мне средний палец. Ну и коза.

— Кэтрин? — прощупал почву Масего.

— Если ты надеялся на решение, — сказала я, — то это не оно.

— Это было бессмысленно, — произнес Сплетающий. — Семнадцать историй? Миленькие маленькие сказки, но вы всегда заканчиваете здесь. Неважно, каков путь, пункт назначения один и тот же.

Семнадцать. Боги. Во всём Кетерое не найдётся столько выпивки, чтобы это оправдать, и, что ещё хуже, я была почти уверена, что мы планировали это на трезвую голову.

— Послушай, — сказала я. — Тут я с тобой согласна. Всё это мероприятие — сплошное фиаско от начала до конца, и виновного следовало бы закопать заживо. Мы тут на одной стороне.

Ревенант снова замер. Очевидно, события развивались не так, как ожидалось.

— Это сделала ты, — попытался возразить он.

— Не может быть, я этого не помню, — тут же открестилась я.

Я сражалась с достаточным количеством праэси, чтобы знать: достаточно высокое положение и наглая ложь могут вытащить тебя почти из любой передряги, если правильно разыграть карты.

— Нам стоит разобраться в этом вместе, — заявила я ему. — Ты не думал, что нас подставляют? Я просто говорю, что это ужасный план. Я бы справилась лучше. Концы с концами не сходятся.

— Это вообще хоть когда-нибудь срабатывает? — услышала я шепот Акуа, обращённый к Масего.

Пауза.

— Это помогло нам попасть в Скейд, — в конце концов признал он.

— Ты пытаешься лгать оракулу? — произнес Сплетающий, судя по тону, искренне оскорблённый.

— Я бы никогда не осмелилась солгать тебе, — соврала я. — Ты же, очевидно... крысо-человек крайне проницательного суждения. Если ты просто приведешь сюда Малисию, уверена, мы во всем этом разберемся.

— Это как смотреть на вырвавшегося демона, — пробормотала Акуа. — Понимаешь, что надо бежать, но оторвать взгляд невозможно.

— Ты хочешь, чтобы я привел сюда Императрицу, — сказал Ревенант. — Императрицу, которую вы пытаетесь убить.

— Это совершенно не связано, — отрезала я, продолжая переть напролом с изрядной долей необоснованной уверенности. — И к тому же пустые слухи. Я верна Башне не меньше любого праэси.

Если предположить, конечно, что упомянутый праэси — благородных кровей.

— Неужели ты действительно ожидала, что это увенчается успехом? — не выдержал Сплетающий.

— Я бросала кости и при худших раскладах, — призналась я, пожалуй, даже слишком честно.

Хотя это и так не было вершиной триумфа ни в одном из значений этого слова, дальше всё покатилось по наклонной.

☠

За сегодняшний день я усвоила несколько вещей. Во-первых, эльфы — это полнейший бред, даже когда они мертвы. Я, конечно, понимала, что мне самой грех жаловаться, когда речь заходит о восстановлении после ран, но кто, во имя Преисподних, вообще решает, что с ним всё в порядке, после чего само Творение поддакивает ему, словно пьяный певец? Во-вторых, когда Владычица Озера называла какую-то породу врагов «живучими ублюдками», она имела в виду: «как вообще кто-то умудряется убить эту тварь, если она уже не мертва?». Сейчас я держала в руках уже восьмой по счету меч и начинала понимать, почему героям всегда вручают какой-нибудь изящный легендарный клинок перед тем, как отправить их в мясорубку. С тем же успехом я могла бы пытаться пробить стену, колотя по ней лососем. И, мрачно подумала я, даже не крупным.

Это, к сожалению, не входило даже в первую десятку моих текущих проблем. Челюсть Сплетающего отвисла, широко распахнувшись, и сомкнулась лишь тогда, когда последние остатки тьмы были проглочены целиком. Помянем мой домен.

Который он сожрал, потому что, оказывается, так тоже можно было делать.

— Он приближается, — прошептала мне на ухо Акуа.

«Спасибо тебе, услужливая ошейниковая фейри», — язвительно подумала я. Если бы мне блин требовались постоянные комментарии, я бы попросила Блэка подогнать мне говорящий меч. Я прыгнула на платформу в тот самый миг, когда кулак Сплетающего врезался в кости под тем местом, где я только что стояла, и тут же перепрыгнула на другую, пока меня не зацепило взмахом его хвоста. Я на собственной шкуре усвоила, что не могу принять удар от Ревенанта без того, чтобы потом тратить драгоценные мгновения на сборку заново того, что в наши дни заменяло мне позвоночник.

— Гори, — произнёс Иерофант.

Ленты золотого пламени пронеслись по тёмной каверне, обвившись вокруг одной из конечностей Сплетающего, но тот повернулся и небрежно втянул огонь в свою раскрытую пасть. Дыхание, которое вырвалось следом, было гнилостным — словно что-то оставили гнить так долго, что кроме самой гнили ничего уже не осталось. Рогатый Лорд метнул взгляд на Масего, который стоял на кольце из костей, окружённый бледной сферой света, и без предупреждения рванул с места. Дьявол. Я разбежалась и прыгнула со своей платформы, а затем, когда падение ускорило мой разгон, снова воззвала к своему домену. Мазки ночи успели лечь лишь дважды, прежде чем Ревенант лениво нанёс удар прямо сквозь них. Тьма рассеялась, подобно дыму, а затем нахлынула отдача. Мои глаза замерли в глазницах, а затем разлетелись вдребезги, и с хриплым криком я сорвалась из своего контролируемого падения прямо в кучу костей.

— Шевелись, — воскликнула Акуа.