Практическое руководство по злу. Том 4 Глава 46 Возможно, это план

«Провозглашение мнения народа ложным является преступлением, даже если оно было позднее признано таковым путём голосования, и с этого момента объявление его одновременно истинным и ложным также является преступлением». — Официальный свод законов Беллерофона, примерно 1321 год нашей эры.

Сфера, окружавшая меня, была целой. Я убедилась в этом, нанеся быстрый удар своим, должно быть, пятнадцатым за день мечом. Я была почти уверена, что клинок из гоблинской стали всё ещё оставался у Заклинателя Клинков, поскольку я его так и не подобрала. Буквально за удар сердца изменилась вся поза делегации праэси. Если до этого их внимание было приковано к иллюзии, то теперь все они обратились к более высокому из двух мужчин, облачённых в церемониальные доспехи. Я ожидала, что очередная иллюзия развеется, явив плотскую марионетку Малисии, но незнакомец улыбнулся, и я осознала, что смотрю на неё. Чёрт, она ведь никогда не упоминала, что её возможности ограничиваются использованием женщин в качестве марионеток, верно?

— Кэтрин, — поприветствовала меня Императрица мелодичным, но низким голосом. — Твоё появление получилось весьма эффектным.

Я кашлянула.

— Поверишь, если скажу, что просто чистила меч и рука соскользнула? — попыталась пошутить я.

Ни единого смешка ни от кого. Атмосфера была напряжённой.

— Стоило попробовать, — я пожала плечами.

— Вот вам и хитрая Чёрная Королева, — усмехнулся мужчина в мантии.

Судя по голосу, это был тот самый, которого звали Галаданом. Его собеседник подчеркнуто не использовал дворянский титул во время их недавней перепалки, так что, скорее всего, он был просто талантливым культиватором, которого заметили в юности и взрастили в одном из могущественных домов.

— Галадан, верно? — медленно произнесла я, и губы мои тронула улыбка, когда это имя отозвалось в памяти привкусом Зимы. — Я запомню это.

Бывали дни, когда моя репутация камнем висела у меня на шее, превращая простейшие дела в жестокую схватку, где любое доброе намерение обращалось в прах, что бы я ни предпринимала. Но случались и дни, когда чаша весов склонялась в другую сторону. Сейчас я стояла в одиночестве, окружённая врагами и запертая барьером, который, готова поспорить, возвели специально против меня, и мне оставалось лишь обнажить зубы перед этим человеком. Галадан всё равно вздрогнул. Малисия тихонько рассмеялась, видя это.

— Не стоит бездумно дразнить тигра, пусть даже и в клетке, — пожурила она своего подчиненного. — Нет нужды в грубости, Королева Кэллоу. Угрозы на столь ранней стадии разговора кажутся мне дурным тоном.

Мне следовало бы подыграть, конечно, — пуститься в этот высокопарный танец из хороших манер, двусмысленностей и завуалированных колкостей. Но мы обе занимались этим уже целый год, и чем больше я узнавала о том, чем она всё это время занималась, тем яснее понимала, насколько глубоко меня обманули. Она позволяла мне истощать моё королевство, мои армии и мой народ в битвах против её врагов, пока сама плела заговоры, чтобы освободить Мёртвого Короля. Я не стану осуждать её за отчаяние — ведь именно оно толкнуло и меня на то же безумие, — но за её безысходностью скрывался холодный расчёт. Она намеревалась выпустить демона из коробки лишь тогда, когда Десятый Крестовый Поход выбьет из Кэллоу всю строптивость, и ни секундой раньше. Было бы лицемерием с моей стороны рассуждать о греховности союза с Сокрытым Ужасом, но в моей ярости от осознания того, что меня намеревались истощить ради чужой выгоды, не было ничего безумного.

Я сплюнула в сторону.

— Ты ведь знаешь меня, — хищно оскалилась я. — Настоящая дикарка. Именно так нас и воспитывают в провинциях.

Малисия вздохнула.

— К чему эта враждебность? — спросила она. — Ты попыталась меня убить, бесспорно, но это сущая мелочь. В каком-то смысле вполне ожидаемо. В последние часы Льеса наши интересы совпали, и сейчас они тоже могут сойтись. Из этой мелкой стычки меньше всего выгоды извлечём мы с тобой.

— Ты спонсировала Льеса, — спокойно ответила я. — Сделала его возможным. Ты была, если использовать самое убийственное слово, соучастницей.

— И тем не менее, — произнесла Императрица Ужаса Праэс, — когда тебе представили готовое оружие, ты согласилась со мной в необходимости его существования. Наша нынешняя ситуация мало чем отличается.

За месяцы, последовавшие за тем кошмаром, я горько сожалела о том, что хоть на миг согласилась с Малисией. О том, что смогла отмахнуться от горы трупов, на которой высилась крепость Судного Дня, ради золотой лжи о мире, который она могла навязать силой. С тех пор, как я стала Оруженосцем, я часто считала прагматизм высшей добродетелью. Столько раз я скрещивала клинки с героями и злодеями, настолько поглощёнными своими фантазиями о том, каким они хотят видеть этот мир, что отказывались смотреть в лицо реальности. Но урок был усвоен. Прагматизм хорош, когда используется с умом, но полное растворение в нём равносильно становлению точной копией Блэка. Умным, победоносным и безжалостно эффективным. Но мёртвым внутри — скорее инструментом, чем человеком. Типом существ, что приносят лишь погибель, куда бы ни ступала их нога.

— И вот один дьявол сетует, что другой обвёл нас обоих вокруг пальца, — рассмеялась я. — Смелое заявление, учитывая, что ты уже взвинтила ставки в этой сделке выше того, что любая из нас может себе позволить.

— Принципат представляет собой экзистенциальную угрозу для нас обеих, — отрезала Императрица. — Это факт, а не домыслы. Пока он не распущен, даже завтрашняя победа обернётся лишь тем, что через двадцать лет та же война разгорится вновь. Ты прекрасно это понимаешь, иначе не стала бы запрашивать статус подписанта в Великом Альянсе.

— Не Хасенбах сжигает твои побережья своими кораблями, — заметила я. — Да и Левант уже в походе. Здесь кроется нечто большее, чем просто попытка Первого Принца начать войну на Востоке.

— Ашур запросит сепаратный мир в тот самый момент, когда Великий Альянс падет, — терпеливо пояснила Малисия. — Оккупация обойдётся дорого, но Империя сейчас богата, как никогда за последние несколько поколений. Доминион готов сражаться под знаменем креста, но ради защиты Принципата? Даже если их заставят и они чудом одержат победу, у них не останется желания ввязываться в очередную войну после того, как они остановят Мёртвого Короля.

— Занимательные вещи ты предлагаешь между строк, — отметила я. — Вместо того чтобы твой щит прикрывал западный фланг от Принципата, ты пытаешься уговорить меня стать точно таким же щитом для твоего западного фланга против Мёртвого Короля. Какую услугу ты мне оказываешь. Должна похвалить твою наглость, если больше не за что.

— Давай не будем спорить о деталях, — сухо оборвала Малисия. — Ты и сама намеревалась выпустить его. Если тебя беспокоит предательство в условиях, я готова предоставить тебе право лично изучить итоговые договоры и присутствовать при их подписании.

— Я намеревалась натравить его лишь на самые северные окраины Принципата! — резко возразила я. — Туда, где ущерб можно строго ограничить, и где ему пришлось бы защищать узкие плацдармы против всего Десятого Крестового Похода. Ты же, с другой стороны, преподносишь ему на серебряном блюде едва ли не треть самых густонаселённых аграрных земель континента. Мне совершенно всё равно, насколько надёжны твои скрепляющие клятвы: если ему удастся поглотить столь лакомый кусок, всей остальной Калернии наступит конец. Включая меня, включая тебя. Неужели ты в своём отчаянии настолько ослепла, что не видишь этого?

— Между признанием чьих-то прав на территорию и способностью другой стороны захватить её лежит огромная пропасть, — отозвалась Императрица. — Некоторые княжества падут, я полагаю. Недостаточно. А то, что останется от Принципата, окажется втянуто в бесконечную кровопролитную бойню на севере, которая истощит ресурсы обеих сторон.

— Знаешь, я, может, и купилась бы на это до того, как увидела Кетер собственными глазами, — заявила я ей. — До того, как узрела, какими инструментами располагает Мёртвый Король. Я говорю тебе — и, Боги, я бы всё отдала, если бы ты хоть раз поверила мне на слово, — у него припасён грёбаный легион чудовищ, готовых к броску. Он тысячелетиями сидел на всём этом добре, Малисия, собирая каждого сильного Именованного, что попадался на его пути, и пополняя ими свой арсенал. Принципат едва справляется со мной, и это при том, что длань Небес увязла в их делах так глубоко, что пальцы между зубов шевелятся. Они не способны сдержать то, что он отправит в поход.

— Зло, — безмятежно ответила Императрица, — не выигрывает войны. Это закон природы, такой же непреложный, как восход солнца или движение приливов. Ты унаследовала самое опасное заблуждение Амадея, полагая иначе. Нешама может опустошить хоть все Воющие Преисподние — это не изменит абсолютно ничего. Единственный способ вырвать победу, Кэтрин, — это вообще не вступать в бой.

— И как успехи с этой тактикой? — едко поинтересовалась я.

— Мои армии целы, — Малисия позволила себе улыбнуться. — Я избежала потерь сколько-нибудь значимых производств или ресурсов, и мне удалось сохранить контроль над всеми моими ключевыми территориями. Твоя же склонность сражаться с каждым встречным, напротив, уничтожила твоё единственное войско, довела несколько окраинных регионов Кэллоу до грани восстания и оставила тебя крайне уязвимой для нападения со стороны любого другого государства на континенте.

— Знаешь, — я задумалась, — обычно такие речи доносятся с Запада, а не с Востока. «О, Кэллоу в огне, но мои земли в порядке, вы, должно быть, кучка недотёп». Забывая, конечно, о том, что единственная причина, по которой принцы Принципата сейчас не делят лучшие кварталы твоей, к чертям, столицы, — это то, что мои люди истекали кровью на границах, отбрасывая их назад.

— Ты ждёшь от меня сочувствия из-за расходов на защиту твоих собственных земель? — произнесла Императрица с ноткой сардонической усмешки.

— Знаешь, — ответила я, — это справедливо. Абсолютно справедливо. Не то чтобы моим армиям было хоть какое-то дело до Пустоши. Но тогда и тебе не стоит бахвалиться успехом твоей великой «стратегии», Малисия, ведь единственное, благодаря чему она работает, — это то, что моё королевство стоит на пути вторжения. Ты не разыграла всех, как по нотам. Ты и пальцем не пошевелила, даже когда ашураны принялись грабить твои города. Всё, что ты сделала, — это прочитала, мать её, карту и сделала ставку на человеческую природу.

Она рассмеялась мне в лицо — смехом сочным, раскатистым, как у пожилого мужчины.

— Действительно, я сущая дура, раз сумела добиться всех желаемых результатов без каких-либо реальных потерь для себя, — изрекла она. — И как же мне теперь искупить этот позор?

— Без потерь? — переспросила я. — О, я бы так не сказала. Твой маленький эпизод в Льесе обошёлся тебе весьма недёшево, не так ли? Больше половины Легионов. Твои лучшие генералы и, вероятно, самый дорогой тебе человек в мире. И весь Кэллоу в придачу. Каково это, Алайя, пополнить список императриц, профукавших королевство из чистого тщеславия и гордыни?

Марионетка из плоти обратила на меня потемневшие глаза.

— Одна из твоих лучших попыток, — подметила она. — Если дать тебе ещё десятка два-три лет, ты, возможно, сумеешь продержаться месяцок при дворе без того, чтобы кто-то подчищал за тобой грязь. Очевидно, ты не расположена к сотрудничеству, даже когда это сулит общую выгоду. Что ж, тогда разойдёмся в стороны.

Я снова попыталась дотянуться до Зимы. Она по-прежнему оставалась чуть дальше кончиков моих пальцев. Однако чем упорнее я направляла на это свою волю, тем отчётливее чувствовала, что преграда начинает поддаваться. Неужели этот барьер сталкивал силу воли против силы воли? Из тех, кого я видела, чары поддерживали четверо чернокнижников, а магов Пустоши с колыбели учили, что Творение создано для того, чтобы они его подчиняли. Это не взращивало слабую волю, пусть порой та и бывала хрупкой. Со временем я, возможно, сумела бы переломить их натиск, но уверенности не было. А до тех пор я окажусь по горло в Стражах. Я сменила стойку, медленно вращая запястьем и стряхивая последние капли крови со своего меча.

— Сейчас наступит та часть, где твои оловянные солдатики попробуют пустить мне кровь? — небрежно поинтересовалась я. — Любопытно поглядеть, сумеют ли они меня убить.

— Ты умелая мечница, — фыркнула чародейка из народа тагреби. — Но не настолько.

— Ты меня неправильно понимаешь, — улыбнулась я. — Даже если твоя свора безмолвных псов изрубит меня на куски, умру ли я на самом деле?

Это заставило их помедлить.

— Меньше чем за час я лишилась половины лица и туловища, — заявила я. — Это сотворил Именованный эльф с помощью одного из самых жутких аспектов, что я когда-либо видела. Думаешь, вы способны ударить сильнее? Мне искренне любопытно, что у вас припасено такого, что уложит меня намертво?

— Холодное железо, — прошипел Галадан.

Я фыркнула.

— Как это мило, — отозвалась я. — Моя собственная корона выкована из него, ты, языкастая посредственность. Но, к Преисподним, валяйте, пробуйте. Не то чтобы мой путь к трону не был вымощен телами обитателей Пустоши, которые были абсолютно уверены, что раскусили меня.

Я выпрямилась, обводя взглядом делегацию праэси.

— Ну что, дамы и господа, — произнесла я с хищной усмешкой, — какая отважная душа желает стать моим первым наглядным пособием на сегодня?

Ответом мне служило безмолвие, и когда я вдыхала страх, разбухший под их невозмутимыми лицами, я не могла сказать наверняка, кто упивался им больше — я или Зима. Чары разрушились мягким хлопком. Симулякр Малисии улыбался.

— У тебя действительно талант к этому, — произнесла она. — Куда больший, чем то, чему тебя учили. И всё же ты всегда туго усваивала уроки. Разве я не говорила тебе, Кэтрин? Чтобы победить, лучше всего вообще не вступать в бой.

Марионетка скользнула взглядом по подчинённым.

— Якоря барьера останутся здесь, — распорядилась она. — Остальные продолжат движение к Залу Мёртвых и возобновят переговоры.

Мужчина повернулся ко мне, и Малисия заставила его слегка склонить голову.

— Хорошего дня, Чёрная Королева, — произнесла она. — Желаю тебе пережить последствия содеянного.

Улыбка стала безрадостной.

— В конце концов, — добавила она, — ты мне всё ещё полезна.

О-о-о, это было сурово. Стоит отдать ей должное, а уж в суровости я разбиралась лучше многих. Я собрала всю свою волю и обрушила её на барьер, словно молот, но стена поддалась лишь едва-едва. Если ей удастся выбраться отсюда, всё будет кончено. И, как она и предрекла, Нешама будет недоволен. Или, что куда опаснее, разочарован. Я не могла дотянуться до своей мантии, а сфера казалась каменной. Ну, каменной по меркам времён до обретения упомянутой мантии — в наши дни с камнем у меня было куда меньше хлопот. В рукавах у меня всё ещё оставались ножи благодаря хитроумным приспособлениям Мастерящей, но если уж мой меч не сумел пробить сферу, то и они не справятся. Праэси приготовились к выступлению, Стражи сомкнули защитное кольцо вокруг оставшихся делегатов и Императрицы. Мои пальцы сжались в кулаки. У меня не было ни оружия, ни силы, которая успела бы сработать до того, как станет слишком поздно. Ну, если не считать моего грёбаного «невидимого арбалета», спасибо тебе, Прошлая Кэтрин. Погодите-ка, точно, мой невидимый арбалет. Физически у меня его не было — я проверила это раньше, обхлопав себя, — но это могла быть метафора. Или, что куда вероятнее, зрелище того, как я выставляю себя дурой, должно послужить для Лучницы сигналом начать стрельбу.

— Я бы не стала этого делать на вашем месте, — окликнула я их.

Императрица обернулась.

— И почему же? — поинтересовалась она.

Ага, решила подыграть. Почти всегда ошибка.

— Мне придётся убить тебя своим секретным оружием, — ответила я.

— Неужели? — отозвалась она.

— Очевидно, — протянула я, — ты не расположена к сотрудничеству. Что ж, тогда разойдёмся в стороны.

Я вскинула свой невидимый арбалет и выстрелила ей прямо в горло.

После чего не произошло абсолютно ничего.

— Я ожидала, что Лучница устроит нам засаду, — произнесла Малисия мгновение спустя.

— Барьеры были наготове? — спросила я.

— И даже несколько, — ответила она.

— План, признаю, оказался с недоработками, — согласилась я.

Будь я более склонна приписывать Императрице сентиментальность, я бы решила, что ей стало капельку неловко за меня. Что ж, нас таких было уже двое. По крайней мере, годы в компании Индрани более или менее выработали у меня иммунитет к стыду и публичному позору. К счастью, Императрица Ужаса Праэс двинулась дальше, не став тратить своё время на насмешки надо мной. Ладно, вернёмся к прорыву сквозь барьер, а затем займёмся каплей дипломатического убийства. Я снова навалилась волей на сферу, удерживая напор. Я отвоёвывала пространство, дюйм за дюймом, но это тянулось слишком — к Преисподним! — долго.

Стрела вонзилась Галадану прямо в колено.

Маг рухнул с криком, а мои глаза расширились от удивления. Неужели на нём были какие-то защитные чары, вроде тех, что оберегали Изгнанного Принца? С чего бы ещё Лучнице целиться в колено? Если только...

— О, грёбаные Преисподние, — вздохнула я. — Она же пьяна, верно?

Неужели она серьёзно набралась до такой степени, что проворонила и сигнал, и цель? Боги, я даже не знала, что Именованные способны так нажираться.

— Отступаем с боем, — скомандовала Малисия совершенно ровным тоном.

— Лучница! — заорала я. — Маги вокруг меня. На Императрицу плевать.

Я встретилась взглядом с ближайшим ко мне чернокнижником и, различив в его глазах страх, утроила натиск. Вот только второй стрелы так и не последовало. Был ли это какой-то план? Замешательство отвлекло меня ровно настолько, что я потеряла пару дюймов, уступив магам, и снова ринулась на стену, стиснув зубы. Мы с ней ещё потолкуем об этом, когда... вторая стрела зацепила плечо мага, стоявшего сбоку от сферы, пустив кровь и вызвав крик, но больше ничего не добившись. Я вернула потерянные дюймы, но на этом всё и закончилось. Боги, насколько же она пьяна? Нет, к этому моменту она бы уже выжгла весь хмель из своего тела с помощью своего Имени. Индрани может быть капризной, но она также невероятно тщеславна, когда речь заходит о её меткости. Промахнувшись первым же выстрелом, она бы мигом протрезвела. Я пришла к верному выводу за удар сердца до того, как Императрица озвучила его своей охране. Это никогда не была Лучница. Это была Вор, которая где-то раздобыла лук со стрелами, а промахи случались потому, что никто, к Преисподним, никогда не учил её правильно пользоваться этой штукой.

— Вор, просто коли этих ублюдков! — гневно закричала я.

Её уловка — притвориться Лучницей — лишь незначительно замедлила наступление врага, но далеко не так, как требовалось. Следовало бы заняться магами с самого начала. Хотя из жалости я предположила, что она пыталась выиграть время, чтобы я успела выбраться из сферы. Я направила свою волю на барьер, но тщетно. Это приводило в бешенство. Если бы у меня остался хоть какой-нибудь аспект, я бы разорвала эти чары, как мокрую бумагу. Но вместе с силой мантии пришли и её слабости. Хотя я ведь обучалась некромантии, когда ещё была... Нет, моя связь с Зомби всё ещё существовала, но она была подавлена. Я не могла управлять ею через эту связь. Так же, как не могла призвать, возможно, ещё более опасную мёртвую тварь, которая являлась по первому зову — Акуа Сахелиан. Сфера, казалось, отрезала меня от Зимы и вообще от всего, что находилось за её пределами. Я была почти уверена, что всё ещё могу манипулировать тем, что находится внутри, но моё тело не могло измениться без Зимы, способной управлять метаморфозами, и... у меня ведь всё ещё оставалась крупица Зимы здесь, внутри? Я опустила взгляд на свой меч. Я сменила больше дюжины таких в бою со Сплетающим, просто создавая новый из льда каждый раз, когда предыдущий разлетался вдребезги. Это стало настолько естественным, что я почти перестала об этом задумываться. Я поморщилась. Особо это, впрочем, не помогало. Я могла бы создать из этого ледяное копьё, но оно оказалось бы ничем не лучше меча, и я сомневалась, что хоть что-то, кроме моего домена, сумеет пробить брешь в барьере.

Вор материализовалась из воздуха, вонзив клинок в спину того самого мужчины, с которым я ранее встретилась взглядом, но едва она пустила ему кровь, как полоса молнии ударила её в бок и швырнула на землю. Одна из иллюзий рассеялась, и пятая заклинательница взмахнула запястьем, шепча на языке магов. Молния продолжала бурлить, и Вивьен закричала, корчась на земле.

— Беги! — прошипела я. — Уходи.

Вот только она не могла, а у меня не было инструментов, чтобы... Кулаки сжались сами собой. Всю свою волю я направила в меч и заставила его разлететься на куски. Я вырвала из льда саму суть Зимы и соткала из неё одну из немногих вещей, что никогда не покидали моего тела. Маленький тёмный свисток, пульсирующий силой, которая мне не принадлежала. Силой, которую я украла у ненавистного врага. Поднеся его к своим холодным губам, я дунула, и сила исчезла. Она рассыпалась в мельчайшую пыль. Не раздалось ни единого звука. Это был свисток иного рода. И зов совсем иной.

— Она что-то призывает! — закричала заклинательница, всё ещё изливавшая молнии в Вивьен.

— Нам нужны абсолютно все! — отозвался на языке мтетва раненый мужчина. — Она чудовище.

Клинок прошёл сквозь затылок мужчины, вырвавшись из рта ливнем крови. Ларат неодобрительно цыкнул языком.

— Полно тебе, человечишка, — пожурил он. — Не пристало так выражаться о тех, кто стоит выше тебя.

Остальная Дикая Охота хлынула из Аркадии вслед за ним, и с неистовым криком я наконец вдребезги разнесла барьер. Наконец-то.

Мой черёд.